Чувства повышенной сложности

      — Джин.       — Да-да? — Джин повернул голову к Тэхену, который, смотря на него очень прямо и очень вопросительно, чуть не травмировал официантку.       Чуть, потому что Джин, проявив спортивную реакцию, смог увести его с опасной траектории. За талию. За локоть было неудобно, потому что Тэхен находился слишком близко к нему. За плечи? Можно было за плечи, но он выбрал более волнующий вариант, сумев ловко продеть руку в просвет между талией и локтем. Продел. Спас чей-то заказ. И оставил свою ладонь на месте, спустив ее чуть ниже, к бедру.       До сих прилично, но уже прозрачно. Прозрачно намекает, что Ким Тэхен занят. Раз уж Джин сегодня разрешил себе получить удовольствие в обществе своего раздражителя, нужно взять от него всё. Когда-то он и мечтать не мог о том, что вот так будет держать за талию самого популярного парня целой параллели, пока этот парень даже не думал отпираться, в тайне от Джина разрешив ему всё.       — Ты на самом деле готов добровольно провести со мной вечер?       Джин вытягивал шею, чтобы из-за элегантно разодетых спин разглядеть Чимина и Хосока, почти сразу их заметив в… Наверное, это была вип-зона, судя по тому, как она была отделена от остального зала. В принципе, это было ожидаемо: Чимин организовал банкет, а Чон Хосок — продолжение этого банкета, которое они уже будут делить на двоих. Вообще, теперь, смотря на то, как органично и почти по-семейному они оба говорили с персоналом, то и дело тыкая в сторону еще пока тоскливо пустующего стола, можно было бы удивиться. Такая близость за несколько дней… Но ответ лежал на поверхности, и найти его Джин смог еще в день их знакомства: схожие характеры и темпераменты. В последствии, возможно, это доставит хлопот, но теперь они оба могли стремительно пропускать страницы, чтобы затем оказаться на одной. Гармония.       — Я понял.       Тэхен сделал шаг в сторону, высвободившись из руки растерявшегося и засмотревшегося на лучшего друга Джина, который решил Тэхена не останавливать, наблюдая за расправленными, роскошно укрытыми белой тканью плечами. Интересно, а они с Тэхеном могли бы достичь такой гармонии, если бы познакомились теперь впервые?..       — Присаживайтесь.       Чимин, на правах хозяина, вытянул руку в сторону обрамляющего низкий круглый стол мягкого дивана, затем быстро завертев головой, сосредоточенно хмурясь и оставив руку в воздухе.       — Ты не на работе. — Хосок взял его за локоть, потянув к мягким подушкам и почти насильно усадив. — Ничего по швам не разошлось?       Он вопросительно вздернул брови, затем очень игриво прищурившись, теперь просто демонстрируя то, что успел оценить костюм Чимина. Точнее, то, как чарующе на нем сидели брюки, в самой своей чарующей Хосока части освобожденные от какого-либо прикрытия, потому что Чимин выбрал укороченный пиджак, заканчивающийся там же, где располагался нижний край подчеркивающего его талию камербанда.       — Это комплимент? — Чимин с подозрением прищурился, затем в готовности подставив ухо опустившемуся рядом Хосоку, который что-то вдохновенно ему нашептывал.       Пока Тэхен, аккуратно подвинув Джина, прошел за стол, чтобы сесть рядом с Чимином, но в последний момент остановился.       — Или ты не хочешь сидеть с краю? — Он, не успев опуститься на диван, серьезно и вопросительно смотрел на Джина. Это не было похоже на какую-то безобидную издевку — скорее на готовность в любой момент уступить Джину место.       — Мне всё равно, если мы будем за одним столом. — И Джин, в подтверждение своих слов, сел рядом с Тэхеном, затем похлопав по мягкому сидению. — Садись.       — Можно? — Тэхен повернулся к нему, изображая искреннее удивление, пока Джин, подняв на него глаза, улыбнулся самым довольным образом.       — Пожалуй, ты можешь и постоять.       — А еще могу сесть тебе на колени. — Тэхен на самом деле садиться не торопился, как будто теперь выбирал, какой из вариантов ему подходит больше.       — Тебе на колени лучше встать. — Джин улыбнулся невинно, пока Тэхен зачем-то закусил нижнюю губу, при этом приподняв подбородок и прищурившись. Как будто оценивая вероятности. Как будто не мог поверить, что это сказал Джин, который опустил глаза, вновь похлопав по сидению, заметив, что Чимин уже помогал расставлять на столе напитки. — Садись.       Тэхен сел, при этом подвинувшись ближе не к своему другу, а к Джину, по лицу которого пытался понять, насколько Джина это устраивало. Устраивало. И прежде, чем взять стакан, который протягивал ему Чимин, до этого снабдив напитком Джина, Тэхен наклонился к нему чуть ближе.       — Я готов.       Это Я готов могло относиться к чему угодно, особенно если учесть, что Тэхен не стал устраивать многозначительные переглядывания и томные вздохи, затем сразу вклинившись в разговор Чимина и Хосока, который всё же с беспокойством поглядывал на своего лучшего друга. Можно было, но воображение Джина отнесло это к коленям. И здесь Джин внезапно понял, почему до этого ему было так тяжело, непривычно, некомфортно в обществе его первой любви. Тэхен играл, пока он пытался решать какие-то слишком серьезные задачи, касающиеся его чувств. Тэхен играл и не скрывал это, пока Джин, если сравнивать цели и задачи, пытался тем же способом защитить магистерскую степень. Когнитивный диссонанс. А потом Джин принял правила игры, и всё прошло. Кто сказал, что несчастная первая любовь должна остаться в сердце маленькой и поэтому трогательной трагедией?       — Ну, за то, что все мы здесь сегодня собрались.       Вокруг играла приятная классическая музыка, суетились официанты и официантки, облаченные в классические брючные костюмы, пока Пак Чимин первым поднял свой стакан, чтобы затем раздался многообещающий звон тонкого стекла. Начало было положено.

* * *

      — Вообще, это сейчас всё так чинно и мирно… — Чимин огляделся, затем откинувшись на плечо Хосока, который потянулся к каким-то крошечным, но жутко вкусным закускам. Их уже успел по достоинству оценить сидящий напротив Джин, с удовольствием набивая щеки под взглядом явно умиляющегося Тэхена. — Сейчас атмосфера и музыка классическая, чтобы у людей была возможность выдохнуть после закончившегося рабочего дня и неторопливо прибухнуть, чтобы затем органично влиться в следующую часть программы. А в ней классическая музыка возьмется за руку с современными аранжировками, пока сменится ассортимент алкоголя и закусок, а на официантах и официантках останется чуть меньше одежды. — Чимин многозначительно улыбнулся, затем поймав удивленный взгляд Джина, который теперь торопился запить.       Слишком торопился, забыв облизать оставшийся на губах креветочный крем. А Тэхен слишком внимательно за ним наблюдал, чтобы это пропустить. И он совершенно невозмутимо, ладонью на щеке повернул к себе голову не успевшего оказать сопротивление Джина, затем пальцем аккуратно сняв с его губ не успевшую размазаться горошину крема.. У Джина тем временем слегка и весьма очаровательно покраснели щеки, когда Тэхен, глядя ему в глаза, облизал палец, без излишней пошлости, просто… Он, как ни в чем ни бывало, забавно округлив глаза, тут же потянулся к остаткам закуски, пошире открыв рот, чтобы не истязать ее несколькими укусами, справившись за один.       — А что в конце? — Хосок откинулся на спинку дивана, пока Чимин повернулся к нему с многозначительным взглядом.       — Всё превратится в один сплошной танцпол, по бокалам начнут разливать только шампанское, в котором, для поднятия общего настроения, некоторые смогут искупаться… Пошловато, конечно, но при этом без разврата. — Чимин как будто виновато улыбнулся, затем подняв руку, чтобы пригласить официанта. — Вам повторить? Или хотите попробовать что-то новое? Но говорю сразу — что-то новое лучше пробовать у стойки, когда я буду стоять за ней и единолично руководить баром.       Чимин многозначительно улыбнулся, и затем, улыбаясь уже самодовольно, попросил официанта повторить предыдущий заказ.       — То есть танцы предусмотрены только вместе с ваннами из шампанского? — Тэхен теперь убеждался в том, что у Джина был хороший вкус, пока Джин прямо на глазах лишался слишком вкусного блюда, провожая его грустным взглядом в чужие губы. Губы. Наверное, ему стоит попридержать алкогольных коней, которые в один прекрасный момент домчат его до мысли эти губы поцеловать.       — Нет. — Чимин вновь торопливо огляделся. — Скоро будет… что-то вроде вальса. Сначала станцует одна приглашенная пара, которую затем, к слову, будут купать в шампанском — они профессионалы и универсалы, а потом к ней могут присоединиться все желающие. Которые умеют вальсировать на четыре счета.       — Я умею. — Тэхен самодовольно улыбнулся, повернувшись к Джину.       — Нет. — Джин откинулся на спинку дивана, сделав пару больших глотков вкусно и цитрусово разбавленного виски.       — Что нет? Ты сомневаешься не только в моей благонадежности, но и талантах? — Тэхен удивлялся, а не возмущался, пока Джин закатывал глаза.       — А вот кстати. Как вы познакомились? — Чимин прищурился, затем повернувшись к Хосоку. — Между прочим, вот тогда, когда я познакомился с тобой… — Голос неосознанно тронуло волнующе торопливый выдох, и Хосок улыбнулся. — Я ждал его. — Чимин повернулся к Тэхену. — Но он мне отказал, под предлогом того, что ему нужно готовиться к собеседованию.       — Тем не менее, я всё-таки приехал, сразу заметив, что ты нашел себе компанию, и решил не вмешиваться. — Тэхен улыбался, смотря на лучшего друга, затем переведя взгляд на Джина. — А потом дождался, когда господин Ким останется один, и… — Вновь взгляд оказался на Чимине, который слушал очень сосредоточенно. — Он подумал, что я искал себе клиента, поэтому предложил мне деньги за секс. А я не отказался. Правда, я их потом всё же вернул, потому что брать деньги за то, что тебе доставили удовольствие, бесчестно.       Не то чтобы Джин собирался сильно скрывать тот факт, что у них с Тэхеном был секс, но теперь, когда Чимин слишком искренне удивлялся, готовясь возмутиться…       — Я для тебя шутка, да? То есть, это было настолько плохо, что ты решил не делиться впечатлениями с лучшим другом, да? — Чимин раздраженно ухмыльнулся.       — Всё было настолько хорошо, что я впечатлениями для тебя пожадничал. — Тэхен улыбался, затем медленно повернув голову к Джину. — Правда?       — Правда. — Джин решил не лукавить, при том, что однажды успел уже признаться в этом Хоби. — Если бы на тот момент мы познакомились впервые, я бы влюбился.       — Но нам не повезло успеть поучиться вместе… — Тэхен сосредоточенно насупился, затем переведя взгляд на Чимина. — Мы учились вместе, когда нам было по пятнадцать лет, и с тех пор господин Ким затаил на меня обиду. А я на самом деле понятия не имею, что мог натворить. Я даже спросил у мамы, не было ли у меня в то время черепно-мозговой травмы, которая бы отшибла мне память, но… Ничего такого.       Тэхен растерянно пожал плечами, затем посмотрев на Хосока.       — Я тоже не знаю подробностей, можешь так на меня не смотреть. Но! — Хосок поднял указательный палец, приготовив всех к серьезному объявлению. — Нам не стоит теперь…       — Ладно. — Джин улыбнулся уронив голову, затем ее подняв. — Сколько можно делать из этого тайну. — Он как будто раздосадованно головой покачал. — История стандартная. Первая любовь, первые большие чувства, над которыми Тэхен надругался, из-за чего мне пришлось просить отца перевести меня в другую школу. Потому что Тэхен бы обязательно припоминал мне о том, как именно он… надругивался надо мной. В смысле, над моими чувствами.       