Анатомия твоего сердца

      С того дня Антон усвоил две вещи. Первое: курение действительно убивает. Причём не когда-то «потом», а очень даже «сейчас», а смерть приходит в лице Попова. Второе: если обещаешь что-то Арсению Сергеевичу, обещание нужно сдержать, а то будет только хуже.       Пару дней Шастун старался не пересекаться с преподавателем по анатомии. Назвать причину он и сам не мог. С одной стороны, страх перед Поповым в гневе заставлял держаться на расстоянии. С другой — было стыдно. В основном за то, что тогда не бросил. А ещё в наглую курил у корпуса, надеясь, что никто не заметит. Долго бегать не вышло: после очередной пары Шастун сам налетел на Попова, стремясь поскорее сбежать домой. — О, Шастун собственной персоной. — Арсений Сергеевич, я спешу. — Правда? Преподаватель вздёрнул брови и посмотрел Антону в глаза. — Ну я же вижу, что врёшь. В глаза смотри, куда взгляд отводишь? И Антон посмотрел. Глаза Арсения были голубыми, а чёрные ресницы вокруг них — длинными. Красивые глаза.       Они смотрели друг на друга, наверное, пару минут, прежде чем Арсений первым отвёл взгляд. — Ну-ка дыхни. — Что? — не сразу понял Шастун. — Дыхни. Хочу проверить, не курил ли ты. Антон приблизился к лицу Арсения и выдохнул из легких весь воздух. Странно, но ни запаха никотина, ни запаха ментола или мяты Арсений не почувствовал. Только шоколад. — Любишь сладкое? — поинтересовался он. — Люблю. Очень. — Пойдём со мной в кабинет. Оказавшись в кабинете Попова, Шастун снял с плеч рюкзак и кинул его куда-то на пол. — Арсений Сергеевич, так что вы хотели? Попов подошёл к студенту вплотную и положил руки ему на бёдра. Такое действие вызвало у Антона волну возмущения и мурашки по всему телу, но от неожиданности он не мог произнести и слова. Тем временем ладони Арсения скользнули к ягодицам. — Арсений… Сергеевич… Но Попов его не слушал. Он наконец убрал руки, перемещая их к талии и залезая в карман толстовки. Ищет сигареты, — запоздало сообразил Шастун. — Арсений Сергеевич, я бросил. — Снова я тебе не поверю. Антон лишь пожал плечами. — Тогда стоит смотреть в рюкзаке. — Можно? Антон усмехнулся. — Вы только что облапали меня, а теперь спрашиваете, можно ли посмотреть, что в рюкзаке? Можно. Попов смутился, понимая, как его действия могли выглядеть со стороны. — Прости.       Повисло неловкое молчание. Арсению потребовалось больше минуты, чтобы наконец подойти и взять рюкзак Антона. — Ты уверен, что я не найду там сигареты? Шастун кивнул. — Уверен. Спустя несколько минут перерывания всего рюкзака, преподаватель сдался. — Где ты их прячешь? — Нигде. Я же сказал, что бросил.       И Попов поверил. Он знал, что нельзя верить подросткам: уж они-то точно умеют прятать сигареты, особенно если курят уже давно. Но почему-то поверил. — Так просто бросил? Давно куришь? — Не больше месяца. — Обычно в университете бросают, а ты начал. Почему? Антон немного задумался и решил ответить честно. — Мне было плохо. Знаете, трудно жить вдали от родителей. А ещё и проблемы на учёбе… Точнее, с анатомией. С Вами. — Так ты из-за меня курить начал? Студент задумался, стараясь подобрать слова. — Вы слишком высокого мнения о себе. мне просто было трудно, и один человек предложил мне сигареты. Антон специально не стал говорить имени: знал, что может влететь не только ему. — И ты согласился? Серьёзно? Какой идиотизм!       С одной стороны, Арсений Сергеевич был прав. Курение не сулило ничего хорошего, да и брать сигареты неизвестно какой марки и качества тоже было глупо. А с другой — Антону уже восемнадцать лет. И уж если родители ничего не говорят про курение, то и какой-то преподаватель тоже не имеет права лезть. Всё же Шастун с горечью отметил, что если бы родители узнали о курении, меры могли бы быть серьёзнее, чем просто изъятие всех купленных сигарет и серьезных разговор. — Согласился и согласился, вам-то какое дело до этого? — А вот грубить не надо. — Простите. Арсений усмехнулся. — Ладно, пойдём, подвезут тебя до общежития. — Спасибо.       