Save me

Чонвон хранил в своём сердце последний день, когда ему не было страшно. По сути, вся его жизнь превратилась в сплошной кошмар ещё семь лет назад. У него больше не было людей, которые оберегали его от страхов. Чонвон с раннего детства страдал психологическим расстройством. Его внезапно могла охватить паника. Он боялся людных мест. Боялся людей. Родители всегда спасали его. Чонвон находился под постоянным присмотром. Либо они сами за ним смотрели, либо же это делала няня. У него всегда получалось преодолевать этот кошмар. До того момента, пока родители не погибли в автокатастрофе. Они его любили, всегда оберегали. В тот момент вся надежда на выздоровление разрушилась. Он потерял смысл жить. Но он продолжал жить, потому что знал, что этого хотели бы родители. Они так старались над его лечением, работали, зарабытая деньги. Он продолжает жить ради них. У него осталась няня, которая была единственным человеком, который его понимал. Она заботилась о нём после смерти родителей, став его опекуном. Но потом на его совершеннолетие скончалась из-за болезни. Внутренний мир рушился всё больше. Чонвон вырос, ему было девятнадцать. Его состояние только ухудшилось. Он не выходил из своей квартиры, оставленной родителями. Ходил за продуктами в круглосуточный, когда уже темнело, а людей было мало. Зарабатывал там же, ведь обеспечивать его было некому. Он потерял всё, что у него было. С каждым днём смысл жить угасал. Он подолгу сидел на кухне, заострив внимание на ноже. Так нельзя. Это не выход. Но люди вокруг него не слышали его. Всем было всё равно. Он учился в университете на факультете искусства. Квартира была переполнена картинами без какого-либо смысла. Так как из квартиры особо не выходил, времени на учёбу было предостаточно. Учился превосходно, за это он себя ненавидел. Одногруппники не однократно издевались над ним. Каждый раз случались панические атаки, люди отступали, оставив задыхающегося от ужаса Чонвона. Никто не проявлял внимание. Никто не замечал, что он нуждается в помощи. С каждым днём смотреть кому-то в сторону было для него ошибкой, пыткой. Он боялся людей ещё больше. Чонвон страдал, но продолжал жить. Он уже не надеялся встретить в мире хоть одного человека, которому не будет всё равно. Хоть одного человека, кто обнимет его, посмотрит в глаза без угрозы, протянет руку и поможет. Хоть кого-то, кто успокоит его и скажет, что всё хорошо.

•••

Уже темнело. Чонвон направлялся в магазин. Медленно гулял по парку, наслаждаясь тихим одиночеством. Спокойно. Он бы хотел улыбнуться, но давно уже не умеет проявлять такого чувства. Миновав парк, он сворачивает и переходит дорогу. Сегодня он случайно пропустил поворот, потому пришлось идти в другой магазин. Около него находилась небольшая клиника. Неподалёку ошивались знакомые ему люди. Он поплотнее натянул капюшон на голову. Ему снова придётся страдать... — Кто это тут у нас? Неужели Ян Чонвон, который бесится от каждого слова в его сторону? — усмешливо проговорил парень, что стоял с ещё двумя такого же типа. Люди, вечно нарушающие личные границы других. Люди, неумеющие в иной раз просто промолчать. Чонвон сильнее сжал лямки своего рюкзака, молча продолжив свой путь. Уже близко. Совсем скоро ты скроешься за дверью магазина, где тебя точно не тронут, — успокаивал себя мысленно Чонвон. Эти люди точно не оставят его в покое. Они будут придираться, а он снова будет задыхаться от ужаса. — Думаешь, что это прилично — игнорировать людей, которые к тебе обращаются? — заговорил уже другой парень, когда Чонвон проходил мимо них. Все люди, знающие его, были прекрасно осведомлены, что у него проблемы. Он не всегда может спокойно с кем-то разговаривать, смотреть в глаза. Всё