в поисках блуждающих детей

Старый гараж, воняющий бензином и дымом. – Блять, ты меня раздражаешь, – честно сказал Минхо и закатил глаза. – Я кому говорю? Вверх, вверх, вниз, вниз, вверх, вниз, а-лё! Чанбин подражает старшему и закатывает глаза, Чонин съёжился от злостного тона, уткнулся макушкой в плечо Сынмина, пока тот продолжал хохотать себе в рукав. Смотреть как разъяренный, но очень добродушный Минхо пытается научить Хёнджина играть на гитаре, – смешно. И безопасно, когда ты находишься в пару метров от них. – Лучше поддерживай меня, а не ори! Я же так не смогу! Мотивации нет! – вопил в своём репертуаре Хван, растирая пальцы. – Щас как тресну – мотивации хоть отбавляй будет, – спокойно прошипел Ли, замахнувшись на младшего. Сынмин не выдержал и рассмеялся во весь голос, а за ним Чонин, а за Чонином Чанбин. Сладкое домино. – А вы чё? В цирк попали? В гараж зашёл Джисон, чересчур громко хлопнул дверью и сжал зубы от испуга, округлив глаза, посмотрел на Минхо. Он сидел абсолютно спокойно и глазел в ответ на него, даже помахал. – Где наши австралийские акробаты? – спросил Чанбин и прищурил глаза, поймав такой же взгляд Хёнджина. Минхо продолжал смотреть на Хана в упор. Односторонние гляделки – не лучшая игра для компании. Джисон на пятках напряжённо подошёл к Чанбину, отдал денежную купюру и вопросительно уставился на друзей. – Ну пиздец. Влюблённый волк уже не хищник, – начал кивать головой Хван, осторожно выскальзывая из своего места. – Влюблённый волк уже защитник, – продолжил мысль Сынмин и закатил глаза, подняв указательный палец вверх. – Вы не виделись всего два дня. Ещё свадьбу сыграйте тут. – Обязательно, – шикнул Минхо и неловко почесал затылок. – Куда Чан с Ликсом делись, серьёзно? Все промолчали. – А ты-то чё встал? Тут ещё половину учить, – возмутился Ли, посматривая на Хёнджина. Тот утомлённо простонал и забрался снова на стул рядом с Минхо. – Почему он не убил его, как меня в тот раз? – обиделся Чонин, бегая глазами сначала по Ли, раздражённо держащему гитару, а потом по Джисону, который отпивал газировку и болтал ногами. – Безобразие. *** – Ты обещал больше не курить, – твёрдо произнёс Феликс, скрестил руки на животе и опёрся об железный гараж. – А ты обещал не учить меня, – парировал Чан, зажимая между губами сигарету. – Только если не будешь курить. – Слушай, Сынмин тоже этой хернёй страдает, а мозги ебёшь мне, – нахмурился от такой несправедливости старший, выпуская через рот дым. – Он слишком упрямый, а ты не очень. И он мне не врал никогда. – Все врут, милый. Это нормально. – Я никогда не вру! Феликс обиженно уставился на розоватое небо, усеянное облаками. Глубоко вздохнул и зажмурился. – Вот только что соврал. Ты тоже врёшь. Может не окружающим, но себе, – он задумчиво положил руку ему на плечо. Младший надул губы. Доверчивость и детская наивность Феликса смущали до покрасневших щёк и ушей, а целомудрие и взрослая настойчивость Бан Чана удивляли и не давали покоя. – Очень-умный-дядька, пойдём уже, а? – кивнул Ли в сторону тропинки с гаражами. От одного из них исходили яростные крики и беззащитные визги. Чан кинул окурок, потоптал его ногой и кивнул. Они пошли творить. И навсегда вместе.