Хёну нравится

Когда группу расселяют по разным общежитиям, Минхо искренне надеется на то, что будет жить вместе с Чаном и Хёнджином. Этот выбор обусловлен логикой и долгими часами размышлений, с кем из мемберов ему было бы комфортно обитать в одном пространстве. Поскольку лидер практически живёт в студии, то его присутствие дома минимизировано до невозможности. Он иногда просто приходит помыться, взять сменную одежду и снова уходит на работу. Минхо искренне пытался пару раз остановить безумного хёна, но попытки тщетны, когда на тебя несётся поезд по имени Бан Чан, не знающий усталости и стоп-слов. Второй выбор танцора крайне прозаичен — ему просто нравится общаться с Хёнджином. Он напоминает ему младшего брата, которого у него никогда не было. И ему нравится заботиться о Хване, принимающим с благодарностью эту заботу от хёна. В целом, по такой логике Минхо мог бы и думать о Джисоне, но с последним жить крайне тяжело, особенно когда для тебя важен уют и порядок. Хан слишком погружён в мир музыки, отрицая реальность, в которой нужно убираться дома, расставлять вещи по своим местам. Поэтому Ли склоняется больше к Хёнджину, с которым заодно вместе они могли бы обсуждать новые хореографии. Иногда они начинают придумывать движения даже во время готовки или отдыха в общей комнате. Но идеальный мир Минхо рушится, когда Бан Чан безапелляционно заявляет, что Три Рача будет жить вместе, и есть только одно свободное место в их квартире. Ли даже не поднимает руку, потому что знает, что тогда он вообще лишится сна, если будет жить с людьми, которые в принципе не спят. Этот лайн ещё можно назвать Вампир Рача, тоже очень подходящее название. И на семейном собрании было решено, что именно Хёнджин заедет в первое общежитии, потому что ему тоже нравится ночная жизнь в муках творчества. Минхо оглядывает миньонов, которые автоматически попадают под его крылышко, на чём акцентирует внимание и лидер. Австралиец, хамло и мелкий. Что может пойти не так? А трое смотрят на хёна как те самые котята из Шрека, ухмыляются, словно уже замышляя какую-то пакость. Поэтому Чан строгим голосом проговаривает, что Лино, самый старший во второй квартире, соответственно является авторитетом. И его голос — решающий во многих вопросах. А после добавленной фразы про то, что Минхо ещё и глаза Чана, трое вообще сникают, отпуская идеи о веселье. Впрочем, даже в колонии строгого режима можно найти развлечение, чем они и занимаются теперь каждый день. А Ли чувствует себя чёртовым надзирателем, который должен следить за их режимом и досугом. Иногда ему приходится включать своего внутреннего Бан Чана и строго отчитывать младших, но зачастую он притворяется мёртвым опоссумом, чтобы его не трогали. Но если у мемберов есть какая-то идея, то нужно бежать как можно быстрее и дальше. Минхо не успел. Жители второго общежития, помимо самого Ли, единогласно приняли решение, что им нужен День Дружбы. Это тот самый день, после которого они «не дружат» потом ещё примерно месяц, высказав друг другу всё, что думают о совместном быте. По традиции, первые десять минут все чувствуют себя неловко, пытаются никого не обидеть и осторожно, очень аккуратно, обрисовывают ситуацию, которая их раздражает и удручает. Первым всегда начинает Феликс — долго мнётся, подбирает слова, косится на мемберов и как самый настоящий дипломат рисует ситуацию так, словно проблемы вообще нет. А затем подхватывает более прямолинейный Сынмин, выдающий всех с потрохами. Безапелляционно обвиняет каждого, вытаскивая наружу все недостатки мемберов, ехидно подмечая, что стэй бы охренели, узнав эту информацию о своих кумирах. А потом к разговору подключается Чонин, у которого тоже много претензий, но, как самый младший, он не имеет права высказываться в принципе, пока не выступят старшие. И после всех стендапов наступает звёздный час Минхо, готового раскатывать каждого из присутствующих. У него тоже много претензий. — Ёнбок, — голос Минхо звучит требовательно, — ты готовил брауни на прошлой неделе, так? — Да, хён, — Феликс сразу же отражает потенциальную атаку. — Я помыл посуду сразу же после себя. — А капли теста с мебели сами исчезнут? — Ли вздрагивает, вспоминая те уродские жёлтые прилипшие куски теста, которые он убирал ночью, потому что они нервировали его. — Я отмывал