Save me

Иногда Сонхун думает, что самое сложное в его жизни было то, что он окончил медицинский. Люди разные, кому-то что-то даётся легче, кому-то наоборот. Вы спросите: «В чём смысл бороться, если это сложно для тебя?». Сонхун не сможет ответить точно на этот вопрос. Это стало целью, которая казалась невозможной. Он бы не назвал себя тупым, но и не до совершенства умным. Сонхун учился, работал, думал, много думал. В какой-то момент всё захотелось бросить. Сейчас он хорошо справляется со своей работой. У него есть опыт, хоть и небольшой. Он хорош, хоть и не во всём. А вообще, из-за чего он поставил цель связать свою жизнь с психологией? Ответ: окружающие его люди. Мир полон людей, которые не умеют вести себя, ну, по крайней мере «вежливо». Мир так же полон людьми, которые страдают от таких неблагодарных сволочей. Эти люди живут в страхе, сомнениях и недостатке нежности и любви. Они привыкают к этому жестокому миру, в итоге не могут различить добро от зла. Шугаются мимо пробежавшей кошки. Всё продолжается до тех пор, пока кто-то не протягивает им руку помощи, говорит, что всё хорошо. Даже такая простая фраза, как «всё в порядке» снижает страх. Человек начинает думать, что он в безопасности, что кто-то заметил его, кто-то желает ему помочь. Сонхун никогда не оставался в стороне. Со старшей школы он помогал людям. Он не считал себя крутым или что-то в этом роде. Сонхуну было противно от людей, которые издеваются над более слабыми, до сих пор так. И будет так. Он уже не вспомнит, скольких людей он обнимал, смотрел в глаза. Такова была его тактика, свой способ лечения. Он считал, что так эффективнее всего можно помочь человеку. Паника — то, с чем он ознакомлен детально. Но это не единственное, с чем он может помочь. Сонхун помогал многим людям, приглашал на личную встречу, с целью помочь, выслушать. Были люди, отказывающиеся, да были, но всех их он сумел убедить. Прошло столько времени с того момента, как он последний раз убеждал кого-то. Нет, он умеет убеждать, но этот парень... Парень, забравший его халат. Сонхун помог ему справиться с панической атакой в тот вечер. Был уверен, что будет сложно подтолкнуть его к общению с ним. Сложно будет убедить его, очень... До самого вечера он думал об этом. Когда пришёл на работу, то нервно качался на стуле, посматривая на время, словно он на свидании, а его спутница опаздывает на него. Волнуется? Конечно. Он знает, что будет сложно. Уровень повышенной сложности. Вот только пока не знал, что в этой игре впервые встретится с боссом...

•••

Чонвон медленно шёл по мокрому после недавнего дождя асфальту. Зонт брать не стал, ведь совсем не на долго здесь. Он был в этом уверен. Вот только его мысли разделились на две части уже перед лестницей, ведущей в клинику. Пак Сонхун помог ему, причём стал первым, кто сделал это за столько лет. Отдать халат и уйти будет не красиво, но что он может? Ладно, он подумает об этом уже при встрече, если вообще его увидит. Чонвон неуверенно подходит к стойке регистрации, заглядывая за неё, приподнявшись на носочках. За ней сидит молодой парень, склонившийся над телефоном. Разве обычно здесь не должна сидеть мед. сестра? Этот парень точно врач, судя по его халату. Ладно, он не может просто положить халат и уйти. Чонвон тихонько стучит кулаком по деревянной поверхности, пытаясь привлечь внимание. Никакой реакции. Стучит громче, но тот, похоже, совсем глухой. Да ладно тебе, Чонвон, нельзя так думать. Снова мысли расходятся на два мнения. Он слишком странный... — Извините? — снова стучит он, уже теперь точно привлекая внимание. Парень за стойкой резко поднимает голову, да так резко, что хватается за шею. Чонвону показалось, или у того она хрустнула? Неважно. Ян прикрывает голову капюшоном, когда тот