Save me

Поцелуй. То, чего не случалось с Чонвоном до этого момента. То, что, как он думал, никогда не произойдёт с ним. Ведь если так подумать, какая девушка захочет связать свою жизнь с парнем, который боится доверять людям? Какой парень захочет мучаться с этим сборником проблем, не зная при этом, на каком языке он написан? Чонвон весь состоит из внутренних проблем. Сборник написан на неизвестном языке, прочесть который ещё не удавалось никому, как бы тот не пытался. «Переводу не подлежит» — так он думал про себя, пока не появился психотерапевт в белом халате, спасший его от кучки недоброжелателей. Парень с красивым лицом, родинкой на щеке, звонким смехом и доброй душой. Парень, с особенным методом лечения, красивыми глазами и тёплыми руками. Парень, сумевший до идеала перевести и прочесть его сборник. Парень, умеющий целоваться не просто «хорошо», а вкусно. И сейчас Чонвон понимает, что не смог бы испытать это, не встреть он Пак Сонхуна. Но он не понимает — поцелуй сам по себе такое прекрасное чувство, либо же так целуется только он? И даже если бы он мог, он не за что бы не стал это проверять. Прямо сейчас, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы, ощущая его пальцы на своей талии, он понимает, как долго отказывался от этого. Его первый поцелуй был другим. Он был со вкусом, слёз, страха, боли, разочарования в людях и удивления. Он не успел насладиться им, распробовать. Этот поцелуй со вкусом любви, нежности, нотками трепета и доверия. Он любит. И впервые он впускает в своё сердце не только своих погибших родителей, но и его. Человека, который заслужил взаимности. Сонхун не бросил. Он боролся, работал и терпеливо ждал. Чонвон осторожно отстраняется, жадно вдыхая воздух в лёгкие. Смотрит в глаза, пристально, но находит в них лишь безграничную любовь. Так на него даже родители не смотрели. В его глазах сияли звёзды. В его глазах сверкали снежинки. Они блестели. В его глазах была любовь, которую он так долго искал. Сонхун поднимает правую руку, оглаживая ей щёку младшего. Он осторожно гладит, словно кота, словно самый хрупкий хрусталь. Поправляет волосы, убирая их с его лица. И смотрит. Словно боится отводить взгляд, вдруг он исчезнет. Он легонько надавливает на его затылок, из-за чего их лбы соприкасаются. Они дышат одним воздухом, находятся так близко, словно так должно было быть всегда. И этот взгляд Чонвон запомнит надолго. В памяти всплывают все те моменты, которые заставляли Чонвона улыбаться. Момент, когда он согласился на лечение, сидя у него в кабинете полностью промокший с чашкой чая в руках. Момент, когда уснул в первый день терапии, но как только проснулся, увидел перед собой Сонхуна с красной отметиной от ладони на лбу. Когда старший начал нести полную чушь перед ним, ведь боялся облажаться и изрядно нервничал из-за этого. Когда с горящими глазами разговаривал с ним о его брате, что в итоге привело его в их квартиру. Тогда он первый раз побывал у него в гостях, открылся ему, познакомился с его братом, ночевал в чужом доме. Впервые ему не снились кошмары, из-за которых он спит по три часа. Впервые он не пожалел о том, что доверился. Помнит тот момент, когда после выписки его оберегали и во всём помогали, беспокоясь о его жизни. Помнит просмотры фильмов по вечерам, возмущение Джея, когда его не хотели слушать, смех Сонхуна. Он помнит всё. И это его самые лучшие в жизни воспоминания, которые не приносят боли и грусти, а лишь радость. Слезы наворачиваются на глазах сами собой. Он понимает, что всё то счастье, которое принёс ему в жизнь Сонхун, не сравнить ни с чем. Он спас его. Вытащил из пучины страха и недоверия. Чонвон за всю жизнь не сможет с ним расплатиться. Он не знает, что сможет дать ему взамен. Не знает, чем всё это заслужил. Сонхун сильнее надавливает на его затылок, укладывая его голову на своё плечо. Поглаживает шею младшего, успокаивая. — Ты чего, милый? Не плачь, малыш, всё хорошо. Я рядом, я с тобой. Я сделал что-то не так? — тихо шепчет старший, боясь спугнуть. — Нет, хён. Ты... — он мотает головой в стороны, сильнее прижимаясь к нему, чтобы показать, что всё в порядке, что он не сделал