Демон

Внезапное появление Северуса Снейпа вызвало переполох во дворце. Кто он? Что он здесь делает? — пытались расспрашивать Демона уже забывшие про него придворные, но он одним движением руки просто отбрасывал их в сторону. Отброшенные тряслись от страха и пятились, а он шел прямиком к королю. Клеветнику, нашептывающему королю коварные речи, он одним махом свернул шею, после чего направился в королевские спальные покои. Время текло не только для брошенного в поле Снейпа, оно шло и в королевском дворце. Бездыханное тело короля уже лежало окоченевшим, с закрытыми глазами, было обмыто и одето в погребальное платье. — Я опоздал… В углу над кроватью он увидел несколько картин. На них было в цвете изображено прекрасное лицо королевы. Портреты его сестры — вот что в итоге оставил король после своей смерти. Все оказалось напрасно. Что толку теперь от поверженных злопыхателей, от поверженного монарха… Король, который должен был дать ему ответы, мертв. Любимые родственники, убитые вместе с ним, мертвы уже давно. Не осталось больше ничего. Занимающаяся заря была кроваво-красного цвета. Северус возвращался на поле, и в этом свете зари он не мог определиться, какую смерть ему выбрать. Когда он вернулся на поле, где провел тридцать лет, там появился могильный холм из камней. На месте, где раньше лежало его тело, сейчас было погребено тело его слуги. Мальчик, которого привел сюда старый слуга, своими маленькими перепачканными руками собирал камни на могилу деду. Северус застыл, пораженный. Он сжал кулаки так, что на кистях выступили вены. Ведь только прошлой ночью Дух говорил, что теперь ему придется помнить все смерти. Какой же я глупец! Я отправился в долгий путь непонятно зачем, оставив того, кто не забыл обо мне. Он подошел ближе, собрал с земли камни и, погруженный в свои мысли, положил их сверху на насыпь, собранную мальчиком. — Похоже, ты — мое первое наказание. Теперь не осталось никого, кто бы его помнил. Он только что сам проводил последнего. И в тот момент, когда он уже подумывал о том, чтобы опять вернуться к Духу и окончательно исчезнуть, его коснулась рука ребенка. — Примите мой поклон. Теперь я буду служить вам. Это была последняя воля дедушки. Ребенок склонился перед ним: хоть и неуклюже, но почтительно. Его глаза были такими же красными, как и рассвет. — Я был ослеплен местью. Даже не спросил твоего деда, как ему жилось, не поприветствовал его толком. И несмотря на это, ты все равно хочешь мне служить? — спросил он горько. Ребенок посмотрел на него снизу вверх, потом кивнул. Так началась долгая история отношений Демона и его слуги-человека. Он вместе с мальчиком вышел в открытое море, отправившись в чужие страны, где его никто не знал. Демон-Северус Снейп считал, что пережил уже все чувства и что больше никогда не вернется в страну, где у него ничего не осталось. Спустя несколько месяцев они наконец пристали к берегу далекой чужеземной страны. И там было все так же, как и в Британии, там тоже шла война. Сначала была Франция, потом Канада… Повсюду менялись властители страны, а когда меняется властитель, то народу снова приходится проливать кровь. Снейп, ставший Демоном, иногда воевал, иногда оставался в стороне от сражений, и так текло время его жизни. Когда люди начинали замечать, что он не стареет, Северус снова возвращался на родину. Всегда в беспрерывном круге: родина — чужбина, родина — чужбина… Маленький мальчик, которого он взял себе в слуги, состарился и умер. И внуки этого мальчика тоже служили ему, старели и умирали. В разных странах уже было несколько таких могильных камней, но Демон лишь устанавливал памятники другим, а сам умереть не смог. * * * Наконец Снейп снова ступал своими длинными ногами по родной земле. Каждый раз, когда он сюда возвращался, все здесь сильно менялось. Но в любом случае окружавший Северуса мир постоянно менялся. С прошлых времен на прежнем месте остались лишь столица и