Everlasting love

С последней встречи Джису с Джонханом прошло около суток. Очень мучительные, долгие и обыденные сутки. Так по крайней мере думал Хон. С их прошлой встречи у него всё ещё горит щека, а мысли уже несколько раз дали ему подзатыльники за его оплошность. Он понимает, что нужно подойти и извиниться, да и вообще поговорить, но его словно держит невидимая сила, которая останавливает его от встречи с длинноволосым. Так и прошел его понедельник — в раздумьях и противоречии к самому себе. На самом деле, Джи никогда не был тем, кто даёт заднюю. Если была оплошность с его стороны, сразу же обсудил бы с кем-то и извинился бы. Ну, или просто пошёл бы решать дела. Но не в этот раз. В ночь с понедельника на вторник Хон не мог уснуть, да и не уснул бы, наверное, пока не прояснил бы всю ситуацию на крыше. Но мягкие губы парня навевают приятные воспоминания. " — Чёрт, не о том думаешь, Хон," — с этой мыслью американец бьёт себя по лицу ладонью и встает с постели, пулей выбегая из палаты. До окончания завтрака осталось 10 минут. Джошуа забегает в столовую и сразу же начинает сканировать взглядом пространство. Джонхана нет. Дальше идёт в сторону его палаты, но там его тоже нет. В кабинете докторов Чхве и Квона его также не оказалось. Парень словно испарился. " — Или слишком хорошо избегает меня," — эта мысль проносится у Шуа в голове и остаëтся единственным исходным вариантом. ××× Всё утро Джонхан провалялся в своей койке. Сил и желания вставать нет, из-за чего даже пропустил завтрак. После такого ему прилетит жëсткий выговор, и он точно получит нагоняй от Сынчоля, но Хан надеется, что тот его поймет. Воспоминания о том вечере не вылетают из головы, а только сильнее путают мысли Хана. Понравилось ли ему? Может быть. Повторил бы? Возможно. Но что он чувствует к тому придурку? Неизвестно. Юн встает с кровати, немного шатаясь. Несъеденный завтрак и плохой сон сказались на нëм. Выходя из палаты, он придерживается за стену до того момента, пока головокружение не отпустит. Но Джонхан забывает про все эти проблемы, когда видит лицо Хона. Теперь у него новая проблема. Он мигом заходит в первую открытую дверь, которая оказывается чужой палатой. Посреди палаты стоит Мингю и смотрит на Юна с недоумением, продолжая набирать в шприц лекарство. — Ты палатой ошибся, по-моему, — Ким заканчивает затягивать поршень и брызгает в сторону Хана, чтобы не было и грамма лишней дозы. Младший же выглядвает из палаты только головой, просматривая коридор на "наличие вражеских войск", а затем выбегает: — Я потом всë объясню, — машет рукой и оставляет Мингю с его пациентом, который, видимо от шока, и слова не произнëс. До кабинета Квона осталось всего две двери, которые нужно преодолеть без препятствий и страха, но у Юна такое чувство, будто он проходит лобби из детской игры. — Что привело тебя ко мне, дитя мое? — когда слова произносятся, то Юн отпрыгивает от испуга ведь не сразу заметил своего психотерапевта, когда только зашëл. В кабинете были зажжены ароматические свечки со специфичным запахом похожим на ладан, а посреди палаты сидел Сунён в костюме тигра. — Практикант Су сказал, что медитация помогает освободить свои мысли и освободиться. Вижу тебе тоже необходимо это, — открыв один глаз, Квон осмотрел своего пациента. — Пожалуй откажусь от подобной практики, — промямлил Хан и сложил руки в замок. — Снова что-то не так с Джошуа? — Даже слишком, — тяжело выдохнул Юн. — Я запутался... Я не знаю, что к нему чувствую. Может, это презрение? Может, просто привязанность, а, может, вообще одиночество, что даже с ним начал общение. — Это называется влюбленность, — Сунëн радостно улыбается младшему, будто он мудрее всех мудрых мудрецов, а затем подмигивает. — Вы же не серьезно? — Юн корчит брезгливое лицо, а голос максимально отвращëнным, чтобы показать своë недовольство. — Отвечай, не задумываясь. Он тебе противен? — Нет. — Тебе приятно его общение? — Ну, вроде бы да… Хотя он меня бесит, — он пожимает плечами и, наконец, садится на край дивана напротив Квона. — Ты хотел бы продолжать общение? — Скорее да, чем нет. — Тебе комфортно рядом с ним? — Да. — Ты его любишь? — Сунëн всегда работал такими способами, чтобы люди, даже не предполагая, отвечали правду. Это способствовало открытию настоящих чувств и мыслей. — Да… Стоп, нет, нет, нет. Это шутка, я бы его не полюбил. — Вот и ответ. Джонхан сидит молча пять минут, тупо смотря в одну точку. А после встаёт и благодарит психиатра, уходя в свою палату. ××× Вторник. Время ужина. Поиски старшего увенчались провалом. Джошуа обошёл всю больницу, также успел получить нагоняй от медбрата Ли за опоздание на процедуры, ведь у того уже завтра первая химия. Продолжая сидеть в столовой и ковырять вилкой еду, Хон не заметил, как к нему подсели медбратья, что-то бурно обсуждая между собой. — Выглядишь так себе. Неужели Джонхан тебе отказал? — Ким насмешливо вскидывает брови, зная характер своего подопечного. — Было бы чему отказывать, вон какой милый парень, — Сокмин вскидывает руку, указывая на лицо печально жующего Хона, и пожимает плечами. — Согласен, даже я бы дал. Шуа только поднимает на двоих свой