Hunger

Кастиэль страдал. Изводил себя, мучая плоть и душу, ощущая все страдания физически, в тысячи раз болезненней, чем обычный человек. Дин Винчестер должен был свести его в гроб. Или обратно в Рай. А может и прямиком в преисподню. И всё это даже без помощи адских псов. День Голода дался особенно тяжело. Оболочка требовала мяса, измывалась в поисках говядины, пытаясь насытиться и забить ту дыру, что зияла гораздо шире, а болела в разы сильнее. Ангельское нутро голодало вместе с физическими обликом. Голодало по этому чëртову Дину Винчестеру. По изводящему зелёному взгляду из-под дурацки длинных ресниц, по линии скул и сжатой в приступе гнева челюсти, по блядски прекрасному голосу, который заставил Каса предать родных. Предать всё, что ему было дорого, и бросить в ноги жалкому человеку, который не скупился на лишний взгляд в его сторону, строя из себя сраного натурала. Из-за долбанного Винчестера благодать сейчас разрывала ангела изнутри, заставляя запихивать в себя бесчисленные бургеры, только затем, чтобы не ощущать другого голода. Но вот Дин вновь смотрел на него, испепеляя и пригвождая его к месту, а в глазах плескались страх и беспокойство. Он сильный ангел. Он справится с иррациональным желанием. Хотя это было довольно сложно, учитывая, что это желание стояло напротив, такое трогательно разъярëнное, что ему хотелось вмазать. Ещё больше хотелось прижать Дина к стене и целовать. Целовать, целовать и целовать. Пока силы не покинут, пока не опухнут губы, пока этот мир не развалится к чертовой матери. Но Кас не будет это делать. Потому что его оттолкнут. Пошлют куда подальше. Скорее всего ударят, чтоб не повадно было. Именно поэтому он налетал на говядину, стремясь утолить хотя бы голод собственной оболочки. Джимми точно заслужил это. Он был бесполезен. Желудок разрывался от количества съеденного, и, будь он человеком, то умер бы ещё часов пять назад, но ангельская суть уничтожала его и раздирала на части, умоляя об одном. Прикоснуться к Дину Винчестеру. Кас заталкивал в пищевод сырой фарш, понимая, каким трусливым ублюдком выглядел со стороны, но просто не мог себе позволить подняться и вступить в бой. Тогда он точно не смог бы сдержать себя. От Сэма пахло демонами и диким гневом, ангельская чувствительность позволила впитать это. А ещё она уловила запах Дина — звериный страх с толикой разочарования, и этот запах заполнил Каса полностью. Он больше не ощущал ничего, кроме присутствия Дина в этой комнате, но продолжал заталкивать в воющий желудок сырое мясо. В какой-то момент всё закончилось. Он просто смог сделать вздох. Потом ещё и ещё один. Тяга к говядине, лежащей перед ним, пропала, бесследно расстворившись вместе с Всадником, и всё, казалось, вернулось на свои места. Вот только жгучее желание прикоснуться к Дину никуда не пропало. Осело где-то в груди, закрепившись на рëбрах, повиснув в грудной клетке. Это желание не покинет его никогда. — Кас? — до дрожи знакомый голос разорвал ночную тишину. Нет. Только не сейчас. Кастиэль уже собирался испариться, улететь зализывать раны, но его одëрнули, схватили за плечо и развернули к себе. Винчестер. Кто же ещё. — Я должен идти, Дин, — Кас набрался сил и уже настроился на перемещение, как вдруг его снова прервали. — Постой, я же просто хотел спросить, как ты… — Дин, тебе лучше беспокоиться о себе, — ангел стряхнул с себя обжигающее прикосновение и растворился в воздухе с тихим шелестом крыльев. Он очутился в старом заброшенном доме, где-то посреди глуши на самом краю цивилизации. Хотелось стянуть с себя идиотский галстук и всю эту одежду, содрать её вместе с кожей. Место, где только что лежала чужая ладонь пылало настоящим огнём, и Кастиэль метался по разрушенному, пыльному полу в агонии. Раздалась мелодия звонка. Издевательски весëлая. Конечно же, на телефон Каса её установил Дин. Ангел нашарил трубку в кармане плаща и сжал её так, что техника погнулась. Звук немного притих, но сквозь гул всё равно пробивались слова: «You're a heartbreaker, dream maker, love taker. Don't you mess around with me! You're a heartbreaker, dream maker, love taker. Don't you mess around, no, no, no!» «Девчачья. Тебе подходит,» — телефон упал Касу в руки. Дин тогда отошёл от него, самодовольно улыбаясь и пританцовывая, пока напевал надоедливую мелодию. Кастиэль мог поменять её, но не стал. Рука не поднялась. Сейчас эта мелодия забралась глубоко в него, продралась и заполонила мысли, приводя их в полный гудящий хаос. Он больше не мог так. Кас размахнулся, и телефон полетел в стену. Нечеловеческая сила, вложенная в бросок, проломила гнилые доски, и жалобно замолчавший аппарат застрял где-то между соседними комнатами. На улице прогремел гром, а сквозь дыры в крыше мелькнул свет молнии — из спины ангела с громким шелестом выбились крылья. Иссиня чёрные и обычно могучие, они заполнили собой всё небольшое пространство комнаты, а затем понуро повисли у него за спиной. Кас закутался в них, как в кокон, даже не поднимаясь с холодных досок. Длинные перья подрагивали под порывами ангельской силы, мощь в них понемногу утихала, а грудную клетку больше не рвало так, будто рëбра собирались вывернуть себя наизнанку. Из глаза неожиданно стекла слеза. У людских оболочек часто была такая реакция, Кастиэль привык. На этот раз он позволил слезам катится, растекаясь по щекам мокрыми дорожками. У него больше не было сил на всё это.

