Я лишь хотел быть твоим смыслом

***

Кто поможет заблудшим душам, сломанных жестокой системой? Кто укажет истинный путь, и поможет залечить кровоточащие ссадины на разбитых коленках от постоянных падений? Нас упрямо учат подчинятся системе, которая и губит, заставляет забыть самих себя, и разучиться слушать собственное сердце. Хан Джисон близко знаком с этим, в попытках заглушить чувства собственной безысходности, он подсел на наркотики, выжигающих его разум. Но ему вовремя помогли, направили и спасли от самого себя. Он никогда не перестанет благодарить судьбу за подаренный второй шанс. После знакомства с Бан Чаном он впервые почувствовал, как сильно солнце согревает его кожу и как самые обычные вещи заиграли новыми красками, хотя раньше он их ненавидел. Было сложно, Чан неоднократно оттаскивал Хана от края пропасти, к которой тот сам добровольно подступал. Когда дрожащими руками пытался принять желанную дозу и вновь попасть в прострацию между жестокой реальностью и своим беззаботным миром. Но он смог, поэтому сейчас упрямо доказывает остальным, что те тоже достойны спасения. Когда-то попавший в группу наркоманов с собственным отчаянием, сегодня спасающий круг для потерянных и растоптанных жизней. Одна из таких групповых встреч заканчивается знакомством со странным парнем с выцветшими фиолетовыми волосами. Он охваченный страхом, кажется, одно неосторожное движение, и он сбежит, как напуганный кролик. Но парень не сбегает, даже тогда, когда очередь доходит до него. — Здравствуйте, я Ли Минхо, - все приветливо здороваются, обращаясь к новичку по имени. — Я наркоман, не знаю, что говорить ведь впервые нахожусь в подобном месте. — Все в порядке, мы все когда-то пришли сюда не зная что говорить, - Хан встретился взглядом с Минхо и словил в темных глазницах искорку надежды. — Сколько ты чист? — Два дня. – Он чувствовал себя унизительно, пытался ощутить легкий намек на покой, но тело окутывала лишь тьма. — Добро пожаловать в нашу семью, Минхо, уверен ты сможешь победить свою тьму и почувствовать с нами облегчение. С этого дня все началось. Когда по окнам громко тарабанил дождь, смывая всю грязь, когда этот фиолетововолосый обменялся с Ханом номером телефона и ощутил поддержку от светлого Джисона. С каждым днем Минхо становилось только хуже, острая нехватка волшебного порошка выворачивала все внутренности наружу. Он выглядел просто отвратительно, его знобило, тело вздрагивало от каждого движения, он метался по полу, пока вязкая слюна переполняла рот и вытекала на паркет. Но Ли не мог понять почему Хан продолжал быть рядом, почему его не отталкивал омерзительный вид старшего, и грубые слова, посланные в его адрес. И лишь с его помощью парень преодолел переломный момент, и наконец начал испытывать то самое облегчение, о котором говорил Джисон. Только вот тьма никуда не уходила, как бы сильно он не отрекался от нее, слабые просветы света, терялись на её фоне, что начинало поддергивать. Понимание, что рано или поздно, мрак медленно тлеющий глубоко внутри, вырвется наружу и он будет не в силах его остановить, наводил на ужас. За короткое время парни сблизились, когда Хан сорвался с места в 3 часа ночи по просьбе Минхо, с бешено стучащим сердцем, он осознал, что испытывает к Ли значительно больше чувств, чем просто к другу. Поэтому, сидя на крыше и сливаясь в неумелом, но чувственном поцелуе, они связали свои сердца крепкой нитью собственных чувств, оборвав которую, каждый из них погибнет.