это заканчивается провалом, как и его жизнь в целом. Его хватают за капюшон, тем самым останавливая. Лицо открывается, но он резким движением натягивает его обратно, скрывая накатившуюся панику в глазах. Она начинается, остановить её, особенно в одиночку, будет очень тяжело. Чонвон понимает, что дома появится не скоро. Да не то что дома, в магазин зайдёт минимум через полчаса. Он словно через толщу воды слышит, как парни начинают смеяться. Чонвон хватается дрожащей рукой за фонарный столб, медленно оседая на ступеньки, ведущие ко входу в клинику. В ушах начинает звенеть. Он накрывает голову руками, тяжело дыша. Смех прекращается, но позади него раздаётся незнакомый голос. Из-за звона в ушах он не может понять, о чём говорит стоящий сзади человек. Чонвон зажмуривает глаза, схватившись за капюшон до побеления пальцев на руках. Он вертит головой, пытаясь отогнать от себя чувство того, что кто-то снова его презирает. Пытается думать, что он совершенно один. Он вздрагивает, прекращая мотать головой, когда ему на плечо отпускается чья-то рука. Чонвон учащённо дышит, опуская руки с головы, закрывая ими лицо. Когда его одолевает паническая атака, он не может чувствовать другие эмоции, помимо страха. Но сейчас чувствует, что всё тело трясётся, и он начинает плакать. В ушах больше не звенит. К нему ещё никто не прикасался без цели навредить. — Посмотри на меня, — тихо раздаётся рядом с ним. Только теперь он понимает, что перед ним сидит незнакомец в белом халате, вероятно, врач, работающий в этой клинике. Незнакомец осторожно держит его за плечи, словно очень хрупкий предмет, нежно поглаживает предплечья. Чонвон никому не доверяет. До сих пор его окружают люди, непонимающие его состояние. Все те доктора, что разбираются во внутреннем мире человека, не замечали страха в его глазах, сомнения в его движениях. Он продолжает прижимать руки к лицу до тех пор, пока не чувствует, что чужие тёплые руки прикасаются к его рукам. В попытке открыть его лицо, парень перед ним легонько сжимает его ладони, поглаживая холодные костяшки большими пальцами. Чонвон медленно убирает руки с лица, но не открывает глаза. Он опускает руки на колени. Незнакомец не отпускает их. — Открой глаза. Позволь мне помочь тебе, — так же тихо проговаривает парень, продолжая согревать его руки своим теплом. Чонвон не привык к такому. «Позволь мне помочь тебе.» — неужели спустя столько лет он наконец слышит это? И не простое «Я помогу тебе», а очень осторожное. Это было сказано так, словно если Чонвон откажется от помощи, то тот сразу же отстанет. Впервые кто-то хочет помочь ему, но он сомневается. Все люди для него чужие, у него никого нет... — Я... — тихо решился заговорить Чонвон, но голос дрожал. — Простите, но кто Вы? — А, точно, — хлопнул себя по лбу незнакомец, что показалось Чонвону забавным. Он постепенно перестал проливать слезы, но по-прежнему теребил пальцами края тёмной толстовки и тяжело дышал. — Пак Сонхун — психотерапевт из этой клиники. Так что уверяю тебя, что не стоит меня бояться. Я лишь просто хочу помочь тебе, только если ты позволишь. Но справляться с панической атакой в одиночку очень сложно. Чонвон замер. Неужели наконец кто-то заметил, что ему плохо? Он сказал, что с паникой сложно справляться в одиночку... Обычно люди говорили ему, что с каждым испытанием в жизни человек должен уметь справлять сам, но, видимо, он знает слишком мало людей. Неудивительно, ведь дальше своей квартиры, университета и магазина он не выходит. Пока что это его зона комфорта. — Поэтому открой глаза, иначе я не смогу помочь. Обещаю, что как только тебе станет лучше, то я сразу же уйду. Хорошо? — осторожно спросил парень, наклонив голову. Чонвон судорожно