пустой взгляд и продолжает ковырять вилкой еду. — Ты хоть еду не ковыряй, а ешь нормально. У тебя завтра первая химия, тебе нужны силы, — с укором проговаривает Ли. — У вас бывали моменты, когда вы накосячили и теперь не знаете как начать разговор с человеком? — ставя вилку на стол, Хон смотрит на двух приятелей. — Было конечно, и не раз, — начинает медбрат Ким. — Я, вот, один раз, когда оставался дежурить в универе после пар, случайно задел скелет, и он упал. Часть скелета зацепилась за брюки и я естественно начал ее снимать аккуратно, чтобы не сломать. А в это время как раз зашла девушка, которая мне нравилась и подумала, что я занимаюсь онанизмом со скелетом. Я тогда стоял спиной к двери. После такого долго не мог с ней заговорить, — он стыдливо прикрывает глаза рукой, вспоминая свои университетские годы, которые, вроде, и были радостными, но, к тому же, и мучительными. — И как ты вообще только стал медбратом детского отделения? — Ли скептически выгнул бровь и осмотрел парня, сидящего напротив. — Не детского, а подросткового, попрошу заметить. Ну, не суть. Так что у тебя случилось, о Мой Маленький Ромео? — Нууу… — Хон тяжко вздыхает, пытаясь произнести следующую фразу. — Я поцеловал Джонхана… — теперь сгладывает и зажмуривается. — В воскресенье на крыше, — от признания стало немного легче, но вина не испарилась. — Ооо! — медбратья хором практически закричали так, что все люди из столовой смотрели теперь на них. — Прям засосал? Во мужик, — сейчас казалось, будто они близнецы, говорящие в один голос. — И как тебе? Этот угрюмыш хоть хорошо целуется? — Ким кокетливо поиграл бровям, кладя руку на подбородок. — Он мне дал пощёчину, — Джису опускает голову, как-то виновато смотря в кашу. — Безобразие какое-то. — Солидарен с вами, товарищ. — А чем тебе вообще понравился этот угрюмыш? — Не знаю, — младший вскидывает глаза, смотря на этих двоих, и выглядит так, будто вот-вот заплачет. — Любовь никого не щадит, бьет по самые... айфа... — Ким не успевает внятно сказать, как Сокмин закрывает ему рот рукой, предупреждая, что его пациент всë ещё ребëнок. — Он побесится, потом всё придет в норму. Просто нужно потерпеть, — Ли гладит Шуа по волосам и смотрит так, будто сам такое пережил. — Ты только не грусти, а то попа не будет расти, — в этот раз Мингю успевает договорить, пока старший тащит его за руку из столовой. Джису лишь на это слабо улыбнулся и ушел к себе в палату, так и не доедая ужин. ××× Следующее утро. Среда. Сокмин, как ни в чем не бывало, заходит в палату своего пациента и начинает его будить, чтобы тот собирался на процедуры а после на завтрак. Ведь перед химией он не сможет пообедать. Хон лишь тихо стонет в ответ снова называя того мамой, но встает. Первым же делом медбрат Ли отправляет его на сдачу анализов крови, мочи, а после уже отправлять подростка на завтрак. Зайдя в столовую, Джошуа замечает знакомый силует парня с длинными волосами. Он бы хотел подойти, но вспоминает слова своего медбрата. " — Он побесится, потом все придет в норму. Просто нужно потерпеть, — в это же время Хан не переставал смотреть на младшего, но так и не осмелился подойти к нему, наблюдая со стороны. ××× 14:50 того же дня. Джису идет вместе со своим врачом(-палачом, как его называет Сокмин) Бу в сторону кабинета химии. Пока они шли Сынкван старался подбодрить юнца, чтобы тот не переживал. Но постоянно замечал, что тот его не слушает, так как погружен в свои мысли. Войдя внутрь Сынкван провожает Джи к креслу, а сам уходит заполнять все необходимые документы и дать задание своему новому практиканту — Джуну. В палате уже находится несколько человек, у которых будет та же процедура. Среди них была маленькая девочка пяти лет. От такого сердце сжалось. До Хона только сейчас пришло осознание того, что он уже в кабинете химии. Его одолевают сомнения и множество вопросов. " — Справлюсь ли я химией? Какие будут последствия? А что если не поможет?" — последний вопрос его особенно гложет, ведь он не хотел оставлять Джонхана, не дождавшись его ответа. Спустя пять минут Джун подходит с капельницей к креслу, на котором сидит Шуа. — Как у тебя дела? Волнуешься? — кажется, он был самым радостным врачом, ведь на лице всегда цвела улыбка. — Есть такое, — Джошуа кивает и сжимает руки в кулаки, пытаясь унять тревожность. Пока Джун отходит за спиртовыми салфетками, в кабинет залетает Джонхан и без слов ставит рядом с креслом стул, садясь на него и беря Хона за руку. Шуа ожидал все что угодно и кого угодно, но не его. Все действия произошли слишком быстро, чтобы что-то осознать. Взгляд младшего бегает от лица длинноволосого до сцепленных пальцев рук. — Спасибо, — единственная фраза, которую он может произнести, но прозвучавшая чертовски жалко, срывается с его губ. — Не волнуйся, на самом деле, во время самой химии ты не почувствуешь особой боли. Но прийдëтся просидеть часа 2-3, что жопа онемеет, — Джун, кажется, даже не возражал, что в палате были посторонние, и ввëл иглу в вену, надавливая на поршень шприца. — Вот и всё. Если почувствуешь что-то, сразу говори, — китаец отходит от двух влюблëнных, проводя ту же процедуру с другими пациентами.