Анатомия твоего сердца

Так шёл день за днём. Неделя, ещё неделя. Сентябрь подходил к концу, хорошая солнечная погода в Петербурге сменилась на холодную и дождливую. В редкие дни, когда дождь не шёл, небо было затянуто тучами. Отопление ещё не дали, поэтому и в общежитии, и в университете было холодно. Студенты надевали толстовки и свитера под свои белые медицинские халаты, но всё равно мёрзли. Правда, то тут, то там мелькали девушки в коротких юбочках и капроновых колготках. Многие студенты болели и пропускали занятия, из-за чего потом им приходилась учиться в несколько раз усерднее, чтобы догнать программу. Учёба уже не приносила такой эйфории, как в первые дни: розовые очки разбивались о реальность и бессонные ночи за зубрёжкой. Тем не менее, многим нравилось учиться, несмотря на трудности. Антон не был уверен, нравится ли ему. Он просыпался, завтракал, если успевал, шёл на учёбу, потом на подработку, возвращался в общежитие, делал домашнее задание и ложился спать. И так по кругу день за днём. Блеск в юных зелёных глазах пропадал, а сигареты в руках стали появляться всё чаще и чаще. Антону казалось, что он курит не очень часто: одну или две сигареты по дороге в университет, еще парочку на перерыве, если будет время, и несколько по дороге на подработку. Бывало, Антон гулял вечером около общежития, сам того не замечая, выкуривая 3 — 4 сигареты. Дима лишь косился на друга, но не лез: вряд ли взрослого человека убедят нотации о вреде курения. Анатомию Антон учил больше, чем любой другой предмет. Не идеально, но вполне хорошо отвечал на занятиях и неплохо писал проверочные работы. Но Арсений Сергеевич будто специально мучал парня: то даст вариант посложнее, то спросит самую сложную тему. Кстати о Попове. Его ничуть не поглотила всеобщая осенняя апатия. Преподаватель с улыбкой приходил, на пары, иногда по вечерам гулял по кафе или барам и весело болтал с Волей. Арсений всё ещё был уверен, что слухи распускал именно Антон, поэтому всячески донимал мальчишку, чтобы жизнь мёдом не казалась. Паша продолжал пытаться вразумить друга, но все попытки были напрасными: Арсения переубедить невозможно, если он в чём-то уверен. — Паш, ну что ты его так защищаешь, а? Ты в нём Святого видишь, что-ли? Это же самый невыносимый студент из всего первого курса! Воля был не согласен. Последнее время он замечал, что Антон стал вобще каким-то вялым и уставшим. Он по-прежнему хорошо учился, выполнял домашние задания и отвечал на занятиях, но что-то было не то. И преподаватель не мог понять, что именно. Однажды после очередной пары Паша подозвал Антона к себе. — Антош, у тебя всё в порядке? — обеспокоенно спросил преподаватель. — Всё хорошо, Павел Алексеевич. — А по тебе и не скажешь. Вон, ещё больше похудел. Ну-ка давай, пойдём со мной. Моя пара у вас последняя? Антон кивнул. На работе у него сегодня выходной, так что спешить особо некуда. Воля повёл Антона в комнату для отдыха преподавателей. — У всех уже закончились занятия, поэтому здесь никого нет, можешь не переживать. Он кивнул головой в направлении кресла, жестом приглашая Антона сесть, а сам по-хозяйски включил чайник и выудил из шкафчика у окна коробку печенья. — Чай или кофе? — Чай, — ответил Антон и поспешил добавить, — зелёный, если есть. — Есть, — улыбнулся преподаватель. Через пару минут на стол опустились две чашки с ароматным чаем. — Сахар? — Без, спасибо. — Так, Антош, а теперь рассказывай, что с тобой последнее время? Ты сам не свой какой-то. Арсений Сергеевич донимает? Не бойся, ему не расскажу. Антон скептически оглядел преподавателя. — Вам бы в психологи идти, а не латинский преподавать. — А что, плохо преподаю? — Нет! — поспешил возразить Антон, — просто… Воля усмехнулся. — Да ладно, я шучу. Я с детства хотел стать психологом. — А почему… — Ну вот так вот. Не сложилось. Не все наши планы осуществляются. Да и преподавать мне нравится. Давай верёмся к теме. Что с тобой происходит? Не бойся мне рассказать. — Простите за вопрос, но… Вам то какое дело? У вас таких студентов как я, вон, человек триста. Почему? Паша сам не знал. Возможно, он просто понимал, что в состоянии ученика мог быть виноват Арсений, и тем самым исправлял последствия слишком резкого характера своего друга. Но возможно, ответ был другим… — Ты мне напоминаешь кое-кого. У меня друг был в университете. Учились мы на разных специальностях, но как-то стали соседями в общежитии. Он был тогда возрастом чуть помладше тебя. Характер вот точь-в-точь как у тебя. Он тогда на первом курсе учился, а я на третьем. Он делал вид, что всё в порядке. Улыбался, шутил, разыгрывал