встаёт, выпрямившись. — Да? Чем могу помочь? — по-доброму улыбается парень, наклонив голову. Он опускает взгляд на халат в его руках. — Я, эм... Хотел вернуть халат, — тихо отвечает Чонвон, протягивая белый халат. Его не забирают, поэтому он поднимает голову. Парень улыбается. — О. Халат Пак Сонхуна, верно? — кивает он на его руки. Чонвон кивает ему, опуская голову. — Он говорил мне. Вы не против пройти со мной? Он хотел бы лично получить его от Вас. Чонвон задумывается. Не на долго, да? И, почему-то, он уверен, что тот хочет с ним поговорить. Но Чонвон слишком проблемный парень. Он не может разговаривать чётко, чтобы донести смысл сказанного до собеседника. Часто путается, коверкает слова в таких ситуациях, как эта. Очень хочется поблагодарить доктора Пака, но сможет ли он сделать это должным образом? Он хочет поблагодарить, но после этого ему придётся разговаривать с ним. Нет, он не боится этого парня, но слишком боится казаться жалким. Все его так называют, что же будет думать о нём сам Сонхун? — Хорошо, — прежде чем количество минусов в этом решении повысит количество плюсов, он соглашается. — Отлично. Тогда пойдём за мной, — улыбается Шим Джеюн (если верить тому, что вышито у него на кармашке халата), обходя стойку регистрации и проходя дальше по коридору. Чонвон идёт за ним и нервно теребит ткань белого халата. Пройдя буквально несколько кабинетов, они натыкаются на дверь с надписью «Ординаторская». Джейк тихо открывает дверь. Чонвон неуверенно смотрит на него и так же неуверенно заходит внутрь, поворачивая голову налево. Джеюн машет рукой Сонхуну и кивает ему, затем подталкивает Чонвона вперёд, закрывая за собой дверь. Сонхун улыбается ему, откладывая какие-то бумаги в сторону и снимая очки, аккуратно сложив их. Это второй день подряд, когда Чонвон испытывает такие смешанные чувства. Он не привык к этому всему. Конечно, до этого не все люди подряд, что видели его кидались на него с угрозами или что-то в этом роде, нет. Все люди, до доктора Пака вели себя холодно с ним. Отчуждённые, незаинтересованные, иногда слишком резкие и грубые. Да, Чонвон иногда даже думает, что вся его жизнь — игра. Он словно нейтральный персонаж, который не играет какой-то роли в сюжете игры. Он просто никто. Возможно, в этом мире он такой не один. Вполне возможно. Даже интересно встеретить как-нибудь такого же человека, как он сам. Фраза, сказанная много лет назад психологом, всё никак не покидает его. Вскоре он начинает соглашаться с ней. Потому что не согласиться, не поверить в неё просто невозможно. Она правду тогда сказала. «Да ваш сын просто справочник с кучей проблем, половину из которых просто невозможно решить». Именно поэтому после смерти родителей Чонвон не заинтересован в лечении. Это бесполезно. Хуже уже и быть не может! — иногда думает он. Но всё возвращается к тому, что люди всё равно вмешиваются. — Здравствуй. Проходи, присаживайся, — Сонхун кивает на стул, складывая руки перед собой в замок. Чонвон опускает голову, судорожно (как и всегда) вздыхая. Он подходит к его рабочему столу, тихо присаживаясь на стул. Пальцы до побеления сжимают ткань халата. Нужно же что-то сказать, не молчать же? Надо поприветствовать его в ответ, да, — думает про себя Чонвон и поднимает голову, но не смотрит тому в глаза. — Здравствуйте, я... Вы, кажется, хотели поговорить со мной, верно? — никто не упоминал разговора с ним, но этого стоило ожидать. Сонхун кивает и удивлённо распахивает глаза, пытаясь заглянуть в его. — Да, всё верно. Как ты догадался? — Разве это не очевидно? — Всё настолько очевидно? — Вы вчера именно на разговор и намекали. — Так это было настолько очевидно? — Да? Вы даже про халат забыли, — Чонвон приподнимает руку и протягивает её вперёд. — Ах, да, точно. Халат, — кивает