The Fire and the Sun

Коби с замиранием сердца смотрел, как его друг упал. Он видел, как его брат держал его, пока он истекал кровью. Он видел, как Огненный Кулак сломался. Коби никогда не был свидетелем того, чтобы человек ломался настолько ужасно, что Коби, вероятно, мог видеть трещины. Коби почувствовал грусть, наблюдая за страданиями друга. Он видел, как Луффи сделал последний вздох и отчаяние, поглотившее поле битвы. Огненный Кулак неистовствовал, его нынешнее синее пламя испепеляло всех, кто попадался ему на пути. Он заставил адмирала Акайну отступить. Битва между ними приковала внимание каждого в Маринфорде. И когда Марко Феникс схватил Огненного Кулака и побежал, глаза последовали за ним. И когда Белоус вступил в свой последний бой в войне, за ним следило еще больше глаз. Коби воспользовался возможностью и бросился к телу своего друга. Он опустился на колени, на глазах у него застыли слезы. Луффи был первым человеком, который серьезно отнесся к его мечте, пообещав друг другу, что Коби сразится с ним, когда он станет Адмиралом. Луффи подбадривал его, хотя никто другой этого не делал. Луффи был его другом. Луффи с головы до ног был в крови. Коби мог видеть внутреннюю часть его груди, из-за чего хлынули новые слезы. Хельмеппо последовал за ним, поморщившись, когда вновь посмотрел на Луффи. Хельмеппо никогда не был другом Луффи, но даже ему нравился пират. Коби положил руку на соломенную шляпу Луффи, зная, что это его сокровище, пропитанное теперь его собственной кровью. Глаза Коби наполнились слезами. Он закусил губу, и по лицу потекли сопли. В его горле застрял комок, который никак не мог выйти. Он опустил голову и заплакал. — Его грудь только что пошевелилась? Коби поднял глаза и увидел, как Хельмеппо указал на тело перед ним. Коби выпрямился, молясь, чтобы это была правда. Он лизнул тыльную сторону ладони, не обращая внимания на грязь и кровь на тыльной стороне ладони. Он поднес руку ко рту Луффи. Юный дозорный подождал около тридцати секунд, когда почувствовал легкий ветерок на тыльной стороне руки. Коби просветлел, глаза сузились от счастья. Луффи был жив. Он был смертельно ранен, но жив, и Коби хотел, чтобы так и оставалось. Он знал, что если скажет это, его самого могут казнить, но его это не волновало. Он бы спас своего друга, даже если бы это было последнее, что он сделает. Коби бросился к мертвому морскому дозорному, схватив его испачканное белое пальто, достаточно длинную, чтобы прикрыть Луффи. Коби оглянулся и увидел, что никто не смотрит на них. Хорошо. Он завернул Луффи в пальто и положил себе на спину. Коби унес Луффи с поля боя, Хельмеппо последовал за ним с испуганным видом. Они оба знали, что этот поступок был кощунством для морского дозорного, но Коби лишь отвернулся и побежал вперед. Луффи был пиратом, но он по-прежнему оставался одним из самых важных людей в жизни Коби. Коби пытался унести Луффи подальше от войны, в медицинские пункты. Никто их не останавливал, все заметили кровь, пропитанную пальто. Пираты и дозорные согласились в одном: никто не будет нападать на человека, пытающегося спасти раненого. Но удача Коби заканчивалась на этом. Потому что даже если бы он добрался туда благополучно, Луффи сразу узнают, и морские дозорные, вероятно, всё равно схватили бы или убили его. Коби пытался найти решение, когда перед ним появился человек. Он увидел, как напротив него встала Императрица пиратов Боа Хэнкок. Она была серьезна и пристально смотрела на Луффи, лежащего на его спине. Коби попятился, охваченный страхом. Он не мог сражаться с Шичибукаем, она была слишком сильна. И это привлечет еще больше внимания, в котором Луффи не нуждался. Чем больше Коби изучал женщину перед собой, тем больше он краснел. Коби знал, в какой ситуации оказался, но не мог игнорировать ее красоту. Он отмахнулся от этого, сосредоточившись на более важных вещах. Боа