Лорд Неревар Индорил, Ресдайния

Тамриэль ушла на рассвете, вместе с Ранис, только глава балморской гильдии пошла на юг, а Тамриэль на север. Севернее Балморы начиналось Западное Нагорье. Местность была холмистая, и травы на ней не были похожи на цветы Горького Берега или Аскадианских Островов. Тамриэль, которая личные средства зарабатывала как раз продажей трав алхимикам, шла небыстро, собирая все, что могло быть полезно для зелий. К ней пару раз привязались крысы, и один раз – никс-гончая, ужасно быстрое создание, покрытое зеленоватым хитином. С настроением, приподнятым от мелких побед, Тамриэль утратила бдительность. При виде ворот Кальдеры Тамриэль ускорила шаг, и перед входом в город на нее бросилась пара уродливых двуногих тварей с огромными челюстями. Одна из них прокусила сапог Тамриэль и, видимо, отравила ее, потому что по телу разлилась отвратительная слабость. Стража города пришла ей на помощь, перебила тварей и проводила ее в город. Там она, с сожалением оглядев некогда прекрасный доспех, поняла, что его пора чинить. Надеясь на вознаграждение от главы кальдерской гильдии магов, Тамриэль вручила ему письмо. Вознаграждение было до обидного небольшое – десять золотых монет, зато ее накормили тем, что осталось с ужина. В Кальдере отделение гильдии магов не держало спален, и Тамриэль посоветовали снять комнату в таверне или поспать за пределами города. Вспомнив стаю тварей у города – алитов, как ей подсказали стражники – Тамриэль решила, что лучше слоняться по городу всю ночь, чем стать кормом для зверей, и принялась осматривать Кальдеру. Дома здесь напоминали самые богатые дома в Сейда Нин, первый этаж которых был сложен из камня, а второй из дерева. На окнах стояли решетки, и в них были вставлены кусочки слюды, в отличие от окон Балморы, отлитых из стекла полностью. Имперский стиль. Говорят, на всем западе, кроме Саммерсета, так строят. Заглядывая в каждую открытую дверь, запоминая расположение магазинов, Тамриэль обнаружила страшную разруху за одной из них. В камине догорала книга, дорогие стулья валялись на полу среди мусора и шныряющих мелких крыс, оружие, доспехи и пустые графины валялись на полу. Зная, как дороги книги, Тамриэль бросилась к камину, вытащила фолиант и принялась сбивать огонь. На нее равнодушно глядели орки, закусывающие вяленой скрибятиной у окна. – Далась тебе эта книжка, девка. Ты что же, и читать умеешь? – Умею. – Эвона, грамоте наученная. Небось, хочешь теперь, чтоб мы тебе книжку эту так отдали? – Нет. Она ваша, – Тамриэль протянула книгу собеседнику, но тот бросил ее на пол, прямо в объедки под ногами. – Наша, да не наша. Ее другой ученый приносил, умом своим хвалился, а мы вот его косточки доедаем, не так он был и умен. – Это скрибятина. – Чего? – Вы едите скрибятину. У скрибов не бывает костей, только панцирь. Орк расхохотался. – Зоркая девка… Да, не едим мы людей, что ж мы, босмеры позорные, что ли? Мы воины и знаем честь. А все равно бретон больно глуп, если заходит к оркам в орочье поместье. – Вы хотите драться? Их много. Пятеро здесь, и слышен шум с верхних этажей. Какая драка? Тамриэль сможет только убежать. – А ты хочешь? Другие хотя б мужиками были, рыцарями, при броне. Секирами махали. У тебя есть секира? – Нет. – На орка да без секиры выходить – надо совсем дураком быть. Ну так что, хочешь ты драться, бретонка, как наши сородичи всегда дрались? – Нет. Орк отхлебнул еще суджаммы, и другой, стоящий возле окна, сказал: – Пусть хоть сыграет, коли вламывается в дом. Ты в наперстки играть умеешь, девка? Или в карты? – Карты? – Ну карты, карты, как у нас в Хай Роке. – Нет, но я хочу сыграть. Где эти карты? – Наверху, у Думы Гро-Лага. Что ставить будешь? Денег у тебя не водится, сразу видно. – А сколько надо? – Монет десять на игру. – Десять монет есть. – А что, а давайте и сыграем. Все одно сидеть скучно, – подытожил первый орк. – Как звать тебя, девка? – Тамриэль. – Коль ты шутить с нами будешь, мы тебе быстро голову проломим. Давай, признавайся, как звать, страже не сдадим. – Тамриэль. На эльфийский манер