друзей… А потом его в комнате нашли: он заперся, наглотался таблеток… Паша перевёл взгляд на Антона и продолжил: — Его спасти успели, не переживай. Просто я вижу в тебе его. Молодого, амбициозного, но постепенно тонущего от одиночесва и трудностей, которые он не может преодолеть сам. Антон смотрел на чай, который медленно оставыл в кружке. Он не знал, что ответить, и стоит ли отвечать вобще. Антон считать, что с ним всё в полном порядке, вот только почему-то окружающие считали иначе. Воля протянул руку к рюкзаку Антона и достал из бокового кармана сигареты. — Куришь? Шастун кивнул. — Не стоит. Это ты сейчас думаешь, что бросить сможешь в любой момент. А на деле уже зависим. Антон фыркнул: — Да я правда… — Мне можешь не врать, я сам в твоё возрасте был. И видел много, и сам много чего делал. Только вот сигарты… — Паша повертел пачку в руках, — прячь получше, а то заметят. Ты, конечно, уже не школьник, но здесь преподаватели тоже курильщиков недолюбливают. Дверь в комнату с тихим скрипом открылась. Арсений зашёл, тут же замирая в дверях и переводят недовольный вопросительный взгляд с Антона на Пашу и обратно. — О, Арсений Сергеевич, приветствую, — растянулся в улыбке Воля, — а мы тут чаи гоняем. Не присоединишься? Арсений был в ярости. — Так вот значит как? Сначала он сплетни о преподавателях распускает, а потом святым притворяется?! Неужели я так мало задаю, чтобы время было хернёй страдать? А, Антон? Может, тебя надо на тесте завалить, чтобы не расслаблялся? Бездарный идиот! — Арсений! Тут вмешался Воля. Он не мог смотреть, как его друг переходит все границы дозволенного. В такие моменты понять Арсения было просто невозможно. Но понять сейчас не главное. Главное — остановить. — Что «Арсений»? Я не прав? — Хватит! — голос Антона слышался ещё громче, чем голос Арсения или Паши, — хватит обвинять меня во всём! Я понятия не имею, кто пустил те слухи о вас! — крик Антона уже переходил в истерику. На глазах у него появились капельки слёз. — Антош… — попытался сказать хоть что-то Воля, но договорить ему не дали. — я накосячил два раза. ДВА РАЗА! В самом начале года. Вы теперь меня во всех своих неприятностях обвинять будете? Не сплетничал я о вас, ясно?! И не придумывал ничего. И фотки не фотошопил… Да, я ненавижу вас. Всем сердцем ненавижу. Но такого делать никогда не буду. И никогда не опущусь так низко, как вы! Глаза заволокла пелена слёз, и Антон выбежал из кабинета, забрав с собой рюкзак и оставив двух преподавателей в ступоре. Первым из оцепенения вышел Воля. — Ну что, доволен? Он и так каким-то подавленным был в последнее время, а тут ещё и ты. Идиот… — Паш… Но Арсения даже слушать не стали. — Вот зачем, а? Что он тебе сделал? Что ещё сделать, чтобы ты поверил, что он ни в чём не виноват? Паша покрутил в руках пачку сигарет, отобранную у Антона, и кинул её Арсению. Тот с лёгкостью поймал. — Что за дешёвые сигареты? Не знал, что ты куришь. Да если и куришь, но не такую же дешманскую гадость… Не ожидал от тебя. — Это не мои. — У Антона забрал? — догадался Арсений, — так он ещё и курит? Вот засранец. Я эти сигареты… — Ты эти сигареты отдашь Антону. И извинишья перед ним. Себя в его возрасте вспомни. Сколько раз я тебя с сигаретыми палил, когда ты бросить обещал? — Паш, ну что ты начинаешь? Извиниться? Да ты гонишь. — Да, Арс, извиниться. Он ничего тебе не сделал, а ты потрепал парню нервы. Посмотри, до чего его довёл? — Я то тут причём? Арсений прекрасно понимал, причём здесь он. Вот только подсознание никак не хотело признавать вину. — Да, он тебе изначально не понравился. Ну нагрубил пару раз, ладно. И что, из-за этого жизнь парню ломать? Портить его лучшие годы? — Ломать? С чего бы? — Сколько раз ты ему говорил, что он не достоин учиться в медицинском? А если он бросит? — Если бросит, значит я был прав. — Арс, ты должен извиниться. — Ладно, ладно. Но почему ты так его опекаешь? — Не хочу услышать новость, что какого-то первокурсника на скорой увезли после того, как он таблеток наглотался. Арсений потупил взгляд. — Паш… Ты прям по больному. Мы же договаривались… — Не вспоминать. Я помню. Но ты меня вынуждаешь. Ты так ненавидишь Антона из-за того, что он не написал тебе пару конспектов? Или всё же из-за того, что видишь в нём юную версию себя? Воля направился к выходу, напоследок бросив Арсению фразу: — Подумай над этим. А как подумаешь, извинись перед парнем. Он не виноват в том, что ты такой придурок. Дверь за Волей захлопнулась, оставляя Арсения наедине с его мыслями. Антон вернулся в общежитие и, ничего не рассказывая Диме, укутался в одеяло и уснул, отказавшись от ужина.