Пак, забирая халат и привставая, чтобы накинуть его поверх рубашки. — Но про него я и правда забыл. А ты, видимо, подумал, что это повод встретиться и поговорить? — Ничего я не думал. Не вернуть его Вам я не мог, — трясёт головой Чонвон. Капюшон съезжает с головы, поэтому он поправляет его, почти скрывая глаза из-за наклонённой головы. — Сними капюшон, так мне будет удобнее с тобой разговаривать, — но тот только ниже опускает голову, отказываясь выполнять просьбу. Сонхун вздыхает, но это не похоже на раздражение. Он приподнимается с места и поднимает руки к его голове, дотрагиваясь до капюшона, и, в итоге, снимая его. Чонвон вздрагивает и поднимает на него взгляд, дыхание перехватывает. Он не привык смотреть кому-то в глаза во время разговора. Он не привык, что на него кто-то смотрит. Спустя столько лет одиночества, если так можно сказать, для него это становится чем-то новым. И, похоже, Сонхун его совсем не осуждает. — Всё хорошо, не волнуйся. Сюда кроме меня и Джеюна никто просто так не заходит, тебе нечего бояться. Или ты меня боишься? — он уже сидит на стуле, устало откинувшись на его спинку. — Нет. Я Вас не боюсь... вроде как, — мотает головой Чонвон, опуская взгляд на свои руки. Они не дрожат. — Да, меня не стоит бояться. Да и не к чему это, я же хороший, — хмыкает он, положив руки на стол и вдруг став серьёзным. — Поговорим о тебе? Как тебя зовут? — наклоняет он голову, не переставая улыбаться. — Чонвон. Ян Чонвон, — представляется он. Взгляд блуждает по столу. — Пак Сонхун, — протягивает он руку, заставляя того посмотреть себе в глаза. Чонвон пожимает его руку, но не отпускает. Он не хочет отпускать. — Приятно познакомиться, хоть ты, наверное, уже и знаешь моё имя. Сонхун прекрасно понимает, почему Чонвон по-прежнему держит его руку в своей. Поэтому просто опускает их сжатые руки на стол. Чонвон заслуживает держать его руку и чувствовать то, что он в безопасности. — Сколько тебе лет? — продолжает Пак, но теперь уже не пытается смотреть ему в глаза. Он даже ничего не записывает. Чонвон до конца думал, что он из тех людей, кто просто хочет на нём заработать. Он хочет подружиться? Хотя, может у него просто память хорошая. — Девятнадцать, — отвечает Чонвон, продолжая смотреть на их руки. Тот так и не отпустил его руку, более того, он позволил ему держать её. — А Вам? — не успев подумать, спрашивает он. — Двадцать три, — Чонвон поднимает голову, удивлённо посмотрев ему в глаза. — Странно, правда? У меня не так много лет опыта работы, но при этом справляюсь с ней я отлично. Чтобы отлично справляться с задачей психотерапевта требуется много лет опыта. Сонхун молод, очень молод, при этом устранил его паническую атаку за небольшое количество времени. Чонвон приятно удивлён, старший умён. Либо же на это повлияла красота Сонхуна. Чонвон отвлёкся, заворожённый его внешностью. Стоп. Ян Чонвон, о чём ты вообще думаешь? Сосредоточься! — Где ты учишься? Какая у тебя специальность? — продолжает спрашивать Сонхун. — Направление? Изобразительное искусство. Я люблю рисовать, — говорит Ян. Ведь это и правда отвлекает его от своих проблем. Та самая страсть, которой он отдаётся полностью. — Вау, это классно. Что обычно ты рисуешь? Может, какой-то определённый жанр? — Мне нравится изображать природу. Пейзажи. — Какое время года больше всего нравится изображать? — Сонхун забывает, что с самого начала просто хотел узнать его поближе, но теперь просто в открытую анализирует его. Это заметно. — Осень, но... — Чонвон хмуриться, отпуская его руку, положив к себе на колени. — Вы — психотерапевт. Врач. Сонхун мысленно бъёт себя по лбу. Он снова был слишком очевидным. Он быстро попался. Чонвон из-за этого точно сразу откажется от помощи. Он такой догадливый. — Да, всё верно. И я могу тебе