Чувства повышенной сложности

      Джин всё еще пытался сопротивляться своим желаниям, пока руки, обхватившие его за талию, мягко сводили эту ненужную борьбу на нет, и Джин совершенно сдался, когда Тэхен к нему прильнул, заискивающе заглядывая в глаза.       — У меня только одна просьба.       — Какая? — Джин всё же отпустил завязки, вместо этого обхватив руками шею Тэхена, большими пальцами упираясь в его подбородок, побуждая чуть запрокинуть голову. Как будто он примерялся для будущего поцелуя, но не мог решиться.       — Не снимай рубашку. — Тэхен расслабленно улыбнулся, и Джин почувствовал, как по пояснице заскользили ладони, бережно пальцами обрисовывая кружевные узоры, моментами касаясь кожи. — Пожалуйста.       — Это наш последний раз. — Джин улыбался, пока Тэхен стал серьезнее.       — У меня две просьбы.       — Это решеный вопрос.       — Мне кажется, ты не собирался ко мне подниматься, решив этот вопрос. — Тэхен сделал многозначительную паузу, и улыбка, которая таяла на лице Джина, медленно растягивалась на губах Тэхена, по которым он как будто нетерпеливо провел языком.       — Мне ничего не мешает спуститься.       — Как хочешь. — Тэхен легко отстранился, сделав шаг назад, успев пожать плечами. — Я не могу тебя заставлять. Но до сих пор могу угостить чаем.       — Просто проводи меня. — Джин вздохнул, пока Тэхен вдруг стал очень серьезным. — Ладно, я сам найду дорогу.       Тэхен, решив, что смог уже достаточно Джину пообещать, чтобы тот просто не смог уйти, теперь наблюдал за тем, как Джин уходил, спокойно и даже не обернувшись, покинув кухню. Это было не по плану, и у Тэхена было всё меньше возможностей как-то изменить счет в свою пользу. Он направился следом в прихожую, но… И вновь на его губах заиграла довольная улыбка, пока ноги сами понесли его в спальню.       — Мне пришлось бы либо обратно надевать штаны, либо добираться до смазки, спотыкаясь о штанины, начни мы на кухне. — Джин стоял у изножья кровати, пока Тэхен остановился в дверях, сначала потянувшись к выключателю, а затем, заметив, что Джин уже готовился возмутиться, опустив руку. — Какой хороший мальчик.       — Я понимаю тебя без слов. — Тэхен направился к Джину, по дороге расстегивая пуговицы рубашки, заставляя засмотреться на свои длинные красивые пальцы, которые и так до этого не упускали шанса взбудоражить чужое воображение. — А ты ведь еще даже не приступил к дрессировке.       — Это не шутки, Ким Тэхен. — Джин внимательно наблюдал за молодым человеком, который, справившись со всеми пуговицами и выдернув рубашку из-за пояса брюк, не торопился ее снимать, подойдя к Джину вплотную.       Он с вызовом и приподнятым подбородком смотрел на него и при этом улыбался. Хитро, и эта хитрость лишь подчеркивалась блеском его глаз.       — Я нарываюсь.       Джин сократился, неожиданно почувствовав пальцы на своей ширинке, причем, Тэхен не собирался его дразнить — только расстегнуть молнию, при этом потянувшись губами к его шее. Это до сих пор было слабым местом Джина, и он безропотно запрокинул голову, послушно давая Тэхену простор для неторопливо сладкой ласки, к которой помимо губ присоединился язык. Размашисто, пошло, и Джин ощущал прохладой каждый торопливый выдох на оставленном влажном следе, который закончился у уха.       — Ты и сегодня отдашь мне инициативу? — Тэхен мягко прихватил зубами мочку, при этом бесстыдно улыбаясь, когда ощутил скользнувшие в его волосы пальцы.       — Конечно.       Конечно, нет, и пальцы тут же сжались, оттянув назад голову Тэхена, и прежде чем окончательно забрать инициативу себе, Джин заметил мелькнувшее в ореховых глазах недоумение, которое позволило ему расслабленно улыбнуться. Он потянул Тэхена к себе, и пока одна рука очень уверенно и почти болезненно сжималась в волосах, другая оказалась за поясом брюк и… за резинкой трусов. Это был слишком непредвиденный напор, и Тэхен уперся двумя ладонями в крепкий живот Джина, при этом прижавшись к нему и резко выдохнув в его губы, почувствовав между ягодиц палец. Слишком сухое, но при этом мягкое прикосновение. Джин надавил, и Тэхен судорожно выдохнул еще раз, сжав зубы.       — Мне нужен… эротический задаток.       — Ты… — Пальцы в волосах сжались сильнее, и теперь раскрытые губы Тэхена оказались прямо у губ Джина, который медленно проталкивал палец чуть глубже, затем вновь его вытаскивая, цепляясь за края сократившегося ануса. — Уже мстишь?       — Один палец, обещаю. — Джин с удовольствием наблюдал за реакцией Тэхена, который потянулся к его губам, но рука в волосах его остановила. — Поцелуй меня.       Тэхен вновь потянулся к нему, но вновь встретил сопротивление не дающей ему добраться до губ руки. И он поднял на Джина загоревшиеся азартом глаза.       — Хорошо, значит, сегодня без поцелуев. — Джин расстроено поджал губы, а потом приоткрыл их вместе с взволнованный выдохом, стоило только пальцам Тэхена ухватиться за его член.       Одного мгновения его растерянности хватило для того, чтобы Тэхен приник к его губам, жадно, в любой момент готовый вцепиться зубами в этот поцелуй. Джин, возможно, только этого и ждал, двумя руками взяв Тэхена за шею, и тот сразу стал усерднее, смяв сладкие мягкие губы языком и инициативой. Но внезапно возникший пожар не продлился долго, и Тэхен, закусив нижнюю губы, медленно ее оттянул, затем выпустив и в качестве извинений облизав. Не дал Джину возмутиться, начав опускаться, губами сминая тонкое кружево, успев расстегнуть несколько пуговиц и добраться до кожи языком. Он слишком быстро опустился на колени; без помощи рук, с помощью которых пытался расстегнуть свою ширинку, обхватив губами твердый член, сомкнув их вокруг головки.       — Я помогу тебе.       Но прежде Джин неторопливо стал расстегивать не поддавшиеся до этого Тэхену пуговицы, пока тот, освободив свой член и обхватив его пальцами, в другую руку взял член Джина, двигая его по своим губам. Тэхен смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде не было ничего кроме желания и возбуждения, которое выразилось в…       — Я бы тебя съел.       Когда Джин распахнул рубашку, демонстрируя свое по-спортивному подтянутое тело. У Тэхена такого не было — только возможность прикоснуться к губам Джина, который нагнулся к нему, пальцами придерживая за подбородок.       — Сначала проглоти.       Тэхен был полностью расслаблен, когда Джин, запустив обе руки в его волосы, стал уверенно проталкивать член в его горло, медленно, следя за тем, как хорошо Тэхен мог его принимать. А Тэхен смог высунуть язык, и помимо давления глотки Джин ощущал мягкие влажные прикосновения на своих яйцах каждый раз, когда вводил член до основания. Если бы Джин не умел так же, он бы обязательно списал это на богатый опыт, а пока он только получал удовольствие, до приятного головокружения запрокинув голову и перестав как-то направлять Тэхена, полагаясь лишь на его усердие.       — Ну, хватит.       Усердия было столько, что Джину пришлось применить силу, сжав чужой подбородок и стянув со своего члена, с благодарной улыбкой наблюдая за тем, как Тэхен пытался отдышаться, украдкой вытирая слезы и стекающую с уголков губ слюну.       — Понравилось?       Тэхен подался за обхватившими его плечи руками, поднявшись и наткнувшись на полный благодарности, на мгновение глубокий и даже настырный поцелуй, который преступно прервался.       — Моя очередь. — Джин попытался мягко отстраниться от себя Тэхена, который обвил руки вокруг его талии, пробравшись под рубашку, затем прижавшись щекой к его плечу, как-то слишком доверчиво о него потеревшись.       Он повернул голову, заглядывая Джину в глаза, при этом мягко заискивающе улыбаясь.       — Чего ты хочешь? — Джин не мог не идти на поводу этих глаз.       — Сразу. К делу.       — Так не получится.       Джин внимательно следил за тем, как Тэхен отстранился от него, быстро сбросив с себя рубашку и стянув брюки вместе с бельем. Он совершенно не стеснялся своей наготы в чужом присутствии, управляясь с ней раскованно и настолько свободно, что невозможно было не засмотреться, пока Тэхен доставал из тумбочки смазку и презервативы, которые бросил на кровать. Джин самостоятельно избавился от всего, оставив лишь рубашку.       — Я не хочу предварительных ласк. — Тэхен уже оказался рядом, бережно взяв Джина за кружевной воротник, затем кончиками пальцем пройдясь по кружеву до широких плеч, на которых нежность искусно сплетенной ткани смотрелась особенно возвышенно. — Только… поцелуи. Губы в губы. Пока ты будешь меня растягивать.       — Мне кажется, раз уж мы здесь собрались, я должен вернуть тебе должок. — Джин взялся руками за талию Тэхена, а затем, как будто передумав, забрался на кровать, ближе к изголовью, подсунув под свою спину подушки и легко дотянувшись до всего нужного. — Мне кажется, у меня за всю мою сексуальную жизнь не было столько… предварительных ласк.       — Тебе понравилось? — Тэхен не торопился к Джину присоединяться, хотя он уже похлопал себя по бедру, затем в нарочито игривой манере поманив Тэхена пальцем. — Ты так чутко реагировал, что я… Не смог удержаться.       — Я… — Джин неожиданно покраснел, пока Тэхен всё же забрался на кровать, а затем нагнулся над коленом смущенного Джина, прижавшись к нему губами — Чувствительный.       — Точно? — Тэхен смотрел на него исподлобья, а затем заставил Джина задержать дыхание, языком медленно, по бедру, не забыв о члене, заскользив вверх, пройдясь по упругому прессу, задев сосок и остановившись у ключицы, мягко сомкнув на ней зубы.       