За столом повисла немая пауза, которая очень эффектно озвучивалась жалобно запевающей без сопровождения рояля скрипкой. Джин улыбался, пока на него было устремлено три пары глаз, и особое внимание привлекала та, которую Джин еще двенадцать лет назад считал самой красивой. Тэхен смотрел на него абсолютно серьезно. Так, как будто пытался вспомнить, оценивая вероятность сказанного и примерно представляя, что Джин вкладывал в надругаться. Он таким никогда не был. Пытался уважать чувства других, а если это не получалось — никогда над ними не…       — Ты серьезно, блять? — Хосок начинал, как в сказках, принимать тот страшный вид, который обычно примеряет только в рамках исполняемых профессиональных обязанностей. — И я только теперь узнаю, что…       — Спокойно, шутка не удалась! — Джин поднял обе руки, затем посмотрев на Тэхена, а после на Чимина, остановив взгляд на своем лучшем друге. — Если бы это не было шуткой, я бы с ним рядом не сидел и уж тем более не трахался. Ким Тэхен порядочный человек. Гондон местами, но всё же не до такой степени. Это шутка. Шутка. Шутка тупого юмора — я специалист в таких делах.       Джин миролюбиво улыбался, пока Хосок продолжал смотреть на него с подозрением, при этом всё же остыв. А Тэхен подался вперед, сохраняя серьезность. Подкупающую. Как будто он теперь заботился о чувствах Джина, которые однажды как-то ранил, и теперь не помнил как. Но пытался понять, насколько честен был Джин.       — Не смотри так на меня. Думаю, если бы ты надо мной надругался, ты бы это запомнил. — Джин закатил глаза, пока за столом сохранялось напряжение. — Ничего Тэхен не сделал такого, за что на него можно было бы написать заявления в полицию. В пятнадцать лет очень тонкая душевная организация, на которой может оставить глубокий след даже невинный пук. Так что… Блять, я уйду каяться, если вы не сделаете лица попроще!       — Можешь просто потанцевать со мной. — Тэхен неожиданно спокойно улыбнулся, вытянув шею, а затем переведя взгляд на очень в чем-то сомневающегося Джина.       — Да, Джинни, если на самом деле у тебя не было настолько болезненного опыта, тебе стоит принять это приглашение. — Хосок смотрел так, что Джин не мог сомневаться — он видел его насквозь. И всё знал.       — Ладно. — Джин махнул рукой, затем опрокинув стакан. — Пусть будет так.       — В таком случае… — Тэхен поднялся, уверенным движением оправил пиджак, затем протянув руку Джину. — Прошу.       — Чувствую, мне будет жарко. — И встав, Джин тут же стянул с себя свой пиджак, бросив его на диван.       — Жарко будет мне.       Тэхен потянул Джина к медленно собирающимся вокруг рояля парам, отпустив его руку, чтобы воспользоваться возможностью коснуться кружев, волнующе скрывающих тонкую (а он в этом убедился однажды) талию. Мягкое, и под пальцами, сконцентрировавшись на ощущениях, можно было почувствовать и гладкость проскальзывающей между кружевными рисунками кожи.       — Если бы в школе ты носил что-то подобное, я бы не смог тебя забыть даже спустя тридцать лет.       Тэхен, сумев занять хорошее место, уверенно развернул к себе Джина, одной рукой сжав его ладонь и подняв, другую остановив чуть повыше талии, ближе к лопаткам, как было положено по правилам классического танца.       — Научился этому в музыкальном театре? — Джин расслабился, прекрасно понимая, что он теперь был ведомым. Он имел представление о том, что такое вальс, и при этом уже не собирался ругать себя за то, что случайно, разумеется, отдавит что-то Тэхену.       А Тэхен, сделав первый вальсовый шаг, смотрел прямо на него, пока Джин всё же поглядывал себе под ноги.       — Ты и это помнишь? — В бархатном шепоте, который смешивался с фортепианной гармонией, а не нарушал ее, слышалось сомнение.       Наверное, Джин успел достаточно выпить, чего не хватит для опозориться, но при этом придаст храбрости. Ему теперь почему-то казалось, возможно, после того, как серьезно Тэхен отнесся к его откровению, что он не будет над ним издеваться.       — Я был влюблен в тебя с того самого момента, как переступил порог класса. — Можно было смотреть под ноги и не смотреть в темные, разучившиеся моргать глаза. — Пытался заполучить твое внимание всеми возможными способами, при том, что в принципе… старался во внимании не нуждаться. Не привлекал его. Мне было достаточно, что ко мне в классе относились спокойно, а некоторые даже уважали. — Джин тоже пытался почувствовать ритм музыки, в который Тэхен попадал не задумываясь, плавно… неся его по воздуху. Если бы это было как в фильме, Джин мог бы сказать, что он парит как птичка, но он только следил за своими ногами, как идиот. — Я ходил вместо тебя к доске на математике. Первым занимал самое лучшее место в автобусе, зная, что тебя укачивает и тебя в любом случае посадят вперед. Ты всегда был любезным, очаровательным, и в какой-то момент я решил, что ты проникся ко мне ответными чувствами.       — Смотри на меня. Даже если ты наступишь мне на ногу, я не умру.       Джин поднял глаза, вновь столкнувшись с серьезным, будто бы еще больше потемневшим взглядом. Тэхен был собран, сосредоточен и, кажется, не собирался издеваться над его откровением. Это немного воодушевляло.       — Расслабься. — Пока Джин собирался с мыслями, рука Тэхена оказалась чуть ближе к его поясу, немного надавив и заставив Джина больше к нему приблизиться. Это уже выходило за рамки классики. — Я умею вести.       Джин постарался расслабиться, но пока старался, вдруг понял, на что именно решился. Однако, отступать было некуда.       — Я пригласил тебя к себе на день рождения. Ты согласился, даже спросил у меня, какой я хочу подарок, пока я думал о том, как ты отнесешься к тому, что на моей вечеринке будешь единственным гостем, и как я переживу свой первый день рождения не в кругу семьи. — Джин ухмыльнулся, решив смотреть Тэхену на нос. Родинка. — За неделю до часа икс у нас в школе открыли музыкальный театр, в котором ты сразу стал звездой, режиссером и главным действующим лицом. В итоге, в пылу репетиций, наверное, ты просто забыл о моем дне рождения, пока я, как в грустных историях, сидел один в ресторане. Да, папа тогда позаботился, чтобы я смог произвести на своего нового друга впечатление. В пятнадцать лет. Но я долго не страдал один, вернувшись домой, где родные праздновали без меня. И опять стал звездой вечеринки. Тех, кому за сорок. — Джин улыбнулся, подняв глаза. — На следующий день я ждал, что ты извинишься, но ты вел себя как ни в чем ни бывало. Забыл о дне рождении, забыл о приглашении, а я вдруг вспомнил, что ты ни разу не называл меня по имени. Ирония, да? Но мне повезло, что отцу подвернулось очень выгодное предложение по квартире его мечты, и мы переехали ближе к центру. А я перешел в новую школу, где сразу попал под крылышко Чон Хосока, а затем под это крылышко угрозами утянув и Юнги. Вот так. — Джин не заметил, как окунувшись в воспоминания, которые до сих пор всё же отдавались внутри пусть и не щемящей, но всё же драматично звенящей (в тон скрипке) тоски, расслабился, перестав замечать, как переставляет ноги. — Вот и выходит, что ты вроде как и не такой уж подлец, потому что ничего мне не обещал, а я… Как оказалось, не смог до конца справиться с тем потрясением.       — Когда у тебя слишком много впечатлений, ты запоминаешь только самые яркие. А я очень любил музыкальный театр. Теперь мне, разумеется, стыдно за то, что я тебя обидел, при этом явно это не планируя, но… — Тэхен как будто в задумчивости увел глаза. — Здесь никто не виноват. Ты не виноват, что ожидал больше, чем мог себе позволить, а я не виноват, что не увлекся тобой настолько, чтобы…       — Запомнить? — Джин округлил глаза, затем раздраженно выдохнув. — Ты прав. Но зато у тебя была возможность познакомиться со мной второй раз — редко кому так везет.       — Ты обижен, но я сказал то, что думал. — Тэхен почувствовал, как напряглось в его руках до этого мягко и податливо следующее за ним тело. — Ты сам это знаешь. И теперь тебе станет легче.       — Мне станет легче, если ты забудешь об этом или, хотя бы, не будешь говорить об этом вслух. — Наверное, Джину на самом деле стало легче, но он поймет это только спустя время. Когда перестанет жалеть об этой откровенности.       — Я не собираюсь тебе постоянно об этом напоминать, Джин. Но могу попросить прощения. Если бы ты тогда подошел ко мне, я бы попросил прощения и тогда.       — Потому что тебе всё равно, но ты хороший парень, и тебе ничего не стоит извиниться, если другому станет от этого легче. И потому что ты всем нравишься, и на месте меня, заявившего о своей обиде, появится еще десять не хуже. — Вот теперь Джин смотрел в глаза Тэхена прямо, уже явно обиженно поджимая губы. — Этим опасны хорошие парни вроде тебя: ты пытаешься заслужить внимание и получаешь положительное подкрепление каждый раз, когда тебе достается это внимание. Дрессировка. А не взаимность. Жаль, что в пятнадцать я был не так умен, как теперь.       — Давай теперь я буду пытаться заслужить твое внимание? — Тэхен потянулся к нему, почти коснувшись щекой щеки Джина. — Ты не произвел на меня впечатление тогда, зато произвел теперь. И я хочу, чтобы ты забыл о том, как я тебя однажды обидел.       — Есть такое мнение, что…       Тэхен широко улыбнулся, блестящими глазами вглядываясь в лицо Джина.       — Если ты не полюбил меня таким, то не заслуживаешь ТАКИМ. — Он сделал многозначительное ударение на этом слове. — Это бы сработало, если бы ты изменился за пару лет, став миллионером или красавцем, но прошло двенадцать лет, и мы просто повзрослели. Изменились. В этом случае, это так не работает.       Инструментальная музыка начала дополняться гармоничной, но уже более смелой аранжировкой.       — Наверное, ты прав. Но то, что ты будешь чего-то от меня добиваться мне тоже не вернет миллионы потраченных клеток и время, которое понадобилось на восстановление подбитой самооценки. — Джин пожал плечами, затем уперевшись Тэхену двумя руками в грудь, мягко, но настойчиво его отстраняя. — Это хэппи энд нашей истории, о которой ты узнал только сейчас.       — Джин, ты на самом деле мне нравишься. — Тэхен не стал его держать, покорно отступив, а затем направившись в сторону стола, вновь оказавшись в руках Джина.       Скорее всего, это просто было что-то рефлекторное, чтоб не потерять спутника среди людей, которых на импровизированном танцполе становилось всё больше.       — Поэтому и хэппи энд, Тэтэ. — Джин мягко улыбнулся, пропустив Тэхена вперед за их стол, не заметив за ним Хосока и Чимина, но зато оценив их заботу — все стаканы вновь были наполнены. — Звучит как тост.       Тэхен взял свой бокал, о который ударился о другой бокал.       — Ты можешь теперь потешить свое самолюбие — я не обижусь. — Тэхен не торопился пить, наблюдая за Джином. Не знал, как относился к нему тогда, когда невольно обидел, но знал, как относился теперь. Хотел и не мог отказаться. Зато мог уступить. Возможно, всё что угодно. — Мне кажется, эту историю рано заканчивать.       — Ким Тэхен. — Джин повернулся к Тэхену подавшись вперед, одной рукой держась за прохладный стакан, другой мягко, но при этом чуть агрессивно (скорее всего из-за раздражения и волнения) прихватив его за шею, которую Тэхен тут же покорно вытянул. Пиздец. Это был пиздец, который продолжался несмотря на то, что Джин всё закончил. — Если я сказал, что это хэппи энд, это хэппи энд. Меня не интересует месть, как и мое самолюбие не интересует… — Джин пытался найти нужное слово. — Всё остальное. Спасибо, что выслушал и отреагировал адекватно — я ценю. И…       — Хватит этой дипломатии — ты не на работе, а я не обвинял тебя в том, что ты впарил мне контрафакт. — Тэхен также нагнулся ближе к Джину, который его отпустил, теперь почти завороженно наблюдая за тем, как не спуская с него глаз, Тэхен сделал глоток из своего бокала. — Разве наш первый секс тебя ничему не научил?       — Научил. — Джин кивнул. — Тому, что он последний.       — Будет последним тогда, когда ты меня в этом убедишь. — Тэхен допил свой коктейль, отставив его и положив освободившуюся руку Джину на бедро.       — Будет последним тогда, когда я так решу. — Джин откинулся на спинку дивана, раздраженно расправив по ней руки, но вот руку Тэхена убирать не стал. Возможно, не мог. Возможно, смог уверить себя, что его ничего не сможет переубедить.       — Но ты не решил, Джин.       Пальцы заскользили по бедру, пока в горящем взгляде было всё больше провокации. Невыносимой. Она слишком убийственно сочеталась с гипнотизирующими Джина глазами. Невыносимый.       — Я всё сказал.