***

Спустя сутки, когда вся его одежда пропиталась сыростью, а в стенах, казалось, начали шевелиться крысы, он услышал молитву. Сложно было назвать её таковой, но Дин, судя по голосу — нетрезвый, просто твердил о том, что хочет увидеть Каса, попутно умудрившись назвать его ангельским придурком и сучкой. Он не упоминал ничего, чтобы Кастиэль забеспокоился о сохранности жизни Винчестеров, что бы можно было бы назвать зацепкой для предотвращения апокалипсиса или даже просто очередным их делом. Ничего из этого. Дин просто хотел поговорить с Касом. Это было интригующе. Это было глупо. Он переместился в номер мотеля с глухим хлопком воздуха. Заметив его лишь спустя несколько мгновений, Винчестер заторможенно дëрнулся и тихо сматерился. — Выглядишь паршиво. — Ты звал меня, чтобы сказать это? — Кас устало осмотрел его потухшим взглядом. В руках — пустой стакан, на тумбе рядом — почти допитая бутылка скотча. Самого дешёвого, очевидно. — Нет-нет, прости, — Дин замотал головой, слегка покачиваясь на месте, — Ты тогда улетел так быстро. Мне показалось, что что-то не так. Я звонил. — Я не смог ответить, — Кас не знал, кто из них в данный момент выглядел более жалким. Дин тяжело выдохнул. — Что с тобой происходит? — он подошёл к ангелу на заплетающихся ногах и неуверенно ткнул ему пальцем в грудь, будто боялся, что тот вот-вот растворится, — И не смей пропадать, слышишь меня? — Дин, я думаю, сейчас не время для откровенного разговора. Просто иди и проспись… — Нет! — Винчестер завëлся и двинулся на Каса с бóльшим напором, заставляя его отступить ближе к стене, — Отвечай на мой вопрос. Кас просто молчал, потеряно уставившись на мужчину, который вскипал всё больше и больше. — Отвечай. На мой. Вопрос, — Дин с грохотом поставил пустой стакан на тумбу, чем заставил Кастиэля растерянно вздрогнуть. Уж точно не Винчестеру следовало бы выслушивать чьи-то проблемы и давать советы. Его жизнь в очередной раз трещала по швам, и он был бессилен, чтобы хоть как-то это изменить. В глазах больше не скакали чертята, в них поселилась тревога и холодная грусть, губы были напряжённо сжаты, а лицо растворилось в серости и тоске. От мужчины пахло алкоголем и слабостью. — Тебе плохо, Кас, — это был больше не вопрос, а утверждение, — Я тебя прекрасно понимаю. Но если ты хочешь чем-то поделиться, ты можешь это сделать. С Сэмом, с Бобби… Со мной. Рука Винчестера вновь легла ему на плечо и несильно сжала. Кастиэль мог сбросить её в любой момент, его не обязывали и не принуждали ни к чему, и оттого по телу растекалось приятное тепло. Человеческое тепло. Его действительно здесь ждали. Его действительно здесь ценили. Кас вздохнул и безвольной куклой упал на стену и невольно увлëк за собой всё ещё держащего его за плечо Дина. Мужчина нетрезво пошатнулся и навалился на ангела всем телом. Кастиэль подхватил его чисто машинально, поддерживая за плечи и талию, и прижимая к себе неожиданно крепко. Винчестер не отстранился, а лишь позволил себе обнять несопротивляющегося ангела после его тихого «ох». Так они и застыли. Кас обхватил Дина, а рукой забрался в короткие на затылке волосы. Благодать распирала его изнутри, но на этот раз разливалась спокойными импульсами в такт биения сердца. Их сердец. Винчестер отстранился, но не разорвал объятия полностью. Лишь на пару секунд задержал неясный взгляд на чужом лице, а затем наклонился и поцеловал. Поцеловал мягко и без всякого напора, настолько бережно, насколько только мог. Кас не ответил. Он пропал в его объятиях и возник вновь, только в двух метрах от мужчины, который рассеянно хватался за воздух. — Кас… — Ты делаешь это только потому, что пьян. — Просто заткнись, Кас, — Дин рывком притянул его к себе, ухватив руками за плащ, и поцеловал вновь. Мягко. Не настаивая. На этот раз ангел не мог не ответить. На его затылок легла рука, а сам он блуждал ладонями по чужой спине и шее. Его целовали так неспешно и трепетно, прижимали, словно хрустального, опасаясь того, что Кастиэль уйдёт. Безвозвратно. Кас позволил углубить поцелуй и прикусить себя за губу, ему просто сносило голову от запаха и ощущения Дина рядом, по венам тëк свет, наполняя его, успокаивая. Кас оторвался ненадолго, только чтобы отдышаться. Он уткнулся носом в нос Винчестера и заглянул ему в глаза, пытаясь найти там хоть каплю обмана. Ничем подобным в них и не пахло. Кастиэль поцеловал Дина сам, гораздо более смело и жадно, бесцеремонно смяв его подол рубашки, а рукой проскальзывая под неё. Они обсудят всё позже. Обязательно обсудят.