А гематомы в сердце заживали с каждым днём

Хёнджин живет обычно. Знаете, так, как вроде все. Ну в школу ходит, книжки-заклинания читает, пьёт ромашковый чай с пыльцой и коллекционирует пластыри. И, вроде как, его все устраивает. Только вот не ожидал он, что жизнь будет меняться, словно оборотень, ну вот никак. А изменилась она всего на июль-месяц, такой маленький, что прям бери и в карман клади, поместится. А Хван и рад был. Свободы он уже давно не ощущал, только по вечерам поглощал свои волшебные сигареты-таблетки, да на небо смотрел, такое бескрайнее и незабываемое вовсе. Как-то на душе проще стало, от свободы этой. Навалилась, как снежная лавина, а из объятий выпускать не спешит. Чуть позже на июльской жаре растает, ещё рано. Хёнджин жил с мамой. Отец давно умер, а может и недавно, парень не хочет помнить, когда это было. Помнит только, что в забвении тогда был. А как раз тогда и жизнь другой стала. Вы подумаете, свободной? Вот не угадали. Тяжело было очень. И волшебство исчезло, и феи больше не прилетали по ночам и не гуляли по такой невинной юношеской голове, и небо отчего-то стало обычным, невдохновляющим. А мама вдруг стала несчастливой. Жил так Хёнджин столетие: перебирал мысли-бисера, угадывал завтрашнее число, да на потолке воображал драконов-магов и думал о своём. Гулять хотелось страшно. Но нельзя, завтра в школу. А в школу завтра не просто так, а за хорошими оценками, а если не за ними, то за вечерними скандалами с мамой, а Хенджину не хотелось совсем. Хотелось так, как раньше чтобы было. Сидел он дома годами, временами года. Любимым местом стала комната, а не близкие люди, странно это. Друзья вроде бы и были, что с ними случилось, Хван и не вспомнит. Вроде сбегали время от времени от такого чудаковатого сгустка магии, обычным людям нельзя находится близ настоящего воплощения счастья. Только вот Хван счастливым не был, но вот некоторые друзья-человеки остались. Парень не знал, как называть их. Так и оставил: друзья-человеки. Не любил он их, не видел блёсток в их лёгких, сердцах и глазах. Но все-таки Хенджин оставил место в своём чудо-сердце для одного друга (не друга-человека!) — двоюродного брата он очень любил. Правда, прям очень. Любил мягко сказано — ценил как память о летающих змеях летом. И не зря любил(не подумайте, Хван любит все удивительно-странное и родное, а все что таковым является — значит бескорыстно), брат на месяц зовёт Хенджина в поездку. Настоящее путешествие! Хван расцвёл. И снова бабочки-звёзды закружились в поиске нектара, и снова глаза засияли огнём цвета закатного огненно-горячего солнца. Надежды не было и вовсе, а теперь вдруг родилась, собралась из листьев подорожника, одуванчиков, божьих коровок и родилась. — Теперь дышать буду — мысль-бисер осталась в голове на мгновение. Утром, ровно в пять отъезд. Даже дорога казалась Хвану удивительно-поразительной: воздушные леса, наполненные жителями-искрами, скрывающимися за пеленой волшебных и неземных сказок-раскрасок; горы лилового перелива, что кричали о красивых облаках и о ничтожно маленьких человечков снизу; реки, мечтавшие о истинной любви к ромашкам и осам. Все так не по-земному, по-космическому. А Хван и рад стараться: придумал сюжеты хаотичные в голове, заточил в клетке и не отпускает, пусть ещё ненадолго останутся в мире радужных черепах и искрящихся васильков-бриллиантов. Восемь часов дороги превратились в сотни лет, а то и веков мечтаний по бескрайней любви к кольцевидным животным, птицам-вестникам и сказкам-волшебницам. Так здорово на душе, плакать хочется. Но Хван не плачет. Смотрит с восторгом на все вокруг, да пытается любить как прежде, также неразумно и искренне. День 1. Хван Хенджин — маленький волшебник, живущий всю жизнь в комнате-сундуке, с звёздами и цветами на потолке, начинает новую жизнь. Место жительства Хвана на этот месяц было волнующим и захватывающим одновременно. Хоть и курорт, зато тебе и горы, и река, и поля колосьев и васильков, всё есть. Много чего было. А у Хёнджина все кипит внутри от интереса, как же хочется прогуляться тут! Вечером того же дня чудной Хван Хенджин, вооружившись рюкзаком, телефоном с полным зарядом батареи и потрёпанными, полными гематомами наушниками, отправился в экспедицию по изучению местности. Ночной курорт взрывался, отражался и собирался воедино от ярких огней улиц, домов и счастливых лиц прохожих. Свобода так и пробирается за шиворот, рот, глаза, заполняет собой все щели, ранки и шрамы и, возможно, не оставляет и шанса чёрной материи. Спокойно и приторно на душе, петь хочется. Хван идёт не так как всегда: пританцовывает в такт музыке, мотает головой в стороны, подмечает все красивое и запоминающееся: казино, что дарило пятьдесят процентов света улице, окрашенное в цвет кости(не человеческой, слоновой), а крыша была залита бирюзой, сверху приправленной золотыми опилками. Хван точно был уверен, что где-то в комнате, в самых укромных щелочках его комнаты были такие же, как приедет, обязательно отыщет. У брюнета всё всегда было непростое и неземное: и фотоаппараты всякие, заряженные чистой энергией (правда сейчас они немного потускнели и зарылись в самой обычной пыли), и супер-ежедневник, который не кончается вот уже 4 года и хранит в себе счастье, преступления, боль и пятна от чая (того самого, ромашкового с пыльцой). Пройдя чуть дальше, в поле зрения попал и скейт-парк, который кишил беспорядком из людей, крови, смелости и подшипников колёс скейтбордов. Всё самое клёвое в одном месте собралось, надо же. А Хван идёт и не верит им. Не верит, что вот так вот можно, без забот коленки в песок расщеплять и не бояться ничего (ну или ни за что). Хенджин ещё чуть-чуть помечтал о чем-то, да увидел лавочки с рекой, мотыльков разных и побежал со всех ног навстречу прохладе и воздушной свободе. В ушах играет музыка, за гору потихоньку стекает солнце, что уже устало обнимать своими огненными ладонями Землю, впереди дорога в счастье. Брюнет не мог даже представить, что будет вот так, вечером, без звонков и бесконечных дониманий от мамы сидеть, глядеть на речку, что так свято отражала тёплый свет солнца, и пересчитывать россыпь драгоценностей на берегах реки. Сюрреалистично, причём слишком. Даже курить сигареты-таблетки не хочется, настолько все захватывающе.