* * *

      Вечер оказался приятнее, чем изначально мог предположить Джин. И к моменту, когда они, решив не дожидаться купания в шампанском, собрались разбредаться, Джин успел расслабиться, добившись от Тэхена понимания. Послушания? Он перестал его провоцировать, на чем-то настаивать, и разговор за столом вообще лишился каких-либо напряженных интонаций, всё чаще разбавляясь смехом и звоном бокалов. Чимин с Хосоком временами отлучались на танцпол, приглашая с собой Тэхена, который не настаивая, приглашал Джина, а затем всё же оставлял его в покое. И Джин не мог жаловаться, чувствуя себя совершенно комфортно, пару раз прогулявшись к бару и заведя пару незатейливых, но приятных бесед.       — Я прокачу тебя на такси. — Джин, дав знак водителю, что они справятся, открыл дверцу подъехавшей черной машины представительского класса, приглашая Тэхена в нее забраться, предусмотрительно прикрыв его макушку ладонью от внезапно столкновения с металлическим кузовом. — Сначала завезем тебя, а потом я поеду домой.       — У тебя подключена программа лояльности? — Тэхен подвинулся на мягком кожаном сидении, освобождая место Джину, заметив, что между водителем и пассажирами была перегородка.       — Да. Разные встречи часто заканчиваются принятием спиртного, и я не могу по своему статусу позволить себе что-то... менее представительное. — Джин закрыл дверь, выдохнув и расправив полы пиджака. — У нас с папой одна программа лояльности на двоих.       — Ты запомнил мой адрес наизусть? — Тэхен незаметно придвинулся чуть ближе к Джину. — Спасибо за заботу. Я ценю.       — Вот тут не за что. Твой дом находится по дороге к моему дому, плюс к тому… — Джин повернулся к Тэхену, забавно прищурившись. — Это благодарность за то, что ты перестал оказывать на меня сексуальное давление.       Это была допустимая глубина откровенности, при том, что Джин не успел выпить столько, чтобы выдать абсолютно все свои тайны. Тэхен… По Тэхену сложно было сказать, насколько он был пьян, но по крайней мере, у него не заплетались ноги и язык, хотя в глазах было больше блеска, а в голосе — больше согревающего своим ласковым шуршанием бархата.       — Это ты оказывал на меня сексуальное давление. Кто вообще тебя надоумил вырядиться в кружева? — Тэхен как будто возмущался, но если бы Джин, разглядывающий блестящий уличной подсветкой город из окна, видел бы то, как Тэхен на него смотрел…       — Это подарок Хоби. Он решил, что мягкие и большую часть времени женственные кружева будут очень эффектно подчеркивать мужественность. Мою. Плечи и всё остальное. — Джин вновь повернулся к Тэхену. — Да?       — Он прав. — Тэхен мягко и чуть заискивающе улыбнулся, как будто невзначай положив ладонь Джину на колено, пару раз ею прихлопнув, а затем остановив. И пальцы заскользили вверх под пристальным взглядом Джина. — И в этот раз у меня нет желания поскорее ее с тебя снять.       — Надеюсь, потому что мы всё решили. — Джин накрыл ладонь Тэхена, сжав его пальцы, чтобы убрать, но задержался. На мгновение, которого хватило, чтобы услышать ответ.       — Нет, потому что мне не доводилось трахаться с кем-то в кружевах. Наверное, это волнительно — ощущать на себе силу одновременно с… нежностью кружев. Контраст, как сказал бы Хоби. — Постепенно голос Тэхена становился тише, пока Джин продолжал держать его руку. — Я хочу такой контраст. Я прошу, чтобы ты позволил мне ощутить этот контраст на себе.       — Ты усыплял мою бдительность, я правильно понял? — Джин развернулся к Тэхену. — Тебе удалось.       — Я напоминаю, что ты собираешься отказать себе в невинной шалости.       — Я запомнил, что для тебя секс — это невинная шалость.       — Если я назову это занятием любовью, ты выйдешь из машины прямо здесь.       — Если ты назовешь это занятием любовью, я просто тебе не поверю. Я в принципе тебе не верю, Ким Тэхен. Твоим чувствам.       — Я предлагаю тебе свое тело. Чувства прилагаются, но ты можешь отказаться. Потому что я не надеюсь на то, что ты… Воспримешь это всерьез.       — В первую очередь ты не воспринимаешь это всерьез.       — А ты перестраховываешься.       — Меня еще ни разу так отчаянно не уговаривали на секс.       — Это странно, потому что ты до дрожи в коленях сексуален.       — Врешь.       — Могу подкрепить слова действиями.       