***

 — Напомни-ка мне, почему я до сих пор с тобой? – Хан смеется, когда Минхо после испорченного ужина ластиться к младшему. — Потому что, ты жить без меня не можешь. – Ли становиться серьезным, словив взгляд Джисона, тянется к розовой щеке своего парня. — Ты чего? – светловолосый слегка в растерян, с того момента как старший перестал употреблять он стал холодным, малейшая ласка с его стороны заставала врасплох. — Давай кое-что попробуем. – следующий вопрос, слетающий с губ, не успевает прозвучать, потому что их накрывают чужие губы, заглушая ненужные слова. Умелый язык проходится по чувствительным устам напротив, пока горячая рука забирается под ткань толстовки Хана. Медленно два молодых тела окутывает пелена возбуждения и заставляет дрожать в предвкушении. Медленными влажными поцелуями Минхо покрывает шею, плавно переходя на выступающую ключицу. Джисон несдержанно стонет, от того как сжимаются пальчики на твердом соске, начинает тереться о бедро старшего и сильнее сжимает фиолетовые пряди на чужом затылке. — Сними её, пожалуйста. – блондин указывает на свое худи, приподнимается, от действий напротив и позволяет стянуть с себя ненужную одежду. — И от этого тоже давай избавимся. – Минхо стягивает спортивные штаны вместе с бельем, оставляя младшего абсолютно нагим и дрожащим от смущения. Хочется любоваться этим телом, этой невинностью, что так умело излучал Хан, но вместе с этим он ощущал желание сломать его, очернив своей тьмой. — Так нечестно, почему я один голый, раздевайся давай. – младший искусственно надул губки, следя как Ли следует просьбе, представая пред ним полностью обнаженным. Вновь влажный поцелуй. Старший нависает над Джисоном, устраиваясь между широко разведенных бедер, трется своим членом о твердое возбуждение напротив. Молочная кожа на шее усыпанная красными отметинами, вздымается от интенсивного дыхания, пока Минхо смочив пальцы слюной, и собрав смазки с сочащейся головки поглаживает девственный вход младшего, проталкивая один палец внутрь. Руки Хана сжимаются на крепких плечах своего хена, когда тот добавляет второй палец, ритмично двигая ими, разводит и растягивает узкие стенки, пока тело под ним извивается и мычит что-то несвязное. Внизу живота все наливается кровью и пульсирует, ему еще никогда в жизни так сильно не хотелось секса, чтобы его заполнили и довели до исступления. Тяжелое дыхание Минхо остро чувствуется в какофонии хлюпающих звуков и тихих стонов, он держится на божьем слове, чтобы не накинуться на Хана и не выебать того жестко, так как требовало его прогнившее нутро. Джисон распахивает широко глаза и рот, выпуская громкий крик, когда подушечки пальцев проезжаются по простате, он впервые так ярко чувствует это ощущение, не сравнимое с простой дрочкой. — Я хочу твой член внутри, прошу, Минхо. – Хан понимал, что еще чуть-чуть и он взорвется от пальцев, но ему хотелось другого, побольше и тверже. — Как скажешь, малыш. – а Минхо два раза просить не нужно, потому что сам уже на грани от атмосферы и нуждающегося Джисона. Проведя несколько раз головкой члена по сжимающейся дырочке, плавно толкается бедрами, и наполняет Хана. Утыкается лбом в изгиб ключицы и стонет, от плотно сжимающихся горячих стенок вокруг чувствительного органа. Нащупывает ладошку младшего и сплетает со своей. Полностью выйдя, вырвав разочарованный вздох, вновь вгоняет член глубоко внутрь, более резче, хлопая бедрами по чужим. Хан слишком возбужден, его бросает в дрожь от малейшего движения бедер напротив. Секс чем-то напоминает принятие наркотиков, так же ошеломляюще приятно, только не так опасно для жизни, кажется, он нашел свой личный заменитель. Джисон прогибается в спине, когда Минхо толкается прямо по чувствительному комочку и начинает надрачивать член Хана. Оба слишком близко чтобы соображать, поэтому от более резких движений Ли кончает внутрь, заполняя блондина теплой спермой, но не на секунду не останавливается, пытаясь довести младшего до его оргазма. Джисона переполняют эмоции, когда рука ускоряется, а жидкость наполняя, медленно растекается внутри, он кончает, пачкая собственный живот своим семенем. Парни дрожат, принимая все прелести оргазма, пока тела прошибает сильный ток и вышибает все мысли. Хан впивается в губы любимого, ощущая отходящий на дальний план спектр удовольствия. — Я люблю тебя, Джисонни. – внутренний демон насмехается над Минхо, когда тот еле уловимо чувствует спокойствие и умиротворение. — И я тебя, Хо. – Хан прижимается к телу своего любимого и проваливается в сон, не обращая внимания на бешено стучащее сердце.  

