Спасение от кошмаров

Темно. Дальше протянутой руки совсем ничего не видно, а слух не улавливает ни единого звука. Возникает чувство, будто сама темнота начинает сгущаться, формируясь в чей-то силуэт. Чей же? К горлу тянутся чьи-то руки, сжимают кожу, дышать всё труднее. Страшно. Но как только паника начинает нарастать, заставляя в ужасе тянуться к рукам на собственной шее, они пропадают. Снова можно вдохнуть, но всё это время это было будто и не обязательно. Вокруг начинают мелькать силуэты, растворяясь сразу же, как только на них обратят внимание или попытаются коснуться. Дань Хэн вдруг чувствует, что они все смотрят на него. Он не видит глаз, лиц, точных очертаний тела, но буквально кожей чувствует, что они все ненавистными взглядами впиваются в него, пронзая насквозь. Паника нарастает, куда ни глянь — лишь темнота, лишь ненависть, в какой-то момент тени начинают даже говорить, проклинать, желать смерти. Дань Хэн не понимает, чем заслужил всё это, почему они так ненавидят его. — Действительно не понимаешь? — голос до больного знакомый, но сквозит ядом. Хочется убежать, но с места будто не сдвинуться, толпа становится плотнее, теперь они не просто проходят мимо, а специально расталкивают плечами во все стороны. Дышать снова становится трудно, но никто его больше не держит, почему же тогда так больно вдохнуть? Сердце сжимается, словно в чужих руках, желающих его смерти, обливается кровью, но этого мало, чтобы умереть. Больно. — Дань Фэн.. — Дань Хэн! Юноша вскакивает, отрывает своё тело и разум ото сна, по ощущению действительно вырываясь из тягучих липких пальцев, больно сжимающих всё тело. Невыносимо жарко, в груди бешено бьётся сердце, рёбра пытаясь пробить, а в глазах пелена от жгучих слёз. Дань Хэн жмурится, глаза больно колет, и пытается восстановить дыхание и выровнять сердцебиение. В ушах стоит шум, а в голове звучат остатки проклятий. Его плеча мягко касаются тёплые ладони и спускаются чуть вниз, к локтю. Дань Хэн заставляет себя открыть глаза, хотя всё ещё щипало жутко, и посмотреть в обеспокоенные янтарные. Пальцы подрагивают, но он быстро смахивает слёзы, виновато глядя на парня перед собой. — Ты.. кхм, тебе снова снятся кошмары? — голос у Келуса хриплый и выглядит он довольно сонным, поэтому в душе начинает неприятно скрести из-за того, что он разбудил юношу. — Прости, я думал они меня больше не потревожат, — Дань Хэн поднимет ладонь к чужому лицу и гладит успокаивающе по щеке, из-за чего к нему ластятся ближе, — я пойду к себе, не хочу тебя тревожить. Остатки сна словно рукой снимает и Келус в последний момент успевает схватить парня за кисть, не позволяя уйти. — Ты шутишь что ли? — серьёзно спрашивает первопроходец, не ослабляя хватки, и сам встаёт с кровати, подходя ближе, — Я не буду спокойно спать, пока тебя будут мучить кошмары! А вдруг они снова начнут тебя беспокоить? Дань Хэн не знает, что сейчас сказать. Мысли не пришли в норму, а тело устало желает снова очутиться на мягкой кровати, поэтому всё, что он может сделать, это подойти к Келусу вплотную и уткнуться носом в плечо, получая успокаивающее тепло чужого тела. — Тебе принести что-нибудь? Может воды? Или хочешь сходить в душ? — Келус аккуратно обнимает в ответ, пальцами одной руки поглаживая волосы на затылке. Дань Хэн кивает и выдыхает в плечо, из-за чего по телу первопроходца бегут мурашки. Кое-как открывает рот, чтобы попросить воды, и неохотно отстраняется от любимого. Совсем скоро Келус возвращается со стаканом и прохладное питьё приятно освежает и тело и разум. Дань Хэн чувствует, как первопроходец касается его лба, проверяя температуру, и слабо улыбается ему. Как же он