Эвелина де Вилье. Возвращение в Хогвартс

Когда вдруг отпустил он мою руку

И обнял на прощание, уходя

Объясни, почему без тебя не могу

И как можно, любя, отпустить тебя?

Свет становится тьмой, мой разрушен покой

Как могу я, любя, отпустить тебя?

«Отпустить» — Фидель

Эвелина почти не спала всю ночь, она нервничала и никак не могла принять решение. «Если он прислал письмо, а не пришел сам, значит все плохо» слишком уж было все подозрительно. За то короткое время, что она знала Драко, Эва понимала, что разговор будет не из легких. Больше не было сил лежать, она встала и стала собираться. А дальше как в тумане, с некоторой долей видимости. Она помнила, как оказалась в пустом кабинете, как ждала его несколько часов, потому что пришла заранее. Она помнила его лицо. Такое угрюмое, злое, явно не предвещающее ничего хорошего. Девушка запомнила его отстраненное поведение. Несколько слов, а дальше колкости с его стороны. Она какие-то моменты помнила так отчетливо, а некоторые были просто провалами в памяти. Но было буквально несколько слов, несколько секунд, которые въелись в ее память. Она помнила его древесно-лавандовый запах, с ноткой мяты. Его тембр голоса, который был наполнен ядом, который выпускал из своего рта вместе со словами. Его последние слова, ее последний крик. Она упорно хотела забыть это, но никак не могла. Раз за разом возвращаясь в «их» кабинет… Когда к ней вернулось ее сознание, она не понимала, как очутилась в комнате, да еще и с собранным чемоданом, посмотрев по сторонам: — Мора? Это ты? — пытаясь рассмотреть, кто находится в комнате. Глаза застилала пелена от слез. Казалось, что она сидит так уже не первый час. — Да, Эва, это я. Поехали домой, — ее голос звучал спокойно и устало. Богиня грустно подошла к ней и приобняла. По телу девушки прошелся холод, а на плечах под руками Моры появился иней, но девушка даже не дрогнула, не обратила на это никакого внимания. В душе у нее и так было холодно, холоднее чем даже в Оймяконе* — Мне нужно сказать директору и Гермионе, — голос Эвы дрожал. — К директору мы уже сходили, не переживай, я все устроила. Гермиона… Нечего с ней видеться. Пойдешь сама или тебе помочь? — проговорила строгим, надменным и повелительным голосом. — Сама, но сначала напишу записку Гермионе, — так же надменно проговорила девушка, давая понять, что она без этого не уйдёт и даже Богиня не заставит. Их взгляды встретились, глаза Богини стали черными, пытаясь завладеть душой Эвы, но в этот раз что-то пошло не так. Девушка даже не шелохнулась под этим взглядом, Мора отступила, пропуская девушку к столу. Написав записку для своей подруги, она еще раз оглядела комнату. «А может дождаться и поговорить с ней?» — и как только эта мысль пронеслась в голове девушке, ее глаза стали черными. Высоко подняв голову, забрав чемодан, двинулась в сторону камина. Перед тем как скрыться в зеленых языках пламени Эвелина увидела Тео: — Эва? — неуверенно произнес он, но девушка уже исчезла.