У Джина такого не было. Такого… откровенного. Когда ты вроде был и так голый, но дополнительно ощущал себя совершенно беззащитным перед чужой сексуальностью. Беспощадной. И чтобы поблагодарить за сильные впечатления, Джин взял Тэхен за подбородок, потянув к себе и своим губам. Тэхен что-то довольно заурчал, удобнее умостившись на бедрах Джина, который решил в этот момент забыть о страсти, предавшись сладкой, мокрой от языка чувственности.       — Ммм…       Тэхен не торопился открывать глаза, ощущая на своих губах палец, который остановился на его нижней губе, чуть оттянув ее вниз, чтобы затем Джин провел по открывшейся слизистой языком. Голова теперь кружилась не от принятого до этого алкоголя, который, в сравнении с этим поцелуем, не казался таким уже пьянящим.       — Мы можем начинать? — Джин, до этого прижимая ладони к лопаткам Тэхена, одной рукой взялся за смазку.       — И мне. — Тэхен чуть сдвинулся, обхватив их члены своими длинными пальцами, и Джин понял, что он задумал. — Если вдруг я захочу отдохнуть.       — Я понял, что у тебя давно не было секса в пассивной роли. — Джин выдавил на подставленную ладонь немного смазки.       — Как и у тебя. — Тэхен бережно распределил ее по коже, затем подняв на Джина горящие глаза. Кажется, от их блеска света в погруженной в ночной полумрак комнате стало больше.       — Я буду бережным. Обещаю. — Джин выдавил смазку на пальцы, которые затем оказались у Тэхена между ягодиц.       — Я знаю. — Тэхен на самом деле в этом нисколько не сомневался. — А я буду послушным.       Он доверчиво подался вперед, чуть выгнувшись в пояснице, чтобы Джину не пришлось сильно тянуться, пока сам уперся свободной рукой в подушку за его спиной.       — Усыпляешь мою бдительность. — Джин нашел губами губы Тэхена, легко по смазке вставив один палец.       — Ты… — Тэхен прикрыл глаза, старательно вновь привыкая к ощущениям, чтобы, когда придет очередь второго пальца, Джину помочь, а не преградить путь. — Слишком высокого мнения… обо мне.       — Считая тебя самым сексуальным мужчиной из тех, которых видел? — Джин удивленно поднял брови, позволяя себе быть честным и в тайне от себя наслаждаясь мягкой улыбкой Тэхена, который прислонился лбом к его лбу. — Не думаю.       — Не думай.       Тэхен первым соединил их губы, рукой бережно сжав их члены, ладонью заскользив по гладкой коже. Он отдал инициативу Джину, который не торопился, обстоятельно пробуя Тэхена на язык, отвлекающий его нежными, обволакивающими мягкостью движениями. В какой-то момент Тэхен совершенно перестал замечать палец в себе, начав скользить рукой по членам в такт сплетенным во рту языкам. И он даже не дернулся, когда Джин присоединил к указательному средний палец, бережно и медленно продавливая скользкие края ставшего более мягким ануса.       — Ты говорил о моей… чуткости? — Джин не мог восхититься тому, насколько податливым теперь было тело Тэхена, который прижался губами к его щеке, затем своей прижавшись к укрытому кружевом плечу. — Кто кого.       — Сам виноват. — Тэхен прикрыл глаза, затем судорожно выдохнув вместе с тем, как ощутил жжение. Джин аккуратно разводил пальцы, большим массируя промежность, пытаясь отвлечь от дискомфорта. — Ты тоже… — Тэхен уткнулся лбом в плечо Джина, который стал гладить его свободной рукой по спине, продавливая мышцы между сведенных от напряжения лопаток, заставляя их расслабиться. — Самый сексуальный…       — Больно?       Джин пытался заглянуть в глаза поднявшему голову Тэхену, который вместо ответа приник к его губам, чуть сильнее сжав свои пальцы вокруг членов, чувствуя, что его собственный успел немного опасть. Ненадолго, в чем не было сомнений, судя по тому энтузиазму, с каким Джин отвечал на поцелуй, при этом настойчивее проталкивая в него пальцы.       — Я… готов. Не хочу… тянуть.       Звучало забавно, в контексте того, что его до этого растягивали, и Джин улыбнулся в раскрытые горячим дыханием губы. Он вытащил свои пальцы, быстро подхватив салфетки. Ему нужны был сухие руки и сухой член, для того, чтобы натянуть на него презерватив. Тэхен тоже взял салфетку, но вытирался ею чуть рассеянно, затем решительно отбросив ее за пределы кровати и вновь усевшись на Джина, на этот раз обхватив его двумя руками за плечи, сдвинувшись к его животу.       — Вдохни поглубже и…       Джин не успел договорить, потому что его заткнули, без предупреждения пропустив между губ язык. Так было даже лучше, и Джин стал аккуратно направлять член, поддерживая Тэхена за талию. И он не прервал поцелуй даже в тот момент, когда ощутил обжигающее… стремление Джина войти. Давление, бережное, но при этом настойчивое, и Тэхен сам стал опускаться на член, когда головка оказалась внутри. Сам торопился, не желая растягивать этот короткий неприятный момент, стремясь поскорее ощутить заполненность. Тянущее распирание, уже начинающее доставлять удовольствие. Пока неясное, как будто прозрачное, но уже осязаемое на фоне до этого пережитого дискомфорта. Джин был достаточно нежен, чтобы не было боли. А всё остальное… Тэхен полностью опустился на его бедра, и руки Джина сжались на его талии.       — Какой упорный… — Джин обрамил ладонью щеку Тэхена, который не торопился открывать глаза, вместо этого, получив больше опоры на коленях.       Он сам начал подниматься и опускаться, привыкая к ощущениям, запоминая из них только самые приятные. Джин взялся за его ягодицы, помогая, сжимая и чуть разводя их, увеличивая растягивание. Он стал дышать чаще, и Тэхен улыбнулся, впервые за это время открыв глаза.       — Хорошо, правда? — Он стал двигаться чуть быстрее, успев адаптироваться и воодушевиться едва слышными, мягко вибрирующими на выдохе стонами Джина.       — Лучше, чем хорошо, Тэтэ.       — Называй меня так всегда. Контроль вновь перешел к Джину, который стал подавать наверх бедра, сталкиваясь с каждым новым толчком с бедрами Тэхена, который вновь остановился на его губах. Он был горячим, податливым, послушно льнувшим к нему, и Джину захотелось усилить эти ощущения. Он надежнее ухватился за бедра Тэхена, ловко перевернув его на спину, сумев при этом не выпустить из него член. Кажется, об этом думал не только он, потому что Тэхен сразу сжал его ногами, крепко обхватив руками плечи, затем скользнув ими к шее, когда Джин выпрямил руки. Он упирался ладонями в матрас по бокам от его головы, коленями — прямо под его бедрами, двигаясь жестче и глубже чем до этого. Тэхен смотрел на него, ощущая мягко спадающую с широких плеч нежную мягкость кружев. А Джин поднял глаза, сразу наткнувшись на свое отражение в том самом, напугавшем его однажды зеркале. Тэхен улыбнулся, заметив на его лице замешательство.       — Я тоже хочу посмотреть.       Это было… слишком. Слишком непривычно и… Джин поторопился своими губами смять довольную улыбку Тэхена, опустившись на предплечья, сильнее вдавливая его в матрас и выбивая из него прямо в торопливый, но горячий поцелуй сдавленные стоны. Сильнее. Глубже. Это был другой секс. Другой Джин? Вдруг захотелось взять больше, чем он планировал до этого. С этим желанием Джин резко выпрямился, невольно выдернув из Тэхена член.       — Давай на колени, задом ко мне. Я буду держать.       Решительный, покрывшийся возбужденным румянцем, который чарующе контрастировал с молочно-белым кружевом. Тэхен понял без слов, выскользнув из-под Джина. Зеркала его не смущали даже в такие откровенные моменты, и он подвинулся чуть ближе к краю кровати, устроившись напротив шкафа. Он выпрямился на коленях, взявшись за свой член, когда ощутил грудь Джина на своей спине, затем — крепкую руку, обхватившую его плечи. Второй рукой Джин надавил на поясницу, побуждая Тэхена больше прогнуться, затем этой же рукой направляя в него член, который вошел туго, но как по… смазке. Тэхен смотрел в отражение. Самые смелые и откровенные фантазии, которые он на самом деле никогда не воплощал. Наблюдать себя в чужих руках, с твердым членом, который сразу стал дергаться в такт нетерпеливым жестким толчкам. Наблюдать Джина, который отказывался на себя смотреть, положив голову на плечо Тэхена, крепко его удерживая на весу. Кружево. Струящееся по его взмокшему, сильному, напряженному телу, которое теперь стремилось доставить ему удовольствие.       Тэхен обхватил ладонями руку Джина, решив оставить свой член… Биться о его бедро с каждым новым толчком, приближающим обоих к оргазму. Стремительно приближающим в момент, когда Джин всё же поднял голову, и их глаза встретились в освещенном ночным городом через окно зеркале. Смущаться не было времени и сил, и Джин сдался чужим глазам, которые вцепились в него, не отпуская. Джин потянул Тэхена чуть назад, вжав пальцы в его бедро. Резкие до яростного движения, которые не стремились навредить — насытить. Наслаждением. Удовольствием. Близостью. И сдавленных стонов стало в два раза больше, надрывнее, бессильнее, ожесточеннее. Тэхен сдался первым, повалившись вперед, в последний момент успев накрыть изливающийся спермой член. Затем Джин, который в последний раз изо всех сил вжался в чужие бедра, чтобы Тэхен смог ощутить, как он сокращался внутри, от переизбытка ощущений прикусив его плечо. Не было сил — только дикое удовольствие, накрывшее с потерянной от эмоций головой и тут же начавшее растворяться в звуке отчаянно бьющихся сердец.       Лишь бы не умереть, и Тэхен на автомате подал Джину руку, затем ощущая мягкость бумажной салфетки, а после оказавшись на спине. Ничего не понимал и не хотел понимать, уже во сне пытаясь достать преступно быстро остывший оргазм, который, кажется, всё же задержался на его губах чем-то невесомо мягким и сладким. Поцелуй.       Джин собирался уснуть в своей кровати. Собирался, но до конца не мог определиться с тем, насколько хотел, успокаивая теперь свой сердечный ритм тем, что укладывал Тэхена под одеяло.

