Everlasting love

Три часа в кабинете химиотерапии были действительно адскими для пятой точки. Также адскими для Джонхана, которого мучил собственный мозг. " — Ну, и зачем я вообще сюда пришëл? Может надо было что-то сказать? Боже..." — Джонхана эти мысли колотили всë время, пока он сидел рядом с Джошуа. До палаты Хона они также шли за ручки. Джонхан сам понятия не имеет, почему они всё ещё держатся за руки. Хотя, изначально он думал, что этому придурку необходима будет помощь после процедур, но тот ходит бодрячком. Джису продолжает витать в облаках, даже не замечая, что до сих пор держит за руку якобы своего краша. Он даже понятия не имеет, что уже завтра ему будет тяжело встать. Заходя в палату, парни отпускают руки друг друга. Палата встречает их залитой оранжевым светом от заката, что просвечивает через окно. На тумбочке уже стоят все необходимые медикаменты и аккуратно сложенная одежда Хона. От всей этой картины житель палаты улыбается своей мягкой улыбкой и мысленно благодарит своего медбрата за заботу. Молчание продолжается уже в палате. Джонхан человек несговорчивый — начинать разговоры не может и продолжать тоже. А тут ещё и какая-то помощь словами нужна. Мозг от такого чешется даже через черепушку. У Джису губы сжимаются в тончайшую полоску. Он чувствует дикое напряжение от присутствия старшего, ведь не знает, о чём тот думает. Хотел бы он залезть к нему в голову и посмотреть. — Кажется, нам нужно поговорить, — пересилив себя, Шуа начинает разговор. — О чем? — О том поцелуе на крыше… Я хотел бы изви… — его обрывают на полуслове. — Давай просто забудем об этом и сделаем вид, что ничего не было. — Хорошо, — Джонхану кажется, что у младшего глаза слезятся, и он вот-вот расплачется, как маленький ребёнок. " — Блять," — с этой мыслью Юн мысленно дал себе подзатыльник в мечтах. Он пришёл к нему, чтобы поговорить с ним об этом чертовом манящем поцелуе, а теперь говорит, чтобы младший забыл его. " — Хотел рассказать о своих чувствах, а теперь даю заднюю, идиот,". И снова гробовая тишина, которую прерывает скрип открывающейся двери. — О, Джонхан, и ты здесь, — Ли машет рукой и проходит в палату. — Да, здравствуйте, Сокмин. — Ну я же просил на "ты", а то чувствую себя старым, — названный закатывает глаза и трагически кладëт руку на лоб. — Хён, но ты и есть старый, — у Джису на губах ехиднейшая улыбка, которая только бьëт по медбрату. — Ты не забывай, что я твой медбрат, горе пациент. Так вот, я пришел сказать, что, Джису, у тебя теперь будет специальное питание, чтобы быстрее восстанавливаться во время химии. Скажем так специальная диета. А теперь идите на ужин. ххх Уже сидя в столовой, Джошуа смотрит на свое теперь новое сбалансированное питание. От вида одного брокколи в его голове просыпается брезгливость, что даже невозможно было скрыть на своем лице. Юн тоже заметил, как скорчилось лицо Хона при виде овоща. — Ты сейчас словно брезгливость из мультика «Головоломка». — Не знал, что ты смотришь мультики. — Не забывай, что мы с тобой в детско-подрастковом отделении. Тут только дети повелители пульта. Попробуешь забрать пульт и тебе конец. Поэтому приходится смотреть то, что они поставят, — Джонхан закатывает глаза и немного обиженно надувает губы, будто у него прямо сейчас пульт забрали. — Забавно. — Ты всё ещё ковыряешь ложкой еду. Давай мы с тобой поменяемся, у тебя выглядит вкуснее, чем у меня, — Хон отодвигает от себя порцию и пытается подсунуть еë Джонхану. — Нет уж, лучше сам съем, чем ты будешь нарушать свое диету, — старший съедает несколько ложек, практически давясь едой. Спустя минуту к пациенту Юну приходит осознание всех его действий. Он немедленно встает, чтобы направится в сторону уборной, как чувствует чужую руку и взгляд карих глаз. — Прошу не делай этого. Просто нужно потерпеть. Потерпи ради меня, — Шуа последнее слово говорит шëпотом, ведь в их "толерантном" обществе не поймут, даже если это скажут друзья. Хан в ответ ничего не говорит, у него в горле стоит этот противный ком. — Почему ты делаешь это? — спрашивает тихо, боясь Юна либо напугать, либо расстроить. Он не определился. — Ты не поверишь, но раньше я был пухлым. Нет, даже не пухлым, а толстым ребенком. Джису отпускает руку Джонхана и смотрит ему в след, пока тот не исчезает за дверьми столовой. " — Хотел бы я увидеть тебя, пухлым и милым ребёнком с розовыми щечками, Юн Джонхан." ××× Идя по коридору в сторону палаты, Джонхан решает зайти в ординаторскую, чтобы поговорить с кем-то из своих врачей, если те ещё на смене. Ну, или, хотя бы, со своим медбратом Мингю. Зайдя