выдохнул, открывая глаза. Он сразу опустил голову, пытаясь рассмотреть что-то расплывчатым взглядом. Ян смог сфокусировать взгляд на широких плечах, обтянутых белым халатом. Глаза бегали, пока не остановились на вышитых на кармашке сбоку буквах. Не без труда он прочёл: «Психотерапевт Пак Сонхун». Он не обманул его, это уже один из поводов не сомневаться, а довериться этому парню и позволить ему помочь. Сонхун медленно поднял руку, убирая мешающую чёлку с его глаз. В этот момент он вздрогнул, поднимая на него взгляд. Либо он наконец выбрался из ада и попал в рай, либо в этой жизни встреча с ангелами у него большая редкость. Потому что он не может объяснить это. Впервые за столько лет кто-то смотрел в его глаза без угрозы, отвращения или чего-то в этом роде. Он смотрел на него так по-иному, слишком по-доброму. Чонвон хочет, чтобы это было с ним почаще. Чтобы таких людей, с такими добрыми глазами было больше в этом мире. Он боялся надолго закрывать глаза, боялся, что он исчезнет. И он может никогда не поймёт, что такие глаза в этом мире единственные. — Не стоит прятать такие красивые глаза, — отпустив руку, проговорил Пак. Слишком длительные зрительные контакты для Чонвона обычно заканчивались учащённым дыханием и трясущимися руками. Сейчас навредить ему никто не хотел, но доверять даже такому человеку с добрыми намерениями и ангельскими глазами всё же оставалось для него невыполнимым. — Хорошо, а теперь послушай меня, — осторожно начал Пак. — Сфокусируй своё внимание на мне, моём лице, глазах, как угодно. Главное, не думай о чём-то кроме меня. Я понимаю, это звучит так неопределённо, но это сейчас поможет тебе успокоиться. Я очень близко знаком с темой панической атаки, так что не волнуйся, я не пытаюсь обмануть тебя. Хорошо? Чонвон неуверенно кивнул, максимально пытаясь не отводить взгляд, ведь это было немного неловко. Он сильнее вздрогнул, когда холодный ветер подул сильнее. Вздрогнул он из-за паники или из-за ветра отличить почти невозможно. Потому он думал, что Сонхун будет говорить что-то ещё, пытаясь успокоить, но тот внезапно встал, не отрывая взгляда от его глаз, явно давая понять, чтобы он сделал то же самое. Теперь он смотрел снизу вверх, пока Пак снимал с себя белый халат. «Что он собирается делать? Он же не...?» Опередив мысли Чонвона, тот наклоняется над ним, накидывая на плечи халат. Погладив его предплечья, он опустился обратно к нему, но уже в одном голубом свитере. — Замёрз? — наклонив голову, слегка улыбается ему тот. — Уже похолодало. Надеюсь, ты собирался домой? — спрашивал Сонхун. Увидев в чужом взгляде непонимание, он ахнул, похлопав ладонью по своему бедру. — Прости, если это тебя смутило. Я спрашиваю только в целях тебя отвлечь. Но, смотрю, ты уже можешь ровно дышать. Теперь всё хорошо? Чонвон кивнул. Он и правда больше не дрожал, спокойно дышал, а перед глазами ничего не плыло и в ушах не звенело. За столько лет паника отступила очень быстро. Впервые после срыва он не хочет себя убить. — Ну вот, видишь? Сработало, — облегчённо выдохнул Пак, ярче улыбаясь. — Когда встаёшь, головокружения нет? — спросил он, Чонвон опять же кивнул. — Отлично. Как и обещал, я... Не успел он договорить, как позади, видимо, из входа в здание, кто-то громко кричит. — Пак Сонхун, ты там где?! Даже на ночной смене строишь кому-то глазки? Сонхун вздрогнул, резко поднимаясь, чтобы он был в зоне видимости кричащего ему человека. — Ничего подобного! — возмущается он, а потом опускается. — Прости, что так громко. Мы по другому не можем. Я тебе помог, как и обещал, сразу ухожу. Если понадобиться помощь, ты знаешь, где меня найти, завтра я снова в ночную. Ну это так, к слову. Не стесняйся, я не буду против, если ты придёшь