Анатомия твоего сердца

      Следующие два дня Арсений, к своему счастью, не виделся с Антоном. Да и сам студент видеть преподавателя не очень-то хотел. Антон был зол, обижен, раздосадован и расстроен. Мало того, что Попов считал, что Шастун виновен в его проблемах, так ещё и наотрез отказывался слушать любые доводы, противоречащие его убеждениям.       А ещё Антон был безумно благодарен Павлу Воле, который его так поддерживал. Преподаватель латинского языка был как лучик света, готовый помочь заблудшей в темноте душу. Конечно, Антон преувеличивал, используя такие метафоры. Ему было довольно трудно в последнее время, и он сильно уставал, но не считал, что в его жизни всё плохо. «Плохо» в его жизни был только Арсений Сергеевич.       А вот сам Арсений последнее время находился в раздумиях. С одной стороны, он был обижен на Пашу. Как лучший друг мог его не поддержать? Почему верит этому наглому мальчишке, а не Арсу? С другой стороны, где-то в глубине души Арсений понимал, что делает что-то не так. Воля никогда не был идиотом. Даже больше того, всегда выручал мудрым советом. Если он говорит, что видит в Антоне юного Арсения, то стоит ему верить. Хотелось поговорить с Пашей, как Попов делал всегда, когда не был уверен в своих действиях или решениях. Только вот сейчас Воля наотрез отказывался говорит с другом, пока тот не извинится перед Антоном.       Надеяться, что Паша забудет, глупо. Врать ему — тоже. Ложь Арсения друг раскусит с первого слова. Остаётся только одно: поговорить с Антоном. Боже, как Попову не хотелось этого делать! Опускаться до такого уровня, чтобы признать свою вину? Помилуйте!       На следующий день Попов поймал Антона после пар. — Куда бежишь? На поезд опаздывапшь? — усмехнулся преподаватель, — Если нет, будь добр, удели мне несколько минут. — Спешу. Извините, Арсений Сергеевич. — Спешишь, значит? И куда же?       Антон не ответил. — Значит, не в общежитие. В другой район? На метро поедешь? — На автобусе.       Антон отвечал, недовольно сдвинув брови к переносице. Он выглядел так, будто Арсений — надоедливая муха, жужжащая возле его уха несколько часов подряд. — Ой, сейчас такая толкучка в автобусах, вот честно. Давай так: ты выделишь мне немного времени, а я тебя подвезу. Идёт?       Арсений протянул руку для рукопожатия. Мысль, что придётся провести с Поповым в машине почти час (а именно столько добираться на машине до места подработки Антона) сводила с ума. Но возможность ехать в комфортном и тёплом салоне всё же перевесила. — Ладно, я согласен. Но с чего вдруг такой акт милосердия с вашей стороны? Или вы хотите тайком уехать в лес и закопать меня там?       Попов театрально удивился. — Как ты меня раскусил?! Вот чёрт, теперь весь план на смарку!       Увидев, что Антон сделал несколько шагов назад, Арсений поспешил его успокоить. — Да шучу я, шучу… — Ну и шуточки у вас, Арсений Сергеевич.       Уже сидя в машине Арсения на переднем сиденье, Антон понял, что идея была дурацкой. Оба молчали, пока Арсений не сдался первым. — Видимо, я должен всё-таки перед тобой извиниться. Я наговорил много лишнего не подумав. Я не верю, что это не ты распространяешь слухи…       Антон хотел было возмутиться, но Попов продолжил. — Но все факты указывают на то, что я не прав. Так что извини. — Я не злюсь на вас.       О да, Антон врал. Злился он ещё как, просто не показывал этого. Студент назвал адрес, и первые пять минут поездка проходила спокойно. Антон хотел уже достать из кармана наушники и включить музыку, когда Арсений решил продолжить диалог. — Антон, за что ты меня ненавидишь?       