помочь. Нет, я хочу тебе помочь, потому что ты нуждаешься в этом. Чонвон прекрасно это знает. Ему нужна помощь, но он этого не хочет. Всё бесполезно. На это только уйдёт много времени, сил и денег, но результат получиться не скоро, если вообще получиться. — Да знаю я. Просто я сам этого не хочу, — Чонвон вздыхает, зарываясь пальцами в волосы. — Если бы мне это было нужно, я бы давно уже занялся лечением, но, как видите, я ничего для этого не делаю. В этом просто нет смысла потому, как у меня слишком много проблем, которые трудно устранить. Половину из них вообще невозможно. Судьба у меня такая, всю жизнь жить в страхе. Для Сонхуна всё невозможное возможно. Все душевные проблемы, все расстройства. Он со всеми ознакомлен, но Чонвон... Сонхун бессилен без его медицинских показателей. А может, стоит попробовать и без них? — Я понимаю тебя. Ты считаешь, что ты для меня просто пациент, но это не так, поверь. Сначала разговора я правда хотел просто узнать тебя поближе, познакомиться, возможно, подружиться, но сам не заметил, как потерялся в этом. Просто начинаю анализировать человека, я знаю. Это не первый раз. Но, Чонвон, я очень хочу, чтобы ты мне доверился. Если ты думаешь, что после того, как у меня получиться тебе помочь, то я сразу уйду из твоей жизни, то ты ошибаешься. Я хочу стать твоим другом. И если я буду единственным твоим другом, то и ты будешь единственным. Входная дверь открывается, заходит Джеюн. — Прошу прощения, но я, вообще-то, тоже твой друг. Сонхун закатывает глаза, хмуро посмотрев на вошедшего парня. После ухода Чонвона он его точно прибьёт. — Пожалуйста, свали в туман. Ты видишь, я разговариваю, — кивает он на вздрогнувшего Чонвона. Он даже не повернул голову, чтобы посмотреть, кто зашёл. Взгляд метался по столу, пытаясь сосредоточиться на чём-то. Его руки не дрожат, он остаётся спокоен, хоть и слегка напряжён. Он знает, что Сонхун здесь. Чонвон доверяет ему. Появляется надежда на большее. Джейк извиняется и уходит. Чонвон расслабляет плечи, что едва заметно. — Я хочу, чтобы ты понял, что я желаю помочь тебе, что я не отступлюсь. Знаешь, почему я пошёл в психологию? Со времён старшей школы мне противны люди, которые издеваются над слабыми. Нет, вы не слабые, совсем не так. Вы проходите столько препятствий, но продолжаете жить и бороться. А я просто тот, кто помогает таким людям добиться результата. Все люди заслуживают жить в спокойствии. И я хочу, чтобы ты в дальнейшем сумел постоять за себя, не бояться ответить на угрозу. Я учу людей самозащите, если это необходимо. Люди боятся, я устраняю страх. Люди сомневаются, я делаю их самоуверенными. Люди задыхаются, я учу их дышать. Но Чонвон знает, что все это для него невозможно. Он не сможет не бояться, не сомневаться и не задыхаться. Или просто люди не способны сделать свою работу правильно, чтобы Чонвон продолжил жить как все. Вот только Чонвон сам ещё не понял, что Сонхуну он уже доверился, что он сможет ему помочь, да ещё и добиться успеха. — В этом нет смысла. Меня уже не спасти. У меня больше нет надежды на спасение. У меня давно нет тех, кто верил в меня. — Но у Вас есть я. Чонвон застывает. Сонхун первый раз обратился к нему на «Вы». Сонхун сказал, что он у него есть. И Сонхун снова слишком очевидный. Отступать он точно не собирается, вот только и Чонвон будет стоять на своём. — Мои внутренние проблемы не решаются так просто. Я понимаю, Вы очень умны, но для моего лечения требуется время, усилия, деньги и желание. Я не хочу, чтобы Ваш график работы сокращался до одного пациента. В мире многим нужна помощь. Многие из них хотят, чтобы им помогли. Я же воздержавшийся. Это того не стоит. Сонхун молод, но у него уже было множество таких пациентов, как Чонвон. Он его понимает. Чонвон боится перемен, боится, что