Без двух минут модель

— Учитель Бан, вы один? — Да, солнце, заходи, — парень облегчённо выдыхает и улыбается, заходя в кабинет. — Что-то случилось? — Нет, просто хочу с тобой посидеть. — Радость моя, я на это не ведусь ещё с первого года работы здесь, — мужчина отрывает взгляд от бумаг и поднимает глаза на расположившегося за первой партой старшеклассника, — рассказывай. — Ладно, пап, мне просто скучно. И я не хочу дожидаться урока в окружении моих недалёких одноклассников. Бан Кристофер Чан – учитель английского языка в обычной школе. Он работает здесь не так долго, по сравнению с коллегами, но ладит с учениками порой лучше их собственных родителей. У него есть сын Джисон, который учится в этой же школе, частенько проводит перерывы у отца в кабинете и злоупотребляет положением Кристофера. А ещё безумно кайфует от того, что никто в школе не знает об их родстве. Он не единственный ребёнок учителя в классе, и он видит, насколько утомительно порой носить этот титул, так что очень рад, что смог за полдесятка лет не раскрыть их с папой секрет. Кристоферу и самому не хочется это афишировать. Он понимает, какие за этим стоят последствия, особенно для Джисона, поэтому в учебное время даже забывает, что приходится ему отцом. — Чани, ты тут? — дверь со стуком открывается и в кабинет входит как всегда яркий, стильный и элегантный молодой человек. — О, привет, Сони. У Кристофера также есть и муж Хёнджин, который приходится Джисону отчимом и является вторым маленьким солнцем в жизни вечно уставшего учителя. Кристофер до сих пор считает самой большой своей радостью за последние годы то, что Джисон принял Хёнджина и со временем даже полюбил. Чан понимал, что знакомить этих двоих – слишком большой риск, однако по-другому было никак, и он счастлив, что, пусть и не с первого раза, но у него получилось создать крепкую, любящую семью. — Зачем приехал? — бумаги откладываются в сторону, и Кристофер обращает всё внимание на мужа. — Тебя хоть никто из учеников не видел? — Почему так грубо? — наигранно обижается Хёнджин. — И «привет» не сказал, и не поцеловал, и даже не коснулся. — Прости, работы много, — оправдывается Чан и обворачивает руки вокруг талии мужа. — Мог бы уже привыкнуть, — вставляет Джисон, — что он во время работы максимально отстранённый. — Сони, у тебя урок скоро, можешь уже собирать вещи и идти, — да, пусть Кристофер и поглощён работой, но заботится о своих любимых в любом состоянии. Джисон тут сидит уже более тридцати минут и рискует опоздать. — Чани, — Хёнджин мягко касается плеча школьника, намекая не торопиться, — я, собственно, за ним и приехал. Он нужен мне в студии. — А подождать до конца учебного дня твоя нужда не может? — Нет. Это срочно. Иначе я бы не врывался так, без предупреждения, рискуя быть замеченным. Кристофер снимает очки и слегка надавливает пальцами на глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть в эти секунды, и тихо произносит: «Идите», — позволяя забрать сына буквально с половины уроков. Джисон не любит школу – это факт, известный Чану уже как десять лет. Тем не менее, Джисон любит учиться, а значит проблем в самостоятельном освоении пропущенного материала не будет, как никогда и не было. Кристофер связывается с охраной и просит выпустить своих младших из школы под его ответственность. Охране, впрочем, всё равно, кто даёт разрешение на выход, так что лишних вопросов не возникает. — Ну, и зачем ты меня так осчастливил? — спрашивает Джисон, пристегнувшись в пассажирском кресле. — Снимешься для рекламы ювелирных украшений, — Хёнджин мило подмигивает и говорит это так, будто это обычное дело. — А меня спросить не забыл? — Ну, пожалуйста, Сони, — старший совершенно по-детски выставляет вперёд нижнюю губу и округляет глазки. — Там форс-мажор случился. — Так, а я тут причём? — Ты по росту подходишь, — Джисон серьёзно смотрит и прокручивает руку в запястье, намекая продолжать. Хёнджин закатывает глаза и наконец трогается с места, сразу разгоняясь до разрешённого максимума. — Короче, меня заказали на съёмку ювелирки, но организаторы не учли мой рост и его соотношение с площадкой, так что в итоге на видео либо у меня нет головы, либо видны технические сооружения за декорациями. Собственно, поэтому им в срочном порядке пришлось искать модель пониже. Я показал главному несколько твоих фото, и он сказал, что ты прекрасно подойдёшь для съёмки. — Поэтому ты так внезапно приехал, — Хёнджин в принципе редко появляется в стенах школы. У него и работа порой заканчивается куда позже, чем у Кристофера, что старшего временами сильно беспокоит. — Да. Просто непредвиденные обстоятельства. Я не знаю, чем они изучали моё портфолио, что не увидели рост, но так для меня даже лучше, та и тебе новый опыт. — О, вы уже вернулись, — на парковке перед студией парней встретил очень милый, немного необычный молодой человек, который Джисону с первого взгляда показался больше пугающим, чем комфортным, как ему в пути рассказывал Хёнджин, — дайте-ка я посмотрю на него, — мужчина подошёл вплотную и вглядывался в лицо, шею, руки Джисона, будто был загипнотизирован. Он не касался его и даже дышал чаще всего в сторону, не желая доставить дискомфорта. — Сколько у вас разница в росте? — обувь Джисона была с высокой