Три неудачника и драконий перстень.

Мир за пределами «Пьяной дриады» встретил троицу свежим ветром, который немедленно принялся выветривать из их одежд и душ стойкий дух отчаяния и дешевого суррогата. Он, впрочем, преуспел лишь частично. Пока они стояли на скрипучих ступенях крыльца, в их головах бушевал свой собственный, внутренний шторм. — Ну, светоч нашей экспедиции, — обратился вампир к дроу, жестом указывая на окрестности, простиравшиеся до самого горизонта в виде скучного поля, пары чахлых кустов и неопределенной перспективы. — Куда теперь? Где искать твоих новых деловых партнеров с утонченным вкусом к магическим безделушкам? Мерек повертелся на месте, будто пытаясь поймать сигнал невидимой антенной, торчавшей у него из темени. Он посмотрел налево, где тропинка терялась в зарослях репейника. Потом направо, где та же тропинка, но уже под другим углом, вела к лесу, который с этого ракурса напоминал старую, потертую щетку для мытья бутылок. — Кажись… туда, — он неуверенно ткнул пальцем вправо, в сторону леса-щетки. Эльф издал звук, средний между фырканьем раздраженного пони и предсмертным хрипом. —«Кажись»? Ты продал родовую реликвию могущественных ящеров, а теперь «тебе кажется»? У тебя хоть что-нибудь в этой черной башке держится прочно, кроме инстинкта самосохранения и желания смыться? Дроу, всем своим видом изображая оскорбленную невинность, замотал головой. Словно пытаясь стряхнуть с себя и обвинения, и остатки здравого смысла. В итоге пошли вправо. Логика этого выбора была такова: раз уж дуб послал их к «теплому дому», а дом оказался дырой, то теперь любое направление было столь же верным, сколь и безнадежным. Выбор был сделан методом коллективной чуйки, которая, как выяснилось, у всех трех была сильно подгулявшей. Тропа была узкой, пыльной и унылой. Она вела через поле, которое, казалось, давно сдалось в борьбе за смысл существования и теперь просто лежало, ожидая, когда его распашут или, на худой конец, затопчут. Первым шагал Мерек, семеня и оглядываясь по сторонам с видом туриста, заблудившегося в музее скуки. За ним, размеренной, почти ленивой походкой, двигался вампир, время от времени бросая задумчивые взгляды на облака, будто сверяясь с небесными картами, на которых было начертано: «Ничего интересного». Замыкал шествие эльф. Он плелся, не скрывая своего отвращения ко всему сущему, и бормотал под нос монолог, достойный трагического героя, вынужденного общаться с гопниками. В нем фигурировали «неотесанные глыбы», «продукты распада разума» и весьма изощренные предположения о том, в каких именно отношениях состояли все предки дроу до седьмого колена с домашним скотом. Вампир, прервав созерцание небес, заговорил, не оборачиваясь: —Если моя память, которая, как правило, отличается завидной цепкостью, мне не изменяет, а она мне не изменяла даже в более плачевных обстоятельствах, то в той стороне, куда мы сейчас бредем, должен быть городишко. Не сказать, чтобы жемчужина архитектурной мысли, но место, где можно найти крышу над головой и, с некоторой долей вероятности, алкоголь, не вызывающий немедленного отторжения у печени. — А ты, я смотрю, уже во всех злачных углах этого мира отметился? — процедил эльф, не прекращая своего бормотания. — Идеальный гид для культурного паломничества по всем харчевням, отмеченным знаком «Осторожно, вкус!». Керт обернулся на пол-оборота, и его взгляд, полный игривого зла, скользнул по юноше. —Для тебя, солнышко, я готов стать гидом в самых темных… Ой. «Ой» прозвучало потому, что вампир впечатался в спину дроу, который внезапно замер, как вкопанный. Движение было столь резким и неожиданным, что Керт сбил Мерека с ног, и они оба рухнули в пыль, устроив небольшое локальное песчаное облако. — Какого демона?! — выругался вампир, поднимаясь и отряхивая плащ с видом человека, нечаянно севшего на торт. Рядом подскочил дроу, с сияющими глазами. — Я вспомнил! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по лбу с такой силой, что эхо щелчка разнеслось по полю. Затем он развернулся на сто восемьдесят градусов и бодро зашагал обратно, к таверне, из которой они только что вышли. Наступила секунда полного, кристального непонимания. Вампир и эльф переглянулись. В этом взгляде не было слов. Там был лишь бездонный океан сарказма, готовый выплеснуться наружу цунами сардонических замечаний. Не сговариваясь, они в два прыжка нагнали Мерека и взяли его под локти, словно ценный, но не вполне адекватный экспонат, который вот-вот попытается сбежать с выставки. — Может, ты все-таки поделишься с нами, озарением? — прошипел вампир, а его улыбка была натянута, как струна, готовая лопнуть. — А то нам, простым смертным, твои психические кульбиты не всегда понятны. — Да! — поддержал эльф, и в его голосе звучала сталь, из которой куют мечи для казней за особо изощренную глупость. — Я совсем забыл! — охотно протараторил Мерек, не пытаясь вырваться. — Один из троллей, которым я продал перстень… Он был в таверне! Сидел за тем столом! Пьяный! Наступила пауза. Вампир медленно закрыл глаза, словно молясь о терпении всем темным богам, которым, как он подозревал, было глубоко наплевать. Эльф просто уставился на дроу, и в его взгляде было столько немого вопроса «И ТОЛЬКО СЕЙЧАС?», что, кажется, сам воздух вокруг потемнел. — Значит, — тихо, с придыханием, начал Керт, — мы три дня носились по лесу, слушали нравоучения дерева, вдохнули полный объем местной атмосферы в той… дриаде, и все это время ответ сидел за соседним столом и попивал то, что местная санитарная инспекция, будь она здесь, назвала бы биооружием? Дроу лишь виновато пожал плечами. Выражая «что поделать, память — штука гибкая». Пришлось возвращаться. Обратный путь был проделан в гробовом молчании, нарушаемом только скрипом зубов эльфа и легким, нервным посвистыванием вампира, который, судя по всему, перебирал в уме все известные ему способы утилизации нерадивых спутников, не нарушающих клятву на Кристалле Жизни. Переступив порог «Пьяной дриады» во второй раз за день, они не вызвали никакого ажиотажа. Оставшиеся посетители, видимо, уже смирились с тем, что это заведение периодически становится ареной для странных перфомансов. Мерек, войдя, огляделся с важным видом сыщика, вышедшего на след, и торжествующе ткнул пальцем в угол. — Вон тот! Эльф и вампир синхронно, словно отрепетированный дуэт, двинулись в указанном направлении. Их походка была полна мрачной решимости. Подойдя к столу, они увидели тролля. Он был один, что уже было странно для его вида, известного стадным инстинктом. И он был пьян. Очень. Его голова лежала на столе в луже чего-то липкого, а пустая кружка, прижатая к огромной лапе, выглядела как крошечная игрушка. Керт, собрав остатки дипломатии, наклонился. —Послушайте, уважаемый, — начал он с ледяной вежливостью. — У нас к вам есть маленький, но очень важный вопрос. Тролль приподнял голову. Один глаз был закрыт, второй смотрел в никуда, фокусируясь, судя по всему, на параллельной вселенной, где пиво лилось рекой, а вопросы не задавались. —А?.. Ик… Што? — Мы хотели бы обсудить с вами одну сделку, — продолжал вампир, не меняя тона. — Касающуюся одного блестящего предмета. — Ик… Пшли вон… — пробурчал тролль и заглянул в пустую кружку, как будто надеясь, что за время его отвлечения она волшебным образом наполнилась. Чудо не произошло. — Хотя девку… ик… оставить можите. Девка симпотная. Вампир поморщился. — Какую еще девку? — Он обернулся к эльфу. Тот пожал плечами и обернулся к дроу. Тот, изобразив на лице крайнюю степень недоумения, тоже оглянулся, проверяя, не прилипла ли к ним какая-нибудь девка по дороге. — Девок нет, — констатировал Мерек, поворачиваясь