Струны, не только в инструментах

В наушниках мир ощущается иначе. Становится легче дышать, легче жить. Мир приобретает хоть какой-то оттенок, а мысли остаются где-то на заднем плане. Осаму миновал знакомые улицы, дворы и поднялся на второй этаж прощаясь с прохладой которая так помогала ему сейчас, ведь атмосфера на улице, ночное небо, тишина и одиночество идеально подходило к тому что происходит сейчас у него внутри. Снова оказаться в четырех стенах ему совсем не хотелось. Там душно, там люди, там ему станет ещё хуже. А выбора нет. Дазай дёргает за ручку двери и встречается с узким коридором, кухней-гостинной, запахом алкоголя, сигарет и приглушенным светом. Гости? А хотя чему удивляться. Обычное явление. Сейчас главное тихонько улизнуть в свою комнатушку и закрыть двери. Да так, чтобы их не открыли снаружи и не потревожили его тщательно выстроенный хрупкий мир. В разве это возможно? Ты ведь не один живёшь. Осаму сжал руки и раздражённо вздохнул, снял обувь и зашёл в кухню-гостинную. Тут немного места, и казалось бы было очень даже чисто, но уютным Дазай это место назвать не мог. Язык не поворачивается, а если и соврет, мол, мне хорошо, мне здесь комфортно, то только другим людям, а не себе. — Мама…я дома. Спокойным тоном произнес он оперевшись об стену. На него тут же уставились две пары глаз. — Осаму… — женщина, что формально считалась его матерью, кивнула и продолжила что-то читать. — Как прошел концерт? Кажется, всё удачно. Я уже получил деньги, вашу долю вы получите завтра. — и мужчина, что считался менеджером их группы и по совместительству директором школы. — Всё отлично. — короткий, немного тихий ответ. — Вот как? А Чуя? Я думал ты останешься у него. — Огай усмехнулся, а женщина вдруг отложила свое чтиво и подняла глаза на сына. — Как это понимать, Осаму? — ее холодный, и безразличный взгляд мгновенно стал режущим. Он безжалостно задевал самые хрупкие места в сознании Дазая, больше всего на свете он не хотел видеть этот взгляд. Осуждение, разочарование, что-то вроде «я знала что ты такой, но у меня была надежда». Больно. — Мам, Чуя вокалист нашей группы. И он мой друг. Не более. От этих слов ему самому стало не по себе словно сердце кто сжал и не позволяет биться. — Друг? Почему ты не найдешь себе подружку? Этот Чуя выглядит как… — она запнулась и устало подперла лоб рукой — Впрочем чего ещё я могла от тебя ожидать. Такие слова Осаму привык слышать, но они всё равно каждый раз больно били по сердцу. Будь он хоть на долю слабее, бросил бы всё. Но не может. Не может предать Чую, их общие мечты. Он скрестил руки за спиной и сменил тему: — Что здесь происходит? Присутствие этого мужчины напрягает Дазая. — Тебе уже целых семнадцать, в разве ты не знаешь зачем встречаются мужчина и женщина? К горлу подступила тошнота. Конечно же он знает. Всё очевидно, но зачем было говорить это в слух. Почему этот Мори никак не уйдет. Меня от вас тошнит… Вместо слов Дазай лишь слабо улыбнулся: — Хорошего вам вечера. И после удалился в свою комнату закрыв двери на защёлку, сел на пол и потупил взгляд. Было как-то пусто и мерзко одновременно. Тошнит… От себя. От людей. От жизни. Дазай снова надел наушники и включил музыку. Единственное спасение. Комната маленькая, слегка захламлена. Кровать не застелена, на стенах постеры, стол завален учебниками, на полу валяются старые струны, бумажки, потерянные медиаторы, браслеты и вещи. Надо убраться, но слишком лень. Осаму скидывает с себя куртку, гитару кладет у стены и ложиться на пол. Становится прохладно, окно ведь открыто, а по полу гуляет сквозняк. Появиться ли возможность изменить всё это? Осаму сам не понимал чего хочет. Чтобы было как раньше? Когда Чуя вдруг с ноги открыл двери класса которые не должны открываться вперёд назад, а лишь отодвигаться в сторону? Когда учительница чуть не упала от шока увидев внешний вид Чуи? Когда это чудо посадили прямо перед Дазаем и он вообще не понимал зачем он здесь? Дазай позвал его в своей клуб. В музыкальном был только Осаму, но всем так-то было плевать. Он лишь играл на гитаре, иногда на пианино. Чуя сначала отказался вступать сказав: «что заучка вроде тебя может знать о музыке? И вообще это скучно.» В тот раз Дазай лишь слабо улыбнулся и указал на значок на школьной сумке Чуи со словами «У нас похожие вкусы, тебе же нравиться эта группа да?» С того момента у Дазая появился первый друг разделяющий его интересы. Потом Дазай узнал что объятия это приятно, а иногда человека вообще отпускать не хочется. Он каждый день с нетерпением ждал пока Чуя придет в школу, хоть тот всегда опаздывал на два-три урока, как и многие другие ученики. Дазай всегда приходил вовремя, ему хотелось иметь высокий бал. Учителя чуть не по падали когда узнали что Накахара вступил в музыкальный клуб к Дазаю. Каким бы жёстким и прямолинейным не был Осаму, он был хорошим учеником и учителя его любили, пусть и