назвали. – Это разве по-эльфийски? – удивился орк, стоящий у лестницы. – Это альдмерис, «краса рассвета». Так назвали наш материк, когда эльфы еще жили на Альдмерисе на западе отсюда. – Помню что-то такое… Да что языком чесать, пойдемте уже наверх. Орков в поместье оказалась целая толпа, штук пятнадцать, мужчин и женщин, а с ними один хихикающий скамп. Вряд ли кто-то из орков был колдуном-призывателем, поэтому Тамриэль в недоумении уставилась на даэдрота, не связанного путами и при этом ни на кого не нападающего. – Не горячись! – предостерегла Тамриэль одна орчиха. – Он наш. Прибьешь его – язык тебе куда надо затолкаем, да и отправим вслед за ним. – Он торгует. Выпивка у него такая сладкая… И почти любой товар берет. Хорошо торговать со скампами, скампы честные, не то что воры-купцы, что за кровью добытый меч монетки пожалеют. Играть в наперстки Тамриэль понравилось, а в карты еще больше, и к середине ночи под крики одобрения и злости Тамриэль выиграла у Думы Гро-Лага почти полное орочье обмундирование. Доспехи были такими красивыми, что их можно было надевать вместо шелковых нарядов, и такими прочными, что их не пробивал и призванный кинжал. – Шлема для твоей глупой головы нет. И сапог. И наручей. Все остальное – твое! Носи, и теперь все будут думать, что ты не девка, а ледьская леди. Брат герцога в таких доспехах ходит, и ты, выходит, не хуже лорда Хлаалу будешь. – Хлаалу? Герцог ведь Ведам Дрен? – переспросила Тамриэль, примеряя обновку и восхищаясь толщиной стали. – Ну Дрен, да. Но он Хлаалу, просто по фамилии не Хлаалу. – Это как? – Дрены входят в Совет Хлаалу, правят Великим Домом Хлаалу вместе с другими советниками. Тамриэль нахмурилась. – Я только-только из Балморы. Когда я уезжала, ни один из Дренов не был советником Хлаалу. – Он не советник, брат дома или что-то такое… Хлаалу, короче. Сложности политики Морровинда. Пока они играли, к скампу несколько раз приходили купцы с мешками товаров. Скамп хихикал и давал им золото взамен на всякую всячину – кубки из желтого металла, зелья – Тамриэль даже с лестницы видела, что зелья были испорченные, сваренные дурным алхимиком, но скамп все равно брал их и отдавал взамен деньги. Он брал оружие и доспехи, свитки и зачарованные вещи, только книгу покупать отказался. За книгой спрыгнула Тамриэль. – Продайте ее мне. Купец радостно и торопливо заговорил: – Это «Восстановление Арканы», сэра, сделает честь любой библиотеке. Больше, правда, магам подойдет, но воин ведь должен быть и поэтом, и философом, как проповедует лорд Вивек. Купите и не пожалеете, сэра, за двадцать монет отдаю, от сердца отрываю. Тамриэль была сбита с толку уважительным обращением «сэра» и тем, что ее приняли за воина, а не мага. Орки тихо посмеивались за ее спиной. Такова сила орочьих доспехов в Морровинде? Неужели ей посчастливилось выиграть сокровище? Выходит, Дума Гро-Лаг не шутил, говоря, что сам брат герцога в таких ходит? – Десять монет. – Это книга мудрости, сэра, здесь маги пишут свои формулы о фонтанах маны и о тайнах Обливиона и Этериуса. Как можно отдавать такое за десять монет? Я должен был указать цену в пятьдесят монет, но вам, сэра, в виду вашей молодости и тяги к знаниям – так уж и быть! – отдам за двадцать. – Пятнадцать, и ни монетой больше. – Пятнадцать, – обрадовался торговец, и Тамриэль стала владелицей бесконечного списка формул и запутанных теорий. Ну что же. Если она хочет излечиться от забвения, продираться через тексты ей придется еще не один раз. Купец ушел, и орки окружили Тамриэль, листающую книгу. – Ну, каково быть бойцом и леди? Хороший подарок тебе Дума сделал, признавайся? – Роскошный, – Тамриэль подняла глаза от формул. – Мне пора идти, друзья. Спасибо за игру. Когда Тамриэль вернулась в Балмору, оказалось, какой-то легионер хотел видеть ее в форте к юго-востоку от города. Легионер так легионер. В гильдии для нее не было поручений, так что можно было и начать ходить по миру, расспрашивая всех о заклятьях памяти. Легионером оказался капитан форта, Лариус Варро. Он услышал, что у гильдии магов появился