Хэнкок наклонила голову и прикрыла лицо рукой от этой реакции. Но Коби увидел кое-что, что заставило его остановиться. Ее лицо все еще было безупречным, но он увидел слабые следы слез на её лице. Ее глаза были слегка налиты кровью, а руки дрожали. — Отдай его мне. Коби отступил еще сильнее, его рука вернулась назад, чтобы сбалансировать тело, одновременно занимая защитную позицию. Его лицо ожесточилось, а тело закрыло собой друга. Он ни за что не отдаст своего друга шичибукаю, который убьет его. — Зачем? Боа Хэнкок оценивающе взглянула на него, и ее лицо немного смягчилось, но, возможно, Коби просто показалось. Она огляделась вокруг, пытаясь увидеть, наблюдают ли за ними, но, к счастью, глаза каждого были прикованы к бою между Белоусом и Черной Бородой. Битва была разрушительной. Она посмотрела на него и, казалось, что-то обдумывала. Ее глаза наполнились решимостью. — Он очень важен для тебя, не так ли? Коби вздрогнул, слегка запаниковав, что его видели насквозь. Он опустил голову, но кивнул, зная, куда бы ни пошел этот разговор, это будет очевидно. — Он был первым, кто поверил в меня. Боа Хэнкок улыбнулась, и сердце Коби екнуло. — Это похоже на Луффи. Прежде чем мы продолжим, жив ли он? При этих словах в голосе Боа Хэнкок прозвучало отчаяние, и глаза ее выражали искренность. Именно тогда Коби понял, что может ей доверять. Никто не будет выглядеть так перед умирающим врагом. А если все не так, что ж, она была бы хорошей актрисой. Ее лицо выражало искреннюю заботу о Луффи, а руки до сих пор дрожали. Коби посмотрел на нее и кивнул. — Едва, но он еще дышит. Боа Хэнкок громко выдохнула и положила руку на сердце. — Слава Богу. Она на мгновение огляделась, подметив, что никто не обращает на них внимание. — Отдай его мне. Я могу забрать его отсюда и оказать ему необходимую медицинскую помощь. Коби колебался, какая-то его часть все еще не была уверена в шичибукае, но решил, что это лучший вариант, который у него был. Хэнкок не смогут допросить, и ей под силу уйти без обыска своего корабля. Коби закусил губу, но осторожно снял Луффи со спины и переложил его на руки. Пальто все еще лежало на нем, но с каждой секундой становилось все краснее. Он передал друга шичибукаю, которая приняла его с максимальной изяществом и мягкостью. Ее лицо украсила нежная улыбка, и она слегка отдернула пальто, чтобы увидеть лицо Луффи. Ее брови нахмурились, когда она увидела окровавленное лицо друга Коби. Его нижняя часть лица была полностью красной от крови, а какая-то её часть была размазана по щекам Огненным Кулаком. Боа Хэнкок снова закрыла лицо и кивнула Коби. Она завернула его понадежнее и положила тело на змею, с которой всегда была. — Сегодня я в долгу перед тобой за то, что ты спас его. Я этого не забуду. С этими словами она убежала с поля боя на свой корабль. Она обращала в камень дозорных и пиратов, где бы они ни вставали на ее пути. Луффи все еще был укутан под тканью, но уходил все дальше и дальше. Коби расслабился, радуясь, что его друг оказался в надежных руках. — Что ж, я ничего не понял. Хельмеппо сказал это, и Коби согласился. Ни черта не понятно. Императрицу пиратов описывали как женщину, которую не заботил другой пол. Она была холодна и даже ни на кого не смотрела. Безжалостная и беспощадная, и ни в коем случае не приятная личность. Поэтому ее беспокойство о Луффи было шоком. Однако Коби был просто счастлив, что она достаточно заботилась о Луффи, чтобы спасти его. Коби огляделся и увидел, что пираты отступают, а морские дозорные следуют за ними. Его лицо приняло серьезное выражение. Сегодня было слишком много смертей, и это означало одно — надо было что-то менять. Его друг чуть не умер из-за этой войны, она не могла продолжаться. И Коби знал, что ему нужно делать. Он сделает это ради Луффи, который был на пороге смерти и все еще сражался. Коби не мог стоять на месте.

