Кукушкин обрыв

— Проходи.       В дом, где привык чувствовать себя хозяином, я вошёл, как гость.       Многое изменилось за это время. Исчезла бабушкина кровать, вместо неё стоял диван. А вот моя бывшая кровать осталась, только на ней теперь вместо панцирной сетки лежал ортопедический матрас. Появился современный телевизор и даже ноутбук лежал на столе. А над столом висела всё та же лампа с абажуром. — Сейчас пообедаем.       Мишка прошёл на кухню и достал из холодильника кастрюльки. Он сам готовит? Для меня готовка была сродни колдовству. Дико и непонятно, но для Маслова, похоже, этой тайны не было. — Ты можешь пока принять душ. — Эээ, душ? Но откуда? — Пришлось постараться. Чистота залог здоровья.       Это было здорово. Я не только устал, как собака, но и чувствовал себя грязным. — Иди, солнце моё, я пока ужин приготовлю. — Рановато для ужина. — А для обеда поздно. Иди уже.       Вот, значит, что скрывалось за новой дверью в сенях! Я-то решил, что меня память подводит, а они действительно стали меньше.       Когда я вернулся в дом, меня встретил умопомрачительный запах. Отварная картошка, разжаренная с домашней тушёнкой. Домашней, боги! На столе стояли соленые огурцы и помидоры, большими по-деревенски ломтями нарезанный хлеб и бутылка водки. — Садись. За встречу?       Мишка разлил по рюмкам прозрачную жидкость из запотевшей бутылки. — За встречу.       Было легко представить себе, что я просто приехал в гости к другу. Все наши недомолвки были разрешены, вопросы исчерпаны, обиды забыты. Ну действительно, не терять же друга из-за того, что тот лоханулся? Ну, женился, ну развёлся. Я сам не без греха.       Меня очень быстро сморило — сказались усталость и эмоциональное напряжение. Мишка рассказывал, как принял решение купить дом моей бабули и съехать от родителей, но прервался на середине фразы. — Солнце моё, да ты спишь.       Я действительно сидел в состоянии дрёмы, убаюканный Мишкиным голосом и парой рюмок. Не люблю я всё-таки водку. — Пойдём-ка в кроватку.       Мишка подошёл ко мне и очень ловко подхватил на руки. — Я сам. — Конечно сам. Я просто помогу.       Он был такой тёплый и сильный. Мне было так уютно в его руках, давно забытые ощущения снова стали реальными. — Останься со мной, — я держался за край его футболки. — Солнце моё, нужно убрать со стола, посуду помыть. — Нахуй. Всё завтра.       Мишка коснулся губами моего лба, или мне это уже снилось? — Останься. Я соскучился. — Хорошо, я останусь.       Рядом со мной прогнулся матрас, Мишка обнял меня и прижал к себе. — Спи, солнце моё.       Утром я проснулся от того, что мне было жарко, а ещё от каменного стояка. Мишка всё так же обнимал меня, и мне пришлось постараться, чтобы выползти из его объятий. Стоило ему остаться в кровати одному, как он тут же раскинулся на спине, демонстрируя мне свою утреннюю эрекцию.       Я сбегал до ветру, заглянул в машину и в душ. Когда вернулся, Мишка ещё спал. На кухне стояли чистые тарелки, значит он всё-таки встал и убрался.       Я вернулся к кровати. То, что я собирался сделать было подло. Ну, может быть просто не честно. Но разве я что-то терял?       Очень осторожно я подцепил край Мишкиного нижнего белья и освободил эрегированный член. Вздутые венки украшали его по всей длине. Смуглая кожа. Мой любимый оттенок. Мой любимый размер. Я сомкнул пальцы в кольцо у основания и провёл вверх и вниз. Выпустил на головку вязкую слюну и размазал. Потом не удержался и всё-таки облизал ствол. Я скучал. По этому запаху. По налитой тяжести. Я скользнул вниз, забирая член на всю длину и утыкаясь носом в жёсткие волоски. Возбуждение пьянило не хуже алкоголя. Я открыл флакон и налил лубриканта.       Что ж, понеслась.