обратно. —Девок нет, — как эхо, передал эльф вампиру. —Девок… — начал Керт, собираясь донести эту важную информацию до тролля, но остановился, почувствовав, что участвует в спектакле абсурда, режиссер которого явно перебрал. Он строго посмотрел на своих спутников, взглядом пригвоздив их к месту: «Хватит дурака валять». Затем он решительно взял тролля за локоть и рывком поднял его. Тот, не найдя опоры в законах физики и собственном вестибулярном аппарате, плавно осел обратно, на этот раз под стол, где и устроился, обняв ножку, словно это был его давний и верный друг. — Ик… Я вам щас… во! — пробормотал он из-под стола, угрожающе, но беззвучно пошевелив кулаком. — Но патом. Эльф, терпение которого лопнуло, как перезрелый стручок, ткнул носком сапога в торчащую из-под стола троллью ногу. —Куда вы дели перстень, тварь бестолковая? Отвечай! — Даже не пытайся, ушастый, — вздохнул вампир. — Сон пьяного тролля — явление природы. Краткое, но глубокое, как философская мысль, только без смысла. — Знаю я! — взорвался эльф, и его голос зазвенел от накопившейся досады. — Но мне хочется уже покончить с этим фарсом, вручить этот дурацкий перстень и вернуться домой! В лес, где пахнет хвоей и здравым смыслом! А вас двоих я уже видеть не могу! Он бросил яростный взгляд сначала на вампира, потом на дроу, чтобы не оставалось сомнений, кто именно попал в черный список его симпатий. В этот момент к ним подошел трактирщик. Его лицо выражало смесь страха и набравшейся смелости, как у человека, который решился потрогать спящего тигра, но держит наготове удостоверение санэпидемстанции. —Убирайте отсюда своего… друга! — потребовал он, тыча пальцем в ногу, торчащую из-под стола. — Сидит, пьет, а платить отказывается! Совесть вообще есть? — А что, ты раньше не мог его выставить, пока он был в сознании? — поинтересовался Керт, и в его голосе зазвенела знакомая язвительная нотка. В глазах трактирщика мелькнул неподдельный ужас. —Да я… занят был! Клиенты, дела… А сейчас, значится, время появилось. —Осмелел, — безжалостно констатировал эльф. —Да нет! То есть да… То есть не в этом дело! Уносите его, и всё! — хозяин махнул рукой к выходу и поспешил назад к своей стойке, видимо, опасаясь, что тролль проснется от его дерзости. Троица снова переглянулась. В воздухе повис немой вопрос. —Что будем делать? — шепотом спросил Мерек, как будто боялся разбудить не только тролля, но и саму нелепость ситуации. Эльф пнул торчащую ногу еще раз,уже без особой злобы, а с чувством глубокого профессионального разочарования. —Будить этого увальня и выбивать из него адрес, по которому он прячет нашу погибель. —Нет, — покачал головой вампир, и в его глазах вспыхнула искра того самого плана, который обычно предвещал неприятности для всех, кроме него самого. — Мы заберем его с собой. Эльф уставился на него, будто тот предложил пригласить на ужин прокаженного дракона. —Ты окончательно спятил? Зачем нам этот… ходячий памятник дурному вкусу и излишествам? Но Керт уже не слушал. Он наклонился, ухватил тролля за лодыжку — его рука выглядела хрупкой веткой рядом с этим колодой — и, без видимого усилия, потащил бесчувственное тело к выходу. Оно волочилось по полу, оставляя за собой широкую, блестящую полосу, которую можно было смело назвать «тропой трезвости», ибо все, на что оно по пути натыкалось, казалось, немедленно протрезвело от ужаса. Вытащив свой живой трофей на крыльцо, вампир бросил ногу. Тролль, подчиняясь законам гравитации и склону, перекатился по ступенькам вниз и замер у их подножия, храпя в такт шелесту сосен. Эльф смотрел на эту картину с холодным восхищением силе, которая таилась в этом небрежном, саркастичном создании. Дроу же тихо, но твердо внес в свой внутренний свод правил новый пункт, написанный кроваво-красными буквами: «Керта не злить. Никогда. Даже в мыслях».