***

Без ведома троицы пара золотых глаз наблюдала за ними издалека.

***

— Если вы все еще хотите драться, мы здесь. Шанкс взмахнул мечом и прижал его к боку. Его команда стояла рядом с ним и в равной степени была готова сражаться, если война продлится дольше. Выражение на его лице говорило, что он был предельно серьезен, не было ни капли привычного веселья. Он ненавидел войны, но сейчас был готов сражаться до победного. Он оглядел поле боя, увидев на земле мертвые и умирающие тела морских дозорных и пиратов. Обе стороны были ранены и в синяках, Шанкс увидел Белоуса с многочисленными ранами на его гигантском теле. Все еще могучее, но на последнем издыхании. Шанкс не увидел Марко, но чувствовал его, поэтому не беспокоился о нем. Он также почувствовал Эйса, отчего слегка расслабился. Эйс был хорошим парнем, поэтому Шанкс был рад, что его не убили. Следует также отметить, что он был сыном его капитана. Шанкс был счастлив, что его не казнили. Морские дозорные и пираты заключили перемирие, как только Шанкс встал между ними, не желая сражаться с командой Йонко, полной сил. Он следил за всеми, подмечая подозрительные движения, особенно за Акайну, чья злость была видна невооруженному взгляду. Он был покрыт ожогами и кровью, что возбудило интерес Шанкса. Он знал, что Эйс был единственным, кто мог использовать огонь, и это заставило Шанкса слегка улыбнуться. Ему никогда не нравился Красный Пёс. Было приятно видеть, что его поставили на место. Шанкс был залогом мира, пока обе стороны шли за погибшими. На лицах каждого отпечаталась печаль, когда они собирали своих товарищей, никто больше не хотел сражаться. Никто не хотел новых потерь. Шанкс обратил внимание, когда Белоус начал сильно хмуриться. Он внимательно смотрел на поле битвы, крепко сжимая Муракумогири. Шанкс почувствовал ярость старшего пирата и повернулся к нему. Красноволосый подошел к мужчине, желая поговорить с ним. Он остановился рядом с ним, затмеваемый разницей в росте. Шанкс положил руку на свой меч, чувствуя, что старик был в нескольких секундах от атаки. — В чем дело? Белоус взглянул на Шанкса тёмными глазами. Он ещё раз кинул взгляд, куда ранее смотрел, а Шанкс проследил за его глазами и заметил огромную лужу крови. Там никого не было, поэтому Шанкс подумал, что это всего лишь шрам от битвы на земле Маринфорда. — Тело исчезло. Белоус разозлился еще больше, и Шанкс начал понимать. Белоус дорожил своей командой, поэтому, если один из его сыновей умрет, он захочет получить их тело. Если оно пропало, не удивительно, почему старик так отреагировал. — Кто? — Соломенная Шляпа Луффи. Шанкс замер, как и остальная часть его команды. Лицо Шанкса померкло, и он уставился на Белоуса. Бекман подошел к Шанксу, его серые глаза дрожали. Лаки Ру сломал мясную кость, которую держал в руке. Ясопп прижал руку ко рту, на его лице отразился шок. У остальных членов его команды была такая же реакция со слезами на глазах. Луффи занимал особое место в их сердцах, особенно у Шанкса. Луффи был для него как сын, тот, кого нужно было защищать как можно сильнее. Шанкс схватился за свою левую руку, ощущая обрубок руки, к которой он привык за последние десять лет. Перед взором Шанкса возник семилетний Луффи, чистым и невинный ребенок, которым Луффи был много лет назад. Мальчик, которому он подарил свое сокровище. Шанкса начало трясти, его тело не привыкло к потоку эмоций, которые он чувствовал. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ты знал его. Это был не вопрос. Белоус больше не злился, но Шанкс все ещё ощущал его гнев. Шанкс кивнул. — Да. Я встретил его много лет назад, когда Луффи был еще ребенком. Шанкс опустил глаза, сильнее сжимая свою левую руку. — Я отдал ради него руку. Глаза Белоуса выражали сочувствие, чего он не видел с тех пор, как впервые увидел Шанкса после смерти его капитана. Они на мгновение замолчали. — Как… Как он ушёл? Белоус посмотрел вдаль, лицо его затерялось в воспоминаниях. Шанкс посмотрел на пирата, в его жилах царило смятение. Вся его команда была сосредоточена на разговоре, все они тоже обожали Луффи. Шанкс не отнимет у них этого. — Акаину нацелился на братьев. Мальчик упал, и Эйс решил защитить брата своим телом. Соломенная Шляпа, похоже, знал, что произойдет, если мой сын примет удар на себя, поэтому он отбросил Эйса с дороги. Мугивара полностью принял удар Акаину, защищая Эйса. Шанкс покачал головой, горе кусало его пятки. Он приложил руку к глазам, не желая, чтобы кто-нибудь видел его слезы. Он глубоко вздохнул и судорожно выдохнул с комом в горле. Его грудь на ощущение уменьшилась втрое, воздух с трудом проникал в легкие. Он почувствовал, как слезы катятся по его щекам, по шрамам. — Похоже на него. Белоус кивнул, не заставляя Шанкса говорить, видя, что тот переживает горе. Шанксу потребовалась минута, чтобы взять себя в руки. Он сжимал Грифона слишком сильно, его правая рука скрипела от силы, с которой он сжимал Грифона. Ярость и горе кружились в его груди, угрожая вырваться наружу. Шанкс заставил себя отпустить меч, заметив, что пираты и морские дозорные задрожали от волн силы, исходящих от Шанкса. Он не хотел начинать новую войну, поэтому силой успокоил себя. — Если я встречу Акаину, я убью его. Морские дозорные рядом с ним вздрогнули и побежали прочь, испугавшись темных нот в голосе Шанкса. Если Красноволосый Шанкс разозлился, они без всякого стыда унесут свои задницы, как можно дальше от него. Была причина, по которой Мировое Правительство не хотело злить его и его команду. Они были слишком сильны, чтобы контролировать их, но он, к их счастью, не пытался обуздать их, все знали, что Шанкс больше предпочитал веселиться, чем убивать. Если бы Шанкс был в хорошем настроении, им нечего было бы бояться. А если Шанкс был разгневан, морские дозорные ничего не могли бы сделать, чтобы остановить его. И сейчас Шанкс был зол. Сын, который не был его сыном, был убит, защищая брата от смертельного удара. Мальчик, который был воплощением солнечного света и чистой невинностью, не смотря на всю тьму мира. По крайней мере, таким он был, когда ему было семь. Шанкс знал, что он все еще сохранил эту яркость, видя ее в его улыбке на плакате с наградой. Он был единственным человеком, которого Шанкс сразу полюбил, и он никогда не сомневался, что он добьется многого в жизни. А теперь его не стало. — Как Эйс это воспринял? Белоус покачал головой, с беспокойством глядя на один из кораблей. Он поморщился, чего Шанкс не видел уже несколько десятилетий. Белоус вздохнул. — Марко пришлось вырубить его, чтобы вывести с поля боя. Соломенный парень умер у него на руках. Шанкс грубо потер лицо. — Дерьмо. Это сильно подкосит его. Белоус кивнул, соглашаясь с изложением событий Шанксом. Шанкс знал, что Эйс дорожил Луффи, и позволить ему умереть