Струны, не только в инструментах

Концерт окончен. Звуки в миг стихли, но лишь в его сознании. А через несколько секунд он смог слышать собственное сердцебиение и тяжелое дыхание. Руки болят от струн, такое чувство, что пальцы онемели, глаза слезятся от яркого света на сцене, уши уже не воспринимают звук от колонок и шума из залы. Казалось ещё немного и он просто упадёт прямо здесь, на сцене, перед сотнями глаз, что неустанно смотрят на него. Дазай собирает все силы, что у него остались и машет рукой залу, спокойно улыбаясь. Рыжий вокалист неустанно изводит микрофон своим голосом, который так обожают фанаты их дуэта, а особенно девушки в первых рядах. Хотя тут спорно на кого они больше смотрят: на активного и энергичного вокалиста или молчаливого гитариста коему достаточно улыбнуться чтобы первые ряды начали верещать. — Чего застыл? Идём! Энергичное чудо уже оказалось прямо перед ним, отчего юноша вздрогнул и на миг оступился. Усталость даёт о себе знать. Он сделал глубокий вдох, а на выдохе ворчливо сказал: — Иду, не кричи ты. Теперь гул и крики зала остались за спиной, как и гитара которую молчаливый юноша закинул на плечо. За кулисами было не так ярко и красиво как на сцене. Коридоры серые, тёмные, холодные. Бетонные стены и куча хлама который изредка бывает на сцене. — Ухх — вокалист потянулся и снял шляпу — Это было супер! Наверное, один из лучших наших концертов! Я попал во все ноты и даже слова не забыл! — Да, ты молодец Чуя. — гитарист наконец глянул на друга и слабо улыбнулся. В его карих глазах отразилось что-то, и Чуя тут же остановился. — Что с тобой? — голос не выказывал никакого беспокойства, а глаза сияли от адреналина смешанного с эмоциями от сцены, вероятно, это больше вежливость нежели беспокойство. — Просто усталость. — он отвернулся и на мгновение потупил взгляд. — Дазай, я же говорил тебе выспаться перед выступлением! — Да-да. Я помню. Сон конечно важен, но в сутках слишком мало времени, чтобы успеть всё, — так думал Дазай, и со временем его сон стал длиться не более четырех часов в сутки, и хоть этого было мало, он стал успевать гораздо больше. Например, повысил свою успеваемость. В портовой школе, как её называли сами ученики, не было стимула учиться. Туда шли потому что нужно, в рейтинге школ она занимала чуть ли не последнее место, учителя особо не старались, посещаемость низкая, вместо дисциплины — полный хаос. Единственная отрада — школьные клубы. В их школе самым популярным был музыкальный, благодаря дуэту «Двойной Чёрный». Их взял под своё крыло директор что брал процент с их концертов в качестве менеджера, и закрывал глаза на весь беспредел что учиняли ученики в школе. Дазай и сам был на грани того, чтобы сдаться и пойти в отрыв с остальными, но было одно НО. Осаму слишком задумался. Эти коридоры напоминали ему его собственное сознание. Чем дальше, тем темнее, холоднее, запутаннее. С каких пор он вообще стал таким? — Идём праздновать! Я уже со всеми договорился! — Чуя спрятал телефон в карман черных штанов. Сам Накахара выглядит потрясающе ярко: элегантная шляпа на рыжей макушке, вопросы заплетённые в низкий хвост, покрашенные в черный ногти и красные перчатки без пальцев на обеих руках. Стройное тело покрывала длинная красная майка, а поверх нее была надета ещё одна, но короче и была серой с принтом темного цвета. Чуя носил пояс, браслеты и чокер больше напоминавший ошейник. Он накинул косуху и ногой открыл двери ведущие на улицу, в переулок. Они вышли через черный ход. Осаму вдохнул прохладный ночной воздух. Фонари тускло освещали улицы, а переулки оставались темными и жуткими. Чуя неустанно говорил об удачном концерте. Кажется, он собой безумно гордился, и Дазай был не против его похвалить. А потом прозвучала фраза… — Это ведь был наш последний концерт в качестве дуэта! Я всё-таки смог уговорить Акутагаву и Мотоджиро присоединиться к нам. А Хироцу даст нам пару уроков. К тому же наш менеджер свяжется с несколькими владельцами клубов, в которых мы сможем