ему больно. — Ты делаешь всё правильно, настолько, что я не могу держать себя в руках. Ты делаешь меня счастливым, хочется никогда не отпускать тебя. Ты такой замечательный, я просто... Понимаешь, ты столько сделал для меня, я не знаю, что я могу сделать для тебя взамен. Ты прочитал меня. Мой справочник, написанный на неизвестном языке. Ты смог. Я полностью доверяю тебе. И это происходит со мной впервые, понимаешь? Я благодарен тебе. И я не знаю... Я не достоин... — Стоп. Чонвони, тише, не тараторь, успокойся, — нежно поглаживая его по голове, шепчет Пак. Чонвон судорожно выдыхает, продолжая ронять слёзы на его плечо. Наконец он выравнивает дыхание и прекращает реветь, плавясь от поглаживаний. — Вот так, молодец. Умница мой, всё хорошо. А теперь слушай меня. Всё, что я делаю для тебя: лечение, спасение твоей жизни, перевод твоего справочника и моя любовь к тебе. Всё это я делаю не просто так. Я влюблён, почему я должен наблюдать, как мой любимый страдает? Я сделаю всё, чтобы он был счастлив, чтобы он улыбался и просто продолжал жить. Ты ни чем мне не обязан. Мне хватает того, что ты любишь меня в ответ и остаёшься рядом. Я впервые так сильно влюбился и не намерен оставлять любовь всей своей жизни. Да, это так, я безумно тебя люблю, я голову теряю от этого чувства. Ты мне очень дорог, ты полностью заслуживаешь это. Ты самый яркий лучик света в моей жизни, самый прекрасный цветочек. — Хён, — всхлипывая от вновь пришедших слёз, говорит Ян. — Что такое? — Я люблю тебя. Спасибо тебе, — крепко-крепко прижимаясь к нему, обнимая до хруста костей, говорит он. — Боже, и я тебя люблю, солнышко, — хихикая, отвечает тот, обнимая в ответ. В этот момент он думает, что хочет прижать его к себе и никогда не отпускать, спрятать от всего мира и защищать до конца жизни. — Давай полежим, м? — Мы и так уже лежим, — ворчит в плечо Вон, шмыгая носом. — Поудобнее ляжем. Ты меня сейчас немножко задушишь, — хихикает он, поглаживая его бока ладонями. — Ой, прости, — тот сразу привстаёт, чтобы старший поменял позу. Сонхун ложиться набок к стенке, обнимая Яна со спины, по просьбе самого Чонвона, ведь он ещё смущался говорить что-то, смотря ему в глаза. — Я не понимаю. Прошло так мало времени. Учитывая то, через что ты прошёл в жизни, это ну просто невозможно с твоей стороны влюбиться в кого-то и принять это. За два месяца. Я, конечно, психотерапевт, но этого не понимаю, — размышлял Сонхун, поглаживая пальцами ладони младшего и вдыхая запах волос. — Я сам этого не понимаю. Но из всех людей именно ты тот, кто не сдался. Ты возишься со мной, оберегаешь, заботишься и волнуешься обо мне. Я это очень ценю. Я не буду скрывать это, ведь это так и есть. Не буду играть с твоими чувствами, как это делают персонажи дорам, что полгода, а то и больше разбираются в себе. Я знаю, что, обдумая всё тысячу раз, всё равно приду к тому, что чувства у меня есть. И они прекрасны. Лучше любой терапии. Я доверяю тебе и очень надеюсь, что не ошибся с выбором, — объясняет тот, полностью расслабившись в его объятиях. Таких тёплых и уютных. — Но я всё равно не понимаю. По диагнозу у тебя проблемы с доверием. Я смог так быстро заслужить его? Неужели все люди, с которыми ты сталкивался, настолько слабые, чтобы бороться до конца и завоевать доверие? Ты же такой замечательный, если узнать тебя, пообщаться. А я заинтересовался тобой настолько, что теперь не могу отпустить. Забавно. В тебя сложно не влюбиться, знал? Насколько бы слащаво это не звучало, но я готов повторять это бесчисленное количество раз. Конфетно-букетный период всё же. Или как там его. Не важно. Но всё же, как-то всё быстро происходит. Я не рассчитывал на что-то в ближайшее время. Ты меня приятно удивил. — Забота — лучший способ показать свою любовь. Именно поэтому я готов каждый раз проявлять заботу, лишь бы ты не сомневался в том, что я действительно тебя люблю, — кажется, в этот самый момент сердце Сонхуна остановилось. — Я и не знал раньше, что умею любить настолько сильно, заботиться и оберегать. Я не хочу казаться слабым. Я хотел показать, что люблю, что это очень сильно. Но ты ничего не замечал. Без обид, но хён, ты