на руках Эйса? Это уничтожит его. Это уничтожило бы кого угодно. Особенно всех, кто когда-либо был близок к Луффи, то есть, возможно, всех, кого он встретил и не ударил. Затем лицо Шанкса потемнело. — Если этот ублюдок Мория забрал его тело, никто не сможет меня остановить. — То же самое. Шанкс и Белоус пришли к соглашению, которое взбудоражило некоторых морских дозорных. Пока Шанкс наблюдал за полем битвы, сохраняя мир. Он заметил вдалеке Гарпа, смотрящего в никуда. На его лице были следы от слез, и никто не проходил мимо него, все чувствовали, что если кто-то подействует Гарпу на нервы, его убьют. Сердце Шанкса сочувствовало старому дозорному. Независимо от того, насколько Гарп это отрицает, он был мягок к своей семье, особенно к Луффи. Возможно, из-за этого он души не чаял в младшем члене семьи, потому и Гарп принял его влияние на малыша близко к сердцу. Разъяренный вице-адмирал преследовал Шанкса в течение нескольких месяцев после того, как он покинул остров Рассвета. Постоянно крича о том, что он превратил его внука в пирата. Но теперь этот внук был убит его организацией. Старику точно было тяжело. Их глаза встретились, но Шанкс мог видеть в них только глубокую скорбь. Гарп заметил в каком он состоянии, вероятно, увидев красные глаза и грустное выражение лица. Он кивнул Шанксу, но вскоре ушел. Он ушел в заднюю часть Маринфорда, подальше от поля битвы, залитого кровью.

***

Йонку прочесал поле битвы в поисках каких-либо следов Луффи. Шанкс направился к тому месту, где, по словам Старика, его убили. Он опустился на колени и коснулся земли. Он увидел лужу крови, еще влажную и еще совсем не высохшую. Однако он заметил некоторые отличия. Он увидел что-то вроде следов ног, словно кто-то поднял человека и унес его. Он еще мгновение смотрел на землю, а затем пошел по кровавому следу. Там была дорожка капель крови, уходящая от берега Маринфорда вглубь земли, контролируемой дозорными. Было сложно отследить кровавый след там, где нередко можно было найти тела, поэтому Шанксу не составило труда обнаружить, что след высох. Это было похоже на то, будто из тела хлынула кровь, и оно исчезло. Шанкс мысленно выругался, сожалея, что у него нет животного, способного улавливать запахи. Хотя это могло не сработать, учитывая сколько крови и запахов перемешались в этом районе. Но Шанкс все еще хотел, чтобы у него была такая возможность. Он огляделся вокруг, заметив, что ему следует вернуться, поскольку он ничего не мог найти. Белоус и его команда ждали у воды, ожидая его возвращения. Шанкс наконец увидел Марко, увидев кровь на его груди и мрачный взгляд в его глазах. Шанкс не сомневался, что он многое повидал сегодня. Эйса нигде не было видно, но судя по тому, что слышал Шанкс, если бы он был, это было бы очень заметно. Он вернулся на Рэд Форс, морские дозорные уступали ему дорогу, словно он рассекал волны. Шанкс не знал, какое лицо он сделал, но дозорным все равно было страшно. Они отчалили, как только Шанкс прыгнул на палубу, и ни одна команда не хотела дольше оставаться на проклятой скале, которой был Маринфорд. Экипаж молчал, на корабле стояла тяжёлая атмосфера. Шанкс поморщился и повернулся к своей команде. В его глазах в равной степени читалось сочувствие и скорбь, но он по-прежнему оставался капитаном. Он должен был взять на себя ответственность. — Следуем за Белоусом. Нам нужно спланировать похороны.

