Lonely Eyes

             

***

                           Сону разглядывает своё отражение в зеркале, стараясь найти хоть один изъян в лёгком макияже, но всё же удовлетворённо выдыхает, пока Бомгю кружит вокруг него, подвивая рыжеватые прядки на плойку.       — Папе не стоило разрешать тебе краситься, — цыкает старший. — Волосы такие жёсткие стали.       — Краска дешёвая была, — машет рукой Сону. — В следующий раз возьму что-то подороже.       — До следующего раза они у тебя все отвалятся.       — Не нагнетай. Итак желудок сводит.       — Отчего? — хмыкает Бомгю, поправляя волнистые прядки у лица омеги.       — О, ну, конечно ты не волнуешься, — фырчит Сону, складывая на груди руки. — Ведь у тебя официальные отношения с Тэхёном. Ты считай идёшь на ужин ко второму отцу. Сону закатывает глаза, но замирает, потому что руки Бомгю на его волосах останавливаются тоже. Хорошо, что не с плойкой, а просто вплетёнными пальцами у макушки. Но Сону видит, как мгновенно кровь от лица старшего брата отлила, сделав его бледнее смерти.       — Бом-и, ты чего?       — Ничего, — встряхивает тот копной каштановых кудрей, продолжая работать с волосами младшего. — Задумался.       — Подумал об отце? — тихо лепечет Сону, щёки его напротив розовеют от стыда.       — Да. Вообще, вдруг понял, что стал слишком мало о нём думать, — хмурится Бомгю, прячась теперь за спиной Сону.       — Ты ведь не виноват, Бом. Жизнь просто…       — Идёт дальше, ага. Я знаю это всё, Сону. Просто вот в такие моменты, я останавливаю себя и спрашиваю, а всё ли я делаю правильно? А имею ли я право улыбаться уже или ещё слишком рано? И может мне не стоило вступать ни в какие эти отношения, потому, что я вообще-то отца потерял меньше, чем год назад? — Бомгю выдыхает раздражённо, излишне сильно дёргая Сону за прядки, но тот молчит, лишь прикусывая нижнюю губу. — Я понимаю, что я не должен сажать себя в клетку, и отец был бы рад, что я нашёл своего альфу. Но мне иногда стыдно за то, что я так разогнался в жизни. Я каждый раз перед сном или в такие вот моменты говорю себе: «Эй, Бом, уже не болит? Давно чувствуешь вкус жизни? Сосем забыл, что твой отец погиб?»       — Знаешь… — Сону вдруг совсем переходит на шёпот, оборачиваясь к брату лицом и беря его за запястья, увитые сегодня кожанными плетёными браслетами. — Мне кажется, мы имеем право на счастье сейчас. Да, слишком скоро, да, у нас в семье произошла трагедия. Но мы — всё ещё дети, Бом-и. И мы имеем право забываться и двигаться дальше. Но вот папа…       — Не начинай, Сону, прошу, — кривится Бомгю.       — Нет, я начну. Потому, что это он тот, кто должен себя останавливать. Он тот, кто должен носить траур, потому что не прошло ещё и года. А он…посмотри только? Он зовёт нас, вторые сутки подряд, на семейный ужин. И я прощаю ему это лишь потому, что вы с Тэ — пара. И, вроде как, это можно назвать семейным ужином. Потому, что мы с Джеем вынуждены играть пару. Но, Бомгю? Прости меня, но что-то внутри сомневается, что дело в нас. И Чонгук-хён не просто друг для папы.       — Ты преувеличиваешь, Сону-я, — вздыхает Бомгю, мягко выдёргивая руки из цепких пальцев младшего и разворачивая его снова спиной к себе, чтобы доделать причёску. — Мы просто никогда не видели папу с кем-то в такой тесной дружбе. Он всегда был дома с нами или отцом. Плюс, Чонгук-хён — альфа. Это тоже необычно для нашего понимания. Между ними ничего нет, не накручивай. Сону крепко сжимает губы и больше ничего Бомгю не отвечает. А что толку? Старший явно не на его стороне и не будет. Неужели один Сону это всё замечает? Совсем не дружеские улыбки, которые Чимин и Чонгук друг другу посылают, слишком обильная тактильность, то, как безропотно папа доверяет альфе малышек. Даже оставляет его с ними одного! А ведь ещё три месяца назад, Чимин крыл его благим матом и запрещал мальчишкам приближаться ко всему семейству. Что так резко изменило мнение омеги? Что, если не любовь?       — И, насчёт Джея, — вдруг вновь заговаривает Бомгю, отключая плойку от розетки и укладывая мягко ладони на плечи омеги. — Сону, завершайте уже это всё. До добра это не доведёт, а для Джея это всё — ловкий способ избежать наказания. Я совсем не думаю, что он искренен к тебе. Чем дольше вы играете в отношения, тем больнее тебе потом будет.       — Я думал, ты дал нам шанс, — с дрожью шелестит Сону.       — Я пытался. Но моё недоверие к Джею — сильнее веры в чудо. Хорошо же, что Сону всё ещё верит в чудеса?              