***

— Эва, я знаю, что ты дома, открой дверь, — за ней стоял Тео и стучал. — Давай поговорим, мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке. После окончания Хогвартса Гермиона и Джинни, и даже Пэнси приходили к ней несколько раз, но дверь никто не открывал. Теодор всех успокоил, что сам ее найдет, поэтому к ней перестали приходить. Он стал приходить к ней каждый божий день, обивая пороги, но Эвелина молчала. Он заглядывал в окна, но там было темно и тихо, пытался магией выбить дверь — тоже безрезультатно. Но он не оставлял попыток выяснить, что с ней, ему это было важно: — Обещаю, я уйду сразу, как узнаю, как у тебя дела. Эвочка, ну пожалуйста, открой дверь, — но никто ему дверь так и не открыл. — Да, еб твою мать, Эвелина де Вилье, открой мне эту чертову дверь, — он уже перешел на крик. Ничего… Пустота и тишина. Нотт сел на ступеньку крыльца и опустил голову на руки. Ему казалось, что с ней не все в порядке, он знал, что ей сейчас нужна поддержка. Хоть его друг и не рассказал подробности, но то, что он услышал, для него было достаточно. Он помнил, по рассказам, как переживала Эва потерю мамы. Хоть тут и другая потеря, но вряд ли менее болезненная. Тео чувствовал, что ему необходимо быть с ней. Их дружба стала для него чем-то больше. Она стала семьей для него. Семьей, которой у него никогда не было. И сейчас он готов бороться за свою семью, даже если окажется, что он ей не нужен, то она ему нужна. Так он просидел добрых четыре часа. Пытаясь понять где она, все ли с ней в порядке, как помочь и что вообще теперь делать. От мыслей его оторвал телефонный звонок: — Да? — слегка раздраженно ответил парень. — Она дома? — послышался вопрос на том конце провода. — Нет, — Тео глубоко вздохнул. — И я понятие не имею, где она может быть. — Как узнаешь что-нибудь, позвони мне. — Позвоню, — положил трубку. И как только он уже собрался трансгрессировать, послышались приближающиеся шаги где-то сзади дома. Думая, что это Эва, он состроил гримасу для встречи с ней, но какого было его удивление, что это всего лишь курьер, доставляя… «Еда? Значит она дома?» — курьер, увидев, что его ждут отдал пакет и с улыбкой отдалился. «Значит, она сейчас выйдет за едой, ничего столько ждал, подожду еще» Тео улыбался. И действительно, спустя минут 20 открылась та заветная дверь, у которой он провел столько часов. — Эва, боже мой, — подлетая к ней и не давая опомниться девушке, стал обнимать ее. — Тео? — вытаскивая наушники из ушей, где громко играла музыка. — Еб твою мать, Эва, что с твоим телефон? Почему не открывала столько времени дверь? — только эти вопросы поняла девушка, так как Тео тараторил, усыпая ее различными вопросами. — Во-первых, моя мать не виновата, что я утопила телефон, а во-вторых, я была в наушниках, не слышала, как ты стучал, — пожимая плечами, ответила Эва. — Проходи. На этих словах девушка забрала у него пакет с едой, и они оба прошли в дом. На первом этаже был небольшой погром, кое-где валялись бутылки из-под алкоголя: — Ты снова за свое? — оглядев гостиную, спросил Тео. — Ты зачем пришел? — как-то резко обернулась она к нему. — Я волновался, беспокоился о тебе. — Ну как видишь со мной все в порядке, можешь идти, — развернувшись, пошла на кухню, парень за ней. — Сколько ты пьешь? — проходя вместе с ней на кухню. — Какая разница? — Большая, Эва. Все собирайся, я тебя забираю к себе, — девушка громко рассмеялась. — Значит так, Тео, либо ты здесь молча находишься, либо дверь в той стороне, — указывая на дверь, продолжая выкладывать еду из пакета и доставая алкоголь из шкафа, пытаясь определиться, что ей сегодня пить. — Эва, я ведь могу уйти… навсегда… — не успел договорить фразу Нотт. — Я сказала, дверь там, — раздраженно поворачиваясь к нему. — Можешь убираться. Ее слова прозвучали грубо и обидно. Парень смотрел на свою подругу, пытаясь что-то понять. Он не узнавал ее сейчас. Она никогда раньше так с ним не разговаривала. Его не на шутку задело это. Он столько времени беспокоился о ней, переживал, места себе не мог найти, а она с ним так… Эва же в свою очередь продолжала заниматься своими делами, когда она обернулась, его уже не было. Пожав плечами, она воткнула в уши наушники и, левитировав еду и алкоголь, пошла на второй этаж. Через несколько дней Теодор вновь решил навестить свою подругу. Последний их разговор не давал ему покоя. Он понимал, что с ней что-то происходит, что ее сейчас ну никак нельзя оставлять одну. «Пообижаться я могу и потом», — на этой мысле он шагнул в камин. В прошлый раз перед уходом, он включил ее камин только для своего, чтобы снова не стоять под дверью. И как оказалось, это была самая удачная его идея, да и приход был во время. Оказавшись в ее гостиной, он сразу услышал тихий жалобный отклик: — Тео… Повернувшись в сторону лестницы, Нотт увидел, как на полу скорченная лежит Эва. — Господи, Эвочка, — бросился тут же к ней парень.