шёлковое сердце

Тучный мужчина в тесной спортивной форме громко кричит, сделав из ладоней импровизированный рупор. Людей на стадионе не много, это всего лишь отборочный тур, но всё равно слишком шумно и суетно. За запястье Феликса хватается взволнованный Минхо: — Сейчас точно внутренности выблюю. Феликс с ним крайне солидарен. Они высматривают на другом конце стадиона Чана и Джисона, которые слились ещё с одиннадцатью велоспортсменами. Понять издалека, кто лидирует, сложно. От этого волнение проносится по телу, заставляет дышать глубже и прижимать ладони к быстро бьющемуся сердцу. Джисон приходит вторым, а Чан — только четвёртым. Они оба проходят на городской этап, но Чан расстраивается — рассчитывал прийти хотя бы третьим. Широкая ладонь тренера звонко шлёпает Чана по спине: «Сделаешь так в следущий раз — вылетишь». Феликс, далёкий от спорта, недовольно морщится — Чан ведь и так знает, что на следующем этапе нужно постараться, лишний стресс ему ни к чему. Он пробирается через скамейки, стулья и разбросанные вещи, чтобы налететь на широкую влажную спину Чана и крепко обнять: — Ты такой молодец. Представляю, как ты всех порвёшь, — тараторит он, крепко прижимаясь щекой. — Если постараюсь, — устало улыбается запыхавшийся Чан, повернувшись гладит Феликса по затылку и уходит к Джисону поздравить. Вечером посидеть за вкусной пиццей подольше и расслабиться не получается. Такой ужин не вписывается в их диету, а ещё с утра — в зал. Чан чувствует, что не в лучшей форме, и боится пропустить даже одну тренировку. — Катались вы, а умираю я. Где справедливость? — бурчит Минхо, пока завязывает шнурки. Его всегда слишком выматывают такие эмоциональные мероприятия. — Станет полегче, если я скажу, что второй благодаря тебе? — улыбается взъерошенный и сонный Джисон, глядя, как Минхо накидывает его спортивную сумку себе на плечо. Они машут на прощание, скрываются за дверью, а Феликс неловко топчется на пороге. Ему так не хочется оставлять Чана в подавленном состоянии, но лучше сна лечения для него сейчас нет. — Ты самый лучший, ты же знаешь? — с надеждой он смотрит в уставшие глаза. Чан лишь смеётся и поджимает губы. Феликс считает себя хорошим другом, поэтому иногда ходит с Чаном в зал. Чтобы подающему надежды спортсмену было не скучно, чтобы болтать с ним и приносить воду, чтобы делиться протеиновыми батончиками. А ещё Феликс ходит в зал с Чаном из-за местного тренера Со Чанбина. Он ниже, важно ходит по залу в чёрной, облегающей все крепкие мышцы футболке, ловко зачесывает небольшой ладонью вьющиеся волосы и смеётся так заразительно и громко, что Феликса всегда пробивает на ответный смех. И Феликс мог бы назвать Чанбина очередной катастрофой, если бы его влюбленность не была обречена с самого начала. — Подожди, если ты выдыхаешь, когда уже поднял, тебе тяжелее, — терпеливо говорит Чанбин, укладывая аккуратную ладонь сначала на предплечье Феликса. Помогает ему приподнять тренажёр, другую руку кладёт на его пресс и слегка давит. — Ещё раз, только выдыхай перед. Слушаться Чанбина очень приятно. В отражении длинного зеркала тощий Феликс старательно поднимает вес двумя руками, а Чанбин так и не убирает с его тела руки. Феликс ни за что не поверит, что такой способ поддержки кому-то может помочь, хотя сам в очередной раз поднимает больше, чем рассчитывал. — Видишь, а ты думал, только десять возьмёшь, — говорит довольный собой и учеником Чанбин. — Это чтобы тебя впечатлить, — честно признаётся Феликс и с хитрой улыбкой отпивает воду из бутылки. — Получилось, — Чанбин отводит глаза, но уголки его губ растягиваются в заразительной ухмылке. Их общение состоит из наглых подмигиваний и игривых улыбок, напористого