подошвой, так что определить его реальный рост было затруднительно. — Сантиметров двенадцать где-то, господин Ли, — отвечает Хёнджин, пока его младшенький ощущает себя сурикатом из зоопарка. — Прекрасно. Пройдёмте, у нас не так много времени. Все трое зашли в студию, где съёмочная команда просто отдыхала в ожидании новой модели. От громкого звука хлопков встрепенулись в первую очередь гримёры и стилисты. Джисона быстро усадили на высокий стул перед зеркалом и сразу четыре руки потянулись к его голове. Милая девушка, немногим старше него, занималась макияжем, а взрослый мужчина, серьёзный и молчаливый – причёской. Когда с укладкой было покончено, мастер переключился на ногти: подпилил их и покрыл обычным прозрачным лаком. — У вас такие мягкие руки, — тихо произнёс мужчина, проведя пальцами по ладони Джисона, — и пальцы длинные, музыкальные, красивые. Сначала Джисон не понял, что тот делает, когда большие пальцы мастера с нажимом проскользили по тыльной стороне его ладони, но потом почувствовал приятный прилив тепла и расслабления. «Похоже, так выглядит массаж рук», — смекнул парень и позволил себе пару минут понаслаждаться этим, пока визажистка заканчивала оформлять его лицо. На стойке рядом уже была готова одежда, которую юной модели придётся надеть для съёмок, и, конечно, его мнения никто не спрашивает, но Джисону не особо нравится этот наряд, а желание надевать это на себя спокойно лежит около нуля и не собирается повышаться. Парню было бы легче, будь рядом с ним Хёнджин, но старший куда-то потерялся по дороге в гримёрку, хотя по пути в студию обещал, что будет всегда в поле зрения Джисона и будет помогать и поддерживать, если что-то пойдёт не так. Однако волноваться не было причин. Все на площадке понимали, что модель непрофессиональна, неподготовлена, и что это первый подобный проект, в котором парень участвует, так что все обходились с ним максимально мягко, не требовали много и подсказывали, что и как лучше сделать. Хёнджин, который, как оказалось, рассказывал до этого о сильных сторонах и рабочих ракурсах Джисона, тоже в стороне не стоял и был буквально суфлёром для своего практически сына. Все движения, которые тот должен был сделать, старший сам проделывал и указывал на важные нюансы. Как для молодой модели с нулевым стажем, Джисон справился вполне неплохо, учитывая то, как много его хвалил господин Ли, который, как он понял, был главным дизайнером этой линейки украшений и генеральным директором компании, выпускающей эти самые украшения. Хёнджин тоже хвалил его за всё подряд, говорил, что Джисон справился с поставленной задачей поразительно хорошо и быстро, как для “парня с улицы”. — Господин Хван, — когда съёмка была окончена и Хёнджин с Джисоном отдыхали в гримёрке, к ним подошёл директор, — контракт с вами мы ни в коем случае не расторгаем и гонорар за сегодняшний рабочий день вы получите, однако я бы хотел узнать, можем ли мы рассчитывать на участие Джисона в запланированной на послезавтра фотосессии. — А почему вы у меня интересуетесь, господин Ли? Вот Джисон, у него и спрашивайте, — улыбается Хёнджин и указывает рукой на парня рядом с собой. — Он несовершеннолетний, в связи с чем заключать с ним контракт на съёмки мы не имеем права. Вы его привезли, вы за него отвечаете, вот и спрашиваю у вас, — поясняет директор и подкатывает к себе стул, стоявший рядом, чтобы присесть рядом с собеседниками и говорить более расслабленно. — Кстати, раз уж рабочий день окончен, можете называть меня Феликс. И, если не возражаете, я и к вам буду обращаться неформально. — Обращайтесь, как хотите, — до этого момента Хёнджин даже не знал имени заведующего сегодняшней съёмкой, поэтому немного удивился такой резкой смене стиля общения, но виду не подал. — Да, Джисон несовершеннолетний, однако достаточно взрослый, чтобы принимать подобные решения самостоятельно. С контрактом я помогу, но решать за него не буду, — мужчина косит глазами и кивает головой в сторону младшего, намекая Феликсу обратиться напрямую к звезде сегодняшнего шоу. — Господин Хан, — такое обращение к себе Джисон не слышал никогда в жизни, но ему даже понравилось, как солидно это звучит, — мы с вами сняли рекламный ролик, а впереди ещё каталожная фотосессия. Мне очень понравилась ваша работа на площадке сегодня, поэтому мне бы очень хотелось видеть вас и на фотосессии. Вы согласны сняться для нашей кампании и в таком ключе? Джисон сидит и пищит внутри себя от радости. Его пригласили сниматься для самой настоящей рекламы известного бренда, и не кто-нибудь, а сам гендиректор. Он поворачивается к Хёнджину, пытаясь найти на его лице какой-нибудь знак, но видит лишь тёплую улыбку и гордый взгляд. — Я согласен, — произносит он скорее Хёнджину, побоявшись поднять глаза на Феликса. — Отлично. Тогда жду вас обоих в назначенное время в студии. Адрес у вас есть. Документы мои работники подготовят и привезут на фотосессию, — Феликс встаёт и идёт к двери. — Кстати, я заметил, вы так хорошо друг друга знаете, если не секрет, кем вы приходитесь друг другу? Хёнджин уже тоже встал и хотел помочь младшему наконец избавиться от неудобного костюма, но резко остановился от такого вопроса. Он кинул быстрый взгляд на Джисона, который одобрительно закивал, без слов