— Что с тобой? — Тео… мой телефон на втором этаже, найди его и позвони Марьяне, скажи, чтобы срочно пришла, — она еле говорила. Парень левитировал подругу на диван, а сам побежал на второй этаж звонить некой Марьяне, когда он спускался со второго этажа, из камина выходила та самая женщина, которая только что ответила ему на звонок. — Боже, Эва, что случилось? — к ней подошла рыжеволосая женщина, и стала проверять ее организм. — Голова закружилась и я упала с лестницы, — спокойно ответила та. — С ним все в порядке, видимо твои защитные чары его спасли, алкоголь я тоже сейчас уберу. Но Эва сколько это будет продолжаться? Я не смогу помогать тебе вечно. — Я плачу тебе не за вопросы, а за работу. Не готова это делать, найду другого колдомедика, — говорить ей было сложно, но это не помешало тому, что слова были с нотками стали и даже угрожающие. — О ком Вы говорите? — не понимая, о ком идет речь, спросил парень. — Ваша девушка… — Марьяна, занимайся своей работой, мы не встречаемся. Ему знать ничего не нужно, — зло прошипела Эвелина. Через некоторое время рыжеволосая женщина выпрямилась. — Простите, как Вас зовут? — обратилась она к парню. — Теодор Нотт, можно просто Тео, — парень встал. — Мисс де Вилье проспит несколько часов, мы сможем спокойно поговорить на кухне. Часов через 12, под утро Эвелина пришла в себя, лежа на своей кровати. «Тео… и еще здесь. Черт», — из-за этого даже вставать не хотелось. Ей не хотелось его видеть и отвечать на его вопросы о том, что случилось вчера, о том, что случилось тогда, да и вообще на любые вопросы. Но делать нечего, без ответов он теперь точно не уйдет. Выбираясь из кровати, обратила внимание на тумбочку, на которой стоял флакончик от Марьяны, выпив его, она спустилась вниз. На диване сидел ее друг и что-то читал, медленно подошла к нему и села. — Господи Иисусе, напугала, — держась за грудь. — Как ты, Эвелина? Голос его на вопросе был более строгий, как будто отец хотел отчитать свое дитя за какую-нибудь провинность. — Ты откуда таких выражений понабрался? — улыбаясь, спросила Эва. — То тут, то там. Но ты от ответа-то не уходи. — Все в порядке, Тео, можешь идти. Девушка встала и направилась на кухню, парень вскочил и побежал за ней. Она прошла к шкафу, откуда достала вино. — Ну уж нет, — подбегая к ней, отнял бутылку. — Ты прикалываешься? — ее бровь дернулась вверх. — По-моему, это ты прикалываешься, — сердито ответил парень, Эве это не понравилось и с помощью магии она все-же отобрала свою бутылку. — Ещё раз вытворишь что-то подобное, вылетишь из этого дома как пробка от шампанского, — злостно проговорила Эва. Открыв бутылку, разлила в два бокала, один из которых протянула своему другу и села за стол, напротив Тео, который уже сидел за столом. — Со мной все хорошо, спасибо за помощь, можешь идти, — она пыталась говорить с улыбкой, которая плохо у неё получалась. Она просто устала. И эта усталость была далеко не физической. Она устала морально. Ей не хотелось что-то рассказывать. Ей просто хотелось остаться одной. — Ты уверена, что в твоём положении можно столько пить? — прямо спросил он. — Не понимаю о чем ты, — делая вид, что не понимает его. — Она мне все рассказала. — Блять, вот не умеет держать язык за зубами, уволю, — девушка явно нервничала, отчего опустошила бокал одним глотком, наливая ещё. — Не уволишь, — смотря прямо на Эву. — Теперь она работает на меня. — Ну чудно. Теодор, ты чего лезешь в мою жизнь? — Потому что она и моя тоже. — С каких это пор? — прошипела девушка. — С тех самых как мы построили планы на жизни, сидя на крыше, — она ухмыльнулась. — Столько уже времени прошло, — ее голос слегка дрогнул о упоминании школы, опустив голову смотрела на бокал. Он подошёл и взял её за руку, отвёл на диван: — Рассказывай, что произошло, — попросил Тео, когда они сели на диван. — А тебе Малфой ничего не рассказал? — с какой-то надеждой спросила она. — Нет, но как я понял, Вы расстались. Он знает о нем? — Нет, и ты не смей ему говорить, — голос ее был тверд. — Но… — Никаких но, Теодор. Он не должен узнать, тебе это ясно? Никто не должен знать об этом, — голос был требовательный, без намека на уступки. — Да понял я, понял. Что ты собираешься делать? — Не знаю, но уже поздно предпринимать кардинальные меры. — А ты хотела? — Не знаю… Может и нет, раз сразу не сделала, — пожав плечами. — Значит так, я остаюсь с тобой жить, раз ко мне не собираешься переезжать. И даже не спорь со мной, — добавил он, видя, как подруга собралась что-то сказать. — Нет, Тео, не будешь. Тебе надо строить свою семью, а у нас все равно ничего не получится. — Ты моя семья, слышишь? — парень подвинулся к ней ближе и обнял её. Эвелина наверное только в этот момент поняла, что такое настоящая дружба. Да, у неё были друзья и они были настоящие. Гермиона, Джинни, Гарри, Алексей — всегда были рядом с ней. И сейчас она даже рада, что их нет. Но с Тео… Дружба с ним как отдельный вид искусства. С ним ей было уютно, так же как когда-то с Алексеем. В последнее время столько всего навалилось, что сейчас, сидя с ним в обнимку, ей легко. Будто кто-то снял с неё тяжёлый груз, будто крылья за спиной раскрылись.