обходили стороной. А Чуя был противоположностью, с ним было легко общаться, но он напрочь отказывался учиться. Накахара постоянно создавал проблемы, ввязывался в драки, устраивал бунт против алгебры и в результате на том уроке сидел только Дазай. Один. Чуя ничуть не злился, что шатен так поступил. Всё-таки они говорили о том, почему Осаму так стремится учиться. — Может со мной просто что-то не так? Дазай поднялся с пола и посмотрел в зеркало. Разбитое, кривые трещины сходились в месте удара, там Дазай неоднократно прошёлся кулаком. В тот вечер он был зол, на самого себя. А почему, вспомнить не может. Большая часть жизни у него в голове размыта и неярка. Будто кто-то специально вытаскивает воспоминания из его головы, чтобы подставить, особенно тогда когда ему говорят «приведи пример», а он не может. Знает что это было, но когда? И что вообще произошло тогда? Нет. Это одно самых отвратительных чувств которые испытывал Осаму. В отражении стоял юноша, бледный с синеватыми мешками под глазами перебинтованной шеей и руками. Таким Чуя его никогда не видел и не увидит. Дазай слишком тщательно всё скрывает. Осаму медленно и неспешно стал снимать бинты с рук. На правом запястье кровь прилипла к ткани и пришлось дёрнуть, чтобы оторвать, тишину комнаты разбавило болезненное шипение и медленное дыхание. Рука печёт, не стоило настолько себя истязать перед концертом. Говорят от боли можно потерять сознание, Осаму знает какого быть на грани потери. Этот звон в ушах, размытый мир вокруг и отдаленные голоса, всё это пугает, но притягивает, хочется ощутить снова, упасть в это состояние и больше не очнуться. Осаму прикрыл глаза, нет желания ни кричать, ни плакать, ни ныть. Боль немного поутихла, но в сердце она явно не пройдет. В полусознании он сел за стол, открыл учебник и принялся вспоминать пройденный материал. Монотонно, в полной темноте комнаты, но под светом настольной лампы. Кажется, на улице пошел дождь, и в комнате стало холоднее. Дазай и сам не заметил как погрузился в сон. На часах ведь было уже четыре утра, и ему осталось ещё три до того как прозвенит будильник. Сны… Что может быть хуже, чем сны в которых все потайные страхи вылезают из души в сознание? Казалось прошла всего секунда. Он резко поднял голову от звука будильника, мир закружился и уши пронзил грохот. Кажись, кто-то упал вместе со стулом, уронив пару тройку книг со стола. На полу Дазай пролежал недолго, но и этого хватило чтобы мысли довели его до грусти. Ничего не поделаешь, пора идти. Дазай встал с пола, поставил стул и собрал книги. В шкафу нашел нормальную футболку, но вспомнив про горло и руки решил под низ одеть водолазку. Волосы он не трогал, беспорядок ну и пусть. Закинул нужные учебники и конспекты в школьную сумку, гитару на спину и, в последний раз повтыкав в стену, вышел из комнаты. В квартире тихо. И это хорошо, Дазай незаметно уходит на улицу, даже не позавтракав и закрывает двери. Утренняя прохлада приятно отзывается в сердце, она освежает и мысли немного отпускают, а когда Осаму включил в наушниках музыку, так и вовсе исчезли. До школы он дошел за пять минут, и уже сидя в пустом классе вспоминал как иногда бывает тут весело. Иногда… День за днём, звонок за звонком, муторно и одинаково проходят занятия в которых не заинтересованы сами учителя. — Что это? Дазай вдруг пришел в себя, стоя в учительской напротив друга. — Письмо для тебя. Так уж вышло, Одасаку совсем недавно стал учителем младших классов. Всё из-за детей которых он взял под свою опеку. Осаму конечно этот жест альтруизма не понимал, но был не против помочь. Иногда он сидел с малышней, когда Ода был на работе дольше обычного. Он был единственным человеком которому Осаму мог рассказать всё. — Странно. Чтобы мне приходили письма? — Осаму слегка дрожащими руками открыл его и прочитал текст. — Это шутка? — Кто знает. Но печать директора Фукудзавы точно настоящая. — Ода улыбнулся — Кажется твоя успеваемость тебя спасла. Это твой шанс уйти в одну из лучших школ-техникумов Йокогамы. Дазая в этот момент словно облили кипятком и выкинули на мороз. Да, он конечно до ненормального старался вытянуть свои баллы, он уже несколько месяцев занимает первое место в рейтинге школы, но быть лучшим из худших вовсе не то что он хотел. — Одасаку… — Осаму потупил взгляд нервно сжимая конверт. Мужчина, что так часто заменял ему психолога, лишь вздохнул. Он неоднократно говорил Дазаю что шанс выпадет, но никак не ожидал что юноши это станет шоком и крайне тяжелым решением. Бросить все? Всех? Ради чего? — Дазай, как насчет твоей мечты? Сильный аргумент. В школе, куда он может перейти, есть класс с упором на творческие профессии. То есть у него есть все шансы стать актером, музыкантом и вообще найти себя. На другой чаше весов его нынешнее положение. И Чуя… с коим у них была общая цель поехать покорять Токио. — Я должен подумать, Ода. Увидимся позже…