его предадут. Проблемы с доверием. Но что поделать, Сонхун убеждает каждого. Он уверен, что девятнадцатилетний Ян Чонвон — замкнутый парень с факультета изобразительного искусства, ходячий справочник проблем, отказывающий всем людям в помощи, который не доверяет людям, так ещё и просто очаровашка — не исключение. — Чонвон, я знаю, что ты продолжаешь думать, что твоё внутреннее состояние выгодно для меня, но это совсем не так. Я просто... Послушай, ты ещё очень молод, у тебя всё впереди. Люди с внутренними проблемами каждый день могут думать только о том, как жизнь несправедлива с ними, я знаю. Они могут часами пялиться на кухонный нож, окно, которое явно находится не на первом этаже. Знаешь, ведь я это знаю не только потому, что проходил это в процессе обучения психологии. Сонхун судорожно вздыхает, сжимая собственные пальцы до побеления костяшек. А ведь это произошло не так давно. Случайность это была или нет, он каждый день винит себя в случившемся несколько лет назад... — Мне было девятнадцать. Моей младшей сестре четырнадцать. Моя сестра, она страдала от буллинга в школе, тоже жила в страхе. Родители делали всё для её лечения, оно правда помогало, но в один день дома не было никого, кто бы смог ей помочь. Я просто не успел. Родители никогда не оставляли её одну дома. Однажды они попросили меня приехать, сами же уехали на работу по своим делам. Йеджи уверила их, что с ней всё будет в порядке до моего приезда. Но когда я увидел во дворе их дома её мёртвое тело, я понял, как плохо ей было одной. Она никогда не совершала попыток суицида, никогда. В тот день я проклял всех школьников, что издевались над моей сестрой, вместе с ними проклял и себя. Если бы только я успел в тот день... — голос дрогнул в конце предложения. Он знал, что не обязан был рассказывать. Но, может, это было единственным способом дать Чонвону понять, что Сонхуну небезразличны такие люди, как он? Сонхун опускает голову, закусывая нижнюю губу. Чёлка спадает на лоб, закрывая блестящие глаза. Он чувствует, как его слегка дрожащие руки накрывают чужие. И это становиться тем, что он ожидал от него меньше всего. — Простите меня, — вдруг говорит Чонвон, опуская глаза на их руки. Он заставил его вспомнить о ужасном прошлом, ему становится стыдно за своё упрямство и недоверие к людям. Хотя в последнем он начинает сомневаться. — Нет, всё в порядке. Но, за что ты извиняешься? — он поднимает голову, теперь уже посмотрев на него с улыбкой. Чонвон правда не понимает, как он продолжает улыбаться... — Мне так стыдно. Вы стараетесь, хотите сблизиться, а я только и делаю, что отказываюсь. Но мне так тяжело. Страшно довериться человеку, который в итоге предаст и бросит. А я так хочу верить, что Вы исключение, — Ян вздыхает и сам не понимает, как сжимает чужую руку. — А ты поверь. Может, я смогу стать твоим единственным спасением. Я хочу им стать. Доверься мне, — Сонхун хочет, чтобы его слова стали для него надеждой. Своей сестре он говорил то же самое, когда она просила его оберегать и никогда не отпускать. Он хочет, чтобы именно Чонвон стал тем, кого он сможет защитить от этого мира, сделать его счастливым. Почему? Сонхун сам не знает. Они знакомы всего ничего, но он уже кажется ему особенным. — Может быть, всё-таки стоит попробовать, — вздыхая, тихо проговаривает Ян. Сонхун с надеждой смотрит на него. — Но я... не уверен. Знаете, пока я шёл сюда, то продолжал думать, что не смогу разговаривать с Вами чётко, чтобы Вы понимали, о чём я вообще говорю. Сейчас же даже не заикаюсь, хотя это странно. Я много думал. Был уверен, что смогу прожить без постороннего вмешательства. Но сейчас сомневаюсь и в этом. Сейчас мои внутренние мнения расходятся. Я не знаю, за что зацепиться. Выбрав одно, я больше никогда не смогу