Три неудачника и драконий перстень.

Зал совещаний в древнем замке вампиров был обставлен с тем вызывающим минимализмом, который обычно свидетельствует либо о безупречном вкусе, либо о том, что мебель просто рассыпалась от старости, а новую делать лень. В центре, под сводчатым потолком, теряющимся где-то в темноте (где, вероятно, летучие мыши заключали пари на исход переговоров, ставя на кон сушеных комаров), стоял овальный стол. Сделан он был из настолько редкой древесины, что любой уважающий себя друид упал бы в обморок от одного взгляда на столешницу. За столом сидели три существа, чья взаимная неприязнь могла бы питать магический барьер средней столицы в течение года. Это было историческое событие. Эльфы, дроу и вампиры собрались вместе не для того, чтобы выяснить, чьи уши острее или чей кодекс чести бессмысленнее, а по поводу, который принято называть «полный и беспросветный конец времён». Драконы объявили войну. Причём сделали это без излишней помпезности: просто прислали всем правителям свитки из огнеупорной шкуры василиска, где когтем, обмакнутым в расплавленный обсидиан, было выведено: «Нам скучно, а вы раздражаете. Скоро прилетим сжигать. С уважением, Драконы». Причин никто не знал, но все чувствовали себя виноватыми, как послушник в храме, случайно опрокинувший алтарь с жертвоприношениями. Лорд Гардар, глава вампирского клана и хозяин этого невеселого пира, выглядел так, будто не спал последние триста лет (что, в общем-то, было недалеко от истины). Он вертел в пальцах кубок с густой красной жидкостью — будем надеяться, это было выдержанное вино особого урожая, а не завтрак неудачливого слуги, — и с тоской смотрел на собравшихся. — Итак, господа, — его голос звучал как скрип бархата по надгробной плите. — Я бесконечно рад видеть ваши сиятельные лица в моей скромной обители. Особенно учитывая тот факт, что скоро наши лица станут, скажем так, немного более... копчёными. Предложения? В зале повисла тишина. Тишина была плотной, тяжелой и пахла магическим воском. Сражаться с драконами? Это все равно что пытаться остановить лавину вежливой просьбой: теоретически звучит благородно, но на практике вас просто расплющит. Король лесных эльфов, Тилавэллор, поднялся. Он был прекрасен, как рассвет над священным озером, и знал об этом. Его волосы были уложены так идеально, будто ветер обходил его голову по специальному разрешению старших духов воздуха. — Нам нужно вступить в переговоры! — провозгласил он, делая эффектную паузу и поправляя безупречную мантию. — Мы должны их задобрить. Показать силу нашего духа и глубину наших сокровищниц! — Задобрить? — фыркнул правитель тёмных эльфов Малакут. Он сидел в самой густой тени, поигрывая ритуальным кинжалом, которым, казалось, только что чистил либо фрукт, либо чью-то глотку. — И чем вы их удивите? Золотом? Советник светлого короля робко поднял руку, но тут же опустил её, поймав испепеляющий взгляд вампира. — Блестящая мысль, — сардонически заметил Лорд Гардар. — Давайте подарим драконам золото. Это всё равно что дарить русалке ведро воды или личу — учебник по некромантии для начинающих. У них этого золота в пещерах Литанских гор столько, что они, вероятно, используют монеты, чтобы чесать спину. — У меня есть идея получше, — Тилавэллор не сдавался. Он вообще плохо воспринимал критику, считая её чем-то вроде плохой погоды — явлением временным и недостойным внимания. — Мы создадим Артефакт. Нечто уникальное. Символ нашего единства. Магическую Печать для мирного договора! Малакут перестал крутить кинжал и с интересом посмотрел на эльфа: — Печать? Серьёзно? Крылатые ящеры летят превращать наши города в пепелища, а мы предложим им канцелярские принадлежности? «Извините, вот вам печать, шлёпните, пожалуйста, на приказе о нашем помиловании»? — Это будет великая печать! — обиделся Тилавэллор. — Совместное творение! В свитках пророчеств сказано, что ваш Прародитель, лорд Гардар, и Первый Дракон были чуть ли не братьями по духу. Делили одну ману, летали в одних потоках эфира... Может, сыграем на ностальгии? Лорд Гардар закатил глаза так глубоко, что мог, вероятно, увидеть свой мозг. — Легенды, мой сиятельный друг, пишут те, кто выжил, о тех, кого уже не спросишь. Да, говорят, Прародитель и Дракон прибыли из-за Грани Миров. Но семьсот лет назад Прародитель вышел в астрал... простите, исчез в неизвестном направлении, и больше его никто не видел. Однако... идея с символом не лишена смысла. Хотя бы потому, что других идей у нас нет, кроме как красиво умереть. Следующие два цикла луны лучшие мастера-артефакторы и чародеи трёх рас работали в режиме, который можно описать фразой «поторопитесь, пока нас не сожгли». Светлые эльфы отвечали за пафос и блеск, тёмные — за скрытые руны, а вампиры — за то, чтобы вся эта конструкция не взорвалась от переизбытка магической энергии. В итоге на свет появился перстень. Массивный, золотой, с печатью в виде дракона, который кусал