Тэхен больше ничего не стал делать или говорить, просто ожидая ответ. И Джин не знал, что ответить, вплоть до момента, когда машина остановилась, и водитель известил их о том, что они приехали по первому адресу. Джин, вновь проявив самостоятельность и не став дожидаться, когда дверцу для него откроют, вышел из машины, протягивая Тэхену руку, за которую тут ухватился.       — Спасибо за этот вечер. — Джин улыбнулся достаточно напряженно, чтобы Ким Тэхен, как акула, не почувствовал в нем, как кровь, сомнение.       — Он закончился? — Он сделал шаг ближе, не спуская с Джина своих глаз, оказывая давление, а возможно, даже применяя насилие, потому что невозможно было сказать нет этим глазам. Нужно было отвлечься, и Джин решил будто бы смахнуть с Тэхена его невыносимую привлекательность, пальцами зачесав от лица светлую мягкую челку. Застать этим движением врасплох, или… Зачем он сопротивлялся? — Я могу предложить тебе выпить чай. Мы… можем поболтать. Всё-таки не чужие друг другу люди, пусть и не довелось однажды подружиться.       — Просто чай? — Это было смешно. Джин знал, что это было смешно. Так же, как его первозданное рвение в том, чтобы отказать себе в удовольствии. — Обещаешь?       — Разумеется, Джин. Я обещаю. — Тэхен улыбнулся, лишь слегка дернув вверх уголки блестящих от прошедшегося по ним языка губ, пристально вглядываясь в глаза Джина.       Джин захлопнул заднюю дверцу машины, чтобы затем открыть переднюю, обратившись к водителю. Что дальше он не поедет.       — Тебе льстит, что я постоянно иду у тебя на поводу? — Джин проводил взглядом скрывшийся за поворотом автомобиль, как будто думая броситься за ним, передумав. Но его руки коснулась рука Тэхена, который сразу переплел их пальцы — никаких путей для отступления.       — Нет. Меня это волнует. Возбуждает. Цепляет. Я не из тех, кого распаляют отказы. Меня распаляет чужой темперамент.       — Мы можем обсудить это за чашкой чая. — Джин беспечно улыбнулся, покрепче сжав руку Тэхена. — Вообще, ты интересный собеседник.       — Спасибо. Ты тоже. И я рад, что мы теперь сможем спокойно пообщаться.       До квартиры Тэхена они добрались в молчании.       — Разувайся, я сейчас поставлю для тебя тапки. — Тэхен закрыл дверь, включив в прихожей свет. — Хотя, я недавно мыл полы, так что… Я люблю босиком.       — Не переживай. — Джин стянул с себя туфли, выпрямившись и повернувшись к Тэхену, который подставил руки. — Спасибо.       В которых оказался пиджак Джина, который Тэхен повесил на вешалку поверх своего. Всё это было… Забавно. Они тщательно мыли руки и обсуждали чай. То, что Тэхен не любит кофе, но иногда пьет его, потому что мама любит его заваривать. Разговор был очень интеллигентным, и также продолжался, когда они оказались на небольшой кухне. Тэхен должен был заняться горячими напитками, но вместо этого схватился за завязки своей рубашки, повернувшись с неожиданной растерянностью к Джину.       — Слишком сильно затянул. Поможешь?       Джин подошел к Тэхену, потянувшись руками к мягкому и небрежному банту на его шее, пока Тэхен опустил руки по швам. Вообще, завязанный бант на шее того, кого ты временами хочешь задушить — слишком волнующая вещь, и Джин улыбнулся собственным мыслям, схватившись за мягкие завязки, а потом нагнувшись чуть ближе, поняв, что с первого раза они не поддались.       — Запрокинь голову.       Джин нахмурился, нагнувшись чуть ниже и заметив, в каком именно месте шифоновые ленты затянулись узлом. Единственный вариант — зубами, и он, тщательно примерившись, наклонился к выгнутой шее, заметив как дернулся кадык. А потом Джин почувствовал сладкий запах разогретой кожи, который до этого был укутан парфюмом, теперь почти растеряв все ароматные оттенки, растворившиеся, впитавшиеся в… Джин сделал еще вдох, и руки Тэхена оказались на его плечах, сначала сжав их, а потом скользнув чуть ближе к началу острых ключиц, коснувшись их большими пальцами. Узел поддался легко, и завязки распустились сами собой, оставшись в руках Джина.       — Теперь можешь затянуть их вокруг моей шеи так, как тебе будет приятно.       Подсознание уже подготовило Джина к такому итогу, поэтому он только улыбнулся, уронив голову.       — Я опять проиграл.       — Я готов попросить у тебя за это прощения. На коленях.       Тэхен знал, чего хотел. И что самое удивительное, он знал, чего хотел Джин.