тупой. Джей-хён постоянно грустно наблюдал за моими провальными попытками показать это. Он давно всё знает. Но потом ты заболел, что не входило в мои планы, но хорошо сыграло на руку. Потом я решил проявить себя: кормил, поил, заботился, оберегал, был рядом... — Целовал, — продолжил Сонхун, скрывая хитрую улыбку. — Что? Когда это было? — недоумённо моргает тот, поворачиваясь к нему лицом. — Сегодня утром, когда ты опаздывал. Ты настолько торопился, поэтому мог не заметить, не запомнить. Ты потрогал мой лоб, наказал лечь в кровать, поцеловал в щёку и смылся. Просто ушёл, ничего так и не объяснив, я разочарован, — фыркнув, объяснил Пак. — Пиздец, — нахмурившись, пробормотал Ян, отворачиваясь обратно. Как бы он не старался, не мог вспомнить, чтобы целовал его сегодня утром. — Ого, ты и такие слова знаешь? — удивлённо вздыхает старший, пялясь на его макушку. — Да. И не только это, — весело улыбаясь, он снова поворачивается к нему, бегло кидая взгляд на его губы. — Нет. — Ну хён, пожалуйста, — обиженно надув губы, протягивает он. — Я болею, нужно уменьшить физический контакт до минимума, тем более поцелуи. Вообще, почему ты такой? Я думал, ты будешь смущаться всего этого. Но нет, я могу заразить тебя, — отказывает Хун. — Один поцелуйчик. Ты, возможно, не знаешь, но твои поцелуи вкусные. Очень. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Так вот я говорю. Я до тебя ни с кем не целовался, мне не с чем сравнить, да и не нужно. От одного поцелуя ничего не случится, честно! — продолжает стоят на своём он. — С меня одно желание. — Принято! — и целует. Думается, с этого и надо было начинать! Сонхун одной рукой поглаживает его за щёку, прижимая ближе, другой зарывается в мягкие волосы на затылке. Приоткрыв глаза, он осматривает кровать, находя то самое «желание». Взяв его в руку, второй массирует кожу головы младшего, медленно отстраняясь и хитро улыбаясь. — Моё желание: подари мне этот рисунок, — озвучивает тот, слегка размахивая листом с его портретом. Чонвон хмурится, понурым взглядом смотря на несчастный лист. Если честно, он никогда не считал, что можно полностью перенести красоту человека на бумагу. Сколько раз он писал кого-то, столько и получал недовольные возгласы, ведь и сам он был художником далеко не профессиональным. Но такое стремление старшего получить этот рисунок было непонятно ему. — А давай я тебя потом ещё раз нарисую, получится в сто раз лучше, обещаю. Мне этот портрет не очень нравится, — говорит Чонвон, нервно поглядывая на лист. — Нет, я хочу этот! — категорическое нет. Не этого он ожидал. — Меня впервые нарисовали. Это так... трогательно? Такое отношение ко мне многое значит для меня, правда. Ты проявляешь свои чувства по другому, мне нравится твой способ. И рисунок очень даже чудесный, не только потому, что я сам красивый. Мне очень нравится. Я обещаю, что сохраню его и... — Сонхун прерывает свою речь, когда слышит первый всхлип, сразу переводя взгляд на младшего. — Малыш, — говорит он, прижимая его голову к своей груди. Сердце бьётся быстро-быстро. — Прости, мне не стоит так много плакать. Я помню, что нужно сдерживать себя, но не могу. Не в этом случае. Я очень редко плачу от счастья, это давно не было. Такое забытое чувство. Мне никто никогда не говорил тех слов, что сказал сейчас ты. То, что ты делаешь со мной, то, что ты ценишь каждый мой поступок — многое для меня значит. Я готов нарисовать тебя ещё не одну тысячу раз, если тебе настолько нравится. Ты приносишь такие тёплые чувства, это приятно. Боже, я такой размазня. — Вовсе нет, я тебя понимаю. Это нормально, иногда важно выплёскивать эмоции. Просто этот рисунок и ты... Я не мог просто промолчать, это мило. Ты милый. Мне очень жаль, что ты давно не чувствовал этого, а какие-то слова ты впервые слышишь в свой адрес. Я готов перечислить все возможные комплименты мира, все тёплые слова, если это сделает тебя хоть капельку счастливее. Ещё я обещаю тебе, что буду делать всё, чтобы ты плакал только от счастья. Ведь ты заслуживаешь только счастья и любви. Чонвон улыбается, сжимая его в объятиях. В тех самых, до хруста костей, чтобы сердце к сердцу.

