И лишь коты со мной на ты

— Да шо ты будешь делать? — ручка двери ванной комнаты ходила ходуном от попыток Александра открыть ее.  — Что сотворилось то?!  — Ничего! Ничего! Просто не хочу ничего, отстань, — может я когда-нибудь научусь быть более терпеливой и менее психованной  во время менструации, но точно не в 24 года.  Открывать я дверь не планировала, от слова совсем. Было дико больно живот, ощущение, что я ехала сотню километров по кочкам и меня укачало. Мне было жарко, волосы казались истощенными и сальными. Живот вздутый как шарик, а линзы пропали без вести.  И вот я сижу на холодной плитке, грязная, мокрая, слепая, больная, отекшая. Ни одного плюса!  Взяла и испортила запланированное милое утро. Как вот сейчас выйти в таком растрепанном виде? Я, конечно, не школьница чтобы демонстрировать себя старшекласснику при полном параде, но выходить в таком состоянии тоже не горю желанием.  — Иди на кухню, дай мне десять минут на душ,— я ответила Саше уже менее грубо, так как боль отступила на считанные минуты.  Послышался отдаляющий шаркающий звук носков об деревянный пол.  Душ в этот раз оказался мне непривычным, вместо адского огня полились струйки прохладной воды. Выйдя из кабинки, я заметила, что отек значительно спал. Мокрые волосы струились по плечам и спине, а стекающие капли попадали на коврик.  Так не хочу чтобы он меня видел в таком виде. Но не вечно же находится в одном помещении.  Парадеев.  Глаза только открылись, а ночного тепла рядом как в помине не было. Эка сбежала в ванну, а открывать не хочет. Что за психоз с утра пораньше? Где я перешел черту допустимого? Я даже думал по несколько раз куда можно положить руку на ней.  — Ничего! Ничего! Просто не хочу ничего, отстань,— я понимал, что по идее должен обидеться, но просто так оставлять как-то неправильно.  Я пытался говорить тише, убаюкивающе, мол «открой пожалуйста только замок, я зайду, если захочешь, можешь молчать.».  По итогу Эка сказал сполоснется и придет сама в кухню. Телефон девушки оказался там же. Пока я ставил чайник на разогрев, краем глаза увидел уведомления от Flo. Моментально пазл сошелся и неосознанно выдохнул. Все нормально, практика была в этом деле.  Предпочтения Эки еще не знал на сто процентов, но примерно попытался подобрать подходящий букет для нее доставкой. Если она меня сейчас пошлет, то хотя бы курьера примет.  Капли душа закончились, вследом пошли мокрые шаги по ламинату.   Эка Я накинула ночную футболку белую, мягкую, с едва уловимым запахом стирального порошка и чего-то ещё, его. Она была мне великовата, прикрывала бедра, рукава доходили почти до локтей. Я открыла дверь ванной и вышла в коридор. Он стоял на кухне спиной ко мне, в домашних штанах и носках, наливал воду в чайник. Движения уверенные и спокойные. И снова этот пресс.. даже в этом состоянии он меня дико заводил.   — Саш… — я начала тихо. Он обернулся сразу. Взгляд у него внимательный, но осторожный. Будто он смотрел не на взрослую девушку, а на маленькую девочку, которая попросила конфету со стола.  — Ты как? — спросил он и сразу сделал шаг ко мне, но остановился, давая право решить, можно приблизиться или нет.  Я сглотнула. Чего я так волнуюсь то как перед экзаменом? — Прости меня, пожалуйста, — слова вырвались быстрее, чем я успела их обдумать. — Сань, я была резкой и грубой. И вообще… — я махнула рукой. — Я.. Короче, я такой буду еще дней пять.  Он нахмурился, но не сердито. Пытался как будто подобрать каждое слово чтобы не спугнуть.  — Эка, — он выдохнул моё имя и сразу заговорил: — Не извиняйся ради Бога. Ты не обязана сейчас оправдываться. Ну вот так сошлось, что у тебя болит, тебе плохо, гормоны скачут.  Ты имеешь полное право злиться, психовать, закрываться в ванной и ненавидеть кого угодно. Это нормально. Ты не должна улыбаться и быть милой, когда тебе хуево. Он говорил быстро, немного сбивчиво, по-своему тараторил, размахивая руками, будто объяснял что-то очень важное, принципиальное. — Я просто… — он запнулся, — я рядом с тобой, не нужно убегать. И если тебе нужновремя, я уйду, но максимум в другую комнату. Говори пожалуйста что у тебя в голове. Я не телепат, но я стараюсь быть нормальным человеком. Я смотрела на него и вдруг поймала себя на странной мысли: меня не спасают, не жалеют сверху вниз, не терпят. Меня принимают. Это чувство незабываемо, когда не нужно постоянно что-то поправлять, прикрывать, просто быть такой какая ты есть.  Он ещё что-то говорил, но я уже не слышала слов. Просто шагнула ближе. — Сань… — так вкусно говорить это имя, оказывается.  Саша осёкся на полуслове: — Что? Я не ответила. Просто встала на носки и поцеловала его. Я не хотела чмока, в тот момент мне хотелось его всего. Да хотя я кому вру, с подъезда уже шли мурашки от его запаха, глаз… Мять его губы своими хотелось с тем накопленным напряжением, которое висело между нами с ночи, с дороги, с кухни, с ванной.  Я обхватила его длинную шею обеими кистями рук. Было так приятно находится вплотную. Ловить каждую секунду рядом с ним. Желание слиться с ним воедино росло с каждым мгновением.  Мужские руки нашли мою талию, а потом волшебным образом бедра под футболкой.  Я почувствовала, как он выдыхает мне в губы, как слегка улыбается прямо в поцелуе. Как большой палец гладит спину под футболкой. Поочередно языки были сладко оттянуты губами, глаза не хотелось открывать от такого блаженства. Носики перебивались изредка, но не из-за неопытности, а из-за невообразимой цели прикоснуться друг друга чем только угодно.  Мы оторвались почти одновременно. Лбы соприкоснулись. — Вот так, значит, — тихо сказал он, а обе руки обхватили меня сзади.  — Прости, — выдохнула я. — Я не удержалась. Но если быть честной, удерживалась я на постоянной основе.  — Не вздумай— Парадеев усмехнулся и осторожно поцеловал меня в висок. — Я вообще-то тоже... Он усадил меня на диван с мягкой обивкой, по сравнению с холодной плиткой, диван казался неземным местом. Поставил передо мной чашку чая. Потом достал из шкафчика таблетку и молча протянул. — На всякий случай. Я не врач, но все равно на опыте, — добавил с кривой улыбкой. — Спасибо, Сашка.