молодой и исполнительный наемник, и сам захотел нанять ее. Вместо того, чтобы выразить свое желание прямо, он рассказал Тамриэль длинную историю о продажных судьях и преступниках, которые никак не оказываются за решеткой. Когда выяснилось, что это не просто преступники, а члены Камонна Тонг, Тамриэль лишилась дара речи. – Не знаю, за кого вы меня принимаете, но я не смогу справиться с Камонна Тонг. – Мои друзья из стражи Хлаалу как-то шепнули мне, что в Балморе случилось неудачное покушение. Работа Темного Братства. Первое неудачное покушение, о котором мне доводилось слышать. И человек, переживший его, сейчас расхаживает в орочьей броне. Я не понимаю, чем могут быть страшны контрабандисты после подобного. – Это, – Тамриэль указала на доспех, – добыто не в бою. Я всю ночь играла в карты, и азартный орк проигрался мне. Если бы можно было решить ваше дело карточной игрой… – Убийца из Темного Братства тоже играл в карты? Лариус замолчал, недовольный тем, как резко прозвучал его вопрос, а Тамриэль молчала, вспоминая то страшное пробуждение. В конце концов, в словах легионера был смысл. Темное Братство считалось элитной организацией, всегда выполняющей контракты, а Тамриэль удалось выиграть схватку один на один с подосланным убийцей. Тамриэль вспомнилось, как небрежно отзывались о преступниках еще в Сейда Нине, советуя убивать их и грабить, чтобы разбогатеть. Мало кто из разбойников или контрабандистов был талантливым воином. Чаще всего это были младшие дети крестьян и пастухов, которым не досталось ни клочка земли, ни ремесла, и они ушли выбивать добро из путешественников ржавыми дубинами. Камонна Тонг, безусловно, была богаче и искуснее средней шайки, да вот намного ли? Основная ее сила заключалась в лидере, Орвасе Дрене, в его хитрости и связях, в его богатстве, а не в боевых заслугах. – Я посмотрю, что можно сделать. Лариус Варро весь расцвел и посоветовал ей начать расспросы с гильдии воров в бедняцких районах Балморы. Потом, хлопнув ее по плечу, прибавил, что вот такие люди в легионе ой как нужны. – Да куда наниматься к вам? Повсюду говорят, что форты укомплектованы. – В Гнисисе еще нет. Кроме того, тамошний капитан – прославленный герой. Всем было бы полезно послужить под его началом. Тамриэль вернулась в Балмору. Про гильдию воров говорили только то, что они в трактире «Южная стена», а вот кто из них там вор – никто не знал. Тамриэль пошла в трактир и прежде всего удивилась богатству его хозяина, носившего изящнейшие вещи в самом бедном районе Балморы. Теперь, по крайней мере, ясно, откуда все знают, что гильдия воров обитает где-то здесь. Тамриэль знала, что лучший способ узнать что-то у незнакомцев – сорить деньгами, но их у нее почти не было, так что пока она просто гуляла по залам. В одном из них под столами передавали лунный сахар и трубки, чтобы курить скууму – местный сильнодейстующий наркотик, придающий скорость. Тамриэль много общалась с Ажирой, хаджитом. Для хаджитов и лунный сахар, и скуума были священными и ритуализированными, и они использовали их, наплевав на все законы Морровинда. Поэтому, какой бы законопослушной ни была Тамриэль, скуумный зал не задел ее чувств. Засмотревшись на аргонианина, который обучал данмера магии восстановления, Тамриэль врезалась в какого-то крепкого старика. Его собутыльники рассмеялись, зубоскаля, как быстро Косадес нашел себе подружку. Косадес? – Кай? – спросила Тамриэль, глядя в карие глаза имперца. – Кай, – добродушно согласился он. – А откуда ты про меня знаешь? – Уже и не помню даже, – с улыбкой солгала Тамриэль, рассматривая шпиона императора. Вот ты какая, угроза моей свободе. Пакет и сопроводительное письмо, которое Тамриэль вручили в Сейда Нине, она спрятала в гильдии магов. Интересно, шпиону было известно, что его должен посетить новый шпион? Докладывали, что это именно она, бретонка Тамриэль? По лицу Кая Косадеса ничего нельзя было прочитать. – А скажите, Кай, к кому здесь надо обращаться за особыми услугами? – Например? – Например, для одного деликатного дела мне нужна гильдия воров. – По адресу