Повести Драганы. Врата святого Сифа

      Ему не хотелось здесь находиться. Она читала его как открытую книгу и видела все: закатывающиеся глаза, когда бабушка в очередной раз просила перестать томно вздыхать; неизменяющуюся позу, кричащую всем об отстраненности и усталости эльфа; и главное – полное отсутствие понимания, зачем им всем плыть в эту змеем забытую деревню.       Ей самой это не нравилось, но противиться воле бабушки было бесполезно. Она как настоящая гадюка, схватившая свою жертву. Впивается зубами, впрыскивает в тебя весь яд и наслаждается трапезой. Только вот бабушка вместо яда имела цепкие клыки, которые если схватят – никогда не отпустят.       На корабле «Песнь ветра» было не так уж и много людей для судна, идущего по морю быстрее всех существующих предшественников. Тут, в отличие от остальных кораблей каравана, царила полная тишина. По палубе не мельтешили матросы, судно не драили каждую свободную минуту юнги, а капитан не доставал рассказами о своих приключениях в водах Гильдмаар.       Так было везде, где бывала ее семья ранее, но сейчас с ними их бабушка – Мавра Гарсиэль. Эта древняя, как сам мир, эльфийка ненавидела шум и бардак, но больше всего она не любила выдуманные истории, которые так любили рассказывать в дороге моряки.       Поэтому было решено: на борт «Песни ветра» поднимутся лишь приближенные старой герцогини из личного состава ее морской группы. А поплывет она только на личном корабле. И в правильности этого решения убедились все, включая юных внуков герцогини, которых та взяла с собой в качестве сопровождения.       Под взмахами опахало старая эльфийка тяжело вздыхала, прикрывая разноцветные глаза от знойного солнца. Сейчас было самое утро, воздух не успел еще прогреться, но герцогине все равно было душно. Глаза, один серебристый, другой алый, как густая кровь, впились в юного эльфа, так похожего на нее в юности. Тот сидел напротив нее в мягком лежаке с книгой в рука. Как и вокруг женщины, около эльфа умиротворенно стояла служанка с длинной пальмовой ветвью и пыталась укрыть своего господина от солнца.       Поправив мешковатые дорожные одежды, расшитые рубинами и алым кружевом, женщина сжала губы и напрягла все тело – кушетка, которую для нее вытащили из покоев капитана, оказалась уж слишком твердой для чувствительного тела эльфийки. Однако та не подала вида, лишь бросила недовольный взгляд на высокого эльфа за штурвалом. По его словам, лучшего места для отдыха на этом судне не найти.        – Сколько нам осталось? – Впервые за несколько дней подал голос эльф, сидячий напротив женщины.       Герцогиня вновь посмотрела на внука. Немного удивившись, Мавра снисходительно окинула горизонт за спиной. Ни намека на сушу.       – Годрик ставил срок на сегодняшнее утро, – безучастно ответила женщина, перебирая на морщинистых руках рубиновые кольца, – если не прибудем в срок, его казнят. Он это прекрасно знает.       В ответ она ничего не услышала. Продолжив читать книгу, старший из ее внуков вновь надел маску безразличия и некой брезгливости. Перед отплытием им назвали лишь место, куда отправится их семья. И, скажем мягко, парень был не в восторге от новости. Его же сестра, младшая из рода Гарсиэлей, отреагировала спокойно, даже выразив заинтересованность в незапланированном путешествии. Но Эйдрис знал точно: сестра просто сделала вид, на самом деле, она также была не в восторге от предстоящего путешествия.       Эйдрис и Сиф стали сиротами почти двести лет назад, когда в кровавом восстании против короны погибли оба их родителя. Поддержав действующую власть, они первые оказались под ударом, оставив двух детей на бабушке – главе семьи. Не зная иного воспитания, Сиф выросла копией матери. Целеустремленной, честной и справедливой. А вот Эйдрис, который помнил рассказы и истории отца, воспротивился бабушкиным методам воспитания.       