вернуться ко второму. — Неужели ты больше не захочешь искать со мной встречи? — как-то слишком грустно прошептал Сонхун. Он начал надеяться, что тот не услышал его слов. — Пока что Вы остаётесь единственным человеком, о встречи с которым я не жалею. Так что и в том, что мы с Вами больше не встретимся я тоже начинаю сомневаться. Сонхун тихо усмехается, что в повисшей тишине становиться слишком громким. Чонвон не хочет, чтобы после этого разговора они попрощались навсегда. По крайней мере он не уверен в том, что хочет этого. — Думаю, мне нужно подумать над этим. Я не хочу огорчать Вас, обрывать все Ваши старания своим отказом. Я хочу, чтобы Вы оставались со мной искренны, ведь это для меня так важно. Так что я прошу дать мне время подумать, потому что не в состоянии отказать Вам. Так что... неделя? Если Вы, конечно, ещё не передумали таскаться со мной. Сонхун трясёт головой, улыбаясь. Он и правда счастлив. Это не победа, но уже надежда на что-то большее. — Неделя. Вообще, как я могу передумать, когда ты не отказался от моей помощи. Нет, я буду надеяться на твоё согласие, хоть это и не предложение руки и сердца, — Сонхун хихикает, проклиная себя за своё странное чувство юмора. — Только, подожди. Сонхун вспоминает про то, что они до сих пор держатся за руки, если это так можно назвать. Он осторожно вытаскивает руку, открывая верхний шкафчик стола и доставая небольшой блокнот. Он берёт первую попавшуюся ручку со стола, протягивая её ничего непонимающему Чонвону. — Напишешь мне свой адрес? Ну или хотя бы номер телефона. Я должен быть уверен, что с тобой всё хорошо, вдруг ты решить отказаться, но так и не придёшь. Но я не могу исключать и последствий похуже. Короче, мне важна твоя безопасность, — он снова мысленно бьёт себя по лбу. Он же, блин, врач, но донести свою мысль нормально не смог. Младший смотрит на протянутые ручки и блокнот, взвешивая все «за» и «против». Руки снова действуют быстрее разума. Он берёт ручку, бегло записывая адрес, когда мог только номер. Хотя, дозвониться до него будет невозможно, ему в принципе никто, кроме спама, не звонит. — Спасибо, — он кивает, засматриваюсь на написанный адрес. Неужели он так быстро смог добиться этого? Удивительно, но факт. — Может ты будешь кофе? Чай? — Пак Сонхун, ты настолько не хочешь прощаться? Ты невероятен. — Нет, спасибо. Я не планировал задерживаться надолго. Я могу идти? — спрашивает он на случай, если у него есть, что добавить. — Конечно. Не смею задерживать, — кивает он. — Помнишь, где выход? — Чонвон кивает, отодвигая стул и вставая. — Хорошо. Тогда, хорошо добраться до дома. И, до встречи. — Да, до свидания, — Чонвон кланяется на прощание, по привычке при выходе натягивая капюшон. За стойкой регистрации сидит всё тот же Шим Джеюн, кивнув ему головой. Чонвон выходит из клиники с чувством, что поступил правильно. Тем временем в ординаторской: — Да ладно тебе. Ты сам себя слышал? Ты так ни с кем не разговаривал, по крайней мере я не слышал от тебя такого. Да ты даже мне кофе не предлагаешь, обидно, — с этими словами вваливается в кабинет Джейк, размахивая руками. — Тебя не учили, что подслушивать не хорошо? — со вздохом Сонхун откладывает очки, потирая глаза руками. — Признайся честно, он тебе нравится? Так-то вроде он красивый. Одним словом — очаровашка, — Шим садиться на диван, положив ногу на ногу. — Я тебе уже говорил. Я хочу помочь ему, подружиться с ним. Сегодня мне удалось влиться в его доверие. Он подумает неделю. И я боюсь, что он может отказаться. Джейк понимающе кивает головой, не решаясь добавить что-то ещё. Он просто отпускает тему, переключаясь к другой. Сонхуна не отпускает внутренняя тревога. Чонвон не отказался, он подумает, но почему тогда ему так тревожно на душе? Он переволновался, определённо.