Марта, чёрт тебя дери!

Выяснилось, что в Милоша влезает на удивление много: полбуханки хлеба, восемь кусков сыра, три кружки молока, две булки с изюмом, которые Вацлав отдал под давлением Марты, а ещё несколько засахаренных инжирин. — Ты всегда столько ешь? — обеспокоенно спросил Вацлав, наблюдая, как Милош облизывает пальцы. — Нет, ваша светлость. Обычно мне столько не дают. — Вот видишь, Марта, надо давать ему поменьше! — всплеснул руками Вацлав. — Детям нужно хорошо питаться, ваша светлость, — ответила Марта, и Вацлаву показалось, что она голосом выделила первое слово. — А мне, значит, не нужно! — обиженно вскричал он. — Не я это сказала, ваша светлость. — Что?! — Я говорю, я этого не говорила, ваша светлость. Вацлав сорвал с шеи салфетку и швырнул её на стол: — Всё, с меня довольно, я пошёл одеваться. И ты тоже прекращай жрать, пойдём. Милош поспешно допил молоко — четвёртую кружку! — и соскочил, едва не опрокинув табурет. — В столовую, в кухню и особенно в кладовую без разрешения никогда не заходи, — строго сказал Вацлав по пути к лестнице. — В винные погреба не заходи вообще. — Хорошо, ваша светлость, — откликнулся Милош. — А где они? — Это ты с какой целью интересуешься? — прищурился Вацлав, резко обернувшись. — Чтобы случайно туда не зайти, ваша светлость. — Пф-ф! Милош виновато опустил голову, и Вацлав наконец сжалился: — Ладно, пойдём, покажу тебе их. Он провёл Милоша мимо кладовой, на всякий случай повторив, что совершать туда набеги категорически запрещено, и остановился у двери, ведущей в подвал. — Вот там, если спуститься по лестнице и пройти направо, будет вход в винные погреба. Учти, там очень много крыс. — Ой, правда? — оживился Милош. Вацлав строго глянул на него и повторил: — Чтоб и ноги твоей там не было! Милош снова потух и прошептал: — Да, ваша светлость. — Вот и отлично. Пойдём, отведу тебя наконец в твою комнату. Марта! Марта, чёрт бы тебя побрал! Марта неторопливо выплыла из столовой и выжидательно застыла в коридоре. — Марта, ты приготовила спальню? Или опять скажешь, что это не входит в твои обязанности? — Отчего же, ваша светлость, приготовила. Выражение лица Марты Вацлаву очень не понравилось. Ух, хитрющая! Опять что-то затевает. — Ну-ка пойдём, — сказал он. — Вместе посмотрим. — Да, ваша светлость. Они поднялись по лестнице. Вацлав — слегка задыхаясь после утренних злоключений на речке, зато обожравшийся Милош — проворно и легко, будто в нём и не покоились недельные запасы провианта. Марта — та ведьма, с неё спрос невелик: и жрёт вечно в три горла, Вацлав сам видел, а тощая как палка, ни намёка ни на оплывшую талию, ни на второй подбородок. Вацлав оторвался от горьких размышлений о подбородках (его собственный, как показывало зеркало, планировал в ближайшем будущем стать тройным — всё дело в папенькиной породе, там у всех слабая линия челюсти) и раскрыл двери маленькой гостевой спальни. — Ага! — торжествующе выкрикнул он. — Соврала, бесстыжая! Немногочисленная мебель в маленькой спальне была накрыта простынями, по углам красовалась паутина. — Я приготовила гостевую спальню, как вы и велели, ваша светлость, — поджав губы, ответила Марта. — Вы просто ошиблись дверью. — Это как понимать? — вспыхнул Вацлав. Марта торжественно прошествовала по коридору и остановилась у двери, ведущей в спальню рядом с покоями самого Вацлава: — Можете сами в этом убедиться, ваша светлость. — Но это же большая гостевая спальня, а я просил маленькую! — всплеснул руками Вацлав. — Вы ошиблись, ваша светлость. Вы хотели попросить большую, — заявила Марта. — Да как ты смеешь! — топнул ногой Вацлав. — Вы забыли, ваша светлость, про закон об условиях жизни приёмных детей, — спокойно ответила Марта. — Если не ошибаюсь, согласно стандартам в комнате должно быть большое окно, а общая площадь… — Ладно, хорошо! Пусть забирает ещё и большую гостевую, если моего завтрака ему мало, — всплеснул руками Вацлав. — Дальше что? За спиной раздался оглушительный звон стекла.