И сейчас, когда оба наследника были втянуты в дела короны, каждый из них реагировал по-разному. Юный эльф с глазами луны и солнца хранил молчание все три дня. С того момента, как его насильно посадили в трюм и заперли на целую ночь.       После этого Эйдрис не говорил даже с Сиф. Настолько сильна была его внутренняя обида.        – Вам с сестрой нужно подготовиться, – не обращая внимания на отстраненность внука, произнесла твердо Мавра. – Я не знаю, как отреагируют на нас местные. Нужно быть готовыми к различным развитиям событий.       Как она и предполагала, Эйдрис даже не повел бровью. Он был еще упрямее отца, а характер матери и тут принес плоды. Бедная Синия, если бы она сейчас видела своего мальчика, то сошла бы с ума. Ей было тяжело воспитывать точную копию мужа, только в столь ужасном возрасте, когда дети идут на поводу у чувств и не хотят никого слушать. Сиф же не такая, эта девушка выросла достойной эльфийкой, настоящей опорой герцогини и будущей наследницей дома Гарсиэль.       – Там живут дикие люди и существа, Эйдрис, – продолжила твердо Мавра, не оставляя попыток разговорить внука, – старайся держаться ближе к солдатам. Если местные позволят себе лишнего… я дам разрешение вам с Сиф носить оружие. Не бойся, мой мальчик, их жизни ничто в сравнении с вашими.       Но он молчал. Мавра, пожирая взглядом внука, давила морально не хуже тренера, обучающего стрельбе молодого господина. Ей не привыкать справляться с упрямством Эйдриса, но всякому терпению приходит конец.       – Эйдрис, – уже более строго произнесла герцогиня, – я говорю о серьезных вещах. Ты можешь хоть на минуту убрать эту проклятую книгу!       Выведенная на эмоции, Мавра схватилась за высокое горлышко платья и принялась оттягивать его в сторону. Духота и высокая влажность добивали не хуже несносного мальчишки, еще и служанки, мельтешащие перед глазами опахалом, начинали раздражать женщину.       – Да что это такое, – эльфийка подняла руку и взмахнула пальцами, – пошли прочь!        Поклонившись, эльфийки удалились и оставили их вдвоем. На лбу Эйдриса проступила капелька пота, и Мавра была уверена, что это из-за жары.       – От них не было никакого толка, – герцогиня вновь принялась рассматривать молодого эльфа, – только мешали. Бесполезные девки. Давно нужно было поменять прислугу. Говорят, что нынче популярны демоны. Лишенные воли, они выполняют любые поручения безоговорочно.       И все же, эльфийка не теряла надежды дождаться ответа от внука. Разглядывая его спокойные черты лица, острый овал лица и длинный нос с горбинкой, в воспоминаниях всплыла ее прекрасная Синия. Родовая кровь была сильнее природы, она притупляла все черты мужа, не оставляя места для других внешних проявлений.       Древний род Гарсиэлей считался одним из влиятельнейших на землях Дремучих Лесов, а на территории великого Дуба – самым могущественным, не считая королевскую семью и приближенные к ней дома. Заняв северные острова континента, Гарсиэли завладели всеми землями вокруг, контролируя побережья и примыкающие к нему поселения. Деревня, куда они направлялись, была одна из многих. Однако Туманное Озеро отличалось происхождением, являясь значимым историческим местом. К сожалению, «владели» им не эльфы, а вольный народ, оставшийся после распада торгового пути Сиф. А это значительно ухудшило ситуацию, эльфы постепенно теряли контроль над ситуацией. Единственным рычагом давления на местное населения стали налоги. Они приструнили возмущающихся местных, заставив тех замолчать на долгое время.       Такая ситуация коснулась не только эту деревню. На территории Эросиля было множество смешанных деревень, где жил вольный народ. Поэтому корона не видела иного выхода, как задушить переселенцев из других континентов Драганы денежными сборами и ограничениями на ведение хозяйства. Исконно же эльфийские города и поселения получили привилегии и защиту от новых законов, принявши сторону правительства.        «Королевское древо – королевские эльфы». Так звучал лозунг в сердце Дуба, жизненный принцип многих королевских эльфов. Наместница столицы, правая рука короля и по совместительству его двоюродная сестра, Лаэрендел Янтарная, лично подписывала указ о повышении налогов во всех смешанных поселениях. Даже в крупных городах переселенцев коснулась рука закона. Однако народ был бессилен.       И сейчас, в расцвет гонений и удушья налогами, приближенная к короне семья, знаменитая своей непоколебимой решительностью, направляется в самый оплот ненависти к эльфам, в место, где она зародилась и росла столетиями.       – Знаешь, твой отец был таким же, – не отрывая хищных глаз от лица внука, начала спокойно герцогиня.       Брови юноши едва заметно дернулись на переносице. Это неуловимое движение заметила и эльфийка, такой реакции она и дожидалась.       – Не слушал никого, делал, что хотел! – Мавра вновь прикоснулась к стоячему горлышку платья, поправляя и расслабляя шнуровку на груди. – И к чему это привело?       Пальцы эльфа, держащие книгу, заметно напряглись. И теперь, когда он перелистывал очередную страницу, шуршащий звук бумаги был слышан не только юноше. Все его тело напряглось в ожидании продолжения. А он уже знал, что будет сказано далее из уст этой старухи.       – Хочешь кончить как он? И утащить нас с Сиф за собой? – Набирая обороты, Мавра повышала голос. – Хочешь опозорить и обречь свой род на изгнание? Знаешь, как мне тяжело пришлось, смывая тот позор с нашей семьи, после твоего отца?..       Ее прервал громкий хлопок – Эйдрис закрыл книгу и медленно положил ее рядом с собой. Во всех его движениях читалась неподдельная злость и раздражение, казалось, будто он терпит из последних сил, чтобы не совершить то, о чем мечтал уже давно.       Глаза его были закрыты, он пытался контролировать нарастающий ураган внутри себя. Сделав несколько вдохов и выдохов, юноша наконец-то посмотрел на старуху, обуздавши огонь в самом сердце.       Женщина же со всем имеющимся внутри холодом смотрела прямо в душу внука. С осуждением и призрением, будто он то самое зло, что таилось внутри его отца и которое так ненавидела эта старуха. Она прекрасно знала, какой эффект будет от ее слов, на другое женщина даже не рассчитывала.       – Если соизволишь говорить со мной, то прошу, избавь меня от этих слезливых историй, – Мавра сделала снисходительный жест рукой, будто прогоняет от себя надоедливую муху.       Эйдрис поддался вперед и хотел было ответить, но не успел даже разомкнуть губ.       – Бабушка, – сзади него послышался уверенный голос сестры, – Годрик оповестил о скором прибытии.       На палубу поднялась Сиф. Все такая же гордая и прямая, как доска, с приподнятым подбородком и сощуренными глазами. Она бросила короткий взгляд на мрачного брата, который даже не повернулся в ее сторону. Выражение лица Эйдриса стало каменным, а на лбу появилась испарина.       – Наконец-то! – Хлопнула в ладоши герцогиня. – А то я думала, что мы никогда не сойдем с этого корабля. Дорогая, – полностью переключившись с внука на девушку, она повернула голову к Сиф, – попроси служанок внести сюда еще оно кресло и подать чаю. Есть разговор.       – Хорошо, бабушка.       Девушка скрепила руки перед собой и ушла на несколько минут, вернувшись в сопровождении двух высоких эльфиек. Когда кресло было поставлено, а в руках у старой герцогини была чашка с чаем, Эйдрис впервые зашевелился, попытавшись встать.       – Останься, Эйдрис, этот разговор касается вас обоих, – одним лишь приказным тоном Мавра заставила юношу остановиться, приняв прежнее положение на кушетке. – Ты же знаешь, что на неделе я получила письмо от Гвиншелора Беллоре? – Обратилась женщина к внучке.       Сиф коротко кивнула, вытянувшись как струна. Лицо ее побледнело.       – Так вот, мы с Беллором наконец пришли к согласию по поводу вашей помолвки. Точнее, условий ее проведения. Он четко выразил свое желание видеть тебя в качестве супруги, чему я, безусловно, рада. Поэтому мне не составило труда навязать ему наиболее выгодные для нас условия.        