благодарен Келусу за всё, что тот для него делает, и ему очень жаль, что о нём нужно заботиться так часто. Ему не хотелось становиться проблемой в жизни первопроходца, и постоянно получать от него помощь, ведь Келусу бы в первую очередь о себе подумать. Каждый раз так стыдно, что тому приходится безвозмездно заботиться о нём, просыпаться посреди ночи и быть рядом, пока Дань Хэн не отойдёт от очередного кошмара. Благо после путешествия на Лофу их стало в разы меньше. Возможно Дань Хэн слишком много думал о том, что же он сделал, попытался снова ухватиться за обрывки воспоминаний, а затем все эти мысли превратились в ужасный кошмар. Он устало вздыхает и лбом упирается в грудь первопроходца. Рядом с ним всегда так тепло и спокойно, словно подсознательно чувствуешь себя в безопасности, в надёжных руках, которые нежно проведут по растрёпанным волосам, пальцами касаясь чувствительной кожи головы. Дань Хэн прикрывает глаза и жмётся ближе, обвивает талию руками, и чувствует размеренный стук сердца под ухом. А ещё слышит пульсацию стелларона внутри Келуса, но он совсем не боится находиться рядом с ним и, возможно, никогда не боялся. — Ложись обратно, — тихо говорит первопроходец и проводит ладонями по скулам, заправляя пряди волос за уши. Дань Хэн слушается беспрекословно и, как только Келус тоже ныряет под одеяло, двигается ближе, чтобы поцеловать его. Прижимается губами ко лбу, чужие волосы щекочут нос, и отстраняется со слабой улыбкой. Келус краснеет немного и тоже смущённо улыбается. Дань Хэн готов поклясться, что в эти моменты нет никого очаровательней его парня. Первопроходец всегда был для него самым лучшим по всем критериям. Наверное, потому что Дань Хэн до беспамятства влюблён в него, но это неважно. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Келус, мягко поглаживая бедро любимого, а другой рукой тянется к лицу, чтобы убрать щекочущие кожу волосы. — Сейчас всё хорошо, спасибо тебе, — честно отвечает Дань Хэн, чувствуя нарастающее в груди тепло. — Если тебе плохо или что-то тревожит, ты всегда можешь сказать мне об этом, я постараюсь помочь, — тут же серьёзно говорит первопроходец, пристально глядя в глаза напротив, — ты очень дорог мне. У Дань Хэна в груди по ощущениям взрываются звёзды от всех этих слов. Никто никогда не говорил ему чего-то подобного, не желал так искренне и безвозмездно помочь, как Келус. Только он может вызвать такие сильные чувства, выявить желания, которые были спрятаны, чтобы сберечь всех. Он одним своим присутствием рядом заставляет чувствовать себя лучше, сильнее, увереннее. Дань Хэн в который раз понимает, что он пропал в своих чувствах к Келусу, утонул в его красивых глазах и растаял под его нежными касаниями. Возможно ли испытывать такие сильные чувства к другому человеку? Теперь Дань Хэн точно может дать ответ на этот вопрос. — Сейчас я хочу только одного, — загадочно говорит Дань Хэн, и Келус со всей готовностью и решимостью смотрит в глаза, он готов выполнить что угодно, — я хочу поцеловать тебя. Первопроходец удивляется на мгновенье, а затем смущённо улыбается и притягивает юношу ближе за талию. Дань Хэн сам краснеет и млеет от чужих касаний, горячего дыхания на губах. Руками поглаживает скулы и тянет на себя, не выдерживая больше. Мягкое и нежное касание губ медленно перетекает в более уверенное и настойчивое. Эта контрастность заставляет их обоих подрагивать и почти задыхаться от невинного поцелуя. Дань Хэн чувствует как Келус улыбается ему в губы и отстраняется, чтобы посмотреть на него. В нём странно внезапно просыпается жадность и он аккуратно давит на плечи юноши, чтобы перевернуться и оказаться на чужих