Лис цвета вороньего пера

      Начало нового семестра означало и начало тренировок. Нил с некоторой опаской шел на корт в свой первый день с лисами. Он помнил методику преподавания Тецудзи и не знал, чего ожидать от Ваймака. Он не мог признаться ни себе, ни тем более тренеру, что ожидал того же насилия — оно крепко сплелось в сознании Нила с дисциплиной и спортом. И только на поле Джостен понял, насколько сильно Лисья нора отличалась от Вороньего гнезда. Настолько, что хотелось плакать.       Лисы, как и рассказывал Ники, были непроизвольно поделены на две группы — на старшекурсников и монстров. Сет и Элиссон, правда, стояли особняком от обоих — они оказались слишком конфликтными для первых и недостаточно своими для вторых. Впрочем, по своему наблюдению, Нил мог сказать, что в ссоры и драки ввязывался скорее Сет, а Элиссон же, как его девушка, оказывалась втянута во все стачки. К монстрам же никого не пускал именно Эндрю — Аарон просто казался безразличным ко всему, а Ники сам шел на контакт. Правда, контакт этот был недостаточным, чтобы стереть разделение внутри команды. Единственная, кто всерьёз шла навстречу намерениям Ники была Дэн. Но ее потуг, откровенно говоря, не хватало. Со Джейни Смеллс все вовсе было странно — она не была конфликтна, как Эндрю или Сет, но не стремилась к общению, как Ники или Дэн. На контакт шла не охотно, казалась зашуганной до ужаса. Казалось, жалко ее было всем, даже Сету, потому как Гордон, привыкший задирать всех и каждого, совершенно не трогал ее. И во всей этой системе не мог найти свое место Нил — он осознавал, что положение его, как в лисах, так и в жизни, в целом, крайне шаткое, не в последнюю очередь, потому что в норе неожиданно оказался Кевин.       Дей помогал тренеру. И Ваймак действительно считался с ним. Как понял Нил, Кевин вносил в привычные для лисов тренировки свои коррективы — замечания, предложения и целые новые цепочки упражнений. Упражнения эти не были новыми для Нила: он слишком отчетливо видел в них практику воронов, ощущал их стиль и их игру. Кевин был насквозь пропитан влиянием Эвермора, потому Нил и сторонился его. В первую очередь, неосознанно. И он был бы рад закрыть на это глаза, но не мог. Джостен понимал, что разбираться с Кевином придется — их ситуация требовала долгого, серьёзного разговора. Дей, наверное, потому и смотрел без конца на Нила, но, к счастью, молчал. Больше всего Джостен боялся, что Кевин, забывшись, назовёт его Натаниэлем, но тот настолько редко заговаривал с ним напрямую, так что опасность была невелика.       Сами тренировки проходили в свободной форме. Нет, система была и вполне понятная — сначала разминка, потом отработка ударов и пасов, после — тренировочная игра. Конечно, в неделю вмещались походы в тренажерный зал иногда даже кардио-тренировки на поддержание общей формы, но главное, конечно, было оттачивание навыков игры в экси. В конце концов, лисы не выбыли из чемпионата, как Дэн говорила, чудом. Но удивляло Нила другое. То, какое именно Ваймак занимал положение и как позиционировал себя. Тренер направлял их, учил и наставлял. Ваймак не был сильно либеральным — за опоздания, споры и намеренный срыв тренировки наказывал, но не так как Тецудзи. В его наказаниях было больше смысла и логики — Дэвид не изводил лисов до полусмерти, а лишь напоминал о том, что надо относиться с уважением не только к себе, но и к другим.       И, конечно, сложнее всего было с Сетом и Эндрю. Если первый просто был, как считал Нил, конфликтным мудаком, то второй… в общем-то Джостен никак не мог понять свое к нему отношения. Эндрю можно было назвать нелюдимым. Да, говорил он редко, но метко — именно поэтому также часто ссорился с Сетом. Но больше всего он бесил Кевина и, надо сказать, это было взаимно.       — Ты вообще будешь хоть что-то делать или нет? — Дей стремительно приближался к Эндрю, что стоял посреди ворот.       Только что они отрабатывали удары. Задачей было пробить ворота, на страже которых стоял голкипер. Но Эндрю выполнял свою работу вратаря из рук вон плохо. Или, если быть честным, совсем не выполнял.       — Я не в настроении.       — Да что ты? — у Кевина сорвался голос на смешке. — Миньярд, перестань выделываться и начни уже работать.       — А то что? — Эндрю поднял взгляд на Дея.       — Не вынуждай меня применять крайние меры.       — А что ты сделаешь? — издевательски протянул Миньярд. — Повесишь меня прямо под воротами всем в назидание.       — В Эверморе с тобой бы так и поступили.       — Если ты хочешь, как в Эверморе, так катись обратно к Воронам, — парировал Эндрю.       Кевин упрямо смотрел на Миньярда. Сжатые губы его побелели и, кажется, сам он кипел от негодования. Нил предполагал, что с ним, восходящей звездой и будущим экси, так никогда и никто не спорил. Наверное, только Рико мог, но тут уже сам Дей ни разу не поднимал на него голос.       — Я с тобой еще разберусь, — пообещал Кевин и отошел. Только после он заметил собравшихся вокруг лисов, слетевшихся на эту сцену. Чужое любопытство окончательно вывело его из себя. — Заканчивайте пялиться и вперед бегать по стадиону.       Нил вяло побежал за остальными лисами. После пробежки все вновь вернулись к игре. И когда Джостен уже забыл про брошенную в адрес Эндрю угрозу, Кевин, в конце тренировки, произнес:       — Свободны. Все кроме Эндрю и Нила. Миньюярд, — он кивнул в сторону голкипера. — На ворота. Нил будет бить по твоим воротам, пока ты, наконец, не начнешь играть.       — Почему я?! — Нил возмутился быстрее, чем Эндрю.       И тут Кевин неожиданно выдал то, от чего Нил сразу же захлопнул рот. Дей переключился на японский:       — Потому что я легко могу рассказать всем присутствующим всю правду о тебе, Третий.       Нил сглотнул. Кевин его шантажировал. Тот Дей, которого он знал, вряд ли бы сделал так. Но второй номер вырос, сбежал из-под крыла первого номера и оказался здесь. Как много упустил Нил?       — Понял? — Кевин переключился обратно на английский.       — Понял, — буркнул в ответ Нил. Он обрадовался только тому, что их переговорам на японском был свидетель только Эндрю — остальные лисы, вымотанные тяжелой тренировкой, уже давно заняли раздевалки.       Нил сжал клюшку в руке и посмотрел на Эндрю. Тот с безразличным видом разглядывал небо — ему было глубоко все равно на все, что происходило. Джостен скривился, примерно предполагая, сколько будет здесь торчать. И все только из-за тупой упертости Миньярда!       Нил ударил в первый раз. Эндрю даже не дернулся, так что мяч спокойно упал в зоне ворот. Миньярд перевел медленный взгляд на него, разыграл удивление, а после спародировал сирену — такая бывает во время игры, когда одна из команд забивает гол. Эндрю разыгрывал такое представление еще несколько раз, пока ему не наскучило даже это. В какой-то момент он даже опустился на пол. Нил с особым раздражением запустил мяч в ворота вновь, будто все еще надеялся, что в Миньярде неожиданно проснется совесть. Он не знал, забавляло ли это все Эндрю или нет — по Миньярду вообще мало что можно было понять. Так что пыткой это было только для Нила, который очень хотел уже покинуть этот корт и уйти в квартиру Ваймака.       В конце концов, Нил разозлился. Подняв новы мяч он с силой запустил его в Эндрю. Не в ворота, а именно в него. Миньярд такого не ожидал. Он дернулся в последний момент, но мяч все равно ударил его точно в центр лба. Это можно было списать на случайность, но улыбка на лице Джостена говорила об обратном. Даже когда он извинился, все продолжало выглядеть слишком фальшиво. И новый мяч, попавший в нос Эндрю все только довершал.       Нил замахнулся. В этот момент Миньярд поднялся и мазнув клюшкой по воздуху, промахнулся. Что-то едва заметное промелькнуло на лице Миньярда, когда он все же встал в классическую вратарскую позу. Без особого энтузиазма, но он, на этот раз начал исполнять свои вратарские обязанности.       Нилу стало сложнее забивать. Хотя это еще мягко сказано. Эндрю ставил в блок любые его попытки, даже самые изощренные. Нил понимал, что он играл в нападении едва ли не в первый раз, но сейчас его обводили, словно ребенка. Это злило сильнее, чем безучастность со стороны Эндрю. С каждый новым мячом, отскочившим от в сетки вратарской клюшки, он чувствовал, как дребезжало его эго. Воронья душа твердила об исключительности, в то время как искусно закрытые от его ударов ворота говорили об обратном. В конце концов, желая уже пробить оборону Эндрю, чтобы доказать себе, Миньярду, и следящему за их поединком Кевину свое мастерство, Нил, остервенело сжав клюшку все бил и бил, каждый раз сильнее другого. В какой-то момент стало сводить руки, но те лишь отдавались болью в воспоминаниях — тренировки в Эвероморе часто доводили его до изнеможенного исступления, так что это неудобство можно было просто перетерпеть.       Нил потянулся за новым мечом, но сумка опустела. Он в слепую бегал пальцами по ткани, желая выкрасть последний шанс отыграться, но все было тщетно. Все множество мячей лежало вокруг него.       Нил плотно сжал губы. Эндрю считал его настроение правильно и намеренно произнес:       — Приятно было поиграть.       — Взаимно, — бросил Нил и направился в раздевалку.       Кевин двинулся за Джостеном.       — Чего тебе? — раздраженно бросил Нил, заметив присутствие Дея. Но Кевин не успел ответить, потому как Джостен, неожиданно нашел слова. — И имей в виду, это в последний раз когда ты утверждаешь иерархию за мой счет. Ты не Рико, я сумею дать тебе отпор, понял?       Кевин опешил. Он остановился, размышляя. И когда Нил уже оказался у самых дверей, бросил ему в спину на японском:       — Посмотрим, Третий.       Нил, раздраженный тем, что Кевин так прицепился к его старому прозвищу, вцепился в ручку двери, как та неожиданно открылась. Ники, выходивший из раздевалки, едва не сбил Джостена с ног. Но в нос все же заехал. Благо, без последствий.       — Ой-ой, — залепетал Ники. Нил прошел в раздевалку, задев его плечом. Хэммик нахмурился и перевел взгляд на Дея. — Что это с ним?       — Миньярд задел его эго, видимо.       — Чем?       — Тем, что начал играть, — Кевин дернул уголками губ.       Нил неожиданно вступил в их диалог:       — Трепись больше, — прикрикнул он, после чего, понизив голос, заметил. — Как вы вообще проигрываете, когда у вас такой голкипер?       — А что толку от такого голкипера, если он не играет? — ответил ему вопросом на вопрос Ники.       Нил закатил глаза. Его ужасно раздражала вся эта ситуация. Ники понял, что ответа от него не дождется и вновь посмотрел на Кевина, который начал говорить:       — Вопрос в другом. Как Миньярд так легко зарывает свой талант в землю?       — Как разберешься, свисни, — произнес Ники и, попрощавшись с Кевином, вышел из раздевалки.       Нил решил, что Хэммик, вероятно, ждал Эндрю, чтобы уехать вместе. Так как раздевалка уже было пуста, Аарон скорее всего уже был в машине. Тем лучше. Джостен подошел и резко закрыл дверь, прямо перед носом Кевина и закрыл ее, провернув замок. Он не собирался разговаривать с Деем после того, как тот начал его шантажировать — это было просто низко, пользоваться такой возможностью.       И последующие тренировки Нил продолжал игнорировать Кевина. Он слушал его, как помощника тренера, но не более. Кроме того, конфликты между Эндрю и Деем участились, и больше всего в этой ситуации Джостена бесило то, что Кевин нагло втягивал его в эти ссоры. И без того недружная команда трещала по швам, потому что Сет, словно энергетический вампир, подсаживался на эти склоки и добавлял.       И, конечно, Нил никак не мог привыкнуть ко всему этому. Дело не только в большом количестве людей, которых он теперь видел каждый день. Даже базовые вещи, как душ после тренировки, вызывал трудности. Джостен уже давно не мог обнажаться при других людях, особенно если те были ему малознакомы — вопрос приватности, чувства безопасности и травм. Делиться этим с другими не хотелось, так что Нил намеренно задерживался, когда на поле, когда просто в раздевалке, и заходил в душевую только тогда, когда она полностью пустела. Это, конечно, не могло укрыться от других лисов, но все тактично помалкивали, предпочитая разговорам пустые догадки.       И все это — новые ощущения от тренировок без тирании и насилия, Кевин, который он немого молчания перешел к шантажу, и компания лисов, непривычно большая для Нила, изводили Джостена до бессонницы. Нил все также жил у Ваймака, но все сильнее ожидал момента, когда ему, наконец, будет время улететь в Англию и обдумать все в одиночестве. Ему нужно было комфортное, его личное пространство в отдалении от лисов — он слишком устал от их количества. И даже ночь, проведенная в мыслях, не спасала. В конце концов, Нилу надоело лежать и смотреть в потолок, гоняя мысли по десятому кругу. Он встал, быстро оделся и вышел на улицу.       Нил ходил долго и упорно, игнорируя обратную дорогу к квартире Ваймака. Джостен хотел умотать себя так, чтобы заснуть сразу же, как только он завалиться на диван. Чтобы больше не думать в бесконечных попытках понять, что теперь делать с Кевином, лисами и собственной жизнью. В конце концов, он и не заметил, как дошел до корта. Тот, к его удивлению, оказался открытым. Нил подумал некоторое время, заходить ему или нет, пока, в конце концов, не решился.       На корте он обнаружил Кевина. Тот в спортивной форме наматывал круги по полю. Нил некоторое время наблюдал за Деем. Он тяжело дышал, двигался медленнее обычного — видимо, это был далеко не первый круг в его пробежке. Нил остановился вдалеке, оставив себе открытую дверь, как возможность быстро скрыться. Так бы он и сделал, если бы не обернувшийся Дей.       Они переглянулись. Во взгляде Кевина Нил в одну секунду прочел слишком много. Этого хватило, чтобы Джостен опомнился и дернулся к выходу.       Но Кевин кинул ему в спину:       — Третий, стой.       — Не называй меня так, — зло процедил Нил. Он и не думал, что в нем сохранился такой гнев к этому прозвищу.       — Натаниэль, — позвал Кевин.       Нил развернулся:       — Снова мимо.       — Сколько же у тебя имен, — протянул Кевин. Это был не вопрос, скорее досадное наблюдение.       — Для тебя только одно — Нил Джостен, — строго определил он.       Кевин хмыкнул. Он закатил глаза, явно не согласный с Нилом. Джостену было все равно, что там думал Дей о нем, о его именах и настоящей жизни. Главное, что он помалкивал и обращался к Нилу по имени, написанному у последнего в документах.       — Хорошо, Нил, — Джостен видел, с каким небывалым усилием Кевин выдавил из себя его имя.       — Это все? Мне надо идти.       — Куда?       — Контролировать меня, Дей, у тебя не получится, — процедил Нил, до этого силившийся разыграть безразличие.       — Ну да, — выдохнул Кевин. Они стояли некоторое время в молчании, и Нил даже думал направиться к выходу, как вдруг Дей заметил будто бы между делом. — Скажи только, ты думал хотя бы о чем-то или о ком-то сбегая из Эвермора?       