Шастун закатил глаза, но всё же оветил. — За то же, за что и вы меня. Просто потому что. — Я тебя не ненавижу, — заметил Попов, — просто недолюбливаю. — Просто недолюбливаете, унижаете и обвиняете во всех своих неприятностях? — Ну Антон! Я же извинился!       Шастун недовольно поморщился. — Дело не в извинениях. Я хочу узнать, почему вы так поступаете. — Так — это как? — Я знаю, что вы меня прекрасно поняли.       Следующие 10 минут Арсений молчал. Антонуже подумал, что разговор окончен но тут тишину нарушил еле слышный голос Попова. — Мне было страшно. — М?       Шастун внимательно смотрел на преподавателя, не отводя взгляд. — Вот представь себе, что ты один из самых уважаемых преподавателей в относительно юном возрасте. У тебя бузепречная репутация, которую ты выстраивал годами. И вдруг тебя обвиняют в сексуальной связи с малолетками. Слухи быстро опровергаются, но пятна уже не отмыть.       Антон представил. Теперь он видел ситуацию со стороны Арсения. — Я был зол и напуган. Я вымещал злость на тебе, но… Этого оказалось мало. Я начал сыпать обвинениями, лишь бы доказать самому себе, что я знаю, кто за этим стоит. Мне так было спокойнее. — А теперь? — поинтересовался Шастун. — А теперь я пытаюсь вернуть всё на свои места. Мне плевать на тебя, если быть честным. Ты просто попал под горячую руку. — Если вам плевать, зачем рассказываете мне всё это?       Арсений молчал несколько минут. А что ответить? Что он сам знает, как трудно быть первокурсником, который не может понять, что вобще происходит в его жизни? Он понимал, что был не прав, что сорвался на Антоне ни за что, портя парню жизнь просто из вредности. — Потому что меня попросил Павел Алексеевич, — наконец ответил он.       Всю оставшуюся дорогу они ехали а полной тишине. Высадив Антона у нужного адреса, Арсений поинтересовался, почему парень после учёбы едет в какой-то Богом забытый район Петербурга, а не учить уроки в общежитие. На вопрос Антон не ответил, на что Попову было, в принципе, плевать. Он спешил убраться из этого района: старые здания, некоторые из которых явно давно заброшены, то ли бомжи, то ли наркоманы, снующие туда-сюда. Фонари не горели, хотя уже начинало смеркаться. А дома ждал ароматный чай и недочитанный детективный роман. Что он забыл здесь? Может, здесь единственный ларёк, где продают подросткам алкоголь без паспорта? Студенты любят выпить после учёбы. Да и похмелье на утро они переносят легче.       Арсений быстро откинул эту мысль. Антону было 18 лет, и купить что-либо, что не продали бы без паспорта, ему не составляло труда. Попов хотел забить на эти мысли и на Антона, но какое-то чувство внутри не давало это сделать. Тогда Попов сделал то, что сделал бы в любой похожей ситуации — набрал номер Воли. Тот снял трубку после пары гудков, ничуть не удивившись звонку друга. — О, Арс, рад тебя слышать. Но если ты звонишь, чтобы сказать, что не собираешься разговаривать с Шастуном… — Нет, Паш, я извинился, — перебил Арсений. — А, вот как. Умница! Похвастаться звонишь? — хихикнул Воля.       Ещё со времён университета у Воли осталась привычка говорить с Поповым как с маленьким ребёнок — Очень смешно. Я тут это… Не знаю, как сказать… — Если не знаешь как сказать, говори прямо, — подсказал Павел. — Я думаю, что Шастун подсел на наркотики.       