Выходя из корпуса на морозную улицу, Арсений подметил, что Антон как-то нервничает, теребя пальцами край шарфа. Кстати, шарф-то какой-то знакомый… — Антон? Всё в порядке? — Нормально, — как-то слишком резко ответил Шастун, — курить хочу. В ответ студент ожидал услышать что угодно: ругательства, насмешки или просто игнорирование, но явно не то, что Попов сочувственно похлопает его по плечу. — Знаю, что трудно, но потерпи. Это скоро пройдёт. Антон удивлённо поднял глаза на преподавателя. — Вам-то откуда знать? Врать больше не было смысла, и Попов ответил честно: — Я в твоём возрасте тоже курил. Видимо, шок на лице Антона был слишком явный, потому что Попов посмотрел на него недовольнвм взглядом. — Челюсть подбери. Когда Арсений говорил о том, что от курильщиков пахнет ментолом и мятой, Антон предположил, что кто-то из друзей Арсения в университете курил. Но такое честное признание о том, что преподаватель сам баловался никотином, просто ввело Антона в шок. — Что? Попов разблокировал двери машины, не отвечая на вопрос Антона. Пока прогревался мотор, он достал из бардачка чупа-чупс и протянул студенту. — Вот. Попробуй заменить сигарты.       Дальше поездка шла в тишине. Антон развернул обёртку и был занят тем, что смотрел в окно, посасывая сладость. Где-то на середине пути Арсений нарушил тишину. — Ты молодец. Я в твоём возрасте не смог сам бросить. — Заставили? Арсений кивнул. — Родители? — Лучший друг. — Вы злились на него? Попов задумался на пару секунд, а потом ответил. — В то время — да. Сейчас я ему безумно благодарен за это.       На самом деле не только за это. Арсений был благодарен Паше за всё, что тот для него делал: не позволял гулять по барам всю ночь, запрещал прогуливать пары и питаться одними чипсами, отучил Попова от курения и употребление слишком большого количества спиртного. Именно Воля научил его ценить не количесво, а качество алкоголя. — Вам повезло с другом. А сейчас вы общаетесь? — Слишком много вопросов. Арсений улыбнулся, останавливая машину у общежития. — Всё, приехали. Свободен. Антон вылез из машины, прощаясь с преподавателем. Как только автомобиль уехал, к Антону подошла бабушка, в которой парень сразу узнал вахтёршу из общежития. — Ой, здравствуйте, — он искренне ей улыбнулся. — Тоша, здравствуй. А это не Сенька тебя подвёз? — Сенька? Несколько секунд Антон пытался понять, про кого идёт речь. — Арсений Сергеевич? — О как… Старушка усмехнулась. — Значит, Арсений Сергеевич? — Ну да. Преподаватель по анатомии. Вы с ним знакомы? — Ещё бы! Разнёс в своё время комнату в общежитии, таскал живых пауков и девчонок пугал. Подрывал петарды, устраивал розыгрыши как для студентов, так и для сотрудников. Из-за него шесть раз вызывали пожарную, четыре раза полицию и два раза скорую: один раз для девочки, попавшей под его шутку, а второй раз для него. Антон слушал с открытым ртом. — Да ладно… Быть не может! — Не веришь? А ты у него самого спроси.       Шастун так и сделал. На следующий день после пар он нашёл Попова в кабинете Воли. Оба мужчины пили чай с печеньем. — Антон, здравствуй. А мы тут это… Чаи гоняем. Не хочешь присоединиться? — Здравствуйте, Павел Алексеевич. Спасибо, я к вам ненадолго. Только спросить кое-что. — Ну спрашивай тогда. — Я вчера когда вернулся в общежитие, меня вахтёрша про Арсений Сергеевича спросила. Молчавший всё это время Арсений заметно напрягся. Антон продолжил. — Она назвала Вас Сеней и рассказала, что вы устраивали кучу проблем. Я ей не поверил, но она сказала спросить у вас. Где-то на середине фразы Попов подавился чаем, а друг начал хлопать его по спине, заливаясь смехом. — Тош, если хочешь жить долго и счастливо, не называй нашего Арсения «Сеней», — выдавил Паша сквозь смех. Наконец откашлявшись, заговорил Попов. — Что она тебе ещё рассказала? — Ничего. Но раз вы спросили, значит есть, что ещё послушать. Паша отметил, что Антон невероятно сообразительный парень. — Антон, давайте не сейчас. Идите на занятия, — уже видя, что Антон хочет возразить, Попов добавил — даже если их у вас нет. Идите. Строгий тон Арсения заставил Антона поёжиться и, наспех попрощавшись, убежать куда-нибудь подальше.