•••

Спустя час разговоров, объятий и поцелуев, они всё же покидают комнату. Сонхун свободно заходит на кухню, здороваясь с братом, который готовил что-то у плиты. Чонвон же сбавляет шаг, неуверенно оглядываясь. Приходит осознание, что дверь в комнату, в которой они всё это время были, была открыта. Уши и щеки стремительно краснеют. Он тихо присаживается за стол, прикусывая губу. — Всё в порядке? — спрашивает Сонхун, заметив поникшее состояние младшего. Присаживается на соседний стул, заглядывая в глаза. — Да, просто... — метнув беглый взгляд на Чонсона, он снова смотрит на ожидавшего ответа парня. — Это смущает. — Не волнуйся, он уже должен был всё понять, судя по открытой двери гостевой комнаты. Но я не позволю говорить о тебе плохо, тем более он на такое не способен. Со временем он всё поймёт и примет тебя. — шепчет Хун, приобнимая его за плечи. — Я уже всё понял, — улыбаясь, поворачивается к ним лицом Джей, размахивая лопаткой в руке. — Вы, ребята, теперь встречаетесь? Чонвон округляет глаза, метая взгляд от одного Пака к другому. Сонхун тихо шикает на старшего брата, поглаживая плечи Яна. — Мы ещё не обсуждали статус наших отношений. Но я тебя уверяю, что узнаешь об изменениях ты одним из первых. И не смущай такими прямыми вопросами Чонвона, пожалуйста, — говорит он, заставив Джея тихо усмехнуться и виновато улыбнуться Чонвону. — Прости, если я сказал что-то не так. Но тебе не стоит стесняться в моём присутствии. Я давно тебя принял, — подмигнув ему, он поворачивается обратно к плите, выключая её и накладывая еду по тарелкам. Чонвон понимающе кивает, чувствуя тепло, расходящееся от сердца по телу. «Я давно тебя принял» — звучит так... необычно и приятно. Он переводит взгляд на сидящего справа парня, который, откровенно говоря, залипает на него сейчас. Улыбнувшись, он быстро чмокает его в губы, благодаря Джея, который, поставив перед ним тарелку с едой, хмурится. — Ты хоть предупреждай. В один момент ты смущаешься моих слов, в другой целуешь моего брата прямо перед моим носом. Ты невероятный, — поставив тарелку перед застывшим Сонхуном, он щёлкает пальцами перед его лицом, хихикая. — Очнись. Принцесса должна проснуться после поцелуя прекрасного принца, а не наоборот. Сонхун закатывает глаза, принимаясь за еду. Всё же шутки Чонсона иногда оставляют желать лучшего, но даже при этом Чонвон заливисто смеётся, заставляя его улыбнуться. Чувствуется теплота в районе сердца, пока он наблюдает за разговором его брата и любимого человека. Пока он смеётся, показывая свои ямочки и прикрывая рот ладонью. Пока он просто счастлив. Сонхун точно знает, что сделает ради его счастья всё.

•••

Темнота. Оглушающая тишина давит на уши. Вокруг нет ничего, лишь пустота. Такая же унылая и жалкая пустота, как и много лет назад, когда он потерял всё. Но в один миг пустота рассеивается. На её место приходит чистое голубое небо с птицами на нём, ровная поверхность под ногами с зелёной травой. Он вдыхает воздух, невероятно чистый, чувствуя безмятежность. После появляются многоэтажки, магазины, торговые центры, кафе, цветочные и многие другие здания. Появляется звук автомобильного сигнала, потом и сами источники звука. Через несколько секунд один за другим появляются люди. И с каждым новым человеком их всё больше. Оглядываясь по сторонам, Чонвон отчаянно бежит от людей, как от собственных проблем. Он глубоко дышит, роняя первые слёзы. Среди толпы людей Ян ищет его, надеясь укрыться от страха. Он душит, не позволяя нормально вдохнуть. Кажется, силы вот-вот закончатся, и он рухнет на землю, громко крича его имя. Но его нигде нет. В один момент приходит мысль, что он бросил его. Ушёл, как это сделали все родные и любимые люди до него. Оставил его совсем одного. Как родители, которых он безумно любил, которые были для него единственным утешением, которые оставили ему лишь квартиру, которую он продал, чтобы обеспечить себя хоть как-то, сам снимая теперь маленькую квартирку. Как няня, которая заботилась о нём, была для него второй мамой. А Сонхун стал единственным человеком, которому он доверился. Где же он? Чонвон до последнего верит в то, что он вот-вот появится в его поле зрения. Вера предательски ускользает. Он запинается о собственную ногу, падая в пустоту. Такую же отчаянную и жалкую, как пустота в его сердце в этот момент. Сжимая рубашку на груди в районе сердца, он шепчет его имя, закрывая глаза.