понимая его замешательство, после чего ответил: — Он сын моего мужа. — То есть и ваш сын? — Феликс немного не понял. — Нет, — вставляет Джисон и дёргает Хёнджина за рукав, напоминая помочь ему разобраться со сложной застёжкой. — Я ребёнок от первого брака, Хёнджин – мой отчим. — Как у вас всё интересно. — Ликс, ты скоро? — в дверном проёме появился тот самый мужчина, что занимался волосами Джисона. Заметив некоторые сложности моделей с одеждой, он тут же подошёл к Джисону и легко расстегнул все крючки и шнуровки, освобождая парня от яркого тесного прикида. — Да, я уже всё. Один момент только, — Феликс подошёл к Хёнджину вплотную и совсем тихо спросил. — Не могли бы вы показать мне фотографию вашего супруга? — Джисон, нет. — Пап, ну почему? — увидев несколько фотографий Кристофера, Феликс захотел видеть и его на фотосессии. На слова о том, что справиться с двумя неопытными моделями будет куда сложнее, чем с одной, директор не реагировал, поэтому сейчас Джисон достаёт отца с этим даже во время работы, пытаясь уговорить на участие. Да, у Хёнджина это получилось бы лучше, но Джисон проводит с Чаном целый день бок о бок, так что имеет примерно такие же шансы его уговорить, чем и занимается. — Солнце, я рад, что тебе понравилось работать с Хёнджином и что тебе предложили участие в таком крупном проекте, но мне-то это зачем? — Кристофер хотел спокойно провести перерыв за обедом в ближайшем от школы кафе, но в присутствии сына этот тихий обед превращался в допрос с пристрастием. — Во-первых, тебе нужен отдых, — накидывает аргументов Джисон, подворовывая у старшего кофе. — Серьёзно, пап, ты всё время в делах, отдохнуть тебе не помешает. Считай, что это будет наша семейная фотосессия. Во-вторых, ты понравился гендиректору компании, а отказывать ему себе дороже, мало ли, что он может сделать благодаря связям, — Джисон ухмыляется и отводит взгляд, делая вид, что это не он только что угрожал собственному отцу. Конечно, он понимает, что Феликс абсолютно ничего им не сделает, если они с Хёнджином приедут без Кристофера, но Чан же не знает, что Феликс – милейшая булочка, поэтому можно и приврать. В конце концов, Джисон и сам не знает всего, возможно, у гендиректора ювелирной компании и правда есть связи в криминальном мире. — Слушай, модельная фотосессия для крупного бренда точно не останется незамеченной, — решает высказать свои реальные опасения Кристофер. — Как мы это объясним в школе? В то, что ты случайно оказался на фотосессии, поверить можно, а вот мы вдвоём уже будем выглядеть подозрительно. — Придумаем что-нибудь, — пожимает плечами Джисон. — Пап, от такого нельзя отказываться, — парень смотрит прямо в глаза, и Кристофер прекрасно понимает, что Джисон прав, что ему действительно нужен отдых, что побыть моделью для известного бренда – правда ценный опыт. Только вот он не хочет светиться, ему хорошо быть обычным школьным учителем, на данный момент, его всё устраивает в жизни. — Я боюсь, что нам придётся тогда раскрыть секрет о нашем родстве. — Да, это единственный минус, — соглашается Джисон. — Хотя, мне недолго осталось учиться, так что большой проблемой это не будет. Перерыв подходит к концу, так что оба собираются и идут к школе. Джисон идёт первым, а уже через несколько минут Кристофер, как они всегда и делали. В конце концов Чан соглашается приехать на фотосессию, чему и Хёнджин, и Джисон несказанно рады. Хёнджин редко говорит об этом, но ему грустно от того, что из-за работы он вынужденно проводит мало времени с любимыми. Кристофер, конечно, тоже всё время в работе и порой не обращает внимания ни на что кроме школьных дел, но он хотя бы дома, тогда как его муж в разъездах. Он пропадает на съёмках с раннего утра до позднего вечера, иногда и на ночь остаётся, часто ездит в мини командировки на день-три в соседние города, возвращается из которых сильно уставший и обиженный. Да, он любит свою работу: она приносит достаточно денег, помогает находить для себя товары и, возможно, услуги, которыми будет пользоваться он сам или кто-то из его семьи, а также помогает найти вдохновение и дать волю творчеству, если речь идёт о художественной съёмке без чётких рамок сценария – но в любом, даже самом любимом деле будут встречаться моменты, не дающие назвать профессию идеальной. Хёнджин вполне доволен той сферой деятельности, в которой работает, только вот быть будто бы отдельно от семьи ему не нравится, поэтому мужчина едва не светится от счастья, когда Джисон встречает его на пороге и виснет на шее с громким: «Он согласен!» Субботним утром всех будит Хёнджин и помогает собраться. Чан не замолкал и всё время расспрашивал мужа обо всех деталях, нервничал и хотел в последний момент сорваться и остаться дома. Джисон же был спокоен и заражал своим спокойствием отца, впервые сев на заднее сидение в машине Хёнджина, чтобы быть поближе. Как и в тот раз, Феликс встречает их у входа в студию, только теперь здание посолиднее и персонала побольше. С Джисоном работает снова та же пара стилистов, только теперь строгий мужчина, копошащийся у него в волосах, решает разбавить неловкую тишину и вывести парня на разговор. Джисон же хотел только спать, но с удовольствием поддерживал беседу, время от времени смущаясь от комплиментов. Чан, сидящий