выступить. …и Дазай вспомнил почему последние месяцы ему так плохо. — Я рад. Но ребятам нужно много практики. Акутагава совсем недавно научился играть на гитаре. А Мотоджиро… — Осаму вздохнул — Вообще в музыке слаб. — А вот и нет! Он отлично играет на барабанах! — И подрывает кабинеты физики. Да, да. Я сидел с ним на уроке, пока он мастерил динамит из подручных средств. Занятный музыкант. Чуя возмущённо толкнул друга в плечо и продолжил идти по темной улице в сторону бара. Дазай снова грустно улыбнулся. Он едва смог научить Акутагаву играть на бас-гитаре и слышать музыку, а про таланты Мотоджиро узнал случайно, услышав как он слушает видеоурок во время урока. А потом дал Чуе подсказку, мол почему бы не взять их ты же хотел чтобы наша группа была полноценной? Вот так. Сегодня был последний концерт дуэта «Двойной чёрный». Чуя спустился по ступенькам в подземный бар и Осаму пришлось натянуть шарф на голову из-за громкой музыки. Некомфортно… Раньше ему нравилось происходящее, вызывало дрожь в теле, эйфорию, желание тусить до утра с друзьями, а утром показывать им фото того что они натворили в пьяном угаре. Теперь всё вызывало странные неприятные ощущения. Радовало только одно. — Эй, иди сюда! Чуя, который уже успел взять Осаму за руки и потащить к барной стойке. Спустя всего несколько минут рыжий уже успел выпить что-то, Дазай едва успел ко звуку привыкнуть как Чуя уже тащил его на танцпол и они вмиг оказались прижаты друг к другу. Такое не впервые. Чуя не пьян, он ведь выпил всего два стакана! Но его несло, словно он был под чем-то. Это эмоции, адреналин, счастье. Он танцевал в такт громкой музыке что-то напевая с остальными танцующими. Кажется, где-то в толпе Осаму рассмотрел ребят из других групп и замечал своих одноклассников. Но это было не столь важно. — Чуя… Осаму поймал Накахару который снова едва не упал, и тот с радостью плюхнулся в руки Дазая. Он быстро обхватил плечи гитариста руками и рассмеялся. Голубые глаза сияли, светились так как никогда раньше. — …я рад, что ты счастлив. Чувствовать Чую так близко — приятно. Пусть в ушах звенит, а голова уже кружиться от духоты, звуков и звона в ушах, пока Чуя обнимает его, пока Чуя смеётся и пока он сияет — Осаму готов терпеть. — А ты в разве нет? — Рыжик прислоняется к гитаристу и его руки в миг оказываются под черной куриной Дазая. Он обвил руками его спину и прижался к груди. — Тебе не жарко? Может шарф снимешь? — Нет! — Дазай вдруг дёрнулся — Мне и так нормально. Чуя лишь пожал плечами. Это ведь просто часть образа, так что какая разница. Голова снова не приятно загудела. Это была не боль, но мир вдруг затих. Всего на мгновение Осаму увидел тьму, а потом звуки вернулись, но странно приглушённые словно он находился под водой. Чуя недовольно зашипел: — Эй! Я тоже люблю объятия, но не наваливайся на меня всем весом Дазай! Осаму тут же отпустил Чую и слабо улыбнулся ему в лицо. — Я отойду. Чуя кивнул и повернулся к друзьям, Дазай пошел в туалет. Тут звук был тише, тут пусто и можно было хоть немного отдохнуть. — Чёрт… В глазах плыло, и даже после того как он умылся холодной водой, легче не стало. Зачем он только пошел сюда в таком состоянии? Морально он выгорел уже довольно давно, и все эти гулянки превратились обыденность не вызывающую эмоций, а лишь усиливающую пустоту. Он поднял голову и взглянул на себя в зеркало. Это не тот Осаму Дазай который с блеском в глазах взялся за гитару. На него смотрел шатен с потухшими карими глазами, в модном шарфе что закрывал шею, чтобы никто не видел что с ней. В белой футболке и черной куртке сверху. На шее весел медиатор. Пора домой. Осаму достает телефон, и пишет сообщение Чуе о том что идёт домой из-за того что ему ещё нужно подготовиться к урокам. А потом останавливается перед дверью, не хочется возвращаться в шумный зал. Жаль, выбора нет и приходиться быстро протиснуться меж пьяных в стельку людей к выходу. Наедине, посреди темной, прохладной улицы вдруг стало куда комфортнее чем рядом с друзьями.