дорога, ведущая к ней. И еще люди. Изменилась их одежда, изменилась их еда. Но человеческая природа осталась такой же. Их чувства, любовь или вражда возникали, исчезали, но всегда оставались одинаковыми. Идя по улице вдоль каменных стен дворца, Снейп ступал по опавшим листьям. Его родная страна, которую он когда-то покинул, славилась яркими красками осеннего листопада. Неожиданно он заметил странную стену. Эта стена была невидимой для человеческого глаза, поэтому он и замедлил шаг. Мужчина, который находился за этой стеной, почувствовал внимание Демона и посмотрел в окно. — Демон? — негромко произнес мужчина. Это был Мрачный Жнец. Только мертвые, ангелы и духи могли пройти в эту дверь и увидеть его Чайный Дом. Двое мужчин стояли друг напротив друга по разные стороны невидимой стены. — Мрачный Жнец? Хотя они оба и имели отношение к миру духов и богов, но все же это были другие создания. Демон не побоялся заключить пари с богом, даже не зная, к чему это приведет. А Мрачные Жнецы — обычные служащие на побегушках у богов. Они сортируют души умерших и отправляют их либо в рай, либо в ад. Весьма утомительное и хлопотное занятие. Если в прошлой жизни за тобой числилось неискупленное преступление, то такой работы тебе не избежать. Жнецы, доходившие до порога врат смерти, все одевались исключительно в черное и носили такие же черные шляпы с широкими полями. Эти головные уборы скрывали их лица, чтобы обычные люди не могли их распознать. — До чего же пошлые у вас шляпы! — пробормотал Демон. Его слова разозлили Жнеца, но еще до того, как тот успел ответить, Демон повернулся и зашагал прочь: «Зря останавливался. Это же обычный Мрачный Жнец». Не только боги, но и Демон не слишком церемонился со Жнецами. В самом центре столицы у Демона был большой особняк, в котором он вот уже более века останавливался, когда возвращался на родину. Ему вообще нравилось окружать себя роскошью. Арочные окна дома были такими огромными, что казалось, в них может поместиться все небо. На потолке висели изысканные хрустальные люстры. Маятник старинных часов раскачивался, мерно отсчитывая ход времени. Эти часы купил его прежний слуга. Здесь не было старых фотографий в рамочках, расставленных по всем углам; Демон и так помнил всех близких ему людей. Он взглядом зажег свет. Одна за другой вспыхивали свечи в канделябрах. Хоть он, хозяин дома, уже очень давно сюда не приезжал, в доме не было ни пылинки. В этом чувствовалась рука его слуги. Северус огляделся вокруг и раздвинул шторы. — Господин! В дом торопливо зашел пожилой мужчина с ребенком. — Прошло уже двадцать лет, вы пребывали в добром здравии? — А как ты сам? — Вы ж сами видите, я сильно постарел. А вы, господин, выглядите все так же шикарно, как всегда. — Да не особо-то он и шикарный… Только сейчас Снейп заметил ребенка, позволившего себе такую непочтительность. Это был маленький мальчик в желтой детсадовской панамке. На груди у него был прикреплен симпатичный бейджик с именем «Алан.Р». — Ах ты, негодник! Старик сурово прикрикнул на ребенка и попытался побыстрее переключить внимание Демона. — Это мой внук, про которого я вам говорил. А ну, Алан, живо поклонись господину! — А что это за дяденька? — А, так тебя зовут Алан? Я тот, кто сначала будет для тебя дядей, потом братом, потом сыном, а потом и внуком. Малыш задрал голову и озадаченно взглянул на высокого Демона. Мальчику было непонятно, что тот имеет в виду. Северус усмехнулся и опустился на колени, чтобы ребенок мог посмотреть ему в глаза. — Что ж, малыш, приятно познакомиться. Хотя он говорил очень мягко, но мальчик, скрестив руки на груди, все равно смотрел насупленно и настороженно. — Извините его, на протяжении уже четырех поколений у нас рождается только по одному ребенку, он тоже единственный мальчик в семье, потому так избалован. Старик снова склонил голову, чтобы выразить извинения, но Демон не разозлился и успокоил деда. Мальчик