кухню после тебя полночи. Пожалуйста, в следующий раз прибери за собой. Смущённый Феликс принимает комментарий, просит прощения у хёна, но сам отмечает в голове, что после следующей готовки Минхо пойдёт на кухню, чтобы проверить её состояние и на следующем Дне Дружбы дать уже свой комментарий. — Ко мне нет претензий, — Чонин поднимает руки в примирительном жесте, — я вообще дома не появляюсь. И не питаюсь здесь. — Но ты заказываешь слишком, я подчеркну ещё раз, Йена, слишком много одежды. И нам всем не нравится видеть столько курьеров с доставками. Я не боюсь их, но это могут быть неадекватные фанаты. Чонин обиженно дует губы, потому что если бы он не стал айдолом, то точно стал бы фешн блогером. Ему нравится покупать одежду, создавать новые яркие образы и показывать стэй свои аутфиты в инстаграме. Но он всё же соглашается с хёном: — Я постараюсь заказывать меньше одежды, но не обещаю. — Спасибо, — Минхо переводит взгляд на следующего мембера. — Ким Сынмин. — Слушаю, хён. Минхо ощупывает взглядом наглую улыбку младшего, который самоуверенно смотрит на него с прищуром. Это больше похоже на вызов, потому что Минхо, чёрт возьми, не может придраться к Сынмину вообще ни по одному пункту. Этот щеночек — идеальнейший сосед, который когда-либо был у Минхо. Он повидал абсолютно разных людей и такое же разное отношение к домоводству и уборке. Сынмина он не может уличить ни в чём криминальном, поэтому даже расстраивается. Но в его голову внезапно приходит кое-что, что он может использовать в этой битве. — Ты издаёшь странные звуки, когда моешься. — Извини? — Сынмин часто моргает, не понимая причину критики его банных процедур. — Что слышал. Минхо нервно ведёт плечом, меняя тему разговора, пока младшие исподлобья смотрят на него, задаваясь вопросом о звуках в ванной, которые они никогда сами не слышали. Им теперь очень интересно, однако спрашивать нервничающего хёна — себе дороже. Никто не решается броситься под поезд. После круглого стола Минхо уходит в свою комнату, чтобы посмотреть вышедшие серии аниме, которое ему посоветовала на днях Джисон. Он заваливается на кровать, удобно подбивая подушку под голову и сам не замечает, как засыпает под мелодичные осты. И просыпается только тогда, когда его телефон звенит прямо под ухом, пугая парня. Он читает сообщение от Чонина в чате их квартиры: «Ушли в кино, будем поздно». И, конечно, радуется, потому что ему редко удаётся захватить квартиру, выпроводив всех. Не то чтобы он планирует ходить голым или стоять на голове, но вот это чувство одиночества и своего пространства, он очень скучает по нему в общежитии. Минхо выходит из комнаты, проходит мимо ванной комнаты, из-под двери которой пробивается свет и слышит голос. Оказывается, не все ушли в кино, что немного расстраивает Ли, но он понимает, что это его возможность уличить Ким Сынмина с поличным, потому что он правда слышит странный звук. И, конечно, в его голову приходит блестящая идея войти в ванную с претензией: «Видишь, я говорил, что ты издаёшь странные звуки, пока моешься». — Ким Сынмин, — Минхо проходит в распаренную ванну, закрывает за собой дверь, чтобы не выпускать тепло. Разворачивается лицом к душевой и понимает, как тупо выглядит сейчас, потому что он видит силуэт Сынмина за стеклянной дверью. И не в самый подходящий момент. Младший сжимает член в руке, опершись ладонью другой руки о стену. С его губ срывается негромкий стон, прежде чем он замечает зрителя. А Минхо словно к полу прирастает, услышав в стоне Сынмина своё имя, — я зайду позже. Он бормочет, отводя взгляд от душевой кабины. Разворачивается к двери, тянется к ручке, но чувствует присутствие позади. Сынмин накрывает его руку своей, с его тела капает вода, пропитывая домашнюю футболку Минхо, но он слишком потерян, чтобы что-то сказать в этой ситуации. Голый Ким Сынмин, секундами ранее выстанывающий его имя, сейчас стоит позади, слегка прижимаясь к его спине. Существует ли инструкции поведения в подобной ситуации? — Хён, — горячее дыхание опаляет шею Минхо, кожа сразу же покрывается мурашками. В горле пересыхает от такой близости, — ты не постучался. — Извини, — Минхо крепче сжимает спасительную ручку, мечтая как можно скорее покинуть помещение. Потому что он уже не уверен, почему ему так жарко. — Я не хотел побеспокоить