***

      

[Avrile Lavigne - Nobody's home]

             В доме Чон Сону ещё неуютнее, чем в тот день, когда он объявил об их с Джеем отношениях и поцеловал его на глазах родителей. Отчего-то счастливый Чимин, сидящий рядом с главой стола, окружённый стульчиками с близняшками, совсем не радует его и не заставляет улыбаться в ответ. У Сону напротив обида в груди разгорается всё сильнее. Стульчики для малышей? Давно ли они есть в доме Чонгука?       — А вот и мои крошки, — зовёт их к себе Чимин. — Омеги сегодня отдыхают, поварёшками и кастрюлями правят альфы, — смеётся он.       — Благо в способностях своего альфы я уверен, — хмыкает Бомгю. Он садится рядом с папой, Сону опускается по правую руку от брата, отмечая, что приборы альф расположены напротив. Получается, Чимин по всем правилам этикета сел рядом с Чонгуком, как его омега? И как после такого Бомгю ещё пытается всё оспорить? Сону опускает голову, разглядывая красивую чёрную тарелку в виде вогнутого квадрата.       — Вы очень хорошо выглядите, — тихонько говорит им Чимин. — Излишне помпезно, конечно, как для простого ужина. Но очень хорошо.       — Излишне помпезно? — фырчит Бомгю, перехватывая папу за руку и болтая золотыми тонкими браслетами на запястье. — Твоя чёрная блуза и эти цацки, значит, скромно смотрятся?       — Йа, — отмахивается Чимин, хихикая. — Это вынужденная мера. Я ездил в издательство. Не мог же я поехать туда в свитере и домашних спортивках?       — А отец так часто делал, — почти сквозь зубы проговаривает Сону.       — Отец почти жил там, — вздыхает Чимин, забирая Юнджи из стульчика и поднимаясь из-за стола. — Последите, чтобы Йеджи не съела салфетку. Пойду проверю мальчиков.       — Конечно, па, — кивает Бомгю. И, как только Чимин скрывается за кухонным островком, пропадая в шипении масла и звоне посуды, Сону дёргает Бомгю за рукав серой рубашки.       — И ты говоришь мне, что между ними дружба?!       — О чём ты? — хмурится Бомгю.       — Папа сел рядом с Чонгуком так, будто он его омега! — шипит Сону. — Видишь?!       — Господи, Сону…папа сел там, потому, что они, как взрослые, будут кормить девочек. И так удобнее.       — Ну, давай, оправдывай его. Потом, когда до тебя дойдёт, не приходи ко мне со словами: «Сону, ты был прав».       — До китайской пасхи ждать будешь, дурак. Они отворачиваются в разные стороны, Бомгю отвлекается на Йеджи, начиная играть с сестрой. Сону же, пользуясь своим положением, искоса смотрит на кухню, где альфы доготавливают ужин. Точнее, Джей возитс я со сковородкой, Тэхён уже выкладывает в большую пиалу салат, а вот Чонгук…из Сону выходит злобный выдох, а зубы болезненно впиваются во внутреннюю сторону щёк. Потому что Чонгук, закинув полотенце себе на плечо, улыбался во все зубы и забирал из рук Чимина Юнджи, что радостно тянулась к альфе. И всё бы ничего, Сону к такому почти привык. Но ладонь папы на татуированном предплечье и слишком уж приторно-нежная улыбка, обращённая к Чонгуку, заставляли всё омежье естество Сону клокотать. Друзья так себя не ведут.       — Стул прожжёшь.       — Что? Сону резко оборачивается на брата, что смеряет его тяжёлым взглядом.       — Говорю, задница твоя так подгорает, что ты сейчас стул прожжёшь.       — Очень смешно, Бом. Ты ведь тоже это видишь.       — Я вижу, что ты начинаешь совать нос во взрослые дела, не разобравшись до конца со своими, — припечатывает старший. — А ещё то, что ты вот-вот испортишь ужин, который даже не начался. Угомонись. Иначе мне придётся наступить себе на глотку и попросить угомонить тебя твоего альфу. Ах, постой! У тебя же нет альфы.       — Ты…       — Мальчики, ужин готов! — оповещает Чимин, возвращаясь за стол с яркой улыбкой. Сону перебегает суженными от злобы глазами к нему, затем снова в кухню, из которой выходят молодые альфы во главе с Чонгуком, несущим Юнджи и целующим розовые мягкие щёки, округлённые от довольной улыбки. Сону закипает, и сердце его колотится, как ненормальное. Запинаясь в моменте, когда Тэхён, ставя миску с салатом на стол, нежно и аккуратно целует Бомгю в уголок губ, окрашивая скулы старшего омеги в розовый, прежде чем уходит на своё место за столом напротив. Останавливается совсем, когда Джей, поставив поднос с мясом в центр стола, склоняется к нему и одаривает ласковым поцелуем в пушистую макушку. Сону не дышит и уставляется испуганно на родителей, но те заняты малышками и даже не смотрят в их сторону.       — Всем привет, с кем не виделся, — откашливается Чонгук, усаживая Юнджи в стульчик. — И предлагаю сперва просто поужинать и обсудить что-то лёгкое, прежде, чем мы с Чимином скажем новость, из-за которой собрали вас всех. Сону уже тянется к стакану воды, заботливо подготовленному заранее, но не решается пить. Чувствует, как вода встанет поперёк горла. Новость, из-за которой они с Чимином их собрали? Они в самом деле…       — Да, давайте просто поужинаем, — кивает Чимин. — Например, узнаем, как у вас, ребята, дела в школе?       — У меня всё отлично, — пожимает плечами Бомгю, накладывая себе салат. — Ты знаешь.       — Это верно.       — У меня в среду серьёзная контрольная, — подхватывает Тэхён, потягиваясь через стол и накладывая Бомгю побольше мяса. — А после сразу смена.       — Подготовься, как следует, — наставляет Чонгук, отвлекаясь от кормления Йеджи ненадолго.       — Это матеша, отец. С ней у меня проблем не бывает.       — У меня просто всю неделю смены, — вздыхает Джей, поглядывая на Сону и предлагая ему еду, но тот машет головой, отказываясь. — Мы ещё не нашли второго продавца. Но, зато, все деньги мои.       — А учёба? — хмурится Чимин, оборачиваясь и вслепую утирая губы Юнджи слюнявчиком.       — Важные дни не пропускаю, а что-то типа английского, японского или физкультуры — не то, чтобы очень мне пригодилось, — поводит плечами Джей. — Этим я могу заниматься дома.       — Сону постоянно залипает в свои анимешки, а заодно подучивает японский. Вы можете заниматься им вместе.       — Как вариант, — учтиво улыбается Джей, вновь скашивая взгляд на Сону, что даже воды выпить не может от волнения. Ему до тошноты не нравится этот «семейный» ужин.       — А ты как, милый? — перегибаясь через Бомгю, Чимин смотрит на Сону. — Как у тебя в школе?       — Всё чудесно, как и всегда, — тихо отзывается омега. — В четверг норматив по физкультуре, — он бегло смотрит на Джея в ответ. — Но я всегда сдаю сам. Ты же помнишь, отец учил нас с Бомгю всегда оставаться в хорошей физической форме. Для здоровья.       — Ваш отец правильно говорил, — кивает Чонгук. — Если хотите, можете приходить с Бомгю к нам домой заниматься? Тренажёров много. Я или парни всегда поможем вам.       — Спасибо, — Сону поджимает губы, едва сдерживая себя от колкости. А ведь сперва ему понравился Чонгук. И что происходит теперь?       — Ладно, — посмеивается альфа. — Светской беседы с вами не сваришь. Давайте просто поедим и перейдём к десерту и новостям. Все легко смеются, начиная звенеть приборами, бокалами о стол. Чимин и Чонгук переговариваются о девочках, что едят глядя друг на друга. Тэхён и Бомгю хихикают над своими тарелками и явно пинаются под столом, судя по всему. И только Джей, пережёвывая в сотый раз один и тот же кусок мяса, напряжённо смотрит на Сону, что давится водой, не притрагиваясь к еде.       — Ты, как истинная леди, поел дома? — пытается развеселить Сону Джей, но взгляд омеги поднимается на него тяжёлый. Прибивает к месту. — Эй, грустные глазки?       — В послднее время проблемы с аппетитом, — выдавливает он из себя.       — У тебя скоро течка, — шепчет Бомгю, склоняясь к нему. — Может поэтому? Вспомни, в твоём возрасте, когда у меня менялся цикл…       — Спасибо, Бомгю, — почти рычит Сону. — Я понял твою мысль. Не продолжай. Он тяжело вздыхает и для вида берёт себе кусочек мяса, просто распиливая его на множество мелких в тарелке, чтобы больше никто ничего не сказал ему. И это работает. Пока старшие увлечены детьми, Тэхён и Бомгю теперь уже тревожными взглядами друг с другом, Сону тихонько горит внутри. И частые взгляды Джея только подпитывают его раздражённость.       — К сожалению, — разводит руками Чонгук, — хоть мы с ребятами и отменные повара, но кондитеры из нас никудышные. А потому, десерт, признаюсь, мы купили.       — Но в лучшей кондитерской, — поправляет отца Тэхён. — Проверенной.       — Выносите уже, — машет ладонью Чимин. — У меня кусок в горло не лезет. Хочется уже поделиться новостями. А Сону хочется закричать. Или сбежать. Он пока не решил, но когда альфы уходят ненадолго в кухню, он зыркает остервенело на папу, что воркует над близняшками, икающими теперь после сытного отдельного ужина. Может Бомгю прав и вся эта ярость из-за течки? Или из-за того, что глупый альфа не его и не может его как следует успокоить? Что всё это между ними раздражает его тоже, а он ничего не может изменить? Перед ним опускается тарелка с клубничным чизкейком, а после, заботливые пальцы слегка сжимают его запястье, лежащее на столе. И только теперь, Сону, вдыхая полной грудью тяжёлый воздух, ощущает не приторную сладость со стороны старших и брата, а мускусную терпкость и лёгкую горечь от Джея. После, что-то оттеночно тёплое, заполняющее его по чуть-чуть. Он смотрит на садящегося напротив вновь альфу, печально хмурит брови. Он утешает его, как может, но недостаточно. Потому, что — не его.       — Наконец-то, — выдыхает, улыбаясь Чимин.       — Па, вы пугаете, — усмехается Бомгю. — Говорите уже.       — Давай ты, — шикает Чимин на Чонгука, и тот, качая головой, прокашливается, расправляя плечи.       — Как вы все знаете, отец Сону и Бомгю оставил Чимину своё издательство, которое Чимие сперва хотел продать, после искал хотя бы грамотного со-владельца, чтобы не потерять такой важный бизнес. Но удача обходила его стороной, и попадались либо идиоты, либо засранцы.       — Чонгу… — Чимин прикрывает глаза ладонью, улыбаясь укоризненно.       — Правду говорю, да все взрослые тут. Так вот, — скрепляя пальцы в замок, Чонгук упирается локтями в столешницу и оглядывает всех детей. — Сегодня, Чимин ездил в издательство, чтобы наконец подписать документы о передаче половины бизнеса новому со-владельцу. И я поехал с ним.       — Потому, что у нас есть крутой семейный юрист? — прыскает смешком Тэхён.       — И поэтому тоже, — кивает Чонгук, горделиво улыбаясь. — Но прежде всего потому, что теперь я — со-владелец Чимина по издательству. Вот такие вот новости. Повисает гробовая тишина. Такая, из-за которой улыбка Чимина спадает и он озадаченно смотрит на притихших детей, не знающих как реагировать. Из-за которой Сону и, кажется, даже Бомгю рядом, слышит, как сильнее начинает колотиться сердце младшего омеги. Такая, в которой ножки стула скрипят по полу так громко, что приходится зажмуриться от резкого звука. Сону выбегает из-за стола стремглав, потому что слёзы жгут глаза, а воздух в горле застревает. Он задыхается, он точно задыхается, и сердце сейчас не выдержит, взорвётся точно. Он прямо в носках выбегает в холодный ноябрьский вечер и сгибается пополам на крыльце от боли. Сперва Чимин пустил его в их семью, теперь он доверяет ему половину бизнеса Юнги. А что дальше? Сколько им ждать, прежде чем на очередном таком ужине они объявят о том, что и место отца в постели папы займёт Чонгук?! Сону не слышит, как начинает выть, кровь в висках долбит сильнее. Не слышит и, как за ним следом вылетает альфа, хватая его в охапку и разворачивая к себе. Только когда Сону утыкают мокрым лицом в горячую шею, он по запаху понимает, что это Джей. И отпускает своего омегу, такого слабого и уязвимого сейчас. Обнимает Джея за шею крепко, почти до боли, скулит в его кожу и дышит его терпким альфьим запахом. Пропитывается им весь насквозь и позволяет своей омеге пропитать собой Джея тоже. Пусть кислотой и горечью боли и разочарования, но только собой и никем другим. В его подвитые рыжеватые волосы на затылке зарываются пальцы, а тело жмут к себе крепче. Сону позволяет своему омеге быть слабым в руках альфы, которому так жаждет доверять. И чувствует, так смешно, но чувствует себя защищённым. Когда губы альфы успокаивающе проходятся по щеке, Сону всхлипывает. Джей не должен себя так вести, Джей не должен играть в альфу, когда их никто не видит. Но Джей гладит его спину и волосы, целует нежно мокрую щёку и кутает, непрерывно кутает в свой запах, пытаясь утихомирить истерику. Когда за спиной открывается дверь, Сону даже не стыдно, что его увидят таким. Стыдно сегодня должно быть не ему.       — Сону-я? — зовёт его Чимин дрогнувшим голосом. — Мы можем…       — Нет, — отрезает омега, даже не отрываясь от альфы.       — Хорошо. Тогда давай поговорим дома после ужина, пожалуйста? Чимин не дожидается ответа. Сону слышит, как за спиной тихонько щёлкает дверь, а над ухом раздаётся низкий голос:       — И зачем ты так с ним?       — А он зачем так с нами? С отцом?       — Сону…       — Я не хочу обсуждать это, Джей.       — Хорошо. Постоим тут ещё? — шепчет Джей.       — Да, пожалуйста… Тяжело вздыхая, альфа прижимает его к себе крепче, зарываясь носом в рыжеватые кудри и выпускает ещё немного феромонов, чтобы слёзы омеги наконец иссякли совсем. Сону жмётся к его горячему телу ближе, выравнивая дыхание. И понимает, что он не только не хочет это обсуждать, но и на ужин идти не хочет тоже. Не представляет, как вернётся туда заплаканный, будет смотреть на всех, а те на него с сочувствием или вовсе злостью. Недовольством. Осуждением. Он отрывается нехотя от Джея, и тот, не мешкая, тянется ладонью к его лицу, костяшками стирая подсыхающие слёзы.       — Весь макияж испортил, грустные глазки, — хмыкает альфы. — Но тебе без него даже лучше.       — Заткнись, — выдыхает Сону, всхлипывая. — И отведи меня домой.       — Не вернёшься?       — Нет. После такого точно нет.       — Хорошо. Идём. Раскрывая объятия окончательно, Джей берёт Сону за руку, но останавливается на первой же ступени, оборачиваясь.       — Твоя обувь. Подожди, я принесу. И Сону ждёт. Пока Джей, тихо открыв дверь, заберёт из прихожей его кеды. Пока, присев на корточки перед ним, поможет обуться и крепко их зашнурует, заставляя омегу краснеть. Пока они неторопливо бредут к его дому, держась за руки. Сону ждёт, что его обида пройдёт, но она всё ещё горит ярким факелом в сердце. Даже, когда они оказываются в их доме, где всё пахнет его семьёй, Сону лишь поджимает губы и просит альфу извиниться перед Чонгуком. Перед ним ему пока ещё стыдно. В конце концов, его муж не умирал, а кинул его много лет назад. Не он вихляет омежьим хвостом так бессовестно.       — Сделать тебе чай?       — Не нужно играть в заботливого альфу, Джей, — мотает головой Сону. — Нас тут никто не видит. Будь собой.       — Окей. Поводя плечами, Джей вдруг берёт Сону за шею и приникает к губам вовсе не нежным поцелуем. Заставая врасплох и заставляя задохнуться, схватиться пальцами за рубашку, сжимая её. Закрыть глаза и ответить на напористый поцелуй, податливо открывая губы и смазывая блеск сильнее. Он распахивает глаза в тот же миг, как Джей отрывается от него, глядя прямо и слегка осуждающе.       — Тебе сделать чай, омега?       — Да, — только и может выдавить Сону, сглатывая и провожая теперь Джея взглядом. Он семенит из коридора в гостиную и падает на диван, всё ещё приходя в себя и слушая, как альфа возится в их кухне. И, прикладывая ладонь к груди, чувствует, как беснуется сердце. Уже не от злости. Так ли Чонгук поступал с Чимином, когда Чимину было больно? Так ли вероломно он врывался в его кухню, спальню, дом, жизнь? И, так ли безропотно поддался альфе Чимин? Сону понуро опускает голову. Если так, что ж, яблоко от яблоньки?       — Держи, — Джей всовывает в его рки чашку с чаем. — Не знаю, какой ты любишь. Заварил первый, что нашёл.       — Пойдёт.       — А ещё, Ромео спит у вас в кухне на стуле. Могу принести.       — Нет, — мотает головой Сону. — Не нужно. Хочу побыть один.       — Мне уйти?       — Тебе лучше. Нам не стоит пропадать сразу обоим. Заодно объяснишь где я. И что я не пошёл топиться.       — А что, мог бы? — усмехается Джей.       — Папа может надумать всё, что угодно.       — Хорошо. Пиши, если что. Короткий путь до твоей спальни я знаю.       — Как же, — фырчит Сону, глотая огненный чай. И жмурясь, когда Джей вновь целует его в макушку, как и за ужином. А после уходит, тихо запирая за собой дверь. Сону, как и хотел, остаётся один. Сону так не хотел, но чувствует себя теперь омерзительно. А позднее, ему непременно предстоит разговор с папой. И как его избежать — Сону не знал. Даже, если сегодня он притворится спящим, а завтра пораньше убежит в школу. Наступит момент, когда бежать будет некуда. Обжигая губы сладким чаем, он смиряется с тем, что Чимина придётся выслушать, и остаётся в гостиной, притягивая к ногам пушистый плед. Морщась тут же, потому что даже плед на их диване пахнет альфой. И вовсе не их отцом.              