пока еще маленький, к тому же он все же потомок того самого слуги, который разыскал его прах в поле. Как же давно это было… — Не волнуйся, еще не было такого, чтобы кто-то из твоего рода подводил меня. — Дядя, а почему ты все время обращаешься к дедушке на «ты»? Тебе что, жить надоело? — Так говорить с господином! Прошу простить его невежество. «Жить надоело»… Уголки рта Демона дрогнули в мягкой усмешке. Отсвечивая красным, взошла полная луна. На фоне только что выпавшего снега она казалась еще более яркой в абсолютно безоблачном небе. Было заметно, что стоявшие в округе высотные здания построены совсем недавно. Похоже, что когда-то здесь, на берегу моря, была небольшая деревушка. Теперь же на самой высокой из новостроек сидел Демон, в руке он держал банку пива. Холодный зимний ветер царапал ему руки. Он отхлебнул из банки, неспешно думая о том о сем. Лежащий внизу город мерцал огнями рекламных вывесок. Движущиеся вереницы людей и гудящих машин казались бесконечными. — Хорошо вот так возвращаться, сидеть, никуда не торопясь… — пробормотал он вслух. Голос его был грустным, но добрым. Теперь его чувства к стране изменились: она стала тем местом, где он был так одинок, но по которому все равно скучал. Он немного захмелел, закрыл глаза, но тут до его ушей донесся отчаянный крик: — Помогите! Умоляю, помогите! Это был голос женщины. Она хотела жить и молила Бога о спасении. — Боже, если ты есть, умоляю, спаси меня, пожалуйста! Она умирала, ее жизненная энергия угасала и уже едва ощущалась. Людей на дороге не было. Машина проехала на красный свет и не смогла затормозить на скользкой дороге. Она сбила женщину, которая шла, осторожно придерживая руками живот. Бум! Тело женщины, пролетев в воздухе несколько метров, покатилось по дороге. Водитель резко ударил по тормозам, машину занесло, и она с визгом и скрежетом раздирающихся покрышек закрутилась на скользкой дороге. Женщина, отброшенная от удара далеко в сторону, истекала горячей, алой кровью, которая растапливала холодный снег вокруг неё… По раздавшимся звукам Северус понял, что произошло, но только лишь покачал головой. Это, конечно же, было неправильно, но, подобно лежавшей вдалеке женщине, в день погибали сотни, тысячи людей. Все же она умоляла так отчаянно, как мало кто молит перед смертью, ведь сейчас никто особо и не верит в богов. Он еще отхлебнул пива и отвел взгляд в сторону сияющего огнями города. — Спасите, хоть кто-нибудь, умоляю! Она была на последнем издыхании, жизнь уже почти совсем покинула ее, но девушка упорно призывала богов на помощь. На лбу у Демона, прямо над красиво изогнутыми бровями, образовалась небольшая морщинка. Он наконец поднялся и — ф-фух-х! — языком синего пламени слетел с крыши здания вниз. Объятый этим пламенем, он приземлился недалеко от умирающей. Когда окружавшее его пламя стихло, Демон медленно подошел ближе к девушке. Водитель, который ее сбил, уже давно скрылся с места происшествия. Хорошие люди всегда жертвы плохих. Глаза девушки уже почти совсем закрылись. Коричневые туфли… Именно их она поймала ускользающим взглядом. Ее веки быстро дернулись, и она снова открыла глаза. — К-к-кто вы? — Тот самый «кто-нибудь». — Умоляю, я… — Мой принцип — не вмешиваться в жизнь и смерть людей. — Мне нельзя сейчас умирать! Я… Девушка, рыдая, схватила Северуса за руку. Ему ужасно захотелось спасти ее. Люди — они такие. Он сам когда-то был человеком, ему это знакомо. Снейпу было жалко ее. — Так ты просишь не за себя… — Умоляю, пусть хотя бы ребенок… Ее пальцы, едва держащиеся за руку Демона, внезапно совсем ослабли. Он почувствовал, что и другая жизнь внутри ее живота тоже исчезает. Северус тяжело выдохнул. Ребенок. Когда он превратился в Демона, то взял к себе внука старого слуги. Это был единственный способ искупить свою вину перед стариком. — Тебе повезло. Сегодня ты встретила мягкосердечного бога. Не хочу, чтоб в такой вечер кто-то умирал. На