рядом, чувствовал себя куда хуже. Он не знал куда деть себя от дискомфорта. Две девушки занимались его внешним видом и отмечали каждое, даже самое маленькое достоинство мужчины, будь то мягкость волос, аккуратные черты лица, гладкая упругая кожа, почти не нуждающаяся в косметике, или вены на руках, которые, выпирая под кожей, создавали очень красивый рисунок, что, как правило, очень нравится целевой аудитории бренда. А сам Чан сидел и переживал о пустяках вроде маленького прыщика на обратной стороне шеи, которого даже не видно под волосами, или возможной грязи под ногтями, хотя сам лично привёл с утра руки в полный порядок. Хёнджин же, едва переступил порог гримёрки, включил режим профессионала и полностью абстрагировался от любых касаний и звуков. Он пил кофе, лазил по соцсетям и держал за руку мужа, даже, видимо, не осознавая этого. Он не противился просьбам визажиста и просто позволил крутить себя во все стороны. Его комфорт сейчас не имеет значения, сейчас нужно привести его в рабочий вид как можно быстрее, и если для этого нужно сидеть напротив яркой лампы с открытыми глазами и согнув шею под углом в девяносто градусов, то он будет. В этот раз Джисон более чем доволен предоставленной ему одеждой. Для съёмок видеоролика его нарядили в чёрный топ, неудобный колючий пиджак, расшитый ярко-красными пайетками, и такого же вида штаны с высокой посадкой и шнуровкой на спине, тогда как сегодня на нём красовался тёмно-зелёный костюм из свободных лёгких брюк и рубашки с широкими воздушными рукавами в три четверти. Его каштановые от природы волосы покрыли чёрной однодневной краской и завили в мягкие волны. Длина не позволяла сделать кудряшки, что поначалу расстроило гендиректора, однако, увидев окончательную причёску Джисона, он изменил своё решение и просто влюбился в чёрные волны. Хёнджина, как крашенного блондина, решили пощадить и не портить цвет волос даже легко смываемыми красками, поэтому только аккуратно уложили и вплели в небольшую косичку, начинающуюся за левым ухом и спрятанную в основной массе волос, ленту насыщенного бордового цвета, что свисала сзади едва не ниже талии. На мужчине была рубашка с глубоким декольте и шнурками по краям выреза, а длинные рукава заканчивались кружевными манжетами, закрывающими полностью кисти. Кристоферу же достался белый образ: брюки со шнуровкой, идущей по бокам ног и сходящейся чуть ниже поясницы, под которые пришлось надеть специальное бельё без бретелей – неудобное, зато невидимое сквозь просветы шнуровки – и вдобавок к брюкам полупрозрачная рубашка с золотого цвета змейками на рукавах, которые позволяли раскрыть рукав и сделать его буквально любой длины, оставив ненужную часть болтаться. Стилистка остановила бегунок на локте и предупредила, что застёжка очень хрупкая, поэтому лучше зазря не играться. Феликс следил за созданием каждого образа. Когда все уже были полностью готовы, он дал указание покрыть ногти Чана золотистым лаком, чтобы на руках был какой-нибудь акцент. Первым на площадку пригласили Хёнджина, чтобы двое других моделей посмотрели на работу профессионала и, возможно, вдохновились на продуктивную съёмку. Все украшения хранились в сейфе прямо в студии и их распределением заведовал Феликс. Его руками на шее Хёнджина оказалось несколько подвесок, а в мочках ушей повисли нежные серьги. Коллекция была не сугубо мужская. Подобные украшения могли носить и девушки, однако на Хёнджине они смотрелись более чем идеально. Веяло лёгкостью, природой, ранним утром в лесу и немного дорогим красным вином, возможно, это было из-за цвета костюма, а возможно, что и из-за ауры Хёнджина. Мужчина всегда выглядел благородно и дорого, а сейчас походил на какого-нибудь принца или сына графа. Во взгляде читались сила и опыт, но тело двигалось по-юношески плавно и перетекало из позы в позу, казалось, от малейшего колебания воздуха. Все работники, не задействованные в данное время на площадке, были очарованы работой модели, как, собственно, и Чан с Джисоном. Кристофер никогда не видел мужа за работой, он видел лишь результат в журналах, видеороликах или на показах, но теперь понимает, за что тому платят такие большие суммы. Чёртова лента в волосах была действительно тем самым акцентом, без которого образ был бы неполным. Когда Хёнджин отклоняется назад, демонстрируя камере свой профиль и серьги во всей красе, лента тянется вниз, будто кровавая струйка, дополняя каплевидные камни внутри украшений, вписывая их в отдельный, придуманный секунды назад сюжет. Мужчина машет головой, и лента падает на губы, зацепившись за ухо. Фотограф ловит идеальный кадр и показывает самому Хёнджину, что остаётся приятно удовлетворён своей работой. Ему пока дают отдохнуть, а на площадку приглашают Джисона. Он, конечно, ведёт себя не так свободно и требует больше подсказок, в чём старшие не отказывают, и иногда выходит из образа, начиная смущаться или смеяться. В качестве объекта съёмки ему достались серебряные кольца и браслеты, с которыми у парня всё никак не получалось подружиться. — Сони, помни, — в который раз говорит Хёнджин, — фотографируют не тебя, а украшения, показывай не себя красивого, а кольца. Сложность заключалась ещё и в том, что нельзя было трогать волосы, чтобы не