•••

Чонвон подскакивает на кровати, широко раскрывая глаза и дрожа всем телом. Кажется, по́том пропиталось всё постельное бельё. Слёзы, стекающие по щекам, казались до невозможности неприятными. Он судорожно оглядывается по сторонам, замечая, что до сих пор находится в доме Паков. Это был сон. Облегчённо выдохнув, он протирает лицо руками и идёт на кухню, чтобы убедиться, что всё в порядке и это действительно был сон. Сонхун здесь. Он его не бросил, ведь обещал. Заходя на кухню, он хмурится, не застав там старшего. Открывает дверь его комнаты, но и там его нет. В ванной тоже нет. Пытаясь себя успокоить, он делает вывод, что он просто отошёл в магазин. Кивнув головой, Ян идёт в ванную, чтобы смыть с себя остатки кошмара и снять напряжение. После он быстро завтракает, убирая за собой. Заправляет постель, убирается в квартире. Устало приземлившись на стул у окна в кухне, он скучающе заглядывает на улицу. Кинув взгляд на телефон, лежащий на столе, Вон смотрит время. Прошло два часа с его пробуждения. Сонхуна до сих пор нет. Вздохнув, он облокачивется об стол локтями, протирая глаза руками. Взлохмачивает волосы на голове, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Содержание этих мыслей ему ой как не нравится. Так проходит ещё полчаса. Он начинает волноваться. Закусывая губу, Чонвон нервно смотрит на телефон, сжимая руки в кулаки. — Я так больше не могу, — выдохнув, он берёт телефон в руки. Разблокировав его, Ян дрожащими руками ищет номер Сонхуна. Сверля взглядом экран несколько секунд, он звонит ему, прижимая трубку к уху. Кажется, гудки идут целую вечность. Никто не берёт. Позвонив повторно, он дёргает ногой под столом. Роняя первые слёзы, он дрожащим голосом шепчет: — Пожалуйста, возьми трубку. Гудки прекращаются. — Алло?

•••

— После первого свидания, которое спровоцировал ты, он проводил меня до дома. Спустя три дня позвал повторно, но уже на настоящее свидание. Спустя пять свиданий, считая предыдущие два, первый раз поцеловал. После ещё трёх предложил встречаться. Уже почти месяц мы встречаемся, — рассказывает Джейк, пока они сидят в кабинете младшего, обсуждая всё, что произошло за время, пока они не общались. — Я столько всего пропустил, — удивлённо говорит Пак, искренне радуясь за своего друга. — Я тебя понимаю. Ты два месяца был занят совершенно другим. Ничего страшного в этом нет. Я надеюсь, вы сдвинулись с мёртвой точки? Что вообще происходит у вас там, ты мне ничего не рассказывал. Две недели не появлялся на работе, а потом вдруг заявился, но даже не поговорил со мной, — фыркает Шим, качая головой. — Прости. В то время я выпал из жизни, у меня на уме только одно было. Я всё время уделял ему, мне жаль, что я про тебя забыл. Но я компенсирую это, обещаю. Мы можем даже втроём погулять с вами, — тараторит Сонхун, воодушевлённо представляя их первую прогулку вместе. — На самом деле многое произошло. Ничего необычного. После того, как он попал в больницу, я две недели за ним ухаживал, навещал, это ты знаешь. Преступника ещё не нашли, поэтому я предложил ему до этого времени пожить у нас, ведь после этого у него могла остаться травма и страх ходить по улицам одному. — Ты сделал что? — вытаращив глаза, Джеюн удивлённо прикрывает рот ладонью. — Подожди. Он у вас сейчас живёт? Как он на это согласился? Как давно? — Я сам удивился, когда он согласился, но радость затмила это чувство, поэтому я просто поблагодарил его и крепко обнял. Он у нас уже где-то неделю, может чуть больше. Чонвон нам совершенно не мешает. С ним уютно. Они сблизились с Джеем, я бы даже сказал скорешились. Пару дней назад я заболел, сейчас всё в порядке. Он заботился обо мне. Представляешь, он умеет готовить. И буквально вчера он признался мне в чувствах. Сонхун замолкает, хлопая глазами. Джейк копирует это действие, челюсть встречается полом. Он кивает головой, хмурясь. — Чего? — переспрашивает Джеюн, пытаясь