его ладони появилось пламя Демона, оно собралось в огненный шар. Шар пролетел над телом девушки, проник внутрь живота и заполнил собой все внутри. Исходящая от шара энергия напитала ее жизненной силой. И сразу же остановившееся дыхание появилось вновь, наполняя воздухом горло и легкие. В этот момент на зимней улице вдруг неожиданно расцвели вишневые деревья, их лепестки с тихим шелестом падали прямо на белый снег с алыми пятнами крови. Северус чуть помедлил, взглядом художника окинул созданный пейзаж и через несколько мгновений исчез. Девушка, лежавшая в лепестках вишни, ожила. Спустя некоторое время на этом месте появился мужчина в черных ботинках и черной шляпе. Женщины, которую он ожидал здесь увидеть, уже не было, остались лишь следы ее крови. Откуда взялись эти лепестки на снегу? Ведь ДТП произошло точно по графику… Мрачный Жнец нетерпеливо достал лист из конверта, который держал в руках, и еще раз внимательно все проверил: Джин Грейнджер, 27 лет, время смерти: 21:05, 14 февраля 1998 г., причина смерти: ДТП Имени нет, 0 лет, время смерти: 21:05, 14 февраля 1998 г., причина смерти: ДТП Мрачный Жнец поднял руку и посмотрел на часы: было ровно 21:05. Он пришел вовремя, секунда в секунду. * * * Джин Грейнджер жила в обшарпанной хижине на холме, с которого был слышен шум волн. Ее имя было в списке мертвых, но она выжила. Такое еще называют чудом. Она собирала сушившиеся на дворе стебли морской капусты и любящим взглядом смотрела на деловито сновавшую по двору дочь. Когда ветер сбивал ее волосы, то сзади на шее у девочки было видно синее пятно. Чудо… Чудо звали Гермиона, и было ей уже девять лет. — Ну и что сегодня нашей Гермионе приготовить на день рождения? Пирог или пастилку с разноцветными слоями, как у радуги? Девочка оторвалась от щенка, с которым играла, и подставила ладошки, чтобы поймать падающий лепесток вишни. — Ну так что, пирог или пастилу? Лепесток наконец опустился на ладонь, и девчушка повернулась к матери. — Мама, а можно в этот раз мы устроим не праздник, а пати? — А в чем разница? — Там пирог, а здесь торт. Я тоже хочу задувать свечи и загадывать желание. Женщина не сдержала улыбки. Она думала, что Гермиона любит пироги, и всегда делала их ей на день рождения. Но пусть сегодня у ее любимой дочери будет на день рождения торт, ей это не в тягость. Джин Грейнджер часто приходила к старухе — торговке овощами. Подстелив газету, та сидела на пешеходном мосту и вела торговлю как бы нехотя, без особого энтузиазма. Старуха знала, что Джин одна воспитывает дочь. И, может, от того, что она пожалела мать-одиночку, а может, и нет, но когда-то давно она рассказала ей историю про Демона. Это был рассказ об ужасном предсказании — любовном заклятии, наложенном на Демона. Будто бы он восстал из мертвых и стал бессмертным. Он до сих пор блуждает по свету и ищет себе невесту, чтобы наконец умереть. И никто не знает, где эта невеста и есть ли вообще. «Какие боги все-таки жестокие!» — подумала Джин, выслушав эту историю. Но все же старуха ей сказала: — Когда ты будешь на грани жизни и смерти, то все равно искренне молись о спасении! Вдруг рядом все-таки окажется какой-нибудь мягкосердечный бог. И бог услышал ее мольбы. Она умирала, молила о помощи, и по ее зову появился тот самый «кто-нибудь» — бог с добрым сердцем, который спас и ее, и ребенка, которому тоже было предписано умирать. Знак судьбы… — Ой, собачка! Девчушка, которая только что так радовалась обещанному торту со свечами, выбежала за ворота. Лицо женщины помрачнело. Девочка будто бы гладила щенка, но никакого щенка на самом деле не было, она просто гладила рукой воздух. Платой за чудо было то, что ее дочь могла видеть то, что видеть не следует. Ну и пусть, главное — она выжила. Заставив себя улыбнуться, мать позвала Гермиону: — Что-то холодно на улице, пошли скорее в дом! * * * Вечером обещанный торт со свечами уже стоял на маленьком столике. Женщина