окрасить руки в чёрный, а светлое, идеально отполированное, блестящее серебро смотрелось бы в чёрных волнах просто прекрасно. Тем не менее, со временем Джисон наловчился и удачно ставил в кадре и себя, и своих металлических партнёров по съёмке. Его длинные пальцы могли красиво выгибаться и складываться в разные формы, чем Феликс с фотографом и пользовались. — Минни! У нас линзы сегодня есть? — названная Минни резко подорвалась со своего места на диване и унеслась в гримёрку. Менее чем через минуту она вернулась с жестяной коробкой, полной одноразовых линз. — Наденьте ему зелёные, вот эти, тёмные, — командует Феликс. Даже в удачных кадрах Джисона ему что-то не давало покоя, что-то сильно выделялось. Парня отвели в сторону, а чтобы время зря не тратить, перед камерой появился Кристофер. И вот тут начались реальные сложности. Джисон был открыт ко всему новому, поэтому относился к этой съёмке как к очередному хобби, а Чан осознавал всю ответственность, что на нём лежит. Нет, его сын не был глупым или ветреным, просто он ко всему относился проще, а вот сам Кристофер переживал по поводу и без. И его неуверенность была видна в кадре. Он понимал, что до уровня Хёнджина ему не достать, но и не стремился к этому, он просто хотел показать максимум, но не мог из-за волнений. В качестве объекта съёмки ему достались минималистичные серьги для одного уха и витиеватый золотой кафф для другого. Их фотографировать проще, чем колье и подвески, но даже это оказалось сложной задачей. Фотограф на пару с Хёнджином подсказывали и помогали с позами, Феликс успокаивал и говорил, что всё у него прекрасно получается, от чего веры в себя у Кристофера прибавлялось – получить похвалу от гендиректора крупного бренда было действительно приятно. — Ладно, отдохните пока. Минни, Джисон готов? — Да, господин Ли. Парень поменялся с отцом местами и снова вернулся в декорации. На этот раз Феликсу всё нравилось, та и работа у самого Джисона пошла лучше. Зелёный цвет глаз сделал его образ завершённым, чуть более интересным и в некоем смысле даже игривым. Парень ощущал себя ново, так как раньше не имел дела с линзами, и чувствовал себя увереннее с такой модификацией. Даже Хёнджин был приятно удивлён такой хорошей работой. Обычно он не следит за съёмочным процессом других моделей, но сегодня другой случай, сейчас он работает не с единоразовыми коллегами, которых может и не увидеть больше никогда, а со своими любимыми, родными людьми, поэтому развернуться и уйти в гримёрку аж-никак не может. Феликс отпустил Джисона выпить кофе – ведь несовершеннолетних нельзя держать на площадке столько же, сколько и взрослых – и снова позвал Кристофера. На этот раз было решено погонять его мужа туда-сюда по студии, чтобы он мог подсказывать и показывать позы. Ему приходилось выходить на площадку, едва ли не самостоятельно двигать каждую часть тела Чана и уходить, чтобы не отбрасывать тень на модель. В конце концов Феликс получил достаточно удачных фотографий и дал всем небольшой отдых, предварительно забрав все украшения и закрыв их в сейфе. Пока модели отдыхали, стилисты и другие работники перенесли всё необходимое оборудование на этаж выше, где был ещё один зал, оформленный для съёмок бренда. Хёнджин решил посмотреть на локацию, но тут же вернулся, стоило ему лишь приоткрыть дверь. — Сони, бегом за мной! — единственное, что говорит мужчина по возвращении, после чего скрывается за поворотом и ждёт парня у лестницы. И Джисон помчался следом, напуганный такой резкостью. Кристофер последовал за ними – ему ведь тоже интересно, что такого там нашёл его ненаглядный. Оказалось, что в центре зала стоял блестящий чёрный рояль, в котором можно было при правильном освещении увидеть собственное отражение. Никто не был против присутствия на площадке моделей, так что Джисону, быстро, с сияющими глазами идущему к инструменту, никто не препятствовал. Когда в дверях зала появился Кристофер, Джисон уже занёс пальцы над клавиатурой. С первого же звука все обернулись и обратили внимание на парня за роялем. Он давно не практиковался, но играл чисто, не сбиваясь и не замедляясь, даже притом, что стоял, сгорбившись над инструментом. Хёнджин включил камеру на телефоне и снял небольшое видео на память об этом моменте. Он знал, что Джисону точно понравится такой реквизит, поэтому и позвал его как можно скорее. Кристофер, наблюдая за сыном, приобнял мужа за талию и притянул к себе поближе. Руки аккуратно обвили тело прямо по широкому поясу брюк, так что Хёнджин не сопротивлялся. Во время съёмок лучше как можно меньше взаимодействовать с одеждой вне кадра. Что бы ты не рекламировал – одежда будет на тебе в любом случае, и какая-нибудь складка или торчащая нитка, пятно, отлетевший страз может испортить фотографию и добавить работы ретушерам, поэтому в рабочее время мужчина всегда старался поменьше сгибать руки и ноги во избежание заломов на ткани, контактировать с едой и напитками без защиты и касаться людей так же пытался по минимуму. Понятное дело, что в кадре все эти правила нарушались, но вне кадра лучше не ссориться со стилистами и следить за привлекательным видом не только лица и волос, но и одежды – никто не будет рад чинить или отпаривать детали костюмов по несколько раз за съёмку, так