* * *

      Глаза отказывались открываться, уже чувствуя на себе жестокое воздействие солнечного света. Голову, кажется, кто-то заменил тяжелым колоколом, в который всё тот же злодей нещадно бил, извлекая невыносимый звук, сотрясающий остатки мозгов. Судя по всему, их осталось немного, и они теперь бились о черепную коробку. Тело… Тело было размазано по простыни и насмерть придавлено одеялом. Под которым никого не было, что можно было понять, усилием воли расставив руки.       Невыносимо. Хосок поднялся, тут же схватившись за голову и ощутив легкую, ненавязчивую, и всё равно отвратительную тошноту. И колокол вдруг ударил по голове мыслью о том, что с ним должен был быть Чимин. А где Чимин?! Адреналин, который откуда-то взялся в крови, до этого слишком сильно разбавленной этилом, подбросил Хосока над кроватью, затем с нее его сдув. Он был в одних трусах и так же в одних трусах направился к выходу из спальни, постепенно ощущая всё больше твердости в ногах. Отвратительно.       Он оказался в просторной мягкой зоне, заметив кого-то, кто сидел в кресле, повернутом к шикарному, открывающегося из панорамного окна виду.       — Чим!       Фигура даже не дернулась, пока Хосок уже понимал Чимина, который после такого не захочет его знать.       — Чим! Прости меня! Я… Я свинья, Чим!       Фигура продолжала что-то пить из чашки, и Хосок, как будто совершенно придя в себя, на негнущихся от осознания собственной… гадости и беспомощности ногах зашагал по мягкому ковру. Как он мог до такого…       — Пак Чимин!       Нужно было действовать отчаянно, и Хосок, сделав небывало ловкий маневр, оказался перед креслом на коленях, пока Чимин буквально подпрыгнул на месте, дернув рукой с чашкой, из которой, на удачу, ничего не выплеснулось.       — Блять! Я чуть коньки не отбросил!       Он тут же отставил чашку, затем вытянув из ушей наушники, пока Хосок только растерянно хлопал глазами.       — Как ты? — А на сосредоточенном и очень красивом лице Чимина отразилось искреннее беспокойство. Он теперь выглядел так, как будто вчера пил только Хосок, а Хосок именно так себя и ощущал. — Как себя чувствуешь?       — Я… — Он попытался прийти в себя, опустившись на пятки, до сих пор отказываясь понимать, что был в одних трусах. — Ты не обижаешься?       — Обижаться? За то, что ты оплатил такой шикарный номер? Да я… — Чимин готовился возмутиться, а потом погрустнел, подвинувшись в кресле ближе к краю и обхватив своими маленькими горячими ручками лицо Хосока. — Я сам виноват. Это я тебя споил. Захотелось романтики, с шампанским и клубникой, но я не учел, что у тебя, в отличие от меня, профессиональной деформации нет. — Он виновато дул губы, пока Хосок даже контуженными похмельем мозгами понимал, что окончательно влюбился. — Я заказал специальный завтрак, который немного тебе поможет. И… Прости. Правда, я разогнался, но… Извини.       Хосок только кивнул рассеянно, затем, воспользовавшись протянутой рукой, поднявшись. Он не сопротивлялся, когда Чимин, вновь прислонившись спиной к мягкой спинке, потянул его к себе на колени, бережно усадив и дав опору плечам подставленной рукой.       — Тебе нужно будет выпить один хороший порошок, прежде чем кушать. И принять душ. Ты… Вчера был не в состоянии, поэтому я тебя просто раздел, чтобы тебе было приятнее — тут шикарные простыни. — Он улыбнулся.       — Я всё испортил. Нет, я был готов к тому, что мы не будем заниматься сексом, но я не думал, что из-за того, что я… — Хосок вдруг в сомнении прищурился. — Скажи, а я… Не…       — Я успел доставить тебя в ванную. — Чимин виновато улыбался, пока Хосок ощутил, как поразивший его стыд поджег кончики его ушей. — Не переживай! Господи, да я всякое видел! А тут ты… Ты даже послушно пил воду, чтобы всё из себя выплеснуть. И вообще, знаешь, был умничкой! Некоторые, под такой жесткой мухой становятся агрессивными, а ты даже идти пытался сам!       — Какой позор… — Хосок уронил голову, теперь только осознав, что был в одних трусах. На коленях у парня своей мечты, который до этого следил за тем, чтобы он не наблевал себе за шиворот. — Чим. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. В последний раз до такого состояния я напивался, когда Джин стащил у отца что-то крепкое, и мы с Юнги решили это распить на троих. После этого я… — Хосок запрокинул голову. — Блять, я… Уебан. Я уебан, Чим. Я всё испортил.       — Все бы уебаны были такими. — Чимин потянулся к щеке Хосока, побуждая смотреть на себя. — Ты организовал и оплатил этот вечер, поэтому, даже если ты что-то испортил, я не могу обижаться или как-то расстраиваться по этому поводу. Со всеми бывает, Чон Хосок. Просто теперь я буду знать, когда тебе хватит.       — А ты… — Кажется, сказанное достучалось до ушибленного ударной дозой алкоголя здравого смысла.       — Я долго не пьянею. Могу выпить много, но тебе не стоит на меня равняться — я знаю свой лимит и никогда за него не перехожу. У всех лимиты разные — главное, чувствовать его. — Чимин с нежностью смотрел на то, как до этого великолепный и блестящий Чон Хосок теперь расстроенно дул губы. — Я бы тебя сейчас поцеловал, но тебе лучше умыться и принять душ.       — Да. — Хосок кивнул, поднявшись с коленей Чимина. — Ты прав. Я мигом. И потом выпью всё, что ты мне дашь. И… — Он остановился на полушаге. — Мы обязательно сюда вернемся, чтобы пить шампанское и есть клубнику. Если ты захочешь еще со мной…       — Уже жду с нетерпением. — Чимин мягко улыбался, затем нахмурившись. — Быстро в душ! У нас еще есть шанс провести романтический завтрак. Романтический похмельный завтрак, но это частности.       Если он был не мужчина мечты, то кто?..

* * *

      Тэхен, прежде чем открыть глаза, вытянул в обе стороны руки, резко, чтобы застать Джина врасплох. Кровать была пуста. Он лежал голый, уставший и еще теплый после горячей ночи и одеяла и один. И открывать глаза перехотелось, пусть он и был готов к такому исходу событий. К тому, что Джин не захочет с ним уснуть, убеждая себя в том, что это был последний раз и что ему это больше не нужно. Теперь это нужно было Тэхену, совершенно точно, и если раньше были какие-то неталантливые пародии на сомнения, то теперь они исчезли, не оставив после себя ничего. Кроме убежденности, что у Тэхена был шанс. Как бы Джин не пытался выглядеть безучастным, он ему нравился. И в этом случае всё было взаимно. Да, когда-то давно Тэхен не смог проникнуться к нему чувствами, но, и Джин должен об этом узнать, в школе Тэхен в принципе не влюблялся и чувств не искал, тем более к мальчикам, к которым присмотрелся позже. Он был увлечен общением, дружбой, музыкой и танцами… Настроение упало, и в ушах Тэхен смог расслышать звон бьющихся надежд, планов и ожиданий.       Всё-таки он проснулся один. А Джин был взрослым, умным и достаточно серьезным мужчиной, чтобы запретить себе. Поддался однажды, но… Мог поддаться, потому что пообещал себе, что это последний раз. И что-то Тэхену подсказывало, что обычно он держал обещания. А Тэхен успел проникнуться, и даже если всё еще верил в себя… После такого секса нужно просыпаться в обнимку, ну или хотя бы в одной квартире. Слишком много эмоций было вложено. Слишком много было позволено, и Тэхен даже теперь помнил взгляд Джина в зеркале, когда он… Тэхен перевернулся на живот, изо всех сил сжав в руках подушку. А потом замер, когда скрипнула дверь.       — Ты спишь, как медведь! Нет, я знал, что вчера тебя успел вымотать, но не знал, что настолько.       Тэхен тут же поднял голову, сразу заметив остановившегося в дверях Джина, который смотрел на него без особой любви, сердито скрестив на груди руки и поджимая… свои вкусные губы. К черту, что он сердился. Он не уехал.       — Я использовал весь твой гель для душа, так что… — Джин виновато улыбнулся, затем вновь нахмурившись. — Чем ты питаешься? Я пытался что-то приготовить на завтрак, но в твоем холодильнике нет ничего похожего на еду.       — Ты… хотел приготовить для меня завтрак? — Тэхен поднялся на локтях, затем сразу приняв сидячее положении, и он заметил взгляд Джина, который прошелся по его явно взъерошенной шевелюре, задержавшись на лице. Что-то нежное. Он мог поклясться, что во взгляде было что-то нежное! И всё равно, что затем Джин закатил глаза.       — Себе завтрак. Я вчера хорошо потрудился, как и ты. Нам обоим нужно было бы… — Джин расправил руки. — Я заказал доставку. А ты идешь в душ.       — Ты… будешь со мной завтракать? — Тэхен выпорхнул из одеяла, забыв или не стесняясь того, что был голым. А Джин до сих пор был в кружевах. И если бы Джин не считал его последним в мире человеком, они бы обязательно теперь пошли на второй круг.       — Я уже позавтракал. — Джин фыркнул. — У меня, пусть и укороченный и почти свободный по своему расписанию, но всё же рабочий день. Я просто не хотел уезжать, с тобой не попрощавшись.       — Останься. Ненадолго. Свободный рабочий день не убежит. — Тэхен подошел к нему, пока Джин вновь скрестил на груди руки. Защищаясь.       — Я не хочу, чтобы ты теперь думал, что это… Повторится. Я пошел у тебя на поводу один раз, и… На этом закончим. — Джин засунул руки в карманы брюк, пока Тэхен смотрел на него как на математическую задачу со звездочкой. — Спасибо. Это была незабываемая ночь. И я ни о чем не жалею.       