услышала, как дочка заходит в дом и торопливо снимает обувь. Дверь открылась, и Гермиона вприпрыжку забежала в комнату. — Ура, торт! Давай прямо сейчас устроим пати? Глядя на дочь, женщина улыбнулась. — Конечно! Садись за стол и зажги свечи. — А можно? Самой? — Конечно, ты ведь уже большая. — Точно, мне же девять исполнилось! Гермиона с гордостью чиркнула спичкой и одну за другой зажгла все девять свечей на торте. Они горели ясным огнем, и такая же ясная улыбка была на лице у девочки. Неожиданно она подняла голову и посмотрела на мать внимательным взглядом. Мама всегда была такой доброй, такой заботливой. Было время, когда Гермиона стеснялась смотреть людям в глаза, потому что у нее не было отца, как у других детей. И то, что сейчас она выросла такой уверенной, — это все благодаря матери. Мама всегда радовалась, когда видела смелость дочери. Никто не любил ее больше, чем мать. С ней Гермионе не было одиноко в этом мире, и, оправдывая надежды матери, она росла человеком со светлой душой. Все благодаря маме… — Ну что же ты, зайчонок? Загадывай скорее желание! Гермиона сложила ладошки перед собой, но желание не загадывала и свечи не задувала. Улыбка медленно сошла с лица женщины. — Гермиона! — позвала она тихим голосом. — Нет… Глаза девочки наполнились слезами, губы дрогнули, наружу прорвался всхлип. — Ты не настоящая мама! Ты — ее душа! — Так ты, оказывается, и вправду все видишь? Твоя мама надеялась, что это не так… Она… Лицо женщины стало печальным. По румяному лицу Гермионы потекли слезы. А душа ее матери даже не могла их утереть. — Мама… правда умерла? Женщина не смогла ничего ответить, лишь медленно кивнула головой. — Где она сейчас? Где моя мама? — В больнице у перекрестка. Внутри девочки будто что-то надломилось: хоть Гермиона считала себя уже большой и взрослой, но ведь она была всего лишь ребенком девяти лет. И она разрыдалась в полный голос. — Мама, мамочка! — От ее голоса пламя на свечах задрожало. Душа женщины, которая до этого не решалась поднять взгляд, наконец посмотрела девочке в глаза. Она не могла поверить в то, что должна навсегда покинуть свою дочь, оставить ее одну в этом мире. Смерть всегда приходит неожиданно, даже если ты уже однажды умирал. Но в этот раз она не сможет позвать бога на помощь. Ей достаточно того, что чудо один раз уже произошло. — Гермиона, послушай, что я тебе скажу. Сейчас позвонят из больницы, поезжай туда. Потом к тебе подъедет и моя сестра — твоя тетя. Вечером уже холодно, поэтому обязательно надень шарф. И впредь никогда не смотри в глаза призракам. Поняла? Душа женщины все никак не хотела расстаться с дочкой, но постепенно начала исчезать. — Прости меня, мамочка. Ну, за то, что на призраков смотрела. Зато я теперь могу и тебя видеть, и мне от этого немного легче. — И тебе спасибо за то, что могу попрощаться с тобой. Они обе говорили, глотая слезы. В эту минуту Гермиона действительно не жалела о том, что видела потусторонний мир. — Что ж, мне пора. Люблю тебя, зайчишка… — И я! Я тоже тебя люблю, мамочка! Прощай, мамуля! И от того, что она только может видеть тающий образ матери, но не может его коснуться, становилось еще больнее. — Ты обязательно попадешь в рай! Женщина в последний раз качнула головой, но Гермиона не поняла, услышала та ее слова или уже нет. Теперь она в первый раз в жизни осталась совсем одна. Уткнувшись лицом в пол, девочка плакала и звала маму. Чуть погодя ее рыдания прервал телефонный звонок. Как и предупреждала мать, звонили из больницы. — Это дом Джин Грейнджер? Услышав мамино имя в трубке, Гермиона снова расплакалась. Но несмотря на это, все-таки вспомнила, что ей было велено: она обернула вокруг шеи теплый красный шарф. Стоя в дверях, она посмотрела на праздничный стол. Свечи на торте уже почти полностью догорели, их огонь должен был вот-вот погаснуть, а воск капал прямо на крем. — Не буду загадывать желаний, вообще не буду! Все равно они не