Анатомия твоего сердца

      Вернулся Антон в общежитие около 9 часов вечера. К этому времени Позов уже доделал домашнее задание и пожарил картошку на ужин — он знал, что Антон будет голодным. — Тох, когда новый шмот купить успел?       Шастун не сразу понял, о чём идёт речь. Он несколько секунд не моргая смотрел на Диму, пока тот не ткнул пальцем в кофту, надетую на Антона. Ещё какое-то время Антон пытался придумать ответ, но в итоге просто сказал правду. — Мне Арсений Сергеевич дал. — Ладно, это мы обсудим позже. А кофта-то откуда?       Хохоча, Дима увернулся от летящей в него подушки, которую Антон схватил с кровати и запульнул в друга. — Да ладно, шучу я, шучу. Успокойся.       Весь вечер Антон рассказывал о поездке, умолчав только о том, как чуть не потерял сознание от страха. Дима удивлялся всё больше и, не выдержав, наконец спросил. — Так Попов тебя ненавидит или нет? — Ненавидит, — ни секунды не думая, заявил Антон, — как и я его.       Пришло время ложиться спать. Первой парой на следующий день была анатомия, на которую опаздывать не хотелось. Диме же нужно было идти только ко второй паре на английский. Он мог спокойно выспаться.       В 6.03 утра Антон проснулся от звука пришедшего сообщения. Он проклял всё не свете, ведь до будильника оставалось всего 17 минут. Всё же нехотя открыв сообщение от старосты в общей беседу, он прочитал: «Анатомии сегодня не будет, преподаватель заболел». Дальше шли радостные сообщения от одногруппников.       Антон понял, что снова уснуть не сможет, поэтому пошел в душ, зевая и медленно волоча ноги. Только во время завтрака его мозг согласился хоть немного работать. Интересно, а не простудился ли Арсений Сергеевич из-за того, что гулял ночью без кофты, которую отдал мне? — эта мысль не выходила у Антона из головы весь день. Он просидел на истории и экономике, записывая основную информацию, которая может пригодиться на зачёте. Стоит сказать, что преподаватель по экономике болтал слишком много не по теме, пэтому к середине пары Шастун уснул.       На следующий день Антона ждала всего одна пара, после которой его на лестнице подкараулил Воля. — Антош, здравствуй. Как твои дела? Чего сонный такой? Пойдём чай пить, я тортик купил.       Шастун не успел ничего ответить, как оказался в кабинете Латинского языка, где Павел Алексеевич уже разливал ароматный зеленый чай, кидая по два кубика сахара в каждую чашку. — По какому поводу тортик? — Мне уже два дня никто не треплет нервы. Когда Арсений Сергеевич не в университете, тут царит мир и покой. Надо же это как-то отметить.       Глядя на удивленное лицо Антона, преподаватель рассмеялся. — Я шучу, Антош. У моего кота день рождения сегодня. Жена работает, отметить не с кем. — Кота? — переспросил Антон. — Ну да. Мейн-кун. Огромный такой.       Воля раскинул руки, изображая размеры кота. — Думаю, в параллельной вселенной вы могли бы вести какое-нибудь юмористическое шоу, — хихикнул Антон. — Кто знает, Антош, может быть.       Торт оказался невероятно вкусным. Нежные шоколадные коржи и малиновая прослойка буквально таяли во рту. — Так о чём ты хочешь спросить?       Антон чуть не подавился чаем. — О чём вы? — Ой, да ладно тебе. Я не слепой и не тупой. С того момента, как я встретил тебя сегодня, ты как на иголках. Хочешь что-то узнать, но боишься?       Воля прищурился, словно пытаясь прочитать правду на лице Антона. — Переживаешь об Арсении Сергеевиче? Не стоит, он просто немного простыл. Уже через пару дней вернётся и три шкуры сдерёт с вас на анатомии. — Не угадали, — буркнул Антон, но по его лицу было видно, что Воля попал в яблочко, — и я не переживаю. На это у Арсения Сергеевича есть жена. Ну или девушка, я уж не знаю.       Тут пришло время Воли давиться чаем. — Девушка?! Почему я не знаю о её существовании? — Ну… Я предположил, что он не может быть одинок. С такой-то внешностью. — С таким-то характером, — парировал Паша. — Вы так жестоки, Павел Алексеевич. — Жесток не я, а правда. Не важно кто её скажет. Правда всегда останется правдой. Доели торт и помыли посуду они молча. Уже идя по коридору к выходу, Антон заговорил. — Можно один вопрос? — Можно. Ты только что его задал. — Тогда можно еще один? — Ты только что задал ещё один.       