понять, показалось ему или же его друг бредит. Или это правда. — Буквально вчера он признался мне в чувствах, — повторяет последнее предложение Сонхун, улыбаясь. — Я не шучу, это правда. Он меня любит. Джейк громко ахает, хватаясь за голову двумя руками. Он подбегает к окну, открывая его и вытаскивая голову на улицу. — Чонвон любит Сонхуна? Что?! Чонвону нравится мой друг! Представляете, мой друг смог эт... — Сонхун оттаскивает его от окна, со смехом закрывая его. — Дурак, что творишь? Необязательно об этом орать на всю улицу, — ударив его в плечо, он снова смеётся. Его друг невероятный. — Боже, — Джейк крепко обнимает его, похлопывая по спине. — Растопил сердечко нашего Чонвони. Как ты это сделал, чёртов гений? — Во-первых: Чонвон мой. Во-вторых: это было не так уж и сложно, сам знаешь, насколько я богат очарованием. В-третьих: я и правда гений, спасибо. Чонвон смог открыться мне. Я знаю, насколько сложно ему дался этот выбор, но я неимоверно горжусь им. Он заслуживает всего самого лучшего. Я сделаю из него самого счастливого человека в этом мире. — Он сделал правильный выбор. Ты — лучший вариант из всех, — говорит Джейк, отстраняясь от него и заглядывая в глаза. — Ты молодец. — Я знаю, спасибо, что напомнил. — Боже, с тобой невозможно серьёзно разговаривать, — закатывая глаза, он возвращается на диванчик. Сонхун усмехается, присаживаясь рядом. — Ты, кстати, какими судьбами? У тебя сегодня нет сеансов, как я помню, — интересуется Джейк. — Хисын-хён написал, сказал, что нужно что-то подписать. Я у него уже был. Решил зайти к тебе, поболтать, — объясняет он, зачёсывая ладонью волосы назад. — Чонвона хоть предупредил? Ты здесь уже часа четыре, не будет волноваться? — Я оставил записку на холодильнике, он должен был её заметить. Если что, он всегда может мне позвонить, — кивнув на лежащий на столе телефон, отвечает Пак. — Я отойду на минутку. Сонхун выходит из кабинета, направляясь в туалет. Спустя буквально пару секунд после его ухода, его телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается «Чонвони<3». Джеюн усмехается, поднимая телефон и отвечая на звонок. — Алло? На том конце провода он сначала слышит всхлип, а затем дрожащий голос. — Хён? — Чонвон? Что случилось? Это я, друг Сонхуна — Джейк, помнишь? Почему ты плачешь? — Я... Где Сонхун? — Он отошёл вот только что. Сейчас вернётся. Не плачь, всё хорошо, — он пытается говорит как можно нежнее и ласковее в попытке успокоить младшего, но тот продолжает реветь. — Пусть он мне перезвонит, хорошо? — Хорошо, Чонвон. Только не плачь, успокойся. Звонок сбрасывается. Джейк хмурится, пытаясь предугадать, что же у младшего случилось. Через пару минут приходит Сонхун. — Тебе звонил Чонвон. Просил перезвонить, — говорит Джеюн, нервно поглядывая на изменения его эмоций. — Да? Почему звонил? — удивляется тот, взяв телефон в руки. — Не знаю. Он плакал, хён. Я спросил, что случилось, но он лишь спросил, где ты. — Чёрт, может, он не заметил мою записку? Он думает, что я бросил его, — быстро тыкая на номер, он слушает гудки. — Вот эту записку? — указав пальцем на жёлтый листочек на полу, спрашивает Шим. Сонхун оборачивается, поднимая его. Быстро смяв его в руке, он ударяет себя по лбу. Понимая, что тот потерял его и может думать сейчас всё, что угодно, он лишь винит себя за невнимательность. Записка просто прилипла к его ботинку... — Хён? — говорит парень на том конце провода, тихо всхлипывая. — Милый, это я. Сонхун. Успокойся, я никуда не уйду от тебя. Я просто отошёл на работу. Прости, только не плачь. Слышишь? Попытайся успокоиться, — слушая плачь в трубке телефона, его сердце словно разбивается. Он шепчет Джейку: — Прости, мне срочно нужно домой. — Скорее беги к нему. Поговорим позже, я напишу. Передавай привет, — подгоняя младшего к выходу, тараторит Шим. Сонхун убегает домой, молясь всем Богам, чтобы с его Чонвоном всё было в порядке.