***

С того дня что-то надломилось, а ведь все было так хорошо. Минхо уже три дня не появлялся дома, не брал трубки, не отвечал на сообщения и никак не выходил на связь. Джисон места себе не находил, он обзвонил все больницы, всех знакомых и друзей, только в морг не звонил, боялся даже мысли допустить, что с Ли что-то случилось. Он был измотан, за несколько дней нормально не спал и не ел, поэтому в тускло освещенной комнате, начал засыпать сидя в кресле. Но громкий звук двери, доносящийся из коридора, заставляет его вздрогнуть, и чуть ли не кинуться к выходу, чтобы убедиться, что это его Минхо, но Ли оказывается быстрее, врываясь в просторный зал. Парень выглядел иначе, словно перед Джисоном стоял не его возлюбленный, а тот незнакомец, что пришел первый раз в группу. Его дергало, глаза нервно метались по комнате в поисках чего-то. Блондин хотел было уже бросится к Ли, узнать все ли с ним в порядке, но холодный голос его останавливает. — Стой где стоишь, - фиолетововолосый зацепился взглядом за Хана, пытаясь унять непослушное тело. — Если бы ты знал, как мне сложно себя контролировать. — Минхо, успокойся, я помогу теб.. – Джисон не успевает договорить из-за громкого крика напротив, отчего вздрагивает. — Заткнись! – руки сжимаются в кулаки, но он не сможет сдержать свой гнев. — Просто дай мне денег и я уйду. – Хан напуган, но все же пытается сделать шаг навстречу. — Нет, я помогу тебе иначе. – Джисон действует на Минхо словно красная тряпка на разъяренного быка, поэтому, когда Ли замахивается, одаривая нежную кожу звонкой пощечиной, тот падает на пол. — Как же ты любишь все усложнять, - фиолетововолосый склоняется над блондином и притягивает его за воротник. — Я же хотел по-хорошему. – Ли не соображает, его тьма вырывается наружу с каждым тяжелым ударом, кулак приземляется то на скулу, то на губу, сбивая их в кровь. — Ты ведь не такой. – сплевывая кровь, что хлестала с ран, наполняя рот вязкой жидкостью и противным металлическим привкусом, проговорил Хан. Сил отбиваться нету, он слишком истощенный, даже вздохи даются с трудом. — Ты такой жалкий, думаешь слез с иглы, исправил меня, то твоя никчемная жизнь измениться? - Минхо присел на корточки у лица Джисона и схватив его за белые пряди, отчего Хан прошипел. — Это так смешно, потому что ты так и остался никому не нужным наркоманом. – Ли вложил все усилия, чтобы приложить младшего головой о холодную плитку, пачкая белый камень кровью.       «Я чувствую каждый удар своего сердца, тогда почему так сильно хочу его вырвать?». Когда Минхо встает, Хан думает, что тот выплеснул весь свой гнев, но фиолетововолосый не отходит. Он выпрямляется и бьет ногами блондина в живот, пока тот скручивается, но не издает ни малейшего звука. Достаточно изуродовав родное тело, Ли возвращается к поискам денег, выворачивая всю квартиру наизнанку, пока им управляет его тьма вместе с ломкой. Джисон не следит за Минхо, он тонет в своих мыслях, пока в ушах звенит, а из тела уходит энергия. Внутри что-то предательски лопнуло, не тогда, когда руки любимого наносили жестокие удары, и даже не тогда, когда из рта вырывались обидные слова, а сломался он в момент, когда, взглянув в глаза напротив, в черном омуте он не увидел собственного отражения. Как он мог не замечать эту пустоту? Возможно, они всегда так выглядели, а сам Хан выдумал, как этот взгляд источает тепло и свет, что сыграло с ним злую шутку. Почему он раньше не понял, что искалеченная душа не способна излечить такую же, не менее травмированную. Громкий хлопок двери ставит точку в этой истории. У него нету сил бороться за жизнь, последняя причина чтобы жить, собственноручно убила его. Прежде чем последний вздох вырвется из груди и глаза навсегда закроются, Джисон услышит звуки дождя, который он так любил, ведь именно в дождливый день он нашел свою жизнь и смерть в одном лице. «— Напомни-ка мне, почему я до сих пор с тобой?   — Потому что, ты жить без меня не можешь.» Кажется, он только начал жить, но тут же умер. Вот он был и его не стало. Остался лишь запах на одежде, недосмотренный фильм на ноутбуке и недопитая чашка кофе, который он ненавидел, но пил ради Минхо, ведь тот его любил. Но все это теперь не имеет значение, потому теперь он покоиться на полу и не дышит. Лежа на холодной плитке, что нагревалась от вытекающей крови, тело холодеет, остывая от уходящей жизни. Может Ли осознает, что натворил и прибежит к своему Джисону, чтобы умолять о прощении, но будет слишком поздно…