***

Хэнкок была в ярости. Конечно, она не показала это шавкам Мирового Правительства, но как только она оказалась вдали от Дозорных, она помчалась к своему кораблю, приказав им спешно отплыть. Ей нужно было быть в Амазон Лили вчера. Ее любимый истекал кровью и умирал, ему нужна была помощь. Лицо Луффи было бледно-белым, и если бы не непредсказуемое дыхание, она бы подумала, что он умер. Хэнкок пыталась услышать стук с его сердца, но ей это не удалось. Она совершенно справедливо испугалась, но немного успокоилась, как только увидела, что он снова дышит. Неудивительно, что Огненный Кулак думал, что он мертв. По всевозможным меркам Луффи выглядел так, будто покинул этот мир. И Хэнкок желала сохранить жизнь своему возлюбленному. Ее корабельный врач сделал все, что мог, но на что он был способен сейчас, — это организовать переливание крови и перевязать ему раны. Максимум, что она могла сделать, это не сделать ничего хуже. Хэнкок сдержала иррациональные эмоции, которые заставили ее чуть не накричать на бедную женщину, когда она сказала, что ничего не может сделать. Хэнкок не хотела верить, что Луффи невозможно спасти, даже после того, как она увела его из Маринфорда и от врагов, которые стремились немедленно убить его. Хэнкок открыла глаза и взглянула на мужчину подле неё. Он был первым мужчиной, который когда-либо уважал ее как личность, а не как вещь. Не смотрел на нее, как на кусок мяса, который можно съесть. Будучи рабыней Тэнрюбито, она очень хорошо знала это ощущение, но Луффи никогда даже не взглянул на нее таким образом. Он глядел на нее, как на любого другого человека, которого можно встретить на улице, бросив взгляд, а затем полностью проигнорировав этого человека. Она жаждала этого чувства. Её единственными желаниями были — сохранить мир на острове и быть нормальной. Хэнкок слышала, как женщины, даже ее собственные граждане, говорят, что они завидовали ее красоте. Мужчины хвастались перед ней, чтобы завоевать ее расположение. Она проходила мимо, и все головы поворачивались к ней. Она приучилась наслаждаться вниманием, прежде всего из соображений удобства. Но все, чего она хотела, — это жить своей жизнью. Она хотела иметь нормальные отношения и нормальную внешность, потому что вся ее красота приносила только боль. Все ее кошмары начались с того, что кто-то заметил ее красоту и захотел ее иметь. В ту минуту, когда женщина обращает на себя внимание, она становится товаром, который можно продать. Красивый человек больше не остается человеком, а только лицом, которым можно восхищаться и любоваться. А Боа Хэнкок — самая красивая женщина в морях, самый востребованный товар. И Луффи заставил ее чувствовать себя нормальной. Он видел в ней больше человека, чем женщину. И Хэнкок, она… не могла этого оставить. Это было похоже на сильнейший наркотик под названием доброта, который она чувствует нечасто, только от сестер и подданных. Она влюбилась, что считала с ней никогда не случится. Она слишком сильно пострадала, чтобы любить, вот что она думала. Любовь заставляла человека совершать опасные, необдуманные поступки. А Хэнкок не могла позволить себе быть безрассудной. Она стала шичибукаем, чтобы защитить свой народ, защитить его от ужаса внешнего мира. Она стала собакой для тех же людей, которые заклеймили ее только для того, чтобы ее люди не чувствовали такой же боли. И она рисковала всем ради новичка-пирата, который сумел вызвать у нее чувства. Луффи заставил ее осознать, что в этом мире есть добрые люди, на что она не смела надеяться. Она никогда не видела доброты со стороны Тэнрюбито. Она не видела этого у других рабов. Она не видела этого, когда создавала свою пиратскую команду. Она не видела этого в мужчинах, которые смотрели ей в спину, потому что не осмеливались встретиться с ней взглядом. Она увидела доброту, когда мужчина защищал женщину, которую едва знал. Хэнкок увидела доброту, когда Луффи