Анатомия твоего сердца

      Когда Антон вышел из кабинета, повисло неприятное молчание. Тишина нарушалась только нервным постукиванием Арсения пальцами по столу. Первым не выдержал Воля. — Арс, успокойся. Постукивания прекратились, а на лице Попова появилось раздражение. — Успокоиться? Легко сказать! — А ты из-за чего так нервничаешь-то? Из-за того, что тебя Сеней назвали что-ли? — Не называйте меня так, — сквозь зубы процедил Арсений. — Понял, — констатировал Воля — ты переживаешь из-за того, что Антон сейчас пойдёт в общежитие, порасспрашивает о «Сеньке Поповом», раньше проживающем в этом общежитии, и твой образ идеального человека и строгого преподавателя, который ты строишь перед учениками, полетит к чертям? Попов, который сначала бесился только из-за того, что Антон лезет куда не надо, замер, с ужасом глядя на друга. В голову к нему до этого момента не приходило предположение, что Антон может кого-то спросить. А работники в общежитии любят поболтать — они расскажут всё самое интересное для Антона. Вот только это «интересное» — прошлое Попова, зарытое очень глубоко, где не достанет никто посторонний. — Думаешь, пойдёт спрашивать? — Арс, я не думаю, я знаю. — Чёрт! И что делать? — Ему интересно узнать правду. И не важно от кого, от тебя или от других людей. Попова осенило. — Паш, не жди меня. До завтра!       Окидывая взглядом пустой кабинет, Воля запер его изнутри и достал из потайного шкафчика в стене Коньяк. С этими двоими он точно когда-нибудь сопьётся.       Арсений догнал Антона у автобусной остановки. Он положил руку на плечо студенту, пытаясь отдышаться. — Антон… Подожди… — Что такое? Арасений Сергеевич, вы уже не в том возрасте для таких физических нагрузок, — саркастично подметил юноша. Попов пропустил фразу мимо ушей. — Я расскажу. Всё, что ты хочешь знать. Губы Антон медленно растянулись в хищной улыбке.       Через двадцать минут они сидели за столиком в кафе, почти не моргая смотря друг на друга. Перед каждым стояло шоколадное пирожное и чай, но ни один, ни второй к еде не прикасались. — Арсений Сергеевич, откуда вдруг такое желание рассказать мне о прошлом? — Потому что если этого не сделаю я, ты будешь верить в ту бурду, которую насочиняют обо мне другие. — На пустом месте ничего не сочиняют. — А я не пустое место. Снова молчание. Оно успело надоесть Арсению за сегодняшний день, и он спросил. — Так что ты хочешь услышать? — Всё по порядку. Шесть приездов пожарных. — Хм… Первый раз из-за того, что у меня курица сгорела. — На плите? — уточнил Антон. — Не, мы с приятелем мангал притащили. Шастун уже хотел попросить преподавателя обойтись без шуточек, но понял, что тот не шутит. — Серьезно? — Ага. На кухне плиту не могли месяц починить, а есть хотелось. — Это только один раз. — Второй, когда запускали петарды в женском туалете. — Почему в женском? — Ну как почему?! Там же девочки были! Третий… А, точно. Третий, когда проверял, хорошо ли горят обои. Потом ещё два раза из-за бенгальских огней и один раз у меня микроволновка взорвалась. — Я уже боюсь спросить про полицию. — Ой, тут всё не так интересно. Три раза из-за того, что мы алкоголь пили в общежитии, а один раз я сам случайно вызвал, когда в стельку пьяный вернулся и подумал, что мою комнату обокрали. Оказалось, просто не на тот этаж пришёл, не в свою комнату. Антон пытался переварить полученную информацию. — А скорую? — Девчонка на спор со второго этажа прыгнула. Я тогда проиграл ей десятку. — А вы? — Что я? — Вам тоже вызывали скорую. Арсений заметно напрягся. Он не хотел рассказывать никому. Тем более Антону. — Да так… Упал неудачно. Ногу сломал. Отравился. Руку прижало дверью. Да какая вобще разница!       Арсений заметил, что начал переходить на крик, только тогда, когда Антон аккуратно накрыл кисть его руки своей. — Арсений Сергеевич, не переживайте. Если не хотите говорить, то я не настаиваю. — Ага, и пойдёшь расспрашивать вахтёршу. — Не пойду. Антон посмотрел Арсению в глаза. — Правда не пойду. Если вы хотите, чтобы это было в секрете, то так и останется.       