Прежде, чём Антон успел съязвить что-нибудь в ответ, Воля улыбнулся. — Прости, я шучу. Спрашивай, конечно. — Вы говорили, что я напоминаю одного из ваших друзей в молодости. Чем именно?       Преподаватель и студент вышли из здания и зашли на парковку. Павел Алексеевич разблокировал двери машины, жестом приглашая Антона сесть на переднее пассажирское сиденье. Потом он залез сам, пристегнулся, проверил, что пристёгнут Антон, и выехал с парковки. Только после этого Воля ответил на вопрос. — Ты держишь всё в себе. Никому не говоришь о проблемах, делая вид, что с тобой всё в порядке. Врёшь всем вокруг, в том числе сам себе. Заводишь вредные привычки, отдаляешься от друзей. Ты же подружился с Димкой Позовым, верно? — Антон кивнул, — я не могу быть уверен, но думаю, что последнее время ты меньше с ним общаешься, я прав? Не рассказываешь о своих переживаниях. — У Димы своих забот полно. Ему не до меня. — Это он тебе сказал?       Конечно, Дима такого не говорил. Он всегда выслушивал и поддерживал Антона, прося рассказывать ему о всех проблемах. — Нет. Но это же очевидно.       Воля ничего не ответил. Он просто достал монетку из бардачка и показал её Антону. — Что ты видишь на этой монетке? — Число 10. — Это очевидно? — Конечно, я же его вижу.       Павел Алексеевич развернул монетку так, что теперь на Антона смотрел Орёл. — Я видел монетку с этой стороны. Как думаешь, для меня было также очевидно, как для тебя, что она номиналом в 10 рублей? — Думаю, нет. Вы могли только догадываться об этом, ведь не видели другую сторону монетки. — Хочешь сказать, я не мог утверждать, что монетка именно 10 рублей, пока не увидел вторую её сторону?       Шастун кивнул, а Воля улыбнулся уголками губ и убрал монетку обратно. Говорить он больше ничего не стал, давая Антону возможность самому сделать выводы.       Через 20 минут машина подъехала к общежитию Антона. Воля остановился на парковке, но двери не разблокировал. — Уже выбрал, в какой музей пойдёшь?       Антон в недоумении посмотрел на преподавателя, и тот поспешил объяснить. — Насколько я помню, всем первокурсникам дают задание по истории посетить один из музеев Петербурга и сделать отчёт.       Антон смутно помнил, что что-то такое нужно сделать. — К какой дате это нужно? — Насколько я помню, к первому занятию октября.       Антон прикинул в уме даты, с ужасом осознавая, что задание нужно сдать через 4 дня. — Чёрт! — выругался он.       Павел Алексеевич вскинул руки в примирительном жесте. — Арсений Сергеевич тут ни при чём.       До Антона не сразу дошёл смысл сказанного, но когда он понял, то звонко рассмеялся. — Кстати об Арсении Сергеевиче. Мы с ним как раз собирались во вторник прогуляться по музею. Хочешь пойти с нами? Он расскажет что угодно лучше любого экскурсовода.       Недолго думая, Антон согласился. — Но разве Арсений Сергеевич не болеет? — Не так сильно, чтобы проваляться дома больше двух дней.       Поблагодарив преподавателя, Антон вышел из машины. Не то, чтобы он прямо горел желанием ходить по музеям, да ещё и с Поповым, но выбора особо не было.       Шастун всё ещё думал о разговоре с Волей про монетку. Вернувшись в общежитие, он сразу же подошел к Диме, который готовил ужин. — Дим, мы можем поговорить? Позов отвлёкся от нарезания огурцов для салата и внимательно посмотрел на Шастуна. — Конечно. Расскажешь, как у тебя прошёл день?       Антон начал с рассказа о прошедшем дне, постепенно переходя на предыдущие, а после них на свои переживания и мысли, которыми раньше не делился. Дима слушал внимательно, иногда задавая вопросы, но в основном стараясь не перебивать. Он понимал, что Антону нужно выговориться.       Дима уже успел заметить, что его друг любит держать всё в себе. Не зная, что делать в такой ситуации, он решил поговорить с Павлом Алексеевичем. Преподаватель латинского языка часто помогал студентам советом или просто поддерживал в трудной ситуации. Вот и тут он успокоил Диму, сказав, что Антону просто надо дать небольшой толчок, чтобы он пошёл на разговор.