закрыл собой спину ее сестры, потому что знал, что ее сестра не хотела, чтобы их люди видели это. Она увидела это в том, как он сказал, что ударил Тэнрюбито и не чувствовал ни грамма сожалений из-за этого. Он ударил мучителей ее снов, потому что Тэнрюбито выстрелил в его друга. Готовый рискнуть всем ради человека, который ему дорог. А Хэнкок… Хэнкок чувствовала себя счастливой. Она знала о том, что происходит с людьми, причиняющими вред Тэнрюбито, поэтому узнать, что мужчина, мужчина, ударил одного из них и не прятался от этого, было шоком. Она годами хотела ударить Тэнрюбито, поэтому знание того, что маленький пират перед ней сделал это, наполнило её счастьем. Хэнкок не собиралась влюбляться, но она это сделала и стала безрассудной. Но она сделала это со свободой в душе, больше не боясь этой мысли, как раньше. Луффи освободил ее от цепей, которые она не стряхивала годами. Последние остатки воспоминаний, связывавших ее с Мари Джоа, были разорваны, и Хэнкок так и не смогла отплатить Луффи. Поэтому видеть своего возлюбленного в таком состоянии, когда она не могла знать, когда его легкие наконец откажут, было пыткой. Она сцепила руки и поднесла их к носу. Она не была религиозным человеком, но молила каждому богу, которого помнила, надеясь на что-то. Что-угодно. — Моя госпожа! Хэнкок щелкнула головой к двери, и одна из её подданных открыла дверь. Она указала на борт корабля, судя по тому, что видела Хэнкок. — По правому борту неопознанная подводная лодка! Хэнкок встала, лишь оглядываясь на человека, который изменил ее жизнь. Он скрылся за дверным проемом, когда она услышала щелчок закрывающейся двери. Ее возмущало то, что она находилась вдали от Луффи, но у нее были обязанности. Она прошла мимо своего товарища по команде, её плащ развевался на ветру. — Где? Амазонка указала на воду, и Хэнкок посмотрела за борт своего корабля. Они были в открытом море, пытаясь в спешке вернуться к Амазон Лили. Хэнкок заметил ярко-желтую подводную лодку, смутно узнав на борту «Веселого Роджера». Он полностью поднялся из воды и вплыл на поверхность. Перед её глазами предстала открытая палуба и дверь. Через мгновение вышел мужчина с мечом в желто-черной толстовке. Он улыбнулся ей, и Хэнкок с грацией приподняла бровь. Теперь она узнала этого человека, одного из худшего поколения, частью которого был ее возлюбленный. Трафальгар Ло, Хирург смерти. За его голову была назначена награда в двести миллионов белли. — Зачем ты появился передо мной, червь? Трафальгар лишь ухмыльнулся и указал на ее корабль своим мечом. — Есть пациент, которому нужно лечение, и я думаю, что ты и твоя команда не справишься с этим случаем. Лицо Хэнкок застыло и больше не выражало безразличие, хотя она и не была расслаблена. По крайней мере снаружи. Хэнкок сделала невозмутимое выражение лица, от которого мужчины послабее падали в обморок. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Трафальгар сделал паузу на долю секунды, но на его лице все еще была растущая ухмылка. Он положил меч на плечо и заговорил. — Соломенная Шляпа Луффи. Я видел, как ты унесла его, и он был серьезно ранен, как я видел. Если он еще не умер. Хэнкок нахмурилась, рассматривая мужчину перед собой. Она решила пойти под другим углом. — И почему это тебя беспокоит? Трафальгар пожал плечами, обстановка стала менее напряженной. — Я доктор. Разве я не должен заботиться о раненых? Хэнкок на мгновение уставилась на мужчину, увидев трех существ, спрятавшихся в дверном проеме подводной лодки и с опаской наблюдающих за происходящим. Трафальгар не вздрогнул от ее взгляда, и ей пришлось поднять его на несколько пунктов в своей голове, далеко не рядом с Луффи, но выше, чем у большинства мужчин, которых она встречала. — Принесите Луффи. Сказала она своим подданным, которые с беспокойством наблюдали за ней. Они стали аккуратно транспортировать Луффи из медицинской палаты. Они вышли через минуту, Луффи