восхищения Феликса, добродушного желания Чанбина помогать и быть полезным и из огромного количества неприкрытого флирта. И Феликсу почти не стыдно, несмотря на то, что Чанбин натурал до мозга костей и уже почти три года находится в счастливых отношениях с Черён. С трудом отсиживая скучную пару, Феликс листает инстаграм Чанбина, в котором пролайкал уже все посты. Новая фотография в сторис радует его крепкой фигурой в майке, голыми руками, которые так и хочется сжать пальцами, и задорной подписью: «Главный принцип счастливой жизни — пробежка с утра». Феликс ставит огонёк, отправляет пять восторженных смайликов и не стесняясь называет себя единственным на всей земле фанатом. — Почему вдруг тебе по вечерам удобнее? — спрашивает Чан, который устроил себе пятиминутный перерыв, привычным движением стирает с лица пот и отпивает из бутылки, почти всю опустошая. — Чтобы спать крепче, — отзывается Феликс и глубоко дышит. Он нарезает километры на беговой дорожке, то и дело поглядывая на тренера в зеркало. Вечером народу больше, внимание Чанбина привлечь сложнее, но зато его можно дождаться после работы и вместе пройтись до метро, а после задержаться у входа за разговором. Чан ловит взгляд Феликса в зеркале и немного качает головой: — Кажется, не здоровый сон тебя так манит. На замечание Феликс лишь отмахивается, спрыгивает с дорожки и уверенным шагом идёт к резинке. Знает, что снова сделает неправильную стойку, это заметит Чанбин, подойдёт исправить. Его рука снова окажется на пояснице Феликса, ощутимо надавит, потому что «ноги должны быть в коленях согнуты, но зад не выпячивай». Чанбин вновь положит сухую и мягкую ладонь на плечевые мышцы и сожмёт, помогая тянуть резинку на себя. Их глаза вновь пересекутся в отражении, задержатся дольше, чем положено занятому тренеру и обычному посетителю спортивного зала. Потом мышцы Феликса всегда горят несколько дней. Он усиленно растирает тело под обжигающей водой, отлеживается на неудобной кровати и давится варёной курицей, но ни за что не сделает хотя бы на один подход меньше. Подготовка к соревнованиям делает из Чана ходячую тучу. Феликс и Минхо решают вытащить его из напряжения и ведут сначала в кинотеатр, где тот просыпает половину фильма, а потом тащат посидеть в уличной забегаловке и просто поболтать. Они хотят заказать много вкусной и жирной еды, но Чан выпрашивает всё отварное и без специй. Официант странно на них косится, но приносит диетический вариант каждого блюда. — За тебя, мой нервный друг, — хмыкает Минхо, салютует палочками с отварной морковкой и с удовольствием вгрызается в овощ. Феликс замечает знакомую кудрявую макушку через пару столиков от них: «Это что, Чанбин?». Они оборачиваются все втроём, а, убедившись в догадке, Феликс предлагает пригласить парочку к ним за стол. Так ведь веселее. Чанбин с Черён выбрались просто поужинать, поэтому приглашение с радостью принимают. Неловкость из разговоров пропадает после второй шутки Минхо. Они обсуждают тренировки, подготовку к соревнованиям, услышанные утром новости и цены на продукты. Феликс и Черён сравнивают учёбу на лингвистике и рекламе, сплетничают о преподавателях, потому что, оказывается, у них много общих предметов. Черён очень нравится Феликсу. Она красиво отбрасывает волосы за спину, забавно шутит над Чанбином и легко подыгрывает Минхо. Чанбин смешно возмущается, крепко сжимает колено Феликса ладонью и ворчит на них на пару с Чаном, который тоже расслабляется впервые за несколько недель. Собираться на ужин вместе становится их традицией. Иногда они позволяют себе выпить, иногда к ним присоединяется Джисон, иногда они с Минхо пропускают встречи вместе, иногда Чан слишком устаёт и