Кевин, очевидно, пошел в ва-банк, упомянув Эвермор. Видимо, он настолько хотел, чтобы Нил остался здесь. И Джостен понимал, что рано или поздно, Дей затронул бы эту тему, но не ожидал, что это будет так резко. Так и в насколько отчаянии был Кевин?       — Будто ты много думал, когда хвостиком ходил за Рико. Что, Морияма пнул своего бедного щенка и тот, заскулив, нашел себе другого хозяина, да, Дей?       — Я не его щенок.       — Себе хотя бы не ври, — выплюнул Нил.       — Ты ничего не знаешь, — Кевин мотнул головой. Тон его сменился, и Нил пока не знал, нравилось ли ему это или нет. — Ты понятия не имеешь о том, каким стал Рико, после того как ты сбежал.       — Будто он до этого был сама доброта, — фыркнул Нил. — Или что, после моего ухода Рико вдруг некого стало бить и он вспомнил про тебя?       Кевин съежился. Его сжатые в полоску губы побелели. Он нахмурился, опустив голову. Под глазами пролегла тень. Нил сам до этого не понимал, швы на какой ране вспарывал словами. Очевидно, что они снова зажглись болью и залились кровью. Джостен не жалел о том, что сделал и упомянул. В последние дни в Эверморе ему было вдвойне больнее Кевина — пусть Дей почувствует хотя бы часть его страданий и, наконец, поймет кого он возвел в ранг короля.       — Что такого мог сделать Рико, что ты сбежал? Ты же до этого чуть ли не вел против него открытую войну. А тут… Просто исчез в одну ночь. Это было не в твоем характере.       — Я не обязан перед тобой отчитываться.       — Не обязан, — неожиданно согласился Кевин. — Но я хочу понять, ради чего мы с Жаном страдали?       Нил дернулся. Кевин не смел упоминать Жана, просто не имел права манипулировать Нилом подобным грязным образом. Дею было глубоко наплевать на Моро, иначе бы Кевин так старательно не закрывал глаза на выходки Рико. И сейчас его фраза была для Джостена все равно, что красная тряпка — сам он уже давно привык винить себя в том, что оставил Моро, но не мог позволить, чтобы кто-то вроде Кевина винил его в чем-то подобном. Но Нил не стремился показывать настоящую степень своего раздражения, иначе бы Кевин уже давно полыхал вместе со всем Эвермором. По крайней мере, именно такую кончину Нил видел для вороньего гнезда — ярко, жестоко и поучительно.       — Что ж, может, тебе следовало раньше открыть глаза на все происходящее, — огрызнулся Нил.       — Я видел, что делал Рико. Я ведь не слепой.       — Видел? — Нил рассмеялся. Кажется, он находился на пороге нервного срыва. Нил был настолько зол на Кевина за его безразличие в дни, когда они тренировались в Эверморе, что кажется даже сейчас хотел хорошенько врезать ему. — Тогда все ещё хуже. Ты видел и понимал, что делал Рико с Жаном, со мной, в конце концов, но предпочитал отмалчиваться.       — А ты что встанешь перед несущимся на полном ходу поездом в попытке его остановить?       — Да, — закричал на него Нил. — Да, я встал. И этот поезд размазал меня по рельсам. Ты думаешь, мне было так просто решится на побег? Ты думаешь, я бросил Жана просто потому что захотел? Ты понятия не имеешь, что сделал со мной Рико. Ты полный идиот, Кевин… Даже хуже.       Джостен не сказал и слова про ту ночь, когда его затащили в кладовку, про то, как было холодно, больно и тошно от того, что вороны сотворили с ним. Но горечь эта разлилась в голосе Нила, словно яд, и тон его говорил куда больше слов. Дей застыл, смотря на Нила в нерешительности. Нил по глазам видел, как двигались мысли в голове Дея — тяжело, неповоротливо они, сплетаясь с воспоминаниями и догадками, собирались в весьма обобщённую картину.       — Что Рико с тобой сделал? — вопрос звучал иначе. Теперь Кевин не обвинял, он будто в одну секунду понял слишком много. И та жалость, которая прорезалась в голосе Дея ударила по Нилу, словно пощечина.       — Ты думаешь я тебе расскажу?       — Нет.       — Тогда зачем спрашиваешь? Ты мог столько всего спросить в Эверморе, но выбрал молчать. Так молчи и сейчас, Второй, — у тебя это прекрасно получается.       — Не называй меня так, — вдруг отрезал Кевин. Он будто пропустил мимо ушей другую часть речи Нила. Это, откровенно говоря, позабавило Джостена.       — Что такое? Не нравится?       — Я больше не его второй номер.       — Я в этом сомневаюсь, — Нил сомкнул губы.       Они замолчали. Кевин долгое время сверлил Нила раздраженным взглядом, смотря сверху вниз. Это напоминало Джостену иерархию в Эверморе, то, как на него смотрели практически все. От осознания этого Джостен разошелся еще сильнее. Нил сдерживал себя, как мог и ждал. Он остался здесь на корте вовсе не для того, чтобы разбить в кровь лицо Кевина, хотя, что скрывать, хотелось. Он остался, чтобы разобраться с их проблемой раз и навсегда.       В конце концов, Кевин отвел взгляд. Плечи его опустились — Дей протяжно выдохнул. Нил терпеливо ждал, какое обличающее слово полетит на него в следующее мгновение, но Кевин вновь его удивил. Отойдя, он указал на трибуны:       — Пойдем, присядем. Нам надо поговорить.       — Неужели соскучился?       — Нат, — начал Кевин, но тут же осекся под гневным взглядом Джостена. — Нил. Пожалуйста, давай поговорим. На этот раз нормально.       — В чем причина смены настроения? Ты же только что обвинял меня во всем, — Нил дернул уголками губ. — Или я не прав?       — Прав. Но мы в одной лодке. И если лодка потонет, то мы — вместе с ней.       Нил лишь рассмеялся в лицо манипуляции Кевина. Джостену уже было тошно от того, как Дей пытался завладеть его вниманием сейчас, при этом страшась сказать и слово в в его адрес присутствии хотя бы еще одного человека. Но любопытство оказалось сильнее — Кевин предлагал поговорить. На этот раз нормально. Нил сомневался, в том что это выйдет, но, скрипя зубами, направился к трибунам.       — Ну давай попробуем.       — Спасибо.       — В жопу себе засунь свое: «Спасибо», — огрызнулся на него Нил.       Кевин не ответил. Он сел на трибуны следом за Нилом. Нил даже не смотрел на него. Собравшись с мыслями, Кевин начал:       — Я правда не хочу тебя обвинять, но у меня не получается. Своим уходом ты подставил меня перед Рико.       — Надо же, уже никакого Жана, — усмехнулся Нил.       — Ты и так понимаешь, что случилось в Эверморе после твоего побега. Досталось всем и, в первую очередь, Рико. Тецудзи, наконец-то, перетсал закрывать глаза на то, что Рико делал с Жаном. Он отчитал его при всех, едва не донес до главной семьи, несколько раз оставлял его после тренировок, но Рико далеко не сразу осознал, что время сменилось, — Нил, честно говоря, опешил. Он ожидал жестокую историю о последствиях, а получил неожиданный поворот — участие Тецудзи. Впрочем, если все было бы так гладко, Кевин и не сбежал бы. — Но злость Рико была настолько сильной, что не могла испариться просто так. Он практически озверел. Еще никогда никто не сбегал от него. Наверное, потому тебе это и удалось — Рико просто не думал, что кто-то когда-то бы решился. Он велел называть себя королем, а Тецудзи — хозяином. Он научился мстить незаметно. Никаких явных побоев, Рико подставлял все так, что Тецудзи сам становился инициатором.       И все же рассказ Кевина не вязался с настоящей действительностью. Едва ли Тецудзи самостоятельно мог сломать руку одному из лучших игроков. Он садист, но не идиот — травма Второго непременно скажется на Воронах.       — А твоя рука? Ее же сломал Рико, да? — Нил заметил — Кевин даже не отнекивался, не пытался заставить его поверить в ложь про горнолыжный курорт. Он кивнул. Дей просто принял как данность, что Нил сам все понял про его гипс и про участие в этой ситуации Рико. — Потому что я сбежал?       — Он сломал мне руку не по этой причине.       — Почему же?       — Из-за зависти. Репортеры стали замечать, что Рико намеренно не дает мне раскрыться на корте во время игр. Это было его «наказанием», на самом же деле — страхом. Иногда это даже мешало команде. Тогда Тецудзи просто свел нас в поединке один на один, чтобы раз и навсегда выяснить, кто был сильнейшим.       — Ты выиграл?       — Я проиграл, — Кевин поджал губы. — Я не мог не проиграть.       — У тебя был выбор.       — Нет.       — У всех он есть, — заметил Нил. — Ты — не исключение.       — Выбор без выбора — лишь его иллюзия, — спустя короткое время раздумий ответил Кевин. — Я знал что Рико не простит мне победу. Тем более победу на глазах Тецудзи. Но Рико было мало моего проигрыша. На Рождественском банкете он сломал мне руку.       Нил дернулся. Слышать правду от Кевина страшнее, чем думать и догадываться о ней. Нил представил, с каким холодным безразличием, Рико напал на Кевина, как наслаждался хрустом его костей. Ему стало не по себе, показалось, что собственная кисть заныла от боли.       — Чертов ублюдок, — не сдержался Нил.       — Это — Рико, — произнес Кевин так, будто это было в порядке вещей.       Нил неожиданно осознал, что так оно и было. Насилие со стороны Рико казалось для воронов обыденностью — данностью, с которой невозможно было бороться. Проще смириться, забыться в себе, а после выпуска убежать от воспоминаний как можно дальше. Тем более терпеть было ради чего — после игры за Эдгар Аллан всех спортсменов ждало блестящее будущее в командах первого дивизиона. Возможно, даже золотой на олимпийский играх. Насколько это оправдывало насилие со стороны Морияма, Нил сказать не мог. Все же, насилие — насилию рознь. Можно дать пощечину, а можно сломать три ребра. И не сказать, что в Эверморе пользовались только первым примером.       — И что? Ты просто… сбежал?       — Не совсем. Но, в целом, да, — Кевин, замявшись, кивнул. — Как я и сказал всем, Эдгар Аллан был вынужден расторгнуть со мной контракт. А после я оказался в здесь.       — В лисах? Не нашлось другой команды? — Нил был искренне удивлен. Нет, лисы не было прям безнадежны, но они, среди лучших — худшие, требовали больших вложений, чтобы выйти на тот уровень, на котором играл Кевин. — Да тебя бы любая команда с радостью приняла к себе.       — Да. Но мне нужна была команда не в моем округе.       — Все равно выбор слишком велик.       — Я просто встретил Ваймака в удачный момент, — Нил чувствовал, что это — полуправда. Что за словами и действиями Кевина скрывается что-то еще. Но он не спешил срывать замки с тайн Дея, хотя причина, по которой Кевин оказался именно здесь, а не где-нибудь в другом месте, все еще волновала Нила. — Тогда, на Рождественском банкете сразу после того, как Рико сломал мою руку. И Ваймак помог мне.       — Так Ваймак знает, что на самом деле произошло, — неожиданно дошло до Нила.       — Да.       — А о Морияма? Он знает о клане?       — Да, — также честно признался Кевин. — Я обязан был рассказать ему обо всем. Ваймак имеет право знать, человека с каким наследством он впускает в свою команду.       — Резонно, — отозвался Нил, хотя сам даже и не думал, чтобы раскрывать тренеру хотя бы часть из своих карт. — Так, ты рассказал ему обо всем, о том, кто такой на самом деле Рико, а он просто так взял и принял тебя, да?       Кевин кивнул. Нил выдохнул:       — Удивительно. Нет правда.       — Все не так просто. Я не могу сказать тебе всего. Эта тайна не только моя, но ты можешь быть уверен в том, что Ваймак знает о Морияма достаточно, чтобы знать насколько они опасны и влиятельны.       Нил хмыкнул. Чтобы знать об опасности все, нужно обжечься о нее на собственном опыте. Сколько бы Кевин не объяснял Ваймаку, не рассказывал о клане, о мафии, тренер и понятия не мог иметь о том, в насколько опасную игру он влезал. Оставалось только пожалеть несчастного мужчину — он, сам того не зная, привел в команду не одного, а целых двух игроков, тесно связанных с этой опасностью.       — И что ты будешь делать потом?       — О чем ты? — Кевин нахмурился, обратив взгляд к Нилу.       — Ну, мы же оба понимаем, что ты не сможешь быть просто помощником тренера. Ты умрешь без игры.       Кевин грустно улыбнулся. Он выдохнул, увел взгляд от Нила и, опустив голову, посмотрел под ноги. То ли размышлял, то ли свыкался с мыслью о том, что карьера была его закончена, так толком не начавшись. Нил бы посочувствовал ему, если бы не осознание собственного положения — Кевин на виду, рано или поздно, проследив за ним, Рико выйдет и на свой третий номер.       — Я не знаю, как пойдет, — наконец, начал Кевин. — Эбби следит за моим восстановлением. Но гипс я не сниму до апреля.       Эбби была командным медиком лисов. Нил пока о ней знал мало — Ваймак обещал их первую встречу после того, как Джостен разберется с документами в Англии. Но по рассказам и общему отстраненному впечатлению она была обычной женщиной.       — А после гипса?       — Я бы, конечно, хотел вернутся на поле. Но, в таком случае, мне придется играть правой рукой.       — Ты уже переучиваешься?       — Да, — честно ответил Кевин. Нил кивнул, прекрасно его понимая. — Эбби не нравится это, но я не могу иначе. Она говорит, что если я продолжу, то оставит гипс еще на пару недель и точно не подпишет разрешение выйти на поле.       — Я не удивлен. Ты всегда казался мне самым повернутым на экси из нас четверых.       Кевин лишь мрачно усмехнулся. Их разговор начал затухать сам собой. Лишь в конце, Нил заметил, что, если Дей хочет выйти на поле со всеми игроками, лисы имеют права на правду в той же степени, что и Ваймак. Кевин ему не ответил. Они разошлись.       Нил не помнил в каком часу он вернулся в квартиру Ваймака. Но даже заснув, проспал он не долго — утренняя тренировка, как всегда, началась рано.       Тренировки сильно выматывали Нила — он потерял в форме за то время, пока скрывался в Европе. Джостен все еще находился на уровне других лисов, но не на своем личном, что сильно изводило самооценку Нила. Он все еще был заражен этим высокомерием воронов — чувством собственного превосходства, родившемся из предвкушения побед. Но если с Кевин был давно потерян в нем, Нил, прожив немало времени вдали от Эвермора, смог осознать эту свою черту. Правда, ощущение собственной недостаточности било по Нилу сильнее, чем чья-либо критика.       Играть в паре с Сетом было… проблемой. С Джейни тоже, но она хотя бы не выводила Нила на конфликт. Гордон казался банальным до ужаса энергетическим вампиром. Особенно часто он пререкался с Ники. И Нил довольно скоро понял почему.       — Ты че пялился на меня? — Сет неожиданно развернулся и пошел на Хэммика.       Ники заметно растерялся. Нил не знал, были ли обвинения Гордона оправданными. Ники перестал проявлять к нему даже полушутливое внимание еще в Германии. Вероятно, заметил, как Нил сторонился всякого рода прикосновений.       — Чертов гомик, — выругался Гордон.       — Торчок! — крикнул ему в ответ Ники.       — Че ты сказал?       Лисы стали собираться вокруг ругающихся. Лишь Нил и Джейни остались в отдалении. Нил просто не хотел лезть в чужие разборки, а Смолсс же не любила громкие звуки. Джостен видел, как она едва заметно вздрагивала, когда Сет повышал голос.       — Что ты торчок, — спокойно повторил Ники.       Рядом с Хэммиком тут же оказалась Дэн, а за Сетом — Мэтт. Бойд положил руку на плечо Гордона, призывая его успокоится.       «Смело», — подумал Нил и уже был готов к тому, что Сет просто врежет Мэтту, но тот неожиданно остановился. Джостен понял из разговоров еще на прошлой тренировке, что Сет и Мэтт — соседи по комнате, кажется, к списку фактов можно было добавить еще один. Мэтью имел влияние на Сэта, пусть и небольшое.       И когда Нил уже подумал, что буря миновала, как вдруг зашелся уже Ники:       — Что, сказать больше нечего? Или больше задеть меня никак не можешь, кроме как сказать, что я — гей.       Голос Ники звучал спокойно, но Нил видел по его глазам, что слова Сета его задели. Зная историю семьи Хэммика, Джостен мог понять почему. Гордон стал для него очередным напоминанием о том, что он живет в мире, не принадлежащем ему. Так, где для многих — он ошибка. Только некоторые осуждают молча, а другие, как Сет, выражают свое негодование открыто.       — Слушай ты, пидор, — Сет выдернул руку из хватки Мэтта. Бойд, видимо, до последнего верил, что ему удастся сдержать соседа. — Еще раз ты скажешь что-то в мою сторону.       — И что ты сделаешь? Поплачешься мамочке?       Сет не ответил. Он ударил Ники, и тот, развернувшись по инерции, замер, согнувшись. Лисы дернулись в его сторону. Мэтт и Аарон принялись сдерживать Сета, а Дэн и Рене, подскочившие к Ники, шептали что-то ему практически на ухо. Наверное, спрашивали, как он. Когда Сет рискнул снова наброситься на Ники — видимо, ему было мало — на поле, наконец, зашел Ваймак.       — А ну прекратили оба. Вы что захотели перекалечить друг друга в отсутствие Эбби? Идиоты.       Эбби действительно не было в Лисьей норе. По этой же причине Нил до сих пор с ней не познакомился.       Ваймак подошел ближе. Убедившись, что пострадал только Ники, он коротко осмотрел его и сказал идти за ним. Он велел всем, кроме Сета, устроить перерыв — Гордона он отправил все десять минут наматывать круги вокруг корта, чтобы «снять спесь». Эндрю направился за Ники, Нил тоже.       Пусть Эбби не было в норе, кабинет ее все еще присутствовал. У Ваймака были ключи и знание того, где что лежит. Он усадил Ники на стул, велел последнего зашедшему закрыть дверь, а сам открыл шкаф в поисках медикаментов. У Ники был разбит нос, но вопреки его побитому виду, Хэммик улыбался. Ватка и перекись нашлись быстро, следом за ними — лед. Ваймак быстро справился с Хэммиком, а после вышел. Видимо, разбираться с Сетом.       Ники сидел, придерживая лед пальцами. Из его ноздрей торчала окровавленная ватка.       — Вот уебок, — коротко выдохнул Эндрю. Это было первое слово, сказанное кем-либо в этой комнате, кроме Ваймака.       Дверь открылась и в проходе показался Аарон. Эндрю вышел почти сразу, как в кабинет зашел его брат.       — Я думал такие гомофобы, как Сет уже давно выродились, — заметил Нил.       — Мало думал, — бросил ему Ники. — На самом деле, я думаю, что дело вовсе не в моей ориентации. Просто Сет не может не петушится. Поверь, я умею отличить одно от другого.       Нил и не сомневался. По правде говоря, он думал, что Ники говорил про своих родителей, но, оказалось, нет. Хэммик рассказал, что несколько лет назад, когда он с близнецами работал в Райских сумерках, на него напали четверо мужчин из-за ориентации. Эндрю тогда вмешался и едва не забил их до смерти, после чего предстал перед судом. Судья вынес решение: Миньярда обязали принимать антидепрессанты и посещать психотерапевта в течении трех лет. И, конечно, за неисполнение Эндрю ждала тюрьма. Последнее, Нилу показалось странным. Такое было возможно, только если бы за Миньярдом уже тянулось дело. Впрочем, Нил был бы не удивлен и этому факту.       — Ты сам-то как? — неожиданно задал вопрос Ники.       — Ты о чем? — Нил окинул Хэммика непонимающим взглядом.       — Ну-у, — протянул Ники, убирая лед от носа. — Пока мы были в Германии, ты почти ничего о себе не рассказывал. У тебя милая мордашка, значит, была девчонка. Или парень — мы тут люди толерантные, если ты вдруг не заметил.       — Зачем тебе эта информация?       — Интересуюсь.       — Скорее сгораешь от любопыства, — вдруг заметил Аарон.       — Ой, много ты знаешь. Сам вечно смотришь на сиськи одной из лисичек. Как там ее? — Ники выжидающе посмотрел на брата, но тот упорно молчал. В конце концов, он решил вернуть все свое внимание к Нилу. — Так что? Кто тебя интересуют?       Нил поджал губы. После того, что с ним сделал Рико, Нил и не думал о таком. Целый год после этого он собирал себя и свое самоощущение по кусочком, было точно думать о сексуальности — чужой или своей — не важно. Не говоря уже об отношениях. В Англии на него заглядывалась девушка, попавшая в банду к дяде еще в совсем юном возрасте, но Нил тогда думал не о ней, а о том, что ему делать с появившейся свободой. После, путешествуя по Европе, Нилу вовсе было некогда думать о подобном. Вопросы о собственной безопасности занимали его сильнее, чем секс.       — Никто.       — Да брось, — разочарованно протянул Ники. — Выбирай сторону!       — Не хочу.       — Это несерьезно, — фыркнул Ники. — Хотя, если ты не бисексуал…       Нил не ответил. Ники продолжил рассуждать на эту тему, совершенно игнорируя мнение самого Нила в этом вопросе, пока в медицинский кабинет не заглянул Ваймак. Тренер сказал им пошевеливаться. Нил, Аарон и Ники вышли в коридор и, оставив Ники на скамье, направились с остальным лисам на поле.       Дэн, казалось, все еще была напряжена из-за случившегося. Она стояла рядом Мэтом и что-то серьезно выговаривала Сэту. Когда лисы заметили их возвращение, то сразу затихли. А с приходом Ваймака продолжили тренировку. Ники изображал больного почти до самого конца, так что толком и не участвовал в ней.       После тренировки Нила уже ждал привычный ритуал ожидания, пока остальные лисы закончат с душем. Он, как ни в чем не бывало, растягивал время, залипая то в одну точку, то в другую, пока вдруг его не окликнул Кевин:       — Ваймак просил передать, что если ты не хочешь идти до квартиры на своих двоих, то тебе лучше поторапливаться.       — Я… — начал Нил и тут же осекся.       «Я скоро», — откровенная ложь, потому как все присутствующие знали, что скоро Джостен никогда из раздевалки не выходил. Так что пришлось сказать:       — Я сам дойду.       — Нил, если ты всего лишь немного ускоришься, то зайдешь в душ со всеми и не будешь вечно опаздывать, — заметил Мэтт.       — Я и не опаздываю. И пройдусь. Для ног полезно.       — Понять не могу, чего ты так смущаешься, — Мэтт нахмурился. — Ники что ли опасаешься?       — Ничего он меня не опасается, — буркнул Хэммик. — У меня хоть и красивое личико, но на людей я не бросаюсь.       — Ники тут не причем, — наконец, смог вставить свое слово Нил. — Это просто вопрос приватности.       — Почему-то в Эв- — начал Кевин, но тут же осекся. Он того, в какой опасной близости он остановился на последнем слове, Нил похолодел. В конце концов, Дэй начал заново. — В Эверморе, говорю, ты бы не прижился. Там открытые кабинки. И вообще, если хочешь стать звездой, о личных границах стоит забыть.       Нил хмыкнул. Но его напускное безразличие тут же испарилось, стоило в разговор вклиниться Эндрю.       — Всем все равно, какие синяки и шрамы ты прячешь под футболкой, — он даже не потрудился понизить голос. Говорил так, будто хотел убедиться, что все в раздевалке слышали его слова. — Пора уже понять, что ты не один такой травмированный. И миру все равно на то, какой ты несчастный.       Вопрос ведь был далеко не в шрамах. Да, Нилу определенно нравилось, что в Пальметто были отдельные кабинки — это давало ощущение уединения и безопасности. Но Джостену было до сих пор некомфортно от осознания того, что надо было оголяться при ком-то. Снимать одежду, уходить в душ и мыться при незнакомых людях. Последний месяц в Эверморе он думал только о побеге, наверное, поэтому было проще пережить отсутствие каких-либо кабинок.       Эндрю неожиданно дополнил:       — И вообще, если ты у нас такой травмированный, то обратись к Би. Может быть, поможет.       С этими словами, Миньярд вышел. А Нил, переведя взгляд на Мэтта, спросил:       — Кто такая Би?       — Бетси Добсон психолог. Она хорошая, тебе понравится.       — Сомневаюсь, — буркнул Нил.       И, кажется, Кевину, надоело ожидать, когда Джостен решится хотя бы на что-то, так что он бросил:       — Надоело. Говорю Ваймаку, что ты отказался и дойдешь сам, — и ушел.       Нил, в общем-то, с самого начала и не возражал.       Нил думал, что он уйдет последним, но у выхода встретил Кевина. Быстро сообразил: у того ключи, наверное, поэтому и не ушел. Кевин, впрочем, тут же заметил, что его не вдохновляет так каждый раз ожидать Джостена.       — Я буду быстрее, — пообещал Нил.       Кевин, раздраженно подняв губы, кивнул.       Они шли в одном направлении некоторое время, пусть и Нил к этому моменту уже запомнил, в какую сторону уходил Дэй. Но Кевин шел рядом с ним, очевидно, по какой-то причине. Если за разговором, то он молчал, что пока, пусть и напрягало, но устраило Джостена.       К несчастью, Кевин заговорил:       — Я решил рассказать им.       — Что? — нахмурился Нил.       — Я решил рассказать им о Рико. И о Морияма, — и будто этого было мало, Кевин дополнил. — Все.       Нил повернул голову, переведя взгляд с Кевина на дорогу. Он размышлял некоторое время над решением Дея, после чего сказал:       — Только меня не упоминай.       — Почему?       — Это — моя тайна. Я же твою не выдаю, — напомнил ему Нил.       Кевин хмыкнул. Он, очевидно, не видел смысл в молчании Джостена.       — Если наши истории одинаковы, зачем молчать?       — Наши истории разные, — неожиданно отсек Нил. После, в последний раз посмотрев на Кевина, отвернулся и зашагал быстрее. — Если на этом все, то мне пора. До завтра.       — До завтра.