почему бы не упростить жизнь другим работникам. Однако сейчас, чувствуя тёплые любимые руки на своей талии, он даже не думает отстраниться и объяснить данный аспект модельного закулисья, он просто стоит и наклоняет голову в бок, чтобы прилечь на своего любимого. У них ощутимая разница не только в возрасте, но и в росте, так что Кристофер вполне может служить такой стоячей подушкой. — Думаешь, он сильно скучает? — Глупый вопрос, Джинни. Феликс, заслушавшись игрой Джисона, впал в ступор и не очнулся даже тогда, когда руки парня оторвались от клавиатуры, а спина разогнулась под болезненный вздох. Гендиректор ничего не сказал, однако выражение его лица говорило само за себя – мужчина был в восторге. Он и не надеялся, что кто-то сыграет что-нибудь путное сегодня, но был приятно восхищён увидеть за таким серьёзным инструментом столь юного парня. Он хотел видеть на кадрах рабочий настроенный рояль больше для себя, чтобы при виде фотографий знать, что это не картонный муляж, а настоящий инструмент. Окончательно пришёл в себя Феликс только с руки фотографа, дёргающей за рукав пиджака. В этом зале планировалось снять парней по двое и всех вместе, о чём Хёнджин и предупредил своих родных. — Так, ну, уши я видел, — раздаётся громкий голос Феликса. — Ещё какие-то отверстия от пирсингов в телах есть? — У меня в языке один прокол, но не думаю, что это вам нужно, — отвечает Джисон, аккуратно опираясь на рояль. — Ошибаешься, — Феликс достаёт из сейфа длинную шкатулку с изящными пирсинг-украшениями. — Примеряй. — Сони, с каких пор у тебя язык проколот? — Хёнджин как-то упустил этот момент и сейчас был в шоке с такой новости. — Года два как, — отвечает Кристофер вместо сына, которого уже утянули к зеркалам. — Просто не носит штангу каждый день – не научился он с ней петь – лишь поддерживает жизнеспособность прокола. — А как это мимо меня прошло? — Хёнджин знал о Джисоне буквально всё, поддерживал его в новых начинаниях, оплачивал поездки на концерты любимых групп, покупал время от времени мелочи для собственных музыкальных инструментов парня, научил основам стиля и первое время помогал подбирать одежду, но о пирсинге языка слышит впервые. — А вот это уже к тебе вопросы. Ты знал об этом, ты же сам покупал ему титановую штангу, только потом, походу, забыл об этом, — Чан не злится, что Хёнджин не знает или не помнит какие-то мелкие детали. В конце концов, он и сам может забыть нечто подобное. — А взрослые, я так понимаю, скучные, — обращается к ним двоим Феликс. — Я – да, — подыгрывает Кристофер, — у меня всего по три дырки в каждом ухе, ниже не лезу. — Ну, у меня пупок проколот, правда, я в такой одежде, что украшений не будет видно, — признаётся Хёнджин и смотрит на гендиректора с надеждой, что ему всё же не придётся оголяться. — Ладно, с пирсингами потом разберёмся, — мольбы модели были услышаны. — Ждём Джисона и начинаем. А Джисон поддался азарту. У Хёнджина не было опыта в рекламе пирсинг-украшений, так что он не мог помочь с позами. Однако Джисон и сам справлялся прекрасно. Он поймал связь с фотографом и вместе они смогли создать прекрасные кадры, демонстрирующие украшение в языке элегантно и не пошло. Кристоферу сменили серьги и отправили к сыну на площадку. Кольца на пальцы Джисона, как и браслеты на запястья, тоже вернулись, только уже золотые. Как оказалось, вдвоём у отца с сыном вышло работать куда продуктивнее. Они по большей части даже не видели друг друга, обращая всё внимание на камеру, поэтому не было никакого стеснения, хотелось только выложиться на полную и наконец выйти из-под горячего студийного света. — Присоединяйтесь, — подаёт сигнал Феликс, и Хёнджин, снова ощутив на шее вес украшений, становится у рояля, на который Джисон уже залез. Чан и Джисон не были моделями, поэтому держать лицо им было очень сложно, но Феликсу сегодня хотелось видеть от них улыбки, которые он считает очень красивыми, поэтому специально выводил парней на позитивные эмоции. Хёнджину же, наоборот, было сложно улыбнуться. Его самым ярким акцентом являются глаза, так что он привык работать взглядом, а не кривить лицо. — Хван Хёнджин, ну улыбнитесь! — Феликса начала раздражать долгая раскачка профессионала в кадре. — Я не в стоматологии, чтобы светить зубами, — процедил себе под нос Хёнджин и попытался натянуть на лицо улыбку. Мужчина никогда не комплексовал по поводу своей внешности, своей мимики или чего бы то ни было ещё, но улыбаться по заказу не умел. У него красивая улыбка, но только когда искренняя. Он понимает, что его картонная, кукольная улыбка только испортит кадр. — Так, даю три минуты отдохнуть, а потом извольте сделать нормальные фотографии, — гендиректор был явно не в духе. Он понимал, что будет иметь дело с неопытными моделями, но как раз к ним-то претензий и не было, проблема пришла, откуда не ждали. Кристофер пытался как-то успокоить мужа, ведь не всё же ему быть идеальным. Хёнджин понимал, что подводит сейчас всех, но всё равно был благодарен за поддержку. Он мягко поцеловал костяшки пальцев Чана и приложил его руку к своей груди, прямо напротив сердца, как всегда делал, когда хотел безмолвно поблагодарить или извиниться. — Так, все готовы? — Феликс вернулся со стаканчиком кофе и выглядел немного менее