на носилках, окруженный кучей народа. Хэнкок взяла Луффи на руки, осторожно обращаясь с его телом. Она спрыгнула с лодки на другое судно. Ее каблуки тихо щелкнули, ударившись о дерево. Трое наблюдателей вылезли наружу с носилками в руках. Хэнкок фыркнула. По крайней мере, они не были полностью некомпетентны. Трафальгар выкрикивал приказы, а его товарищи по команде гнали Луффи внутрь подводной лодки. Когда Трафальгар отправился обратно на свой «корабль», Хэнкок схватила его за плечо. Жестко. — Если ты сделаешь что-нибудь, что навредит ему, я позабочусь о том, чтобы твои последние дни были мучительными. Трафальгар отмахнулся от ее руки, похоже, даже не приняв во внимание ее угрозу. — Я приму это близко к сведению. Хэнкок посмотрела на мужчину, сузив глаза. Прежде чем он вошел в дверь и полностью запечатал ее, она крикнула ему. — Следуйте за моим кораблем к Амазон Лили, там мы будем в безопасности! Трафальгар лишь кивнул, и дверь закрылась. Подводная лодка начала уходить под воду, и она прыгнула обратно на свой корабль. Ее команда уставилась на нее, но один её взгляд вернул их к работе. Она подошла к корме своего корабля, заметив, что Пираты Сердца следовали за ними в воде, едва заметные в волнах. Она внимательно смотрела: внутри нее шла война за то, что она позволила неизвестному человеку взять жизнь ее возлюбленного в свои руки. Логически она знала, что это лучший вариант, потому что, хотя репутация Трафальгара Ло рисует его как дьявола, он был хорошим врачом, по крайней мере, у которого было больше шансов спасти жизнь Луффи. Ее иррациональной стороне ситуация не нравилась, но она ничего не могла сделать. Она была бойцом, а не целителем, и в этом мире одну из этих профессий было значительно сложнее усовершенствовать. Все, что ей остается сейчас, это ждать и надеяться на лучшее. Она развернулась на пятках, возвращаясь к штурвалу. Ей нужно было набраться терпения. Но, к сожалению, она не была терпеливой женщиной.

***

Ло вошел в операционную, Соломенная Шляпа уже лежал на столе. Шачи, Пенгвин и Бепо ждали его приказов. Они не могли помочь ему в самой операции, поэтому ожидали его распоряжений. Ло надел резиновые перчатки и подошел к операционному столу. — Следуйте за кораблем Боа Хэнкок. Не позволяйте им ускользнуть из нашего поля зрения. — Сэр, да сэр! Они все побежали в навигационную рубку, зная, что капитан не хочет, чтобы они мешали ему. Ло почувствовал, что они ушли, и посмотрел на своего пациента. К облегчению Ло, его команда правильно подключила медицинские аппараты. Он доверял своей команде собственную жизнь, но среди них также затесались настоящие идиоты. Он услышал тревожно медленное сердцебиение Мугивары и увидел ужасно низкий уровень кислорода. Ло оглядел своего пациента, заметив окровавленные белые бинты, из-за которых казалось, что доктор пребывал в отчаянии, когда оборачивал их. Ло взял скальпель и срезал ткань с тела мальчика. Когда он смог ясно рассмотреть рану, он отчетливо вздрогнул. Ло мог заглянуть внутрь его тела без своего Дьявольского Фрукта. Его ребра были измельчены и заметно обожжены. Ло мог видеть ребро, которое было явно сломано и вошло в легкое, судя по тому, как оно торчало из груди Соломенной Шляпы. Края ран представляли собой ожоги как минимум третьей степени, в худшем — четвертой. Ло внимательно изучил их и недоверчиво покачал головой. Если бы не машины, показывающие, что Луффи жив, он бы сказал, что это был бы явно труп. Но тело дышало и сердце билось. Ло затянул перчатки потуже, убедившись, что они не упадут с его рук. Он приставил меч к стене, зная, что этот инструмент сейчас не поможет. Ло улыбнулся, в его глазах пылало научное любопытство. — Это будет интересно. Посмотрим, смогу ли я сохранить этому парню жизнь. С одного слова «Пространство» началась операция. Операция на Соломенной Шляпе Луффи, от которой решится, присоединится ли он снова к царству живых.