пришла, только зал не тот. Возвращайся к тому, что у лестницы, ближе к выходу. Заказы принимает Сладкоголосая Хабаси. – Аргонианка? – Хаджитка. – Спасибо, Кай. И Тамриэль пошла к Хабаси. Та наотрез отказалась говорить о Камонна Тонг и отшвырнула в сторону шейн, которым Тамриэль надеялась купить ее расположение. Зато к их разговору прислушалась любопытная ростовщица-нордка, и Тамриэль, подождав немного, принялась по-тихому расспрашивать ее. Купив у нее разной мелочи по немыслимой цене, она привела нордку в чудесное расположение духа, и та, помявшись, в конце концов сказала: – Пятеро членов Камонна Тонг в Балморе – это Вадуза Сатрион, Мараса Арен, Мадраль Тирит, Совор Трандел и Танелен Велас. Они все свое время прожигают в «Клубе Совета» напротив порта силт страйдеров. Но тебе нельзя будет просто убить их. Они честные граждане, как я и ты, поэтому за их убийство ты пойдешь на каторгу. Либо замани их куда-то, либо разозли, чтобы они ударили первыми. Но помни, что они вовсе не глупы, и не подставляйся лишний раз. И Тамриэль пошла в «Клуб Совета», чтобы послушать и посмотреть. Там она взяла себе графин шейна, единственного сорта вина на Вварденфелле. Вино на Вварденфелле было не в чести, готовили только шейн из местной ягоды, коммуники, зато виски делали на любой вкус – от дешевенького мацта до суджаммы, особо ценимой воинами. Кроме того, на кораблях доставляли флин и сиродильский бренди. До того, как порты стали закрывать из-за разыгравшегося мора, конечно же. Выпивка подавалась в кувшинах и графинах, и после оплаты сосуд принадлежал покупателю. Некоторые возвращали кувшины, утолив жажду, другие били их об пол ради веселья или чтобы затеять ссору. Гончарам и стеклодувам всегда будет чем заняться на этом сумасшедшем острове. В «Клубе совета» было шумно – все столы заняты, некоторые посетители стояли вдоль стен. Все данмеры. Даже музыканты, даже разносчики. Трактирщик попытался дать понять Тамриэль, что ей здесь не рады, в два раза задрав цену за кувшин шейна, но она все равно осталась. Если здесь в самом деле гнездятся преступники, о которых говорил Лариус Варро, она хотела посмотреть на них, послушать, чем они хвалятся, и решить, в состоянии ли она бросить им вызов. Но время, очевидно, было выбрано неудачно. Сложно было не то что услышать разговоры пятерых преступников, а различить их голоса в шуме и гаме общего зала. Поэтому Тамриэль понадеялась на удачу и вслушивалась в обрывки бесед, желая узнать хоть что-то о разведчике, ученом, воре и кузнеце. Но о них никто не говорил. Говорили о ценах на пряности и рабов, о контрабанде двемерских артефактов – в полный голос! – говорили о море и пепельных бурях, об эбонитовых шахтах Кальдеры и фермерах Аскадианских Островов. Чем больше виски подавалось в зал, тем чаще и громче говорили о правлении. – Велот привёл нас сюда, Неревар объединил наши дома, а Вивек продал нас, как скот, этому нордскому ублюдку, объявившему себя императором. Бьюсь об заклад, что он даже не сказал о переговорах остальным Трибунам. Альмалексия и Сота Сил отразили вторжение Принца Разрушения, что им какой-то человечишка. – Да когда они отразили вторжение Дагона? Тысячу лет назад! А когда этот горе-император пришёл в хартлендские земли? Полтораста лет назад. – Четыреста, – поправил его кто-то сзади. – Воля ваша, но я не верю, что Трибунал мог предать нас. Я думаю, или боги ослабели, или у Тайбера Септима был какой секрет. – Трибунал ослабел, тоже мне. Весь Трибунал здесь ни при чем, это Вивек плел интриги за спиной у Матери и Мага. – Тебе-то грех жаловаться, ты ж Хлаалу! Было б у законника Хлаалу поместье, если б правящим домом оставался Индорил? Если Вивек и интриговал против Трибунала, вы точно были с ним заодно, проскочив из торгового дома в королевский! – Мне тошно от того, что мы королевский дом и должны лизать зад империи, только чтоб им оставаться. Орвас Дрен дело говорит – лучше выжить всех проклятых чужаков, чем пресмыкаться перед ними за кусок нашей собственной земли и эбонит из наших шахт. – Это да, это-то конечно. Но как Дрен