нервным. Все снова вернулись на свои места и продолжили работу. Пару приличных кадров фотограф успел сделать, но в основном финальная стадия фотосессии проходила тухло. Запал был только у Джисона, который на каждой фотографии был похож на лесную фею, пойманную на солнечной полянке. — Так, вдох-выдох и последний рывок, соберитесь. Джисон решает помочь вывести Хёнджина на живые эмоции, но слова никак не хотят собираться в цельное предложение. Пока они меняют позы, парень решает слезть с многострадального инструмента и стать рядом со старшим, уступив место на рояле Кристоферу. Камера снова начинает снимать, Джисон будто невзначай наклоняет голову в бок и произносит то, что хотел сказать уже очень давно, но всё не мог решиться: — Хёнджин, — он делает небольшую паузу, дожидаясь, когда старший взглянет на него, — ты будешь моим папой? Хёнджин резко поворачивается всем телом к Джисону, не ожидая подобного, а на лице эмоции сменяются от непонимания и удивления до искренней радости, чистого счастья и благодарности. На глаза наворачиваются слёзы, а руки тянутся к чужим бёдрам, крепко обхватывают и поднимают парня над землёй, удивляя всю съёмочную группу и Кристофера, сидящего рядом. Фотограф, однако, ловит несколько по-настоящему живых кадров ослепительно яркой улыбки Хёнджина, чем Феликс очень доволен. — Буду, — тихо, прикрыв глаза, но так и не опуская Джисона отвечает Хёнджин, едва не смазывая макияж. — Что вообще произошло? — Кристофер, конечно, рад видеть своих родных в таком приподнятом настроении, но такая резкая смена его пугает. — Чани, — Хёнджин не сдерживается и втягивает шумно носом воздух, — я стану отцом. Отцом твоего сына, — и снова прижимает Джисона, у которого тоже глаза на мокром месте, к себе поближе. Как бы троим моделям ни хотелось после такой новости поехать домой, всё обсудить и отпраздновать, а работу закончить надо было, что оказалось довольно легко, учитывая, что улыбка теперь с лица Хёнджина не слазила. Помимо оговорённой контрактами суммы денег, каждый из парней получил в подарок одно любое украшение на выбор из тех, с какими они сегодня работали. Хёнджин и Кристофер забрали серьги, а Джисон – кольцо, наиболее приглянувшееся ему. — Народ, вы это видели? — в кабинет Кристофера, где уже сидел класс и готовился к уроку, вбегает ученик, вытягивая руку с телефоном вперёд. — Это же наша Белка рядом с Хван Хёнджином! Услышав своё школьное прозвище, Джисон, чуть не засыпающий на собственном локте, поднимает голову и смотрит в экран телефона друга. Там действительно одна из их с Хёнджином фотографий с той фотосессии для рекламной кампании. С той съёмки прошло уже четыре месяца, и наконец-то эти кадры вышли в свет. Джисон, конечно, видел их задолго до этого, ведь ему позволили выбрать, какие конкретно фотографии ему бы не хотелось видеть в журнале и на баннерах, а какие он считает удачными, однако официальную премьеру пропустил, так что сейчас впервые видит фотографию в завершённом оформлении с логотипом бренда. Хёнджин хотел разбудить своего – теперь уже – сына, как только реклама появилась в сети, но посчитал, что после целого дня в школе и шести часов репетиции тот заслуживает сна больше, чем каких-то фотографий. — Белка, ты как оказался в рекламе? — практически все одноклассники собрались вокруг стола Джисона, им было интересно, как тихий мальчик-музыкант оказался рядом с известной моделью. — Хёнджин попросил, — сонно бормочет парень, снова роняя голову на руку. Не успели подростки отреагировать на это, как с другой стороны кабинета раздался возглас: — Посмотрите, там и учитель Бан есть… Полтора десятка пар удивлённых глаз уставились на Кристофера, что спокойно себе листал ленту новостей и натыкался на свои фотографии, заставляющие его краснеть, ведь одежда на нём была тогда, мягко говоря, необычная, отличная от его повседневной. — Вот это совпадение, — пробегает шёпот по кабинету, заглушаемый звуком школьного звонка. Джисон даже не поднимает головы. Он вчера очень устал и утром проснулся абсолютно никакой, так что Чан разрешил ему немного поспать на своём уроке. — Учитель Бан, а расскажите, какой Хван Хёнджин в жизни, — просит одна девушка с первого ряда. — А разве это имеет отношение к уроку? — Кристофера ученики любили. Он старался выстроить с ними комфортные взаимоотношения и позволял расслабляться на занятиях, общался на посторонние темы, шутил, рассказывал истории – с тем лишь нюансом, что все должны были говорить на английском. Можно было хоть вчерашний поход подружек на маникюр обсуждать, главное, чтобы на английском. Выполнению учебного плана такие поблажки никак не мешали, так почему бы и не дать подросткам, которые и так изо дня в день устают просто от существования, немного свободы и отдыха? — К уроку – нет, но имеет к вам, — пытается выкрутиться девушка. — Нам очень интересно, правда. Как вы оказались на одной площадке? Вы моделью подрабатываете? — подхватывает кто-то из парней. Кристофер снимает очки и улыбается: — Никакая я не модель. Меня Джисон уговорил, — названный парень даже не отреагировал. За пару дней до премьеры они в семейном кругу всё обсудили и уже были готовы к тому, чтобы раскрыть свой маленький секрет, — на пару с Хёнджином. — То есть вас ещё и уговаривать пришлось? Я