***

      

{DAY6 — I need somebody]

             Сону умудряется задремать на диване и просыпается от хлопка двери и мягкого жужжания голосов родных. Причина его внезапного и сладкого сна обнаруживается сразу, клубком свернувшаяся в ногах. Ромео посапывает, приоткрыв клыкастый рот и подёргивая лапой во сне. И Сону обязательно умилился бы этому, если бы не моментально сжавшийся в узел желудок от услышанного голоса папы.       — Иди к себе, я сам уложу девочек, — бормочет Чимин. Следом за этими словами Бомгю желает ему спокойной ночи и топочет вверх по лестнице. А Сону замирает, усаживаясь на диване и заправляя за уши короткие волны волос. Чимин не ожидает увидеть его в гостиной и заметно вздрагивает, когда завозит коляску со спящими близняшками.       — Привет, — хрипловато произносит Сону.       — Мы тебя разбудили?       — Нет. Я сам проснулся. От Ромо очень жарко.       — Да уж, — нервно усмехается Чимин, подвозя коляску ближе к дивану. — Летом с ним в обнимку не поспишь.       — Зато зимой будет теплее, — ёжится Сону.       — Не поспоришь. Чимин хлопает себя тихонько по бёдрам и присаживается на край дивана, слегка подвигая сопящего кота ближе к спинке. Сону поджимает, как может, ноги к себе, не глядя на папу.       — Почему ты думаешь, что между мной и Чонгуком что-то есть, Сону? — со вздохом произносит Чимин.       — Потому, что так и есть, — как само собой разумеющеесся отвечает омега. — Он почти живёт у нас, ты постоянно с ним, ты отдал ему издательство отца. Ты…трогаешь его.       — Все люди друг друга трогают, Сону. Мы с Чонгуком взаимодействуем ни больше, ни меньше, чем как взрослые друзья. А издательство…лучше было бы продать его кому-то, кто превратил бы его в пристанище продажи бульварного порно или постыдных книжек блогеров? Или разделить его с Чонгуком, который не будет менять ничего не посоветовавшись со мной? Как думаешь?       — Думаю, что Чонгука слишком много в нашей жизни.       — Предлагаешь мне умереть в одиночестве, без единого друга, когда вы с Бомгю выйдите замуж, а девочки вырастут и уедут в университет? — грустно усмехается Чимин.       — Учитывая, что Бомгю выйдет за Тэхёна, ты не будешь одинок. И Чонгук всегда будет рядом, но…не так. Не так часто, как сейчас, — Сону начинает нервно перебирать пальцами край одеяла.       — Тебе не хватает моего внимания? Ты ревнуешь меня к нему?       — Мне больно за отца, пап. Их взгляды наконец встречаются. В глазах Сону — снова слёзы, в глазах Чимина — океан беспросветной боли. А ещё вечером Сону видел в них лучи счастья. И да, Чимин счастлив рядом с Чонгуком. Но так не должно быть.       — Я не лёг в постель сразу, как твоего отца не стало, Сону, — понижает голос Чимин. — Я не хожу на свидания, я не пытаюсь забыть его и найти себе новую пару на замену ему. Это невозможно. Потому, то твой отец — незаменим. Я не ищу любовь, потому что я до конца своих дней буду любить Юнги. Но, Сону? Если вдруг, каким-то неизведанным и чудесным образом, вдруг однажды, между мной и Чонгуком что-то произойдёт, в чём я сомневаюсь, потому что напомню теюе, мы друзья, прости, милый. Но это будет нашим личным делом.       — Но почему? — с дрожью в голосе выдыхает Сону. Слёзы катятся по его щекам.       — Потому, что, прожив свою утрату, переболев скорбь и закрыв навсегда Юнги в своём сердце, я всё ещё буду омегой, достойным чьей-то любви и счастья. И будь это Чонгук или кто-то ещё — я буду иметь право снова кого-то полюбить. Не потому, что разлюблю твоего отца. А потому, что мне тоже необходимо будет жить дальше. Как бы грубо это не звучало, с его смертью закончилась наша семейная жизнь. Но не моя собственная, Сону. И я надеюсь, что когда ты немного подрастёшь, ты сможешь меня понять.       — Я не понимаю… — мотает головой Сону, накрывая лицо ладонями. Чимин стремительно садится ближе и обнимает его за плечи.       — Сейчас, да. Ты поймёшь позже. Однажды, я буду готов открыть своё сердце кому-то ещё. Но это не значит, что наша с отцом любовь была для меня пустышкой.       — Я не хочу, чтобы у меня было также. Не хочу…       — Никто не знает, каким будет наше будущее, милый, — бормочет Чимин в его макушку. — Но мы вправе направить себя на правильный путь, чтобы это самое будущее не казалось нам беспросветной тьмой. Поэтому позволь спросить? Ты уверен, что Чонсон действительно тот альфа, которому ты бы себя доверил?       — К чему ты это?       — Сегодняшняя ситуация на крыльце…знаешь, она очень показательна. Как для омеги и альфы. Ты отказал мне, своему родителю в разговоре и утешении, выбрав альфу. Ты утешился в руках альфы, с которым ты ещё даже не в отношениях. И, Сону, это значит только одно.       — Что?       — Что твой омега свой выбор уже сделал. Но уверен ли в нём ты сам? В этом выборе. Сону не уверен уже ни в чём. Ни в том, куда зашёл их разговор, начинаясь вообще-то с Чимина и Чонгука. Ни в том, что он когда-то сможет понять папу, который отпустит раз и навсегда отца. Ни в том, что между ним и Джеем хоть что-нибудь получится, ведь как только игра будет окончена. Что их ждёт? Бомгю прав. Разбитое сердце Сону и ушедший на все четыре Джей.       — Мне хочется верить, что он тоже ко мне что-то чувствует. Мне страшно думать о том, что он так искуссно играет, — признаётся Сону. — Разве можно так правдоподобно, даже без чужих глаз, изображать…заботу? Поддержку. Зачем ему это?       — Мы никогда не узнаем, что творится в чужой голове. Но мы можем держать на расстоянии людей, в которых сомневаемся. Наблюдать за ними, не доверять и не открываться всей душой. Но… — Чимин вздыхает. — Ты уже, да?       — Я очень хочу ему верить, пап.       — Тогда просто прошу тебя, Сону, будь осторожен. С разбитым сердцем мы справимся. А вот с другими последствиями, боюсь так легко не получится. И, сжимаясь в объятиях Чимина, Сону не говорит, но понимает о чём он. Им с Джеем до такого ещё далеко, а может и вовсе никогда. Но он понимает. И обещает, кивая, быть осторожным. Во всём, кроме слепой влюблённоси.              

***

      

[BTS - Your eyes tell]