•••

— Плита, н-на ней кастрюла с супом, который сварил вчера Джей-хён. Над плитой вытяжка, — перечисляет Чонвон всё, что видит, как и сказал ему Сонхун, чтобы успокоиться и отвлечься. — Молодец. Умница, — старший тяжело дышит, наконец замечая в поле зрения свою квартиру. — Помнишь ты мне говорил, что всегда хотел разбить что-нибудь в тот момент, когда ты плачешь? Не думаешь, что сейчас самое время? — Но хён... — Что лежит на столе, за которым ты сидишь? — спрашивает Пак, забегая в многоэтажное здание, в котором находится их квартира. — Кружка. — Отлично. Возьми её в руку и разбей. Прямо сейчас, — командует он, наплевав на лифт и поднимаясь по лестнице. — Но это твоя любимая, из которой ты разрешаешь мне пить чай. — Бей, — твёрдо говорит Сонхун, добегая до двери квартиры. Он слышит в трубке звук, как бьётся посуда об пол, разлетаясь на осколки. Открывая двери, он говорит сидеть на месте и сбрасывает звонок. Чонвон, поджав ноги к себе, закрывает за ними лицо, сжимая телефон в руке у уха. Сонхун забегает в кухню и, не обращая внимание на острые осколки, подбегает и садится перед ним на колени. Он бросает телефон на стол, сбрасывает сумку с плеча на пол и обнимает младшего, крепко прижимая дрожащее тело к себе. — Прости. Я идиот, да. Такого больше не повторится, обещаю тебе, — шепчет Пак. — Я разбил твою любимую кружку, — виновато говорит Чонвон, рассматривая на полу крупные осколки. — Чёрт с ней. Самый любимый у меня всё равно ты, — улыбается он, отстраняясь и заглядывая в глаза, взяв его лицо в руки. — На счастье. Я же обещал, что теперь его у тебя будет много. Чонвон смеётся, полностью успокоившись. Старший вытирает большими пальцами слёзы под его глазами, зацеловывая всё лицо. Тот смеётся ещё громче, прикрывая глаза. — Думал, я сбежал? Не дождёшься! Я никогда тебя не оставлю, — говорит Хун, прижимаясь своим лбом к чужому. — Представляете, у нас в ресторане новенький. Такой молодец, гений просто. Поэтому у меня будет больше выходных. Как раз сегодня один из таких... — объявляет Джей, вошедший в квартиру. Он застывает в проходе на кухню, выронив из рук сумку. — дней. Вы чего здесь устроили? Чонвон и Сонхун переглядываются, рассмеявшись. Джей ещё больше хмурится, замечая осколки на полу и сидящего на них Сонхуна. — Идиот, ты порежешься! Нафига ты уселся на разбитом стекле? Нафига вы вообще здесь посуду бьёте? Чонвон смотрит вниз, тоже хмурясь. — Ты чего сделал? Встань живо, идиот! Сонхун встаёт, слегка шипя пол нос от едва ощутимой боли в коленках. Джей и Чонвон громко ахают, замечая красные пятна на джинсах. — Да всё нормально, мне не больно! — размахивая руками, говорит Пак. — Дурак блин! — синхронно восклицают те, быстро отправляя его в ванную. Чонвон помогает обработать раны, пока Джей матерится под нос, пытаясь найти хоть немного бинтов в этом доме. А Сонхун, несмотря на всю ситуацию, улыбается, за что ещё и получает по плечу от Чонвона. Его любят и о нём заботятся. Хоть его обозвали идиотом и дураком, его всё равно любят. Чонвон его любит.