Молчание в трубке длилось, кажется, почти минуту, прежде чем Воля нашёл слова, чтобы задать встречный вопрос. — Почему ты так думаешь? — голос его был серьезным, и в нём сквозили нотки недоверия, — если ты говоришь это, чтобы опять насолить Антону, я тебя придушу. — Честно, я не вру. Я подвёз его, до куда он просил. И это место не вызвало у меня ничего, коме тех предположений, которые я высказал. — Так, ладно. Я поговорю с ним завтра. — Нет, стой! — шестерёнки в голове Арсения усиленно работали, — думаешь, он скажет правду? — На что ты намекаешь, Арс? — Когда я его высадил, он пошел куда-то во дворы, но я не увидел, куда именно. Давай проследим за ним.       По долгому молчанию Паши было ясно, что с идеей он явно не согласен. — Ты с ума сошёл? Мы педагоги и добропорядочные граждане!       На следующий день оба преподавателя сидели в машине Воли после окончания занятий, дожидаясь, когда выйдет Антон. — Боже, за что я на это согласился? — За бутылку коллекционного виски. — Заткнись, — беззлобно бросил Павел       Арсений сам не знал, зачем делает это. Скорее всего, им двигало банальное любопытство, которое присуще любому молодому и амбициозному (а именно таковым себя считал Арсений) мужчине.       Антон действительно вышел из университета, дошел до остановки и сел на автобус. — Я знаю этот маршрут. Я точно уверен, куда он поедет. Давай опередим его.       Антон и правда вышел на той остановке, недалеко от которой его уже ждали преподаватели в машине. — Вот, видишь, он за угол завернул? Давай, выходим и за ним.       Арсений бодро шёл впереди, а Паша плёлся следом, явно недовольный энтузиазмом друга. — Паш, а где он? Он же тут свернул… Я его потерял! — Кого потеряли, джентельмены?       Сзади к мужчинам подошёл какой-то парень. Ростом он был не выше них, зато даже через адидасовскую куртку было видно, что сложен он крепче. — Проблемы, я спрашиваю? Попов и Воля попятились назад, понимая, что назревает драка.       Вовремя подоспевший Антон успел предотвратить неприятные события. — Вась, спокойно. Это свои.       Упомянутый Вася сплюнул на асфальт, пожал Антону руку в знак приветсвия и, развернувшись на 180 градусов удалился. Глядя на двух ошарашенных мужчин, Антон усмехнулся. — У меня всю дорогу было чувство, что кто-то за мной следит. Так значит, это были вы? — Антон, — Паша подал голос первым, — я не знаю, что ты здесь забыл, но такой контингент явно не должен окружать студента приличного учебного заведения. — Вася? Павел Алексеевич, я с ним общался-то пару раз. Я ему продаю сигареты без паспорта, а он меня от гопников и алкашей местных защищает. — Продаёшь? Но… Что? — наконец обрёл дар речи Арсений, — тоесть, ты сюда не наркотой колоться ездишь? — Чего? Что за бред? Нет конечно. Просто это был единственный магазинчик, куда согласились взять на подработку после занятий студента.       В разговор вмешался Павел Алексеевич. — Антош, тебе родители денег не дают? Если есть проблемы, ты скажи, я попробую придумать их решение. Но ездить так далеко и в такой район… — Нет, у меня всё в порядке. Я сам отказался от денег родителей. — Почему? — Арсений Сергеевич сказал, что я сижу на шее у родителей. Я решил, что должен быть самостоятельным.       Воле хотелось дать Арсению смачный подзатыльник за такие слова, но при студенте он сдержал свой гнев. — Антош, давай так. Ты больше не будешь слушать Арсения Сергеевича, когда он говорит такую ерунду. Слушай его только на парах. Сейчас ты уволишься с этой работы и скажешь родителям, чтобы они отправляли тебе деньги.       Антон кивнул, а Воля продолжил. — Потом ты сядешь в машину, и мы отвезём тебя в общежитие.       Антон сделал всё в точности так, как сказал преподаватель. Попрощавшись с Антоном у общежития, Воля обратился к Попову. — Напомни, почему я тебя ещё не прибил? — Коллекционный виски, Паш.