Выражение лица Сиф значительно изменилось, хотя она старалась скрыть нахлынувшие эмоции. Побледнев, девушка приоткрыла рот, пытаясь выдавить из себя хоть слово. Но ничего не получалось, вместо этого она широко открыла глаза, с жалостью посмотрев на бабушку.       – Для нас? – Одними лишь губами задал вопрос юноша, сощурив глаза.       Эйдрис не до конца приглушил в себе нахлынувшую злость. Ему была безразлична судьба всего эльфийского народа, его никогда не интересовали придворные интриги или разборками между родами. Но, когда однажды за ужином бабушка объявила о сватовстве сестры с племянником генерала Сартала, предводителем диких эльфов, все сдерживающие преграды разрушились.       – Для Таурохтала и нашей семьи, – Мавра притронулась к рубиновой серьге на мочке не совсем острого уха, которое было почти похоже на человеческое. – Когда король узнал, что Сиф отпраздновала двести пятьдесят лет, то лично отправил мне письмо с предложением о выгодном для обеих сторон союзе.       – С дикарями, – Эйдрис с силой сжал под ладонью спинку кресла, на его бледном лице вздулись вены. – Таурохтал нашел способ подчинить себе тех, кто противится власти и не собирается признавать действующую корону. Они никогда не склонятся…       На непоколебимом лице Мавры собрались морщинки. Она нахмурилась и посмотрела на внука холодным взглядом.       – Дикие эльфы будут обязаны подчиниться, таковы условия брака. На это и был расчет. Мы объединяем две приближенные к коронам семьи, даем им ресурсы, знания, наших ученых. В конце концов, наши самоцветы, на которые они пускают слюни все эти годы войны. А дикари… да что там, сам Таурохтал Свирепый безоговорочно склоняют головы перед королем.       – Дикари никогда не подчинялись, это не по их природе – гнуть колени в поклонах. Они живут ради войны. Им нужна кровь, нужна собственная власть. – Эйдрис повысил голос, слегка приподнявшись на месте.       Сиф, заметив это, тоже поддалась вперед. Она не любила влезать в чужие разговоры, особенно в перепалки брата с бабушкой. Чаще всего, девушка в итоге оказывалась крайней. И не добивалась никаких результатов, пытаясь разнять двух взбешенных индюков.       – Им нужны земли и богатства, – старая эльфийка окинула взглядом напряженные руки внука, которые с такой силой сжимали спинку и подлокотник кушетки, что побелели и покрылись пятнами. – А еще иллюзия выбора и мнимое всевластие. И мы им это предоставим.       Эйдрис коротко хмыкнул.       – Что, собираетесь поселить их в столице? Или разрешите им спокойно разгуливать по владениям Эросиля? Теперь понятно, какими способами вы хотите избавиться от переселенцев. Налоги не убили их от голода, так вы решили запустить в дома волков. – На лице Эйдриса появилась саркастичная улыбка, обнажая ряд белоснежных зубов и два острых клыка.       – Нет, мой мальчик, – Мавра также улыбнулась, но более спокойно. – Мы отдадим им деревню.       Такого ответа не ожидали ни Эйдрис, ни Сиф, которая стала бледнее смерти. Оба, удивленные заявлением, приоткрыли рты.       – Они прекрасно помнят те времена, когда на Туманном Озере их торгаши заработали настоящее состояние. Тогда через порт святого Сифа деньги шли рекой, и все старались всучить свое барахло. Даже… дикари смогли социализироваться и наконец-то начать зарабатывать не грабежом, а умом. Тогда все удивились, когда заметили пришвартованный военный корабль, а еще больше, когда они подобрали под себя все кузнечное дело.       – Только империи Сиф больше нет, и один Великий Змей знает, что сейчас там происходит, – Эйдрис немного расслабился, скрестив руки на груди и приняв привычную ленивую позу.       – Поэтому мы направляемся в это змеем забытое место заранее.       – Что? – Бровь юноши выгнулась.       – Через два месяца состоится встреча с Гвиншелорам и его отцом. К счастью, Сартал занят расстановкой пешек на карте, у него нет времени на помолвку и всякие празднества. Нам не придется притворяться дружелюбными, чтобы сохранить крупицы мира. Но вот нужно будет сделать невозможное – восстановить деревню к его появлению и попытаться остаться с головой на плечах и без вил в груди. Местные не должны знать, что скоро будут под властью рода Радоссы. Насколько мне известно, там нас не особо жалуют.       Эйдрис не ответил на это, но погрузился в пучину размышлений. Когда они отплывали, их даже не соизволили посвятить в важные подробности. А ведь все сказанное сходится лишь к одному – к замужеству Сиф и использованию этого брака в корыстных целях короны для подавления диких эльфов. Эта подробность, ставившая на кон будущее сестры и ее свободу, не могла замалчиваться. Однако все решения принимала бабушка, женщина не менее расчетливая, чем сам король Таурохтал.       – Вы меня продали.       Мавра и Эйдрис одновременно повернулись к девушке. Опустивши голову, она сжимала ткань голубого платья. Казалось, что если девушка еще чуть-чуть натянет струящиеся ленты и плетения из жемчуга, то все рассыплется и украсит палубу россыпью перламутровых шариков.       – Вы хотите продать меня, обменять на власть, – повторила Сиф, но уже более уверенно и четко.       – Дорогая… – Мавра, удивленная заговорившей внучке, поставила чашку с чаем на кофейный столик рядом с собой.       – Продали, как свинью! – Голос Сиф перешел на крик. – Ты, ты и твой король… Вы планировали это с самого начала! Ты знала и даже не сказала мне!       – Это было ради твоего же блага… – попыталась успокоить девушку герцогиня, оторвав спину от кушетки. – У тебя будет все, что ты пожелаешь: замок, богатства, лучшая охрана.       – Чертова золотая клетка с самым жестоким надзирателем, который будет иметь на меня полное право!       Сиф вскочила с места. Глаза ее горели яростью, в них не было даже намека на слезы.       – Ты! Как ты посмела располагаться моей жизнью, как товаром? Я твоя внучка, продолжение рода, твоя кровь! Тебе не хватило истязаний над Эйдрисом, – девушка махнула тонкой рукой в сторону мрачного брата, сидевшего непоколебимо, как скала, и прожигающего бабушку дотла глазами, полными ненависти. – Ты решила уничтожить и мое будущее. Решила убить меня.       – Хватит! – Мавра, хотя и находилась в весьма преклонном возрасте, но еще не растеряла бойкости и сил, поднялась с места и нависла над внучкой с выражением неподдельной ярости на лице. – Всю вашу жизнь я заботилась о вас. Растила, давала знания, недоступные даже высшему обществу. Закрыла глаза на увлечение твоего брата этими дьявольскими отродьями. И я не требую от вас благодарности или любви. Только непрекословного послушания. Все, что я вам говорю, вы должны исполнять немедленно.       – Мы – не твоя собственность, – Эйдрис поднялся с места и подошел к сестре, которая обессилено опустила руки и не отводила глаз от пола.       Обнимая ее обеими руками, юноша встал в позу защитника, укрывая Сиф от натиска бабушки, как щитом.       – Пока я ваша покровительница, вы не имеете никакого права так со мной разговаривать. И если я сказала, что она выйдет за Гвиншелора, она выйдет за него. И если я сказала, что ты не будешь с той проклятой белой, то ты никогда больше с ней не увидишься!       Чаша терпения лопнула, все содержимое, что годами копилось в сердце юного эльфа, выплеснулось наружу. Глаза его вспыхнули, рот скривился в оскале. Теперь Эйдрис не напоминал актера, играющего роль послушного внука. Маска, что приковалась к лицу юноши долгие годы снова треснула. На Мавру смотрел дикий волк.       Со стороны могло показаться, что он готов наброситься на герцогиню и прямо на палубе разорвать ее в клочья. Но, когда Эйдрис сделал первый шаг, сзади раздался громкий голос капитана:       – Земля! Всем готовить лодки! Опустить паруса! Мы прибыли к Туманному Озеру!