ко мне. А сейчас я ухожу. Счастливо добраться до дома! Сонхун встаёт и поднимается по ступенькам, сразу заходя в здание. Чонвон через пару секунд осознает, что тот не забрал свой халат. Он разворачивается, уже стоя машет рукой, но никто не видит его. Просматривая вновь и вновь вышитое нитками имя «Пак Сонхун», Чонвон пытается понять, было ли это случайно. Ему в любом случае придётся отдать халат, но сегодня он не осмелится посмотреть в его сторону снова. Возвращаясь домой уже с продуктами, он пытается найти хоть одну причину того, что это не было случайным. Вдруг это просто повод снова встретиться? Чонвон пытается найти хоть одну причину для того, чтобы просто оставить халат на ресепшен или передать его через кого-то из мед. персонала. Но если так подумать, Психотерапевт Пак Сонхун на данный момент является единственным человеком в его одинокой, наполненной страхом и ужасом жизни, который понял всё без слов. Который слишком по-доброму смотрел в глаза, сжимал ладони тёплыми руками, поглаживал его плечи и просто оставался рядом, пока ему не стало лучше. Единственный человек, которому не всё равно. Забыть его казалось для него нереальным, ведь он выделялся на фоне всех тех людей, которых он встречал до этого. Все они были одинаковыми, так что запоминать было и нечего. Но Пак Сонхун другой. Чонвон чувствовал облегчение на душе, когда вернулся домой, приготовил себе рамен и спокойно поужинал. Он не заострял внимание на острых предметах, не хотел выкинуться с шестого этажа. Чонвон хотел встретиться вновь. Но до сих пор понимал, что никто не в силах помочь ему исцелиться полностью. Он будет продолжать ненавидеть себя, бояться людей и жить с мыслью, что в этом мире такой, как Ян Чонвон никому не нужен. Сегодняшний вечер помог ему расслабиться, но завтра всё снова станет прежним. Вокруг больше не будет ни одного человека, который станет вести себя так, как сегодня вёл себя Сонхун...

•••

Сонхун заходит в здание, как на него тут же кто-то надвигается, размахивая руками. — Придурок, — шепчет сам себе Пак, закрывая лицо, когда на летящего на него Джейка смотрят уходящие домой мед. сёстры. Шим Джеюн, либо же просто Джейк — психотерапевт этой клиники, старше его, но по навыкам уступает Сонхуну. Сам же Сонхун главный психотерапевт. По совместительству Джейк является лучшим другом Сонхуна. — С кем ты был на этот раз? Милая девушка? Сексуальный парень? — повиснув на его шее, спрашивал старший. — Почему каждый раз, когда я нахожусь с кем-то кроме тебя в радиусе пяти метров, то ты сразу же думаешь, что я с кем-то флиртовал? — недовольно спрашивает он, отцепляя от себя чужие руки и открывая дверь ординаторской. Присев на небольшой диванчик, он смотрит, как Джейк садится на его стул. — Потому что это очевидно? У тебя даже способ лечения такой. Как ты там говоришь: «Сосредоточься на моём прекрасном лице» или «Не отвлекайся от меня»? Да ты даже неформально с каждым из пациентов говоришь. Я бы себе такого никогда не позволил, — оперевшись руками о спинку стула, говорит Джеюн. — Да это даже не пациент наш был. Просто какой-то парень мимо проходил. Я просто помог успокоиться и всё, — уверял его Пак. — Что-то чую я, что всё у вас там не просто было. А, кстати, ты халат свой решил ему вместо визитки дать? — усмехнулся Шим, только сейчас заметив, что он вернулся без халата. — Чёрт, совсем забыл, — посмотрев на руки, шикнул он. — Ничего, я всё равно завтра снова в ночную смену. Если парень умный попался, то точно вернёт мне его. Я сказал ему, чтобы он не стеснялся ко мне приходить. — Так ты намекаешь на отношения? — без какого-либо удивления спросил тот. — Нет, конечно. Я, по-твоему, совсем, что ли? Тем более парень молодой. Я так