Джин развернулся, чтобы уйти, но Тэхен взял его за руку. Не схватил, чтобы удержать силой, а попросил задержаться. И Джин остановился.       — Тэ, я всё сказал. Мы приятно провели время, я избавился от обид, и теперь мы вполне сможем общаться нормально, если ты захочешь, но только в дружеском ключе. Надеюсь, ты со мной согласишься. — Джин не одергивал свою руку, как однажды.       — Ты можешь меня спросить об этом и узнать ответ. — Тэхен сам его отпустил, пока Джин не мог не удивиться тому, как свободно он себя чувствовал голым, при свете дня. А потом Джин заметил отметины на его плече, которые успели получить сине-багровый подтон.       — Ты согласен со мной дружить? — Вообще, это было оправдано, и Джин до этого тоже ходил с засосами, так что… равный счет.       — Согласен. — Тэхен улыбнулся. — Спасибо. Я в свою очередь обещаю, что больше никогда не вспомню твои чувства ко мне и то, как я поступил однажды. Прости меня за это еще раз. У меня тогда голова была забита.       — Я уже сказал, что не держу зла. И рад, что мы всё выяснили. — Джин кивнул. — Хорошего дня. Можешь меня не провожать.       Друзьями. Ну, разумеется, после такого секса и того, что между ними случился до этого, самым логичным было бы остаться друзьями. А еще, если учесть, что у одного к другому однажды были чувства, которые, пусть и остались обидой, но всё же напомнили о себе... Друзьями. Тэхен сам себе ухмыльнулся, наливая на мочалку шампунь для волос. Кем угодно, но не друзьями, Ким Сокджин.

* * *

      — Добрый день. Скажите, а я могу… — Молодой человек смотрел на девушку, которая сидела за стойкой и приветливо ему улыбалась, широко раскрытыми глазами, затем сглотнув. — Увидеть господина Мин Юнги? Или мне стоит прийти в понедельник?       — По какому вопросу вы хотите обратиться к господину Мину? — Девушка смотрела на экран компьютера, пока молодой человек выложил на стойку руки, сцепив пальцы. И администратор невольно засмотрелась на покрывающие его крепкие руки татуировки.       — По личному. Я к господину Мину по личному вопросу.       — Он назначил вам встречу? — Девушка улыбалась, пока ее взгляд с забитой руки скользнул к плечам молодого человека, который явно не пренебрегал спортом. И она незаметно для себя выпрямила спину, начав улыбаться приветливее.       — Нет. — Пока парень как будто виновато улыбнулся. — Но он меня знает. Однако… — Он опустил глаза. — Я бы хотел сделать ему сюрприз. Мы давно не виделись, и я к сожалению не знаю, где он живет. Я… — Парень поднял глаза, неожиданно прямо, как будто желая администратора загипнотизировать, посмотрев ей в глаза. — Только недавно вернулся из Японии. Мы не виделись с господином Мином два года. Я обещаю, что не отниму у него много времени и не доставлю никаких хлопот.       Девушка смотрела на посетителя оценивающе, пытаясь помнить о том, что ей запрещено было уставом знакомиться на рабочем месте. А очень хотелось, и она, помимо устава, теперь пыталась вспомнить, где могла его видеть, потому что он явно был моделью. Или певцом. Или певцом и моделью, настолько запоминающейся и эффектной была его внешность.       — Я должна вас зарегистрировать, и тогда вы сможете подняться в отдел продаж и спросить у секретаря господина Мина о том, сможет ли он вас принять. Вообще, по субботам никто из директоров не ведет прием, но раз уж вы друзья… Возможно, он захочет сделать для вас исключение.       Девушка с удовольствием наблюдала за тем, как просиял и выпрямился молодой человек, очаровательно улыбаясь. Такой большой и сильный, и такой… Он был похож на кролика, который сразу потянулся в задний карман джинсов за паспортом, нетерпеливо всучив его и также нетерпеливо поглядывая на девушку, которая стала заносить его данные, чего требовала система безопасности.       — Третий этаж. Вся информация здесь. — Она вернула ему паспорт, вместе с официальными пропуском, в котором было указано наименование отдела и как до него добраться. — Вы должны будете показывать его по первому требованию.       — Я понял. Конечно! Разумеется! Огромное спасибо! Вы… прелесть! — И вновь эта кроличья улыбка, которая на этот раз контрольным выстрелом попала прямо в сердце.       Возможно, из благодарности, уходя, он захочет взять ее номер, и с этой мыслью девушка смотрела вслед удаляющейся спине, волнующую ширину которой не могла скрыть даже огромная черная футболка.       — Господин Мин.       