отказывается от посиделок. Феликс чувствует себя рядом с Чанбином и Черён как дома. И когда с одной стороны руку Чанбина охватывает его девушка, а с другой — Феликс, он не может сдержать сытой улыбки. — Опять идём вместе? — спрашивает Чанбин, заходя в раздевалку и сразу стягивая с себя влажную футболку. Его волосы на лбу красиво блестят из-за пота, а щёки румянятся. Феликс отрывается от телефона уже переодетый и чистый после душа: — Ага, я жду. — Дай мне десять минут. Они неспешным шагом идут до метро, наслаждаясь тёплым весенним вечером. Обсуждают незначительные дела, Чанбин расспрашивает Феликса о родном городе, о семье и детстве. Ладонь Феликса привычно цепляется за чужое предплечье и бездумно сжимает. — Ты интересный человек, — вдруг искренне говорит Чанбин, не глядя в глаза, — такой юный, но мудрый. Тепло разливается в груди Феликса, он сжимает зубами нижнюю губу, пытаясь сдержать широкую улыбку, и прижимается ближе к чужому телу. — Тебе нравится? — спрашивает он игриво, кладёт голову на плечо Чанбина и поднимает взгляд. — Очень. Чанбин позволяет себя обнимать, обхватывать за руку, позволяет массажировать плечи и лежать на них щекой. Они реагируют на каждую историю, комментируют все фотографии и ни от кого не скрывают своего восторга друг от друга. Феликса берут под надёжное крыло и оберегают как кого-то очень важного и ценного. На очередную тренировку Феликс приходит чуть раньше, чем обычно. Не спеша переодевается и растягивается. Чанбин привычно помогает ему размяться, нажимает на спину Феликса, стоя рядом, пока тот тянется до пола ладонями. Руки Чанбина ощутимо поглаживают спину, а, когда Феликс разгибается, ладони медленно перемещаются на его шею, а большие пальцы нежно трут светлую кожу у затылка. Феликс с улыбкой прикрывает глаза и опускает голову чуть ниже. — Мышцы везде должны быть разогретые, — негромко говорит Чанбин и ласково мнёт шею. — Везде-везде? — Везде-везде. Они вновь улыбаются в отражении, но отстраняются друг от друга, когда к ним подходит Чан. Они с Чанбином сухо здороваются и всю тренировку не разговаривают. Феликс наблюдает внимательно, но те даже взгляда друг на друга не поднимают. — А что у вас случилось? — спрашивает после тренировки он у Чана, когда тот выходит из душа. — У кого? — У тебя и Чанбина. — Да так, повздорили. — Почему? Что случилось? — М, имеем разное мнение по одному вопросу. На ужины Чан ходить перестаёт, от помощи и поддержки Феликса начинает тактично отказываться и будто игнорирует. Вредный голос внутри подсказывает, что Феликс в чём-то виноват, но за собой он ничего предосудительного не замечает. Когда они в очередной раз теплым вечером сидят в забегаловке и обсуждают прошедшую неделю, Феликс привычно кладёт голову на плечо Чанбина. — Ты как удобная подушка, — говорит он негромко. Чанбин чуть наклоняется к нему, чтобы ответить так же тихо: — Да? — Ага. Давай будешь со мной спать? — Мы поместимся? — Будем прижиматься ближе и поместимся. Минхо что-то шутит, но Феликс не успевает разобрать. Зато он отлично слышит нервный смешок Черён, которая смотрит на них и отвечает на шутку: — Ага, мне уже надо начать ревновать. Плечо под щекой Феликса напрягается. Чанбин неловко ёрзает, и ему приходится сесть нормально. Весь оставшийся вечер Чанбин в его сторону не смотрит. Теперь Феликса начинает сторониться и Чанбин. Он не касается его на тренировках, скупо отвечает на сообщения и однажды отказывается вместе идти после тренировки. — Не жди сегодня, у меня дела. Феликс чувствует, что его держат за дурака, и раздраженно выдыхает. — Дела? И какие же? — Которые мне нужно сделать. Они пристально смотрят друг другу в глаза в пустом зале, и Феликс не