Кукушкин обрыв

— То, что мне нравятся парни я окончательно понял в армии.       От этих слов я чуть не свалился с мотоцикла, на который меня усадил Маслов, а потом сел напротив, лицом к лицу. — Ты же встречался с этой, как её… — Зинкой. — Корзинкой. — Лёха, — Мишка смотрел с укоризной. — Всё, молчу, молчу. Она же была твоей девушкой. Это святое. Так, что там с твоей ориентацией, — я сам не понимал, почему вдруг так развеселился, словно хлебнул вина на пустой желудок.       Нервы? — Всё просто. Когда я очутился в чисто мужском коллективе, всё стало ясно. Мне… Было комфортно. Именно так. Я смотрел на подтянутые мужские тела… Знаешь это желание прикоснуться, провести ладонью по коже? Желание тесного физического контакта? Воздух, насыщенный мужским феромоном, пьянил. У меня не было шансов.       Я его понимал. Слишком хорошо мне было знакомо это желание. Именно оно мучило меня с того о момента, как я встретил Мишку. Взрослого Мишку. — Поэтому написал Зинке, чтобы не ждала меня. — Ты… Признался ей? — Я похож на идиота? Просто написал, что разобрался в своих чувствах, и она свободна. — Засранец. — А что, было бы лучше заставить её ждать меня, а потом всё равно бросить? Я не хотел быть с ней, так что всё по-чесноку. — Ладно. Давай дальше.       Солнце припекало, и меня начало размаривать, а может всё дело было в успокоившемся наконец-то нервном возбуждении от появления Маслова. Мне захотелось лечь на спину, поэтому я поёрзал на сидении, немного спустился вниз и откинулся, прикрыв глаза. Хорошо-то как! — Не возражаешь? — А потом произошла та история с Кривым. Вернее, тогда он ещё не был Кривым. И я испугался. Испугался того, что со мной могут сделать нечто подобное, только уже по той причине, что я… Вот такой. — Вы все закомплексованные идиоты. Какая разница, кого любить? — Это ты так говоришь потому, что никогда не сталкивался с насилием… Ведь не сталкивался?       Это я тревогу услышал в его словах? — Дальше. — Я вернулся из армии, чётко понимая, что с девочками мне не по пути. А потом приехал ты. — И ты… — Я понял, что влюбился. В тот самый миг, как ты вошёл в дом. Ты смотрел на меня с таким обожанием, что у меня просто отказали мозги.       Смешно. В тот момент я тоже почувствовал какое-то странное помрачение рассудка. Тогда я не мог его идентифицировать, только потом, когда уже разобрался в себе. — И когда мы с тобой лежали на Лысом холме, когда ты спросил… Я хотел сразу сказать тебе, но… Испугался. Снова. Думал, вдруг я просто неправильно понял? — Ну, да, мне пришлось самому тебя поцеловать. — Я хотел тебя. Тогда. И сейчас тоже хочу. — Ты женился. Это как-то не вписывается в нарисованную тобой картину. — Я женился… — Кстати, я так и не спросил, на ком? — На… Зинке. — Опачки! — вот это меня вообще развеселило, — а говорил не по пути. Пиздабол ты, Маслов. — Я был вынужден жениться на ней. — Да ладно? Вот прям как на яву вижу, как тебя заставляют и тащат на аркане в ЗАГС.       Мишка навис надо мной, и я вдруг почувствовал свою уязвимость. Размяк, тут, ноги раздвинул, улёгся по-удобнее. Бери, не хочу. Но Мишка резко отодвинулся. — Ты ничего не знаешь. — Ладно, ладно. Пизди дальше.