бы на вашем месте сразу согласилась! Это же такой уникальный шанс! — Тебе дать почту гендиректора? — с некой насмешкой спрашивает Джисон. — Попытаешь удачу. — Нет, ну вы поглядите! Он снимался с супермоделью и смеет издеваться над нами, — Джисон уже смеялся вслух, даже Кристофер не удержался и закусил губы, чтобы не улыбнуться слишком широко. — Это уже не кажется чем-то великим, — говорит Чан, спасая парня от наседаний одноклассницы. — Было и было. — Учитель Бан, вы так и не ответили. Какой он в реальной жизни? — Мне и всего дня не хватит, чтобы описать. Не то, что урока, — краснеет Кристофер, вспоминая буквально вчерашний вечер. — Я не хочу целый час слушать про Хёнджина, — бормочет себе под нос Джисон. Он и не подозревал, что в его классе все фанатеют по его отцу. — Белка, мы вообще-то обсуждаем вашу фотосессию, а ты даже не соизволишь проснуться, — пинает его локтем сидящий рядом парень. Джисон лишь закатывает глаза и предвкушает реакцию на рекламный ролик, который выйдет буквально через пару дней. — Пусть спит, — улыбается Чан. — А, ну да, Его Высочество Хан Джисон отныне особа привилегированная, — саркастически выдаёт одноклассница с соседнего ряда. — Стоило один раз на экран попасть, так сразу корону нацепил. — Эта фотосессия была четыре месяца назад. Что-то я не припомню, чтобы Джисон всё это время вёл себя высокомерно и пользовался своим положением для особенного отношения, — строго говорит Кристофер, усмиряя токсичность девушки. — Парень просто устал, не трогайте его, — очки возвращаются на своё место и урок продолжается в обычном режиме, не затрагивая больше тему той рекламы. Вечером под окнами школы появляется недешёвый белый автомобиль. Чан задержался на работе, а Джисон, как оказалось, не просто не выспался, а подхватил где-то простуду, вот и был вялым целый день и засыпал на всех уроках, так что было решено попросить Хёнджина забрать их обоих на машине. Чан не позволил сыну самостоятельно добираться домой, поэтому парень пару часов после окончания учебного дня провёл в подсобке его кабинета, облюбовав лавочку как свою импровизированную кровать. Когда Хёнджин написал, что подъехал, Кристофер аккуратно разбудил Джисона и помог спуститься по всем лестницам. У парня кружилась голова, вот Чан и переживал за его состояние. Школьников в здании уже давно не было, поэтому за непрошенное внимание можно было не волноваться. Однако на счёт внимания вне стен школы нельзя было быть так категорично уверенным. Хёнджин, едва завидев своих родных, вышел из автомобиля и помог Джисону дойти, снял с него обувь и уложил на заднее сидение, открыв предварительно люк в крыше и все окна для лучшей циркуляции воздуха. После мужчина подошёл к Чану и мягко поцеловал, безмолвно утешая и даря поддержку. Хотел было ещё раз поцеловать, как до них донёсся громкий групповой писк, который Хёнджин ни с чем не спутает. Мужчина поворачивает голову и, ожидаемо, видит компанию старшеклассниц, уставившихся на их с Чаном момент комфорта. Девушки подходят ближе, но подобающую дистанцию всё же сохраняют. — Что-то не так? — Чан, стоявший спиной к школьницам, разворачивается, чем заставляет девушек вскрикнуть громче прежнего. — Учитель Бан?! — Кристофер впадает в секундный ступор, видя перед собой одноклассниц сына, так что управление ситуацией берёт на себя Хёнджин. — Пожалуйста, потише, Джисон спит, — просит он, указывая на машину. Девушки бы закричали ещё громче от того, что к ним обратился сам Хван Хёнджин, однако резко прикрыли рты ладонями, поэтому смогли выдать лишь глухое мычание. — Благодарю. — А можно с вами сфотографироваться? — спрашивает одна из девушек. — Можно, — Хёнджин не против такого, главное, чтобы это не превращалось в фанатскую сходку. Кристофер берёт телефон у ученицы и делает пару снимков, после чего снова оказывается в объятьях своего любимого, пока девушки разглядывают фотографии. — У вас будет ещё какая-то совместная съёмка? — слетает вопрос с губ одной из подружек, когда та заметила в машине Джисона. — Та пока не планируется, — Чан наконец подаёт голос, машинально переключившись на английский. — Домой мы едем, — мужчина уже и сам хочет спать. Ему уже всё равно, что там подростки себе придумают, он просто хочет домой, на мягкую кроватку, но этого ещё долго ждать. Как минимум нужно позаботиться о Джисоне. — Так вы живёте вместе?! — ответ Кристофера с сегодняшнего урока заиграл для девушек новыми смыслами. — А как ещё должна жить семья? — рассеивает окончательно все сомнения Хёнджин и открывает дверь автомобиля с пассажирской стороны, помогает Чану сесть и захлопывает дверь обратно. — Семейная пара с ребёнком должна жить вместе. Как считаете? — ухмыляется Хёнджин и сам садится в машину, взорвав девушкам мозг своим заявлением. — Ах, да, — мужчина опускает стекло и просит, — дамы, пусть это будет нашей маленькой тайной. Мой муж не любит, когда его семью активно обсуждают. Подруги кивают, не в состоянии произнести ни слова. И обещание своё они сдерживают, не разносят сплетни и даже не публикуют те фотографии, предпочитая оставаться в хороших отношениях с Кристофером и Джисоном. Что правда, самого Джисона они ещё недели две донимали расспросами и даже умудрились выпросить у него автографы их любимой модели.