намекал ему на лечение. — Какие симптомы? Очередной человек с психологической травмой? — Не похоже. Он боится людей, страшиться каждого звука в его сторону. Вздрагивает, когда к нему кто-то прикасается, остерегается зрительных контактов. Полагаю, что это с рождения. Психологическое расстройство, если кратко. С панической атакой привык справляться в одиночку, потому что на помощь не звал, не кричал. Могу предположить, что он не обращался к психологу. И, похоже, он совсем один. Очередной анализ увиденного — думал Сонхун. Но почему тогда ему так грустно? Просто незнакомец, у которого даже имени не спросил, которому оставил свой халат. У него было множество пациентов с такой проблемой, но этот парень... Сонхун словно ощутил, как ему было тяжело довериться ему. Парень вёл себя так, словно ему впервые кто-то помог справиться с паникой. — Если всё так серьёзно, то на лечение понадобится много времени. Тем более если ты говоришь, что он молодой и, вероятно, совсем один, он запросто может отказаться от лечения, — задумчиво добавил Джейк, покачиваясь на стуле. — Ты же знаешь меня. Если я встречаю человека с психологическим расстройством, то просто обязан помочь ему. Понимаю, он может отказаться. Предполагаю, что у него проблемы с доверием, ведь он даже посмотреть на меня боялся. Думаю, что ему плохо живётся, судя по его состоянию. Он весь худой, бледный. Я знаю, что шанс того, что мне удастся поговорить с ним, попробовать помочь очень мал, но я чувствую, что он нуждается в помощи. — Если он один, то не думаешь, что он просто не в состоянии оплатить своё лечение? — Если понадобится, то я сам заплачу за лечение. Буду его лечащим врачом, прослежу за его состоянием. Понимаешь, он казался таким отчаянным, будто не видит смысла жить. Я хочу помочь ему. Я добьюсь его согласия, — твёрдо решил Сонхун, потирая лицо руками. — Вау! Пак Сонхун, не ты ли иногда переводишь пациентов на меня, говоря, что просто не хочешь заниматься их лечением? — протянул Шим, положив голову на руки. — Это другой случай. Даже если ты старше, я опытнее тебя. Тем более это не наш пациент, но я сделаю его нашим. Я хочу помочь, так что от тебя мне нужно только... — Э-э-э-э! По твоей улыбке понятно, что ты хочешь, чтобы я был в деле, — перебил его старший. — Да ладно тебе. Просто хочу попросить тебя кое о чём, — шире улыбнулся он, положив заключённые в замок руки на колено. — Я думаю, что он не станет идти за мной в мой кабинет, поэтому хочу, чтобы ты его привёл. Ты завтра в ночную? — Увы, но да. Ненавижу ночные смены с тобой, — последнее произнёс шёпотом он. — Так вот. Он, вероятно, подойдёт на пост, чтобы передать халат. Тебе надо будет просто встать на пост и провести его ко мне в кабинет. Хочу поговорить с ним, — рассказал Сонхун. — Как его хоть зовут? — Откуда я могу знать? Он был в панике. Я пообещал ему, что как только ему станет лучше, то я сразу уйду. Ну ты как мне крикнул, я и убежал. Я не хотел навязываться, это бы только всё усложнило, — вздохнул Пак, вспоминая, как парень был растерян. — С регистрацией проблем не будет? — спрашивает Джейк, подъезжая на стуле чуть ближе к нему. — А почему они должны быть? — Может оказаться, что он там, не знаю, сирота или что-то в этом роде. Что, если он вообще несовершеннолетний? — Сомневаюсь. Хотя, и исключать мы этого тоже не станем. Но если окажется так, как ты думаешь, то... — задумался он, а потом поднял указательный палец. — Вы с Хисын-хёном ещё общаетесь? У вас хорошие отношения? Ли Хисын — заведующий клиникой. С Сонхуном близко не знаком, но с Джейком, по словам самого Джейка, да. Они знакомы со времён университета. С Хисыном у него были дружеские отношения. Почему были? — Не знаю. Последнее время он от