Сложно передать словами, какое облегчение испытал Арсений после этих слов. Он потянул Антона за запястье, заставляя встать, встал сам и крепко обнял парня. — Спасибо. Шастун стоял замерев, вдыхая аромат Арсеньевского одеколона. Запах был знакомым — точно также пах шарф, который однажды Попов дал Антону. Кстати, шарф надо будет вернуть. И кофту тоже. Через несколько секунд Арсений отстранился, отводя взгляд. — А теперь забудь, пожалуйста, всё, что я рассказал. — Это будет сложно.       Наспех попрощавшись, Арсений ушёл из кафе, сославшись на важную встречу. Собственно, встреча у него намечалась только с алкоголем. Весь вечер преподаватель просидел с бутылкой коньяка, рассуждая о том, как он докатился до всего этого. Рассказал самому наглому, противному и нахальному (именно таким раньше считал Арсений Антона) ученику столь ужасную правду. Если студент упомянет обо всём этом в университете, слухи расползутся быстро. А слухам люди верить любят.       Антону тоже было о чём подумать. Образ всего из себя идеального Арсения постепенно исчезал, и Антон не знал, что чувствует из-за этого. Желание высмеять? Точно нет. Жалость? Опять что-то не то. Может, облегчение? Ведь Попов оказался Человеком. Не роботом, а именно живым, со своими тараканами в голове, человеком. Но это всё-равно было какое-то другое чувство. Юноша не мог понять, какое именно, поэтому решил отбросить все мысли и посмотреть любимый сериал. Вскорее к нему присоединился Дима, закончив, наконец, готовиться к зачёту.       Время было почти девять утра, когда Антон проснулся от трели будильника. Он понял, что проспал: до начала занятий не больше пары минут, а первым стоит латинский язык. Больше всего не хотелось расстраивать Павла Алексеевича, ведь опоздания преподаватель не любил. Кое-как наспех собравшись, Антон буквально вылетел на улицу. Но из-за утренних пробок он успел только к самому концу пары. — Павел Алексеевич… Парень аккуратно заглянул в приоткрытую дверь, когда все его одногруппники вышли из кабинета. — Шастун, какими судьбами? — Извините. Антон зашёл, виновато опустив голову. — Я проспал. Я случайно, правда. Извините, я… — Я понял, Антош. Воля лучезарно улыбнулся. На студента он не злился, мысли сейчас были заняты другим. — Антош, а вы говорили вчера с Арсением? Кивок. — Говорили. — Долго? — Думаю, не больше часа. А что? — Он мне на сообщения не отвечает. И трубку не берёт. Я начинаю волноваться. Антон пожал плечами. — Но он ведь взрослый человек. Не думаю, что могут возникнуть проблемы. Воля лишь усмехнулся. — Арсений Сергеевич? Взрослый? Не смеши, он тот ещё проблемный ребёнок. — В жизни не поверю. — Не хочешь, не верь. Я его давно знаю. Съезжу, пожалуй, к нему. Всё-равно сегодня больше у меня занятий нет. — А можно с вами? Воля задумался на несколько секунд. — У тебя пары. Иди учись, студент.       Паша был у квартиры Арсения через два часа, на всякий случай взяв с собой запасной ключ. Он собирался уже открыть сам, когда после третьего звонка никто не собираолся его впускать, но тут дверь отварилась. Воля ввалился в квартиру, тут же улавливая запах алкоголя. — Арс? Объясни. Попов отошел от двери, пропуская друга в коридор. Он был уже не пьян, зато похмелье на утро преследовало жуткой головной болью. Да, в его-то возрасте похмельем после пары бутылок страдать — позор! — Паш… — растеряно начал он — Я… Он… Вобщем, я с Антоном вчера говорил. Рассказала ему. — Всё? — Нет. Но многое. Что теперь? Он считает меня убогим? Ненавидит? Презирает? — Арс, а ты чего так о нём беспокоишься? — Как чего?! Он мой студент! А студенты должны уважать преподавателей. А если он мне назло расскажет всем? Это же позор! — Так, успокойся. Всё хорошо. Антон за тебя даже переживает. Просился со мной к тебе поехать, я его на пары отправил. — Паш, вот что он от меня хочет? Поиздеваться? — А что ты хочешь от него? — О чём ты? — Я же вижу, как ты о нём переживаешь. Заботишься, помогаешь, если нужно. — Да мне плевать на него! — Если было бы плевать, не забирал бы у него сигареты. — Курить вредно. — Сколько первокурсников ты видел с сигатетами? Хоть у кого-то, кроме Антона, забрал их? Попов ничего не ответил, делая глоток минералки из бутылки, стоящей на столе. В их с Антоном общении явно что-то не так. Но вот что конкретно, он никак не мог уловить.