Юнги не торопился отрываться от выложенных перед ним бумаг, при этом поглядывая на открытый на экране компьютера рабочий чат, в котором велось активное обсуждение вскрывшегося контрафакта, по которому уже было возбуждено дело, возбужденное не без помощи доблестных продажников. Всё оказалось проще, чем казалось. Для полиции. Которой были переданы контакты возможных подозреваемых, вычисленных с помощью дедукции. И сверхурочной работы, которая заключалась в пересмотре и анализе всех проведенных за последнее время сделок.       — Господин Мин!       — Да что такое? — Юнги раздраженно тряхнул головой, всё еще не отрываясь от бумаг, затем всё же подняв глаза.       — К вам посетитель. По личному вопросу. — Девушка улыбнулась, расправив плечи и переложив тонкую папку из одной руки в другую, как будто теперь страдая от нетерпения.       — Скажи, что по личному вопросу господин Мин принимает в… — Юнги откинулся на спинку кресла, задумчиво закатив глаза. — Понедельник, среду и пятницу, с трех и до шести.       — Он уже в приемной.       — Да? — Юнги округлил глаза. — Тогда можешь ему не звонить, а сказать это лично. А еще добавить, что я очень большой начальник, который… — Юнги нахмурился. — Очень…       — Юнги, это я!       Юнги нахмурился сильнее, с недоумением посмотрев на свою помощницу, которая только пожала плечами, прекрасно расслышав громко раздавшийся из приемной голос. Знакомый голос. Он совершенно точно где-то его слышал, причем, кажется, успел запомнить, потому что…       — У него должен быть пропуск. Что в нем написано?       — Чон Чонгук. — Девушка кивнула, пока Юнги пытался сделать так, чтобы его вылезшие из орбит глаза не укатились.       — Кто?! — Он так искренне удивлялся, что его личная помощница даже опешила от такого внезапного проявления эмоций. — Меня нет. Можешь сказать, что я умер.       Юнги принялся за бумаги, пока девушка явно пребывала в растерянности, всё не решаясь повернуться к двери. Чон мать его Чонгук?! И память, как будто отливом, отнесла его к воспоминаниям о неудавшейся любви.       — Простите, я могу…       Дверь аккуратно приоткрылась, пока Юнги на самом деле подумывал о том, чтобы нырнуть под стол. Ничего не бывает просто так. Возможно, это какой-то изощренный план мести — подослать к нему младшего брата, который, вообще-то, с родителями переехал в Японию, чтобы… Чтобы что? Юнги смотрел на свои руки, не собираясь поднимать глаза.       — Извините, господин Чон, господин Мин принимает по личным вопросам по понедельникам, средам и пятницам, с трех часов и до шести. — Девушка, полностью развернувшись к ловко проскользнувшему в кабинет Чонгуку, извиняясь, улыбалась. Она пыталась перекрыть Чонгуку обзор, расставив руки и намекая, что ему следует выйти.       — Юнги, Ган не при чем. Я приехал, потому что сам захотел. И чтобы ты знал — я с ним из-за тебя подрался.       — Что ты сделал?       Юнги всё-таки поднял глаза, пока его личная помощница, поняв, что ее начальник заинтересовался посетителем, сделала шаг в сторону. А ее начальник пытался теперь разглядеть в стоявшем перед ним парне того Чон Чонгука, которого он знал. Мелкого, капризного… Мелкого. Теперь перед ним не было никого, к кому можно было бы отнести эту характеристику.       — Что ты ел, что так вымахал? — Юнги оглядел Чонгука с головы и до ног, все еще раздумывая над тем, чтобы подняться. — Как быстро растут чужие дети.       — Не дети, Юнги. Уже давно не дети. — Чонгук нахмурился, скрестив на груди руки. — Ты меня выслушаешь?       Чон Чонгук. Когда тот… избалованный, но отзывчивый и постоянно смущающийся сопляк успел превратиться в… Юнги не мог поверить своим глазам. Но в тайне радовался тому, что они со старшим братом всё же были совсем не похожи. И тут в тайне от себя он позволил себе немного злорадства — Чонгук явно получился красивее и статнее. Когда он успел так вырасти?..       — Смотря, что ты хочешь мне сказать, но я хочу услышать по поводу драки. Надеюсь, ты вступился за мою поруганную честь? — Юнги ухмыльнулся, всё же поднявшись и направившись к Чонгуку, чтобы его поприветствовать как следует, пока тот почему-то стал очень серьезным, даже нахмурившись для убедительности и поджав нижнюю челюсть, заострив ее явно выточенный по линейке край.       — Да, потому что он поступил как свинья.       Юнги остановился, пытаясь расслышать в словах иронию, а на лице Чонгука увидеть что-то, хоть как-то, хоть тупо и неправдоподобно напоминающее сарказм.       — Я приехал сюда на совсем. И, честно сказать, надеюсь, что ты поможешь мне освоиться.       Слишком много информации. Слишком…       Что вообще происходит?