Кукушкин обрыв

      Поворот, ещё поворот.       Деревенское кладбище было расположено за извилистым ручьём. Я оставил машину перед воротами, взял купленные на всякий случай краску и кисть и отправился искать бабушкину могилу по той схеме, что мне нарисовала мама.       Здесь было тихо. Не просто тихо, а умиротворяюще спокойно. Словно в заколдованном царстве. Словно пройдя за ворота, я оказался в зачарованном лесу. На память пришёл Нил Гейман и его «История с кладбищем».       Могилу я нашёл быстро, и к моему удивлению она не выглядела запущенной. Кто-то явно наводил порядок, пропалывая место вокруг креста и освежая краску на оградке. Я сел на скамеечку у входа. — Здравствуй, ба. Прости, что так долго не приходил.       Бабушка словно улыбалась мне с овальной фотографии. Мне так много всего было нужно рассказать ей. Ведь она была для меня той, с которой я обсуждал с детства все свои печали и радости. С ней я был честным. Кроме того последнего лета, когда не смог признаться в своих чувствах к парню. Я не мог причинить ей такую боль. А сейчас можно. Рассказать всё, поплакать, посмеяться, словно она могла меня услышать, погладить по голове сухонькой ладошкой, успокоить глупого внука.       Пока я перекрашивал простую ограду, рассказывая обо всём, что было на душе, об измене Мишки, о чувствах к нему, о принятии себя становилось легче. Я вытаскивал из своей души старые обиды, выпуская всю боль и гниль, скопившиеся во мне за последнее время, и оставлял их здесь, на мёртвой земле. Мертвым уже не страшно и не важно. — Вот так и живу. Сейчас схожу, посмотрю на дом. Мать так и не сказала, кому его продала, но ведь не убьют меня за посмотр, верно? А потом поеду. У меня есть ещё одно место, куда нужно съездить, попрощаться. Ты прости меня, что так долго не приезжал, но… Я не знаю, когда смогу снова приехать. Сложно теперь всё.       Я нарвал букетик каких-то полевых цветов, росших за оградкой, и оставил их под крестом. — Прости меня, ба. Я скучаю по тебе.       Уходил я с лёгким сердцем, словно действительно смог оставить там, за воротами кладбища все свои обиды.       Сев в машину, я завел двигатель и проехал по деревне до сельсовета. Колесить по улицам не было смысла, а оставить машину около чьего-либо дома просто не вежливо. А так вполне себе стоянка у здания власти.       К дому Масловых я подошёл не сразу. Снова взвесив все за и против, я уже положил руку на щеколду, закрывающую калитку, и… Не смог. Зачем? Что мы с ним скажем друг другу? У него семья, возможно ребёнок, возможно не один. Зачем врываться в чужое мирное течение жизни и вносить смуту? Женившись, Мишка отрёкся от меня. Того меня, который соблазнил его и заставил свернуть с прямой дороги. Так к чему эта встреча? Обиды прощены, опыт остался. Ни к чему бередить старую рану и воскрешать призраков.       Я убрал руку и пошёл кружным путём через липовую аллею к бывшему домику бабули. С этими липами мне тоже хотелось поздороваться и попрощаться. Жаль, что деревья ещё не цвели, и я не мог надышаться любимым запахом. Но это не страшно. Будут ещё и другие липы на моём пути.       Перед домом бабули я остановился. Забор не был высоким, так что можно спокойно посмотреть на двор. Многое изменилось, что-то осталось прежним, как палисадник под окнами. Я чувствовал себя чужаком, подглядывающим за чужой жизнью. Конечно, в дом я не пойду. Что бы я сказал? Я — внук прежней хозяйки? И? Главное, что дом под присмотром. Кто знает, может это новые жильцы присматривали за могилкой бабули? Тогда низкий им поклон. Я постоял ещё немного, вспоминая своё детство и юность. Сколько я гонял кур по двору! Лазил на крышу. Ел с куста крыжовник, не давая ему созреть. Сколько мы сидели с бабулей на крыльце, и она рассказывала мне сказки или истории своей юности. Как они познакомились с дедом, как строили этот дом. Теперь у дома новые жильцы, и пусть они будут счастливы под этой крышей, как когда-то был счастлив я.       Пройдя до околицы, я очутился на Лысом холме. Тоже знаковое для меня место. Но сейчас был день, так что звёзды я, к сожалению, не увижу. Постояв немного, я вернулся обратно к сельсовету, завёл машину и поехал.       Кукушкин обрыв.       Я не мог проигнорировать это место. Слишком много всего там произошло. Слишком.       Дорога оказалась более заросшей, чем раньше. Конечно я проехал на машине, но было ощущение, что люди сюда забыли дорогу. Может и к лучшему. Не было следов костра, который мы когда-то здесь разжигали с Мишкой. Всё заросло травой, стирая нас из памяти этого места, словно нас никогда и не было. А были ли? То летнее безумство, когда я целовал Мишкины губы, отдавался ему под этой сосной. Всё сон, тщета и пыль под ногами.       Где-то здесь росла земляника. Интересно, смогу ли я найти зрелые ягоды или ещё слишком рано? Я облазил всё вокруг, но так ничего и не нашёл. Где же тогда Маслов набрал её? Я вернулся к машине и застыл.       Прислоняясь задницей к мотоциклу, стоял Мишка и смотрел в упор на меня.