тебя. Продолжай. Ли мысленно бьёт себя по лицу, потому что «продолжай» — это как прямой призыв продолжать мастурбировать с его именем на губах, что очень смущает. Вся эта ситуация ужасно неловкая и сюрреалистичная. — Продолжать делать что? — Минхо слышит смешинки в голосе, раздающимся над ухом. Слишком близко. Это всё слишком. — Трогать себя? Или трогать тебя? На Минхо словно ушат воды вылили, потому что он только сейчас осознаёт, что рука Сынмина у него под шортами, касается его члена сквозь ткань белья. Обводит выпуклость, играя пальцами с чувствительным органом, отвечающим на чужие прикосновения. Минхо упирается ладонью в дверь, когда волна возбуждения проходит по нему, выбивая почву из-под ног. Потому что он грёбаный девственник, которого никто никогда не касался, и он не планировал, что первым будем мембер его собственной группы, да ещё и при таких обстоятельствах. Сохранять невинность — это осознанный выбор парня, который хотел быть с кем-то по любви. Но сейчас руки под шортами убеждают его в обратном. Сынмин, словно издеваясь, тихо стонет, касаясь языком мочки уха Минхо. Обхватывает её губами и посасывает, пока его рука неподвижно находится в чужих шортах. У Сынмина крышу сносит, когда он чувствует растерянность сурового хёна, так часто придиравшегося к нему перед камерами. Недолго думая, спрашивает: «Хочешь принять душ вместе?». И он в восторге, что Минхо застал его за минуткой слабости, потому что он устал бороться со своими чувствами и прятаться в звоне кафельных стен. Но он, конечно, даст хёну выбор, не принуждая ни к чему. Он бы хотел, чтобы это случилось по согласию и любви. Минхо приоткрывает дверь, когда чужие руки отступают. Чувствует пустоту без губ на области возле уха. Возможно, ему понравилось. И возможно, он хочет узнать, что дальше. Щелчок двери оповещает Кима о принятом решении, что не может не вызвать улыбку у Сынмина, который только об одной мысли о бёдрах хёна становится твёрдым. Он уже давно мечтал о них, вчитываясь в шутки про сесть на лицо и задушить бёдрами. И если его мечта станет реальностью, возможно, он даже пойдет в церковь, чтобы поставить свечку за своё здоровье, потому что ментально ему уже очень плохо. Чужие руки неуверенно опускаются на плечи Сынмина, оглаживая нежную кожу, которую, оказывается, так приятно чувствовать под ладонями. Минхо проводит по острым плечам Сынмина, спускаясь вдоль рук, останавливается на запястьях, сжимая так, что точно останутся следы. А затем ведёт ладонями вверх от узких бедёр к рёбрам, плавно перемещая руки на груди. Задевает чувствительные соски и напрягается, когда слышит мычание. Но быстро понимает, что всё в порядке, и он всё делает правильно. Сынмин снова накрывает левую руку Минхо своей, как бы управляя ей, скользит по груди к прессу и ниже к паху. Не спешит шокировать его членом в руках, поэтому отпускает пленника. Осторожно, чтобы не поскользнуться на плитке, разворачивается к Минхо, сталкиваясь с глазами чернее ночи, поглощёнными возбуждением. Его хён послушно замирает, ожидая действий от инициатора этого рандеву в душевой кабинете. Поэтому Сынмин не заставляет себя долго ждать, накрывает член Минхо рукой, ласково оглаживая большим пальцем головку, наблюдая за тем, как приоткрываются пухлые губы в немом стоне. Хёну нравится. Сынмин тянется к гелю для душа. Как бы ему не хотелось продолжить в срочном порядке, его цель — сделать приятно, а не оттолкнуть болезненными ощущениями. Гель для душа с ароматом манго минимизирует ощущение неприятного трения — Сынмин выдавливает много вкусно пахнущей жидкости себя на руку, ловя непонимающий взгляд. Шепчет успокаивающие слова прямо в губы, но не смеет утянуть их в поцелуй. Ему кажется, что поцелуй может ужасно напугать хёна, как нечто серьёзное и обязывающее. Парень медленно водит рукой по органу, пока не чувствует первого толчка бёдрами, что вызывает у него хитрую улыбку. А следом слышит стон как знак одобрения, что он всё делает правильно. И принимает решение немного ускорить процесс. Его движения становятся грубее, он двигает рукой по всему стволу, иногда цепляя головку, сжимает её в ладони, играя. Касается яичек, нежно оглаживая их, а затем сжимая, пока Минхо закатывает глаза от этой возбуждающей грубости. Он сам начинает двигать бёдрами, упираясь ладонями