***

Но давайте немного вернемся назад и узнаем, что же было с Эвелиной, за это небольшое время, пока она не встретила Тео на пороге своего дома. Вернувшись домой, девушка быстро собрала свои вещи, не обращая внимание на Морану, взяла пригласительный и уехала в Россию к своей подруге. Катерина, как раз только родила и им было, что обсудить. Время проведенное в России пролетело незаметно. Как будто она только глазками моргнула, как уже нужно было возвращаться. Вернулась оттуда примерно через две недели. И тогда Богиня ни на шаг не отходила от нее. Пыталась манипулировать ей и окучивать на проведение ритуала, с помощью которого она станет живой. Опираясь на то, что у нее больше никого нет. И как только та станет живой, то они будут жить вдвоем. Эвелина же просила её оставить ненадолго одну, просто чтобы пережить этот момент. Но то ли Морана боялась, что Эва «потом» передумает, то ли совсем не слышала что говорит её «подруга», а потому все оседала и оседала на неё. Эвелина же, устав её терпеть, выгадала момент, наложила на себя чары защиты и наделала наушники, тем самым перекрывая слова Моры. А позже когда Мора исчезла, наложила чары на дом, которые не давали Богине появится. Этим чарам её научил Алексей ещё в Хогвартсе. Но однажды Эва забыла про Морану и пошла гулять без наушников, а когда пришла в сознание, оказалась в воде. Ей чудом удалось остаться в живых, а вот её телефону нет. И вот с тех самых пор Эвелина не выходила больше из дома, да и наушники не стала снимать, мало ли что, а потому и не слышала, как долго пытался до неё достучаться Тео. Ей было крайне тяжело находиться в этом доме. Ведь теперь она осталась совсем одна. Не было у нее близкого человека, некому положить голову на плечо и раствориться в теплоте и уюте. Друзья — это совсем другое. Видеть их сейчас ей совсем не хотелось. Не хотелось что-то рассказывать. Она просто хотела молчать, надеясь, что эта внутренняя боль когда-нибудь исчезнет. Жить она ему конечно не разрешила, но больше не противилась его приходам, которые стали почти ежедневные, и ночевкам. Со временем и пить совсем перестала при нем, стала заботиться о себе и новой жизни, которую носила под сердцем. Ей нравилось проводить время с ним. Они вместе готовили, гуляли, смотрели фильмы или сериалы и очень много разговаривали. Девушка запретила ему кому-либо чторлибо рассказывать о себе, придумав, что она уехала путешествовать, чтобы к ней не приходили и не беспокоились, если она долго не отвечает на письма. В одном из разговор Эвелина рассказала про Морану, которая попыталась её утопить, именно тогда и утопила свой телефон, а после неудавшейся попытки исчезла и больше ни разу не появлялась. Тео рассказывал про выпускной в школе, про общих друзей, как у них сложилась жизнь и кто чем стал заниматься. На ее день рождения они ездили в Вегас, где помимо того, что круто провели время так ещё и выиграли кучу денег, которые пожертвовали в первый попавшийся благотворительный фонд. В начале лета Тео пришлось уехать в Грецию на несколько месяцев, но перед этим взял обещание с нее: — Обещай мне, что ты не будешь пить, — строго просил Тео. — Обещаю, сколько уже можно? Ты мне настолько не доверяешь? — уперев руки в бок. — Доверяю, просто очень переживаю за тебя, как ты тут останешься одна. — Нормально, я же уже жила одна, Тео. — Вот именно поэтому я и переживаю. Может поедешь со мной? — взяв её за руку. — Ты слышал Марьяну, мне сейчас нельзя, слишком большой риск. — Хорошо, позаботься о мамочке, малыш, — нагнувшись, сказал это её животу, который еле виднелся. — Я позвоню как доеду, хорошо? — Конечно, — Эвелина обняла его и поцеловала в щёчку, после чего Тео скрылся в камине. Она снова осталась одна, пройдя на кухню, тут же схватила бутылку вина. Конечно пить она не бросила, просто при нем не пила. Естественно, это не означало, что доза осталась такой же, вовсе нет. Но пару бокалов вина раз в одну-две недели позволяла себе. Марьяна это не одобряла, но и сказать Тео не могла, так как понимала, что все же её могут уволить, а платили ей хорошо, да и за молчание доплачивали. И вот Тео уехал и теперь у неё несколько месяцев тишины и покоя, только была ли она этому рада? Она не знала ответа.