хочет выжить н’вахов, когда имперские легионы стоят в каждом городе? – Я не знаю. Но он брат герцога, наверняка знает, как избавиться от н’вахов раз и навсегда. – Я слышала, у эшлендеров есть пророчество, – Тамриэль не выдержала и вступила в разговор. – О герое, который объединит всех данмеров и изгонит всех чужеземцев. Выходит, что эшлендер в юрте и благородный Хлаалу мечтают об одном и том же? – Любой данмер мечтает об этом, чужеземка. Во всем Морровинде ты не найдёшь никого, кто от всего сердца вступился бы за ваше проклятое племя. Когда-нибудь мы заживем по-старому. А теперь убирайся отсюда, или я перережу тебе глотку и выброшу в Одай. Это место принадлежит данмерам. На поясе у спорщика висел двемерский меч, который можно было получить только в опасных руинах гномов, и Тамриэль не решилась доводить дело до драки. Она вышла из трактира и пошла к реке. Ночь приближалась к концу, и звезды бледнели на небе Вварденфелла. Светлеющее небо и факелы прохожих позволяли видеть свое смутное отражение в реке – не серую кожу и не красные глаза. Чтобы не глядеть всю ночь в воды Одай без дела, Тамриэль отправилась в трактир «Восемь тарелок». Его хозяйка относилась к чужеземцам спокойно, поэтому трактир полнился ими. В общем зале пьяный норд во весь голос поносил данмеров. – Хоть темные эльфы и поганое племя, – громко продолжал норд, прикладываясь к очередному кувшину суджаммы, – и мы враждуем с начала мира, но и среди них есть герои. Взять хотя бы этого, ну того, который разбил нордскую империю и освободил Морровинд. Он одолел самого Вулфхарта, воплощенного Шора, сына Кин! Ты знаешь, кто такой Шор, девчонка? – внезапно обратился норд к Тамриэль. Она только покачала головой. – Это сильнейший бог, главный нордский бог. Его сейчас славят как Талоса имперцы, но его подлинное имя – Шор. И этот демон с востока, сын Боэты, сумел дважды одолеть его. Дважды, представь себе! Второй раз насмерть, вырвав у него из груди сердце. А ведь Вулфхарт укрощал драконов, настоящих драконов, огромных, как горы, и его крик всегда нес смерть противникам. Этого демона, его убийцу, темные эльфы сейчас называют святым, поганые безбожники. Они уставили его алтарями весь проклятый остров. Покровитель воинов и государственников, говорят они. Очистил Морровинд от нордов! Тьфу! Как были демонопоклонниками, так и остались. Раньше славили падомаиков, сейчас детей падомаиков. А придут, как всякие безбожники, к полному кошмару, попомни мое слово! Убийце бога ставить алтари, – и норд принялся махать руками, не находя слов от возмущения. – У этого убийцы было имя, – усмехнулась трактирщица, протирая тарелку. – Его звали Неревар Индорил. Святой Неревар, лорд Неревар Индорил. Тамриэль нахмурилась, вспоминая. Где-то она читала об этом. Совсем недавно. «Утешение в молитве» или «Жития святых»? Имя казалось знакомым и бередило душу, как заноза. – Его канонизировали за победу над Вулфхартом? Трактирщица удивленно посмотрела на нее. – Да ты с луны свалилась, девушка? Тамриэль обхватила кувшин с шейном. – Я просто недавно в Морровинде. – И сразу поехала на Вварденфелл. Глупое решение. Весь Морровинд – родина данмеров, но Вварденфелл – это сердце провинции. Заявляться сюда, не зная ничего о данмерах – все равно, что прыгать в лаву Молаг Амура без защиты от огня. – Не слушай ее, бретонка, – сказал пьяный норд. – Вварденфелл был когда-то Двемеретом, родиной гномов, которую они делили с нордами Скайрима. – Еще скажи, что Талос – это Шор, или во что сейчас верят скайримские фанатики, – сказал данмер в резной костяной броне. Норд развернулся к нему. – А ты, значит, не веришь в это? Всякий раз, когда эльфийская зараза душит мир, защитник людей рождается как человек и дает ей отпор! – Особенно хорошо вышло когда-то с Вулфхартом. – Вулфхарт проиграл, зато сумел наставить Талоса, и Талос выиграл. – Что толку в победе одного человека? Ваша недолговечная Империя развалится совсем скоро. Люди не способны объять необъятное. Все, что ждет ваши полудикие народы – это падение и забвение. Развал Империи начинается уже