в стену позади Сынмина. «Я хочу слышать тебя. Будь громким», — младший почти что приказывает, всматриваясь в карие глаза, накрытые пеленой возбуждения. Он правда хочет слышать фальцет Минхо и понимать, что это всё ему сейчас не снится. Потому что даже в своём самом мокром сне он не чувствовал себя так хорошо. Сынмин не прерывает зрительный контакт, обхватывает свободной рукой шею Минхо, притягивая парня ближе к себе. Касается уголков губ, как будто дразня, призывая поцеловать его. Но сам не целует первым, не хочет быть тем, кто проиграет в этой их очередной игре. В кабине тесно. Отвратительно мало места для двоих, но от этого ситуация ещё более пикантная; движения ощущаются острее; а каждый вздох оседает на мокрой коже. И мокрая здесь не только она. Толчки Минхо становятся рваными и беспорядочными, его накрывает волна оргазма, пока он бессвязно шепчет, практически молит Сынмина помочь ему закончить. У него темнеет в глазах, по телу разливается приятная нега, уносящая его сознание в абсолютно другие миры. И он едва удерживается на ногах с помощью Сынмина, который сам чуть не падает под тяжестью тела хёна. Было бы забавно объяснять их травмы остальным. Сынмин отпускает вялый член, шевелит пальцами ощущая остатки вязкий жидкости — смеси геля для душа и спермы. Немного жалеет, что закончил Минхо не когда он перед ним на коленях, потому что ему хочется отсосать ему. Наблюдать за хёном снизу вверх, видеть, как дёргается кадык старшего и чувствовать напряжения в корнях волос, когда Минхо будет вдалбливаться ему в рот, направляя его движения. — Спасибо, — Минхо понимает как тупо это звучит, но это всё, на что его сознание сейчас способно, после того как отлетело в стратосферу и вернулось обратно. Он всё ещё смотрит Сынмину прямо в глаза, прижимая к стене. Их носы сталкиваются, быть ближе уже просто не получится. Но хочется чувствовать каждой клеточкой кожи. — Я хочу поцеловать тебя. — Поцелуй. Целоваться — странно. Минхо просто не умеет это делать, но вспоминает все просмотренные дорамы и аниме. Благо Сынмин сам тоже не особо профессионал в этом деле, поэтому обоим поцелуй кажется вполне сносным. Они даже не стукаются зубами, лениво обмениваются слюной, прикусывая губы партнёра. Наверное, они будут опухшими. — Мне стыдно, — Минхо после оргазма похож на котёнка. Нежного и хрупкого, он говорит всё, что приходит ему в голову, что немного забавляет Сынмина. — Мы не должны были. — Тогда почему твой член всё ещё трётся об меня, а твои губы тянутся за поцелуем? Столько сложных вопросов, на которые Ли просто не может ответить. Ему нужно время, чтобы обо всём подумать, но сперва он хочет получить ещё один поцелуй, потому что, оказывается, ему нравится целоваться. Он не уверен, зависит ли это от губ партнёра, их формы и гладкости, но у Ким Сынмина целовательные губы. Ему хочется касаться их. — Потому что мне понравилось. У Минхо влажные глаза, то ли из-за стекающей на них стены воды, то ли из-за слёз. Он переносит руки на шею Сынмина, притягивая к себе для ещё одного поцелуя. Толкается неловко, сплетая их языки. Жадничает, не упуская возможности прикусывать чужие губы. И чувствует как сгорает в этих руках, доведших его до греха. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает, даже для опытных вокалистов. И Минхо вынужден отпустить столь желанные губы из плена поцелуев. У них у обоих затуманенные взгляды и абсолютно пусто в головах. Есть только этот момент, в котором они целуются, тесно прижимаясь друг к другу, и изнывают от желания. Хочется больше. — Я бы хотел узнать тебя во всех смыслах, — Сынмин смущённо улыбается, ловя такой же неловкий взгляд. — Но, может, сперва сходим на свидание? — Ты боишься? Минхо, наконец-то, звучит так, как в повседневной жизни. И это радует Сынмина, которого ведёт от хёна. — А ты хочешь взять меня на слабо? Я только что подрочил тебе. — Насколько я знаю, есть альтернативные способы, — Ли двигает бёдрами, отчего Сынмин сдавлено стонет, потому что в отличии от Минхо он всё еще твёрдый. Как истинный джентльмен хотел позаботиться о себе позже. — Думаю, что мне нужен показательный пример. Сынмин охает, когда ощущает руку Минхо на внутренней части бедра. Теперь они меняются ролями, и он абсолютно не против. — Сынминни? — Мгм? — Будь громким. Хёну нравится.