***

Сначала все шло хорошо, прогулки, чтение, просмотр фильмов, немного алкоголя и вредной еды, а потом прочитала свежую газету… И будто мир перевернулся, земля ушла из-под ног, сердце остановилось, перестала дышать, газета выпала из рук, мысли куда-то разлетелись, оставив в голове только одну фразу, одну надпись которую она только что прочитала «Драко Малфой и Астория Гринграсс сообщили о своей помолвке: это любовь или попытка обелить свое имя?» — Этого не может быть… — прошептала она и как в тумане прошла на кухню и достала огневиски, которое осталось ещё с зимы. Эвелина даже не пыталась найти стакан, просто поднесла к губам бутылку и стала пить как воду. Горло жгло, слегка поморщившись, все равно пила, убрала только после того, как выпила примерно одну треть бутылки. Дальше как в тумане. Она пришла более-менее в себя через несколько дней. По всему дому были разбросаны бутылки и газеты, на которых красовался блондин либо один, либо с Асторией. У неё не осталось больше слез и сил. Все повторялось так же как год назад. Только изменилось событие, да и песни стали звучать другие:

Я же обещала себе не скучать

Ну так почему же хочется кричать

Я не хочу, я не хочу

Быть без тебя

Не смей, станет лишь больней

Без иллюзий

Просто не забыла запах его худи

Перестать листать те фото, болит голова

Представлять, кому теперь все слова…

Умоляю, пусть мне станет все равно

И то что без него так стало холодно

Как же согреваться по вечерам…

«Пусть мне будет всё равно» — Маша Кольцова

Очнулась Эвелина, лежа на полу, в доме играла одна и та же песня, которую она уже знала наизусть, ее губы шептали ее из раза в раз. «Я больше так не могу… Я больше не хочу… Если его рядом нет, то и меня не будет…». Ей было больно, больше ничего не хотелось. Мир перестал быть интересным. Для нее он нес только утрату. Счастливые и светлые моменты будто испарились, будто их никогда и не было. Очередная истерика, какой-то блеск сверкнул в темноте, после которой наступила сильная усталость, и она провалилась во тьму…