бёдрах. Припадет губами сначала к щеке, спускаясь всё ниже, чтобы потом поцеловать в шею. — Эй-эй, ты чего вдруг? — загнанно шепчет Келус, но пальцами гладит спину, проходясь по выпирающим позвонкам. — Просто ты такой, — Дань Хэн не знает как продолжить, потому что для Келуса даже всех похвал во вселенной не хватит, чтобы описать его чувства, — я иногда не верю, что могу быть рядом с тобой и.. что могу вот так взять и поцеловать тебя. — Поверь, я тоже частенько не верю, что такой замечательный парень как ты встречается со мной, — тихо смеётся Келус, скользя пальцами под свободную спальную футболку, — когда я увидел твой истинный облик, я на секунду подумал, что мне правда всё приснилось… — Дурак, — прерывает его Дань Хэн и прижимается к губам, чтобы вытолкнуть из его головы весь этот бред. Келус теряется от неожиданности и тихо стонет в губы, когда Дань Хэн проходится языком по нижней. Они оба распаляются ещё больше, целуясь теперь не невинно, а жадно, страстно. Губы немного покалывает уже от непрекращающихся поцелуев, но это до такой степени неважно сейчас, ведь они оба желают друг друга. Целиком и полностью отдаваясь в ответ. Дань Хэн напоследок оттягивает нижнюю губу зубами и быстро лижет это же место языком, совсем отстраняясь от такого же красного лица, как и у него самого. В самом начале их отношений они до ужаса смущались такой близости, но теперь полностью наслаждаются друг другом. Такой растрёпанный, с румянцем на щеках и блестящими губами Келус вызывает у Дань Хэна море приятных эмоций и, совсем немного, желание быть единственным, кто может лицезреть его в таком виде. Келус желает того же, абсолютно точно. — Я совсем обнаглел, — тихо смеётся Дань Хэн и сползает наконец с чужих бёдер. — С чего бы? — недоумевает Келус, ложась напротив. — Сначала разбудил тебя, а теперь мешаю спать. — С тобой я готов хоть всю ночь не спать, ты же знаешь, — сначала нежно, а затем хитро улыбается первопроходец, и Дань Хэн останавливает его от последующих откровений, накрывая губы ладонью. — Я знаю, — смущённо шепчет юноша, он явно знает какая у Келуса выносливость, но потом улыбается нежно и заключает его в объятия, — но сейчас нам стоит поспать. Первопроходец чувствует как живот приятно покалывает, а сердце начинает биться быстрее. Любовь настигла его незаметно, и сначала он даже не понимал что за чувства появляются рядом с Дань Хэном, но озарение настигло его быстро. А вот решение в признании долго созревало в голове, слишком много «но» имели все эти чувства. Сейчас же всё это кажется слишком далёким. Келус никогда не испытывал чего-то подобного, но уверен, что это настоящая, искренняя любовь. И он готов хоть каждую ночь просыпаться и успокаивать Дань Хэна, быть рядом с ним, чувствовать тепло его рук на своём теле, чувствовать губы на своих собственных, а затем засыпать в обнимку, потому что для них нет никаких запретов, потому что они любят друг друга и готовы говорить об этом каждый день, каждую бессонную ночь. Череда размышлений прерывается, когда Дань Хэн сползает ниже и прижимается к груди. Он любил спать именно так. Когда над ухом размеренно бьётся сердце, гоняя кровь по венам. Если немного прислушаться, можно услышать слабую пульсацию стелларона. Это завораживало. Звуки переплетались в какую-то свою мелодию жизни Келуса. Это не было чем-то страшным или мерзким, Дань Хэна успокаивало чужое сердцебиение. Словно доказательство тому, что всё это не очередной сон, а самая прекрасная реальность. Усталость сказывается на них обоих, довольно быстро забирая в спокойные грёзы. Кошмары отступают под влиянием размеренного сердцебиения, оставляя место лишь приятным снам.