сейчас. Разве не предал старика-императора его собственный боевой маг? Разве не подменил двух его детей? Кто поручится, что Энман и Абель – не самозванцы? Кто поручится, что император – это император от крови Септимов, а не очередной иллюзионист? Пьяный норд попытался встать и обнажить меч, но имперец, сидящий рядом с ним, положил руку ему на плечо, останавливая. – Блоха ты, чтобы оскорблять Империю. Разве твои боги не дрогнули перед нашими легионами? Мы взяли вашу столицу и выиграли почти все сражения во время завоевания. Твой бог сам приполз к Тайберу Септиму ради мирного договора. По мне, это и есть торжество человеческого духа. – Недолго же вам осталось торжествовать, если даже драгоценным легионам Империя урезает содержание. Взгляни на свои доспехи, воин! У тебя нет десяти монет, чтобы починить их, а ты разглагольствуешь о человеческом величии. Где оно, это величие? Все говорят, что Империя держится на своих легионах и своем богатстве. И вот легионер сидит, пьет мацт из рук данмера в своей смятой кирасе, и думает, где бы разжиться золотом, чтобы хоть с голоду не помереть. Или ты думаешь, что красные эдикты – тайна для всех? Или что мы не знаем, что, взяв остров в карантин, вам перестанут поставлять продовольствие и оружие? Все легионеры сейчас – вроде бродяг-эшлендеров, охотники, сбившиеся в стаи, не умершие до сих пор только благодаря доброте наших женщин вроде Дульнеи Ралаал. – Ну хватит, – процедил имперец. – Посмотришь, какой из меня охотник. И он встал и ударил данмера палашом так быстро, что, казалось, только окровавленное тело должно было осесть на пол – но данмер был еще быстрее. Пользуясь тем, что на легионере не было шлема, данмер бил и бил кинжалом в шею – пока оставляя только неглубокие порезы. Норд поднялся на защиту имперца, но лучше бы он этого не делал. Пьяный и неуклюжий, он мешал своему другу, а данмеру со своим невесомым оружием удалось полоснуть легионера по ладони, держащей палаш, по щеке, и, наконец, размахнуться и загнать кинжал в горло жертве, пока имперец старался не покалечить норда своим тяжелым палашом. Конец норда настал еще быстрее. Стража Дома Хлаалу, охраняющая порядок Балморы, ничего не сказала данмеру. – Почему его не схватили? – удивилась Тамриэль. – Разве ты не видела? Имперец напал первым. Мерил только защищался. Обороняться разрешено законом. – Каждую ночь одно и то же, – устало вздохнула трактирщица. – Хорошо хоть дерутся, а не созывают армии. – Недалек тот день, Дульнея, когда и армии призовут. – Скамп бы тебя побрал, Травен, за такие предсказания. Нет, родители довольно понарассказали мне о войне завоевания – не нужно нам воевать с людьми. Не мешают нам жить – и ладно. Кому какое дело, называемся мы государством или провинцией? – А наши богатства, Дульнея? Эбонит и стекло из наших шахт, секреты двемеров из наших руин. Все лучшее, что у нас есть, ты готова отдавать дряхлому императору за тридевять земель, только чтобы спрятать голову в песок и избежать войны? – Сейчас, Травен, все лучшее лично я отдаю молодцам из Камонна Тонг, и мне без разницы, грабит меня имперский сборщик налогов или товарищи из родного дома. Зато я точно знаю, начнись война, наши земли снова попытаются сжечь, детей согнать в Сиродил, а имущество отобрать для нужд армии. – В прошлый раз война не дошла до Вварденфелла. – Я с материка. Моя мать была придворным магом при Идрисе Хлаалу в Альмалексии, а отец держал магазин в городе. Когда был штурм столицы, я еще не родилась, и поэтому у меня нет своих воспоминаний о войне, но у меров, в окружении которых я росла, их было вдоволь. На материке не было никого, кого бы не затронуло это треклятое вторжение. Поэтому я считаю мудрой политику Хлаалу Хелсета, даст Трибунал ему долгих лет жизни. – Зачем ты тогда даешь золото Камонна Тонг? – Это не вопрос моего желания. Мне сказали, что, если я хочу торговать здесь, то десятую часть буду отдавать на плантацию Дренов, и я согласилась. Не прозябать же в Пелагиаде под защитой Легиона? Балмора – богатый город. Если в ней такие правила, то что же, я подстроюсь.