сам себя за хвост (символ вечности, хотя злые языки утверждали, что это символ бесконечной глупости политиков). Оставалась мелочь: вручить подарок адресату. Гигантский кристалл связи установили в центре зала. Он гудел, искрил и пах озоном, напоминая разъяренного элементаля молнии, запертого в стеклянную банку. — Кто будет взывать к бестии? — спросил Малакут. В итоге, разумеется, решили проводить ритуал вызова совместно. Кристалл полыхнул, магическая рябь пробежала по стенам, заставляя факелы чадить, и перед правителями соткалась из дыма и света гигантская морда. Дракон явно был не в духе. Возможно, его отвлекли от пересчета сокровищ или от тысячелетнего сна. Чешуя переливалась как расплавленная медь, а из ноздрей вырывались струйки дыма, намекающие на то, что собеседник близок к точке воспламенения. — НУ ЧТО ЕЩЁ? — Голос дракона звучал так, словно в пустой бочке перекатывали валуны во время камнепада. Гардар, взяв на себя роль парламентера, шагнул вперед, стараясь не наступать на подол мантии: — О, Древнейший! Мы, смиренные представители смертных рас, хотим предложить вам мир! И дар. Уникальный перстень, созданный... — СКУЧНО, — перебил Дракон. Магический кристалл задрожал от баса. — ВЫ ОТВЛЕКАЕТЕ МЕНЯ ОТ СОЗЕРЦАНИЯ ВЕЧНОСТИ. И ОТ УЖИНА. — Но это знак величайшего уважения! — вклинился Тилавэллор. Дракон прищурил глаз размером с мельничный жернов: — ЛАДНО. ЕСЛИ ЭТО ЗАСТАВИТ ВАС ЗАТКНУТЬСЯ. ПРИСЫЛАЙТЕ. — Мы вышлем торжественную процессию из лучших сынов... — начал было Король эльфов. — НИКАКИХ ПРОЦЕССИЙ! — ревел Дракон, и из изображения посыпались магические искры. — ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ ТОЛПУ. ОТ КАЖДОГО ВИДА — ПО ОДНОМУ ПРЕДСТАВИТЕЛЮ. И ЗАПОМНИТЕ: Я ОТКРОЮ БАРЬЕР В ДОЛИНУ ТОЛЬКО ТЕМ, ЧЬЮ АУРУ ПОЧУВСТВУЮ СЕЙЧАС. КТО ПРИДЕТ БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ — СТАНЕТ ГОРСТКОЙ ПЕПЛА. У ВАС ЕСТЬ ВРЕМЯ, ПОКА СЫПЕТСЯ ПЕСОК В МОИХ ЧАСАХ. ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИХ ЧАСАХ. Образ замер, ожидая. В зале началась паника, достойная курятника, в который запустили лису. — Кого посылать? Архимагов? Героев? — Кого не жалко! — рявкнул Малакут. — В темницы! — скомандовал Гардар своему секретарю-гулю. — Тащи сюда первого попавшегося вампира, дроу и светлого, кто еще способен стоять на ногах. Живо! Песок сыпется! Через время, достаточное, чтобы прочитать короткую молитву, двери распахнулись. Стража впихнула в зал троих «добровольцев». Первым был Керт — вампир-наемник, которого, судя по всему, оторвали от веселой потасовки в подвале, потому что его колет был разорван, а на лице играла ухмылка существа, которому уже всё равно. Он небрежно жевал соломинку и смотрел на королей как на неизбежное зло. Вторым швырнули Мерека — дроу-вора. Он был щуплым, дерганным и с такими бегающими глазами, что казалось, они пытаются спрятаться в глазницах поглубже. А вот третьего эльфа из темницы достать не успели. Потому что из-за гобелена с изображением Великой Охоты, где, очевидно, скучал и подслушивал, выскочил юный, лохматый и невыносимо героический Лартаниэш. — Я готов! — взвизгнул он голосом, полным юношеского пафоса. — Я, третий сын Короля, беру эту ношу на себя! Слава или забвение! — Лартаниэш, во имя всех корней Леса, нет! — завопил Тилавэллор, роняя корону, которая со звоном покатилась по каменному полу. — Идиот, это не баллада менестрелей! Но было поздно. — ВРЕМЯ ИСТЕКЛО, — прогрохотал Кристалл. — КОСНИТЕСЬ КАМНЯ. — Да ладно, чего там, — Керт, пожав плечами, хлопнул ладонью по кристаллу. — Всё веселее, чем гнить в подземелье. — Клянусь, что не украду дар! — поспешно выкрикнул Мерек, тоже шлепая ладонью по поверхности. (Хотя мысли его уже крутились вокруг того, сколько золотых можно выручить за такую побрякушку у гномов-контрабандистов). И Лартаниэш, сияя как начищенный щит паладина, с видом мученика возложил руку на артефакт. — Клянусь честью, кровью и магией рода доставить дар! Вспышка магии ослепила всех. Договор был скреплен Древними Силами. Кристалл Жизни считал ауры троих курьеров, и лицо Дракона исчезло, оставив после себя запах серы и ощущение надвигающейся катастрофы. Тилавэллор медленно сполз в кресло, хватаясь за сердце, будто в него попала отравленная стрела. — Мой сын... Мой третий, самый восторженный и бестолковый сын... Отправился в логово чудовища в компании душегуба и вора. Лорд Гардар посмотрел на него с сочувствием, в котором читалось немалое, чисто вампирское злорадство: — Ну, по крайней мере, теперь у нас есть шанс. Драконы могут просто лопнуть от смеха, глядя на этот отряд. — Я стану легендой, отец! — счастливо улыбался Лари, не замечая, как Керт уже задумчиво прикидывает, с какой стороны сподручнее дать подзатыльник особе королевской крови, чтобы не нарушить этикет слишком грубо. Так начинался великий поход. Или великий фарс. Судьба, как известно, дама с ироничным чувством юмора и не слишком привередлива к жанрам.