             Сону точно думает, что его прокляли, потому что утро их с Бомгю начинается с того, что альфы не провожают их в школу, проспавшие все будильники. А в самой школе, в плюс к дерьмовому настроению, омеги видят объявление о грядущем субботнем балу. В связи с тем. что Хеллоуин в их школе не праздновался, учителя всё равно решили провести хоть какое-нибудь костюмированное мероприятие, чтобы обрадовать учеников. Сону и Бомгю очень обрадовались, скуксившись мгновенно, едва только прочли яркое объявление на доске. И хотели уже было развернуться и уйти, решив игнорировать дурацкое событие, но глаза обоих зацепились за маленькую приписку внизу. «В качестве дополнительного подарка, ученикам старших классов разрешается привести с собой одного гостя. Но никакого алкоголя! И не устраивайте балаган, пожалуйста.» И Бомгю сразу же восстаёт духом, набирая Тэхёна и выспрашивая, когда нерадивый альфа уже придёт забрать его хотя бы после уроков. А вот Сону, кусая губы, совсем не знал, что ему делать. Приглашать Джея в их школу на бал? Но кто они друг другу? Показывать всей школе, что вот он, Мин Сону, всерьёз кем-то занят. Кем-то совсем не из их школы, да к тому же на два года старше. Это было бы идеально, будь они с Джеем и впрямь парой, это было бы даже закономерно и правильно. Но продолжать эту маленькую игру, выводя её за рамки двух их семей, Сону страшился. Когда все они вчетвером по утрам приходили в школу, никто не выспрашивал Сону про мрачного альфу, все думали, что это друг Бомгю и его парня. Конечно, Сону заблаговременно до школьных ворот отцеплялся от Джея, но да. Никто ещё не знал, что омега «занят». Потому, что он и не был. Было занято только его сердце и все мысли. А потому, когда Бомгю прямо с крыльца рушится в объятия Тэхёна, кутающего его дополнительно и в тёплое драповое пальто, Сону лишь неловко кивает Джею в приветствии.       — У меня крутые новости, — вскидывает подбородок Бомгю, чтобы помочь Тэхёну застегнуть до конца его дутую куртку.       — Делись, — альфа бегло чмокает улыбающиеся губы и обнимает Бомгю за талию, уводя из школы. Сону и Джей идут за ними следом, оба убравшие руки в карманы курток.       — У нас в субботу — костюмированный бал! И нам разрешили позвать плюс один, чтобы не сдохнуть от скуки. Угадай, кого я позову? — поигрывает бровями Бомгю.       — Хмммм, дай-ка подумать? Джея? Они с Тэхёном смеются, а Сону глубже прячет розовеющее личико в высокий ворот, уставляясь в спину брата, но чувствуя на себе вопросительный взгляд Джея.       — Обязательно позову твоего братца, если захочу подорвать школу, — фырчит Бомгю, разворачиваясь и хмыкая альфе. — Без обид.       — Какие уж тут обиды, — хмыкает в том же тоне Джей, и снова упирается взглядом в Сону, что делает вид, будто не замечает его.       — Ты ведь не работаешь в субботу? Пойдёшь со мной?       — О чём речь, Бом? Конечно, пойду.       — Вот и славно. У нас всего три дня, чтобы подумать о костюмах. Может немного пройдёмся пешком? Заглянем в какие-нибудь магазины по пути.       — Хорошая идея. Тэхён останавливается и оборачивается к младшим, что стопорятся на месте.       — Вы с нами или домой?       — Домой, — бурчит Сону. — На улице дубак. А на бал я не пойду. Так что, удачи выбрать костюмы.       — Доставь его домой в целости и сохранности, — тычет пальцем в Джея Тэхён — Иначе я подожгу твой магазин вечером.       — Валяй, — фырчит альфа. — Я всё равно с таким графиком быстрее подохну.       — Йаа, — Тэхён замахивается, но бьёт брата по плечу, тут же беря за руку Бомгю. — Отпишитесь, как будете дома. Погода и впрямь дерьмовая. Сону кивает ему и какое-то время смотрит вслед, пока пара переходит дорогу и исчезает вдалеке, что-то бурно обсуждая. Он вздыхает, поворачиваясь к Джею.       — Можешь ехать на работу. Я сам доберусь до дома. Ребятам скажу, что ты проводил.       — Вот ещё, — закатывает глаза Джей. — Идём. Я за тебя головой отвечаю. А я по ней утром и так получил за то, что мы с Тэ проспали.       — А кто тебе виноват? — недовольно фырчит Сону, пряча руки глубже в карманы куртки и переходя дорогу.       — Отцовский виски и Тэхён, решивший поговорить со мной перед сном. Он-то думаешь почему тоже проспал? И тоже, кстати, получил.       — В понедельник? Виски? Вы совсем с ума сошли.       — Ты изрядно потрепал нам всем нервы, грустные глазки. Надо было как-то облегчить душу. И обсудить насущное.       — И что же вы обсуждали? — Сону сужает глаза, наблюдая за тем, как Джей достаёт из кармана куртки сигареты, выуживает одну губами, оттуда же зажигалку, и прикуривает прямо на ходу.       — То, что теперь денег в семье будет больше, потому что из-за покупки части издательства, отец отдаёт второй убыточный салон своему другу. А бизнес твоего папы стабильный и приносит хорошие деньги. То, что тепрь отец будет реже появляться дома, потому что освободит Чимина от частых поездок туда и займётся укреплением и частично расширением издательства. То, что вас, омег глупых, штырит от дружбы наших родителей, страдаем мы, а по итогу ничего криминального не происходит.       — Как же.       — Также, — выдыхает дым в сторону Джей. — Мы видели пару раз, как отец вёл себя с омегами. Не приводил их домой, конечно, но так, со стороны доводилось наблюдать. С Чимином он совершенно другой. Они просто общаются, теперь вот работают, возятся с мелкими. По отцу видно, когда альфа в нём заинтересован в теле омеги. С твоим папой такого нет. Он уважает его, понимаешь? Они примерно, как мы с тобой, даже собачатся порой забавно, я видел. Но они…типа как подростки? Нет там никакой любви и не пахнет ей. Сону задумчиво поджимает губы. И снова чувствует укол в сердце. «Они, примерно, как мы с тобой,» говорит Джей. «Нет там никакой люви,» заканчивает он.       — Между нами её тоже нет, — как утверждение говорит Сону, хоть голос его предаёт.       — У нас другое, грустные глазки, — невесело усмехается Джей, затягиваясь. — И дружить с тобой я не планирую точно.       — А что тогда планируешь?       — Например, узнать, почему Бом пригласил Тэ на бал, как плюс один, а ты меня нет? — вздёргивает брови Джей.       — А почему должен? — фырчит омега.       — Потому, что мы, воде как, пара.       — Вроде как, — кивает он. — Ты сам подтвердил. А зачем мне светиться с очередным альфой в школе, если ты прекрасно помнишь о слухах, из-за которых мы и стали «вроде как»?       — Попросил брата парня своего брата пойти с тобой? Да много чего можно сказать, если не хочешь представлять меня, как своего альфу, — пожимает плечами Джей, выдыхая дым носом.       — Но ты не мой альфа, Джей. Сону даже останавливается. Они прошли приличную часть пути и теперь стояли у входа в парк, через который можно было сократить путь до их района. Он смотрит в глаза альфы, и так больно становится. Они никто друг другу. Просто влюблённый омега, решивший спасти глупого альфу, и альфа, который выгодно к омеге притёрся на время. В благодарность проявляющий заботу и поддержку. Но это всё временно. Ненадолго…       — Окей, — вздыхает Джей, бросая недокуренную сигарету прямо себе под ноги и подходя вплотную к Сону. — Я хотел сделать это иначе. Ну, типа, красиво как-нибудь, сопливо, как вы, омеги, любите. Но видит бог, ты сам всё испортил, Мин Сону.       — Чего?       — Если тебе повезёт, я потом как-нибудь повторю. С шариками там и прочей лобудой. А может и нет. Но, короче, — он выдёргивает одну руку Сону из кармана и переплетает их пальцы, морозя кожу. — Будешь моим омегой, грустные глазки? Всерьёз. Без этих вот притворств перед роднёй и прочей херни. Официальная пара, не для вида.       — А ты…моим альфой?       — Да, — чуть кривится Джей. — Я впервые попал в такое дерьмо, знаешь. И тебе лучше ответить быстрее, пока я не передумал. А у Сону в голове каша. Он бы порадовался, да только верится с трудом. Он бы сказал «нет», чтобы проверить намерения альфы, да только страшно. Вдруг Джей махнёт рукой и на этом всё? Это ведь его шанс. Он бы попросил время подумать, поговорил с Бомгю и папой, но он уже знает, что они скажут. Он уже знает, что брат против, а папа ещё не определился в своих страхах. И Сону, бедный влюблённый омега, сжимая крепче руку Джея, только кивает, хлопая длинными ресницами.       — Ты, если не хочешь, — вдруг серьёзнеет Джей, — лучше откажись. Я не хочу тебя заставлять.       — Тогда ответь мне на вопрос? — лепечет Сону.       — Валяй.       — Зачем тебе это, Джей? Он замирает, потому что ответ услыать страшно. И Чимин прав, мы никогда не узнаем, что у других в голове. Но Джею так хочется поверить…       — Я никогда раньше не смотрел на омег, как на тебя, — передёргивает альфа плечами. — Бесячие, ноющие, претенциозные, с ветром в головах. Непредсказуемые и ненадёжные. Но у Тэ появился Бом, а он вроде как классный. Знаешь, адекватный такой. А потом ты и…я не знаю? Ты просто…это что-то глубоко внутри? Типа…все эти идиотские инстинкты. И мой альфа хочет защищать твоего омегу.       — Только альфа?       — Ну, и я тебя само собой. Я правда впервые попал в это всё. И я чёрт его знает, как себя вести. Но мне нравится быть с тобой. И мне стрёмно представлять, что ты будешь с кем-то ещё. Кулаки сазу чешутся.       — Не надо больше никого бить, — вздыхает Сону.       — Касаться тебя, — усмехается Джей, проходясь холодными костяшками по нежной розовой щеке. — Ты улыбаешься красиво.       — Спасибо, — омега краснеет сильнее, опуская глаза.       — Это странно. Но мне никогда раньше не хотелось просто поцеловать омегу. Без продолжения и каких-то грязных пошлостей. Дыхание альфы мягко ложится на губы, и Сону невольно прикрывает глаза.       — Ты что-то сломал во мне, омега. Возьми ответственность. Насмешливо фырча, Джей первым целует его. Осторожно, нежно и коротко. И Сону доверчиво тянется к нему, чуть привставая на цыпочки и хватаясь второй рукой за его кожанку.       — Я не стану чинить тебя, альфа, — шепчет он в ухмыляющиеся губы. — Ты нравишься мне таким, как сейчас.       — Здорово.       — Здорово. Джей целует его ещё раз, и ещё, вплетаясь пальцами в рыжие, растрёпанные осенним ветром волосы. Сону целует его в ответ. Не просто, как парня, которого спасает от отца, прикрывая его задницу. А как омега своего альфу.