в ординаторскую, он застает студента практиканта Минхао. Сейчас он рад, что хоть кто-то из знакомых ему лиц был в кабинете. — Здравствуйте, Минхао. — Привет, Джонхан. У тебя что-то случилось? Выглядишь потерянным. — Есть такое. У меня тут вопрос... но он кажется будет личного характера. — Можешь задавать. — Ну, вот представьте, что вам сказали: "У меня вот стоит при виде тебя. А у тебя?". Чтобы вы ответили? — Ты сдохнешь раньше, чем думаешь, придурок, — сам практикант при этом вспоминает Джуна, который такие шутки пускает каждый раз, когда они видятся. — Хорошо, спасибо. Почему чувства это так сложно? — парень решается задать ещё один вопрос. — Не можешь понять их? — Да, — совсем похожий на маленького ребëнка, Джонхан ноет от правды с уст медика. — А их и не надо понимать. Нужно просто жить так, как ты чувствуешь. — Единственное, что я чувствую, то это отвращение к себе, ведь не смог поговорить с одним человеком. — Ну вот, это тоже чувство и ты сейчас живёшь этим чувством, —Минхао пожимает плечами и склоняет голову к плечу. — Ну ладно, давай так. Как я понял, ты чувствуешь, что у тебя встаёт на человека, но ты не знаешь о его чувствах и боишься их? — Нет? Да... — Почему ты боишься этого? — Боюсь быть отвергнутым, — младший устало вздыхает и повторяет за Су. — А мне кажется, что это лишь новый вызов в жизни. Ну смотри, сейчас даже приведём пример с твоей болезнью. Тебя буллили за твой вес. Ты принял это как вызов, который необходимо быстро решить. Ты похудел. Но ты сделал это, не до конца обдумав все последствия. Тут по сути дела также. — Так себе пример, — пациент фыркает немного обиженно, ведь Минхао явно умеет давить на больное. — Но ты понял суть, — никак не раскаиваясь, Минхао пододвинулся к маленькому столику, разделяющему их с Джонханом. — Ладно. Но как это поможет мне не чувствовать себя отвергнутым? — На самом деле никак, я просто пытался тебя отвлечь. Мы всё равно будем чувствовать эту неприязнь. Тут лишь самое главное, чтобы ты смог найти в себе силы жить дальше и найти другого, на кого встанет. А, и да, можешь не переживать у Джису точно встанет на тебя. — Откуда...? — Медбратья Ли и Ким те ещё местные сплетницы, — он тихо хихикает в кулак и щурится. ××× Утро следующего дня. Хон очень сильно не хотел, чтобы утро наступало. Всё его тело ломит, желудок крутит, кажется, что вот-вот вылезет весь его вчерашний ужин. Его одолевает слабость. Он бы продолжал лежать бы дальше, если бы не утренние процедуры и завтрак. После всего ада в процедурной, он весь день пролежал никакущий. Единственное, что заставило его повернуть голову в сторону двери — это вошедший гость с длинными волосами. В руках у Джонхана был пакет с фруктами, чтобы младший поел и получал от них витаминов. Но видя состояние парня понял, что тот даже не в состоянии понять всю обстановку. Такова была одна из побочек химии. Хан поставил фрукты на стол, а сам подошёл к креслу, которая находилась рядом с койкой больного. Джошуа только сейчас заметил в его руках книжку. — Хреново выглядишь. — Знаю. Надеялся, что никто не придёт и не увидет меня таким, — Хон устало закрывает глаза, пытаясь реже дышать, чтобы его и вправду не повело в туалет для очистки организма. — Ты всё равно прекрасен. — Что за книжка? — Джошуа делает вид, что не слышит этих слов, ведь обида за слова старшего всё равно есть. — "Маленький принц", — сев на стул рядом с койкой, Юн стал читать про себя, но вдруг остановился, когда почувствовал совсем слабое прикосновение к руке. — Прочитай, пожалуйста, вслух, — при этих словах голос совсем слабый. Джонхан начинает читать не спеша, выразительно, пытаясь выговорить каждое слово, чтобы Хону было проще уловить суть. Джису от сладкого голоса Хана падает в мир сновидений. Голова поворачивается в сторону старшего, будто всё ещё слушает. — "Так зачем же нужны шипы? Задав какой-нибудь вопрос, Маленький принц непременно требовал ответа. А меня раздражал упрямый болт, и я выпалил не подумав: — Да ни зачем они не нужны, так цветы проявляют свой злобный нрав! Ох! Он помолчал и вдруг обиженно заявил: — Я тебе не верю! Цветы такие нежные. И такие наивные. Вот и защищаются, как могут. Им кажется, что с шипами они выглядят ужасно грозно", — Хан дочитывает абзац, а после переводит взгляд на мило сопящего парня. Юн тихо встаёт и кладёт книгу на стол. Подходит ближе к койке пациента и укрывает его. Прежде чем выйти из палаты, он снова смотрит на спящего парня. Губами шепча пожелание спокойной ночи, Хан выходит из палаты и аккуратно закрывает дверь, чтобы не разбудить его придурка.