исполняются. Кого просить, если никто не слушает? Гермиона плотно сжала губы и вышла из дома, громко захлопнув за собой дверь. От этого пламя на догорающих свечах угасло совсем. Надевая оставленные на крыльце ботинки, она вытирала слезы кулаком. Ветер, дувший с моря, был очень холодным. Наконец обувшись, она уже собралась выбежать на дорогу, как увидела, что в ворота заходит мужчина, с ног до головы одетый в черное. — Дяденька, а вы кто? — Ты… ты что, меня видишь? Мама же предупреждала, что нельзя встречаться взглядом с призраками! Но девочка от горя совсем потеряла голову. Это был Мрачный Жнец, и удивлен он был не меньше Гермионы: живой человек мог его разглядеть! — Ой, а шарф! Я же шарф не надела! — Он на тебе. Девочка попыталась сделать вид, что ничего не произошло, но теперь от Мрачного Жнеца было не так просто отделаться. Гермиона машинально ухватилась за шарф и крепко зажмурилась. Что сейчас будет? — Это же дом Джин Грейнджер? В больнице я ее не застал. Мрачный Жнец говорил очень тихо, как будто разговаривал сам с собой. Он пристально вгляделся в лицо девочки. Она не должна была родиться. Это же та самая безымянная, которая была записана вместе со своей матерью! — Тебе же в этом году девять лет исполнилось, да? Что же делать? От смятения у нее в голове все просто отключилось, но в этот момент в воротах внезапно появилась старушка. Это была та самая торговка овощами на мосту. — Бабушка! — закричала Гермиона и побежала прятаться за ее спину. Это была не простая старуха. Это был, добрый дух, который жил в мире людей, предсказывал им судьбу и оберегал маленьких детей. — Уходи! Оставь ребенка в покое. Казалось, что после того, как его увидел живой человек, Мрачный Жнец сильнее удивиться уже не сможет. Но появление духа просто изумило его. — Препятствуете исполнению служебных обязанностей? — угрюмо спросил Жнец. Но старуха лишь продолжила ругаться: — Да уж, обязанностей. Сам виноват, раньше надо было свои обязанности выполнять, сейчас уже поздно. Что там у тебя записано было? «Имени нет»? А у нее имя есть! — Для выдачи нового предписания потребуется запросить свидетельства за девять лет. Вы же сами знаете… Под резким напором старухи Мрачный Жнец стушевался. Он просто хотел сделать то, что ему предписывала инструкция, но вмешательство старухи его обескуражило. Нахмурившись, Жнец решил, что здесь лучше будет уступить. Все равно сейчас некогда этим заниматься. Сначала нужно найти ту, которая указана в списке. — Еще увидимся, малышка. Он напоследок колким взглядом посмотрел на Гермиону, едва высовывающуюся из-за спины старухи, и исчез в темноте. Как только Мрачный Жнец вышел за ворота, девочка потянула старуху за рукав. В глазах у нее стояли слезы — она снова вспомнила о матери. — Моя мама… Она… она… Гермиона от горя и страха не могла связать и двух слов. — Знаю. Тут уж ничего не поделаешь, хорошо еще, что хоть ты выжила. Здесь больше жить нельзя, ты в глаза Жнецу посмотрела. Переезжай в другое место. И не тяни, три дня у тебя на это. — А если переехать, то он меня не найдет? — Не найдет, все привязано к дому. И еще: сегодня ночью на похороны придут мужчина и две женщины, живи у них. Туго тебе у них придётся, но все равно другого выбора нет. Дух, принявший образ старухи, зачем-то отдала девочке свою капусту. Гермиона в замешательстве взяла у старухи кочан. Она не очень поняла, зачем ей это надо, но лишних вопросов не задала, предпочла благоразумно промолчать и просто кивнула. Старуха часто говорила загадочные вещи. Но благодаря ее совету выжила мама, потому и Гермиона внимательно запомнила то, что ей сказали. От слез глаза девочки засверкали еще больше. Старуха не удержалась и погладила Гермиону по голове. Красивый ребенок. Понятно, что все дети — дар небес, но когда она предсказывала ее рождение, то ощутила какую-то радость. Впереди девочку ждала очень тяжелая судьба. Жалко ее, конечно, но тут уж ничего не попишешь.