меня отдаляется, хотя я вполне могу попросить о помощи, — заметно погрустнел старший. — Хорошо. Завтра я попробую поговорить с парнем так, чтобы он не понял, что я хочу заняться его лечением. Это будет сложно, — вздохнув, говорит Сонхун, похрустев пальцами. — Конечно. Особенно, если у него и правда проблемы с доверием. Но если ты не уверен в своих силах, то лучше вообще не начинать ему помогать. Он ещё может обратиться за помощью к кому-то, если пожелает. — Нет. Я знаю, что он этого не хочет. Вернее, он не видит в этом смысла. Как он узнал, что я психотерапевт, то потупил взгляд, будто знал, что я скажу. Но, видимо, я сказал что-то, чего он не ожидал услышать, по лицу было заметно, растерялся. У него проблемы явно не недавно, потому что он знает, как поступать дальше. Я видел, как его охватывала паника, его движения были заучены, словно он делает это каждый день. Он не обращался за помощью. Я хочу стать тем, кто перережет ему путь к депрессии и смерти. — Твоя внимательность меня поражает. То, что сейчас сказал, ты только сейчас понял или на месте? — Ну, пока я пытался его успокоить, мысленно анализировал ситуацию. В итоге вывел симптомы, — хмыкнул он с выражения лица Джейка. — Учись, пока я жив. — Знаешь, ранее ты говорил так профессионально, но в тот же момент, как герой-спаситель. Так звучит прям. Решил стать лечащим врачом одинокого парнишки, но в итоге влюбился. У него удалось спасти его, за что тот тоже влюбился. Походят так пару месяцев, а потом признаются в чувствах. И жили они долго и счастливо. Хепи энд! — заканчивает Джеюн. Не успел он посмотреть на хмурое лицо Сонхуна, как в него прилетела подушка. — Держи при себе свои фантазии. Я просто слишком добрый, — закатывает глаза Сонхун. Джеюн сваливается на пол со стула, громко рассмеявшись. — Это ты мне сейчас говоришь? Добрый? — пытаясь встать, смеётся старший, но снова падает, когда в него прилетает вторая подушка. — Да. А какой я? — Ну так это я по-твоему общаюсь с пациентами, как с дальними родственниками или той же сестрой? Кстати о твоей сестре, именно так ты разговариваешь с пациентами. Как с ней. — Откуда ты знаешь, как мы общаемся с ней? — нахмурился Пак, пытаясь вспомнить, когда он знакомил его со своей старшей двоюродной сестрой. — Говорил я тебе, не пить много. Ну на твой день рождения мы сидели вместе, — сказал он, но тот всё равно не понял. — Ой, ну когда я ещё случайно засосался с ней. Глаза Сонхуна полезли на лоб. Он всё это время был не в курсе? Надо бросать пить. — Чего?! Засосался с Джису? Да ты, смотрю, вообще страх потерял! — потянувшись за подушкой на другом конце дивана, воскликнул Сонхун. — Так ты не помнишь? Ой-ой-ой, Шим Джеюн, сам себе могилу вырыл, — спешно вставая с пола, он, выставив руки перед собой, медленно шагает в сторону выхода. — Тебе сейчас реально хана! — мотая головой, приближался Сонхун. Да, и это он ещё говорит, как ненавидит свою сестру. Раздвоение личности случается только в таком случае. Редко, но бывает.

•••

Чонвон сидит в два часа ночи на подоконнике, рассматривая яркие огни города. Каждый человек, которого он встречал пропадал из его памяти мгновенно. Все они были такими одинаковыми. Никто никогда не разговаривал с ним дольше пяти минут. Сегодняшние десять минут паники казались для него вечностью. Мысли возвращались к тем словам, к тем прикосновениям и к тем сияющим глазам. Он не думал, что какой-либо человек заинтересуется когда-нибудь его состоянием. Поможет ему. Взгляд вновь и вновь возвращался к белому халату. Чонвон снова и снова приходил к выводу, что это был единственный человек, которому не всё равно. Вдруг такого, как Пак Сонхун он больше не встретит? Вдруг он является его единственным спасением?