выдерживает. — Чанбин, что не так? Что случилось? — Всё так, — по глазам Феликса он понимает, что звучит неубедительно, и устало вздыхает, — нам просто нужно немного побыть подальше друг от друга. — Почему? Я тебя обидел? — Нет, дело совсем не в тебе. — А почему? — Феликс на мгновение осекается, но находит смелость продолжить, — из-за того, что я чувствую? Но я ведь ничего у тебя не прошу. И не жду. И ни на что не надеюсь. — Я знаю, знаю, — поспешно отвечает Чанбин и чуть сжимает переносицу пальцами, прикрыв глаза, — но Черён... Но Черён переживает. Но Черён волнуется. Но Черён чувствует себя некомфортно и ревнует. А Черён — любимая девушка Чанбина. А Феликс всего лишь наивный влюбленный дурачок, о чувствах которого можно не заботиться. Чанбин потом много раз извиняется, крепко держит за плечи и просит не расстраиваться сильно, потому что они всё равно будут друзьями. Феликсу уже ничего не хочется. Он идёт домой пешком, чтобы замёрзнуть, устать до боли в мышцах и долго спать. Чан пять раз звонит ему и один раз пишет с просьбой перезвонить сразу, как сможет. Сообщение Феликс игнорирует, а, добравшись до общежития, и вовсе отключает телефон. Ему радостно только от того, что в комнате он сейчас один и может вволю наплакаться первый раз в полном одиночестве. Влюбленность в Чанбина долго не отпускает Феликса. Он бросает тренировки, отписывается от Чанбина и Черён, но периодически заходит посмотреть их профили. Новые посты лишь раздражают — они счастливо живут свою обычную жизнь, пока Феликса затягивает в омут обиды и злости. Зато с ним вновь нормально общается Чан, который каждый день спрашивает о делах, но много времени уделить не может, ведь постоянно тренируется и работает. Феликс грустит и будто теряется. Он очень ждёт, когда его кто-нибудь найдёт. Спасением оказывается сессия, которой Феликс отдаёт всего себя, чтобы не думать, не переживать и не успевать печалиться. В нос бьёт запах дешёвого кофе из автомата — Феликс красноречиво морщится. Сынмин механически мешает горячий напиток пластмассовой палочкой и сонно залипает в стену. Они ждут Чонина, который сдаёт последний экзамен. В планах сдать зачетки и сразу пойти в компьютерный клуб играть на весь день, чтобы сбросить стресс и с лёгкостью вступить в каникулы. Феликс пятится спиной к окну, но внезапно врезается в кого-то. Резко обернувшись, чтобы извиниться, он замечает Черён и неловко замолкает. Она смотрит на него во все глаза, порывисто обнимает и говорит, что очень соскучилась. В лёгком недоумении Феликс обнимает в ответ, Черён утягивает его в разговор: «Почему пропал?», «Это всё учёба?», «А как же наши ужины?». Она искренне просит написать, поспешно прощается и убегает к подругам — они очень торопят. В голову закрадывается мысль, что совсем не Черён была опосредованным виновником их неприятного разговора с Чанбином. Вытянуть Чана на завтрак удаётся лишь через неделю. Они пьют апельсиновый сок из запотевших стаканов и делятся друг с другом вафлями. У Феликса — с клубникой и шоколадом, а у Чана — с рыбой и кучей зелени. — Кстати, — говорит Феликс и ловко слизывает кончиком языка с уголка губ шоколад, — вы с Чанбином помирились? — Да, давно ещё. — Вот как. А чего ссорились? Чан ненадолго замолкает, тыкает ножиком в вафлю, разрезает и так небольшой кусочек на кусочки поменьше и будто глубоко задумывается. — Из-за тебя? — на пробу отвечает он и поднимает взгляд. — И что из-за меня? — Я просто предупредил его, что ваша дружба может закончиться не очень хорошо. Они смотрят друг другу в глаза, будто играют в гляделки. Внутри неприятно тянет, но на Чана обижаться невозможно. Феликс не может сдержать тягучего вздоха и устало закрывает лицо ладонями.