Мой свет

      Всю следующую неделю Малфой то и дело оказывался рядом с гриффиндоркой. Народ поначалу пялился, но по замку быстро распространился слух об их ссоре и наказании директора, так что вскоре все перестали обращать внимание. К тому же старосты вели себя как обычно, а Нить «позволяла» спокойно заниматься в библиотеке за соседними столами.       Но друзья Драко и Джинни Уизли видели в происходящем больше. Слизеринцы замечали, что Малфой часто что-то тихо говорит девушке, а она не огрызается, как раньше, не молчит, не уходит, а отвечает. И диалог, очевидно, о личном, ведь иначе оба говорили бы вслух. Драко следил за Грейнджер краем глаза, хоть и старался не показывать этого. А та выглядела все так же плохо, бледная и вечно уставшая.       Однажды Блейз и Панси заметили гриффиндорку уснувшей сидя на подоконнике в одном из коридоров. Это было странно, и, учитывая непонятные оговорки Драко, они решили подойти и проверить, все ли со знаменитой старостой нормально. Но не успели они сделать и шага из-за угла, как около девушки показался их друг, словно специально искал, сел рядом и накинул отводящий полог. Оба перестали быть видимы. Это прибавило слизеринцам вопросов.       Но не только они тогда видели все: Джинни тоже, причем не в первый раз. После этого она стала приглядываться к подруге и Малфою и успела засечь ещё парочку таких посиделок, когда Гермиона засыпала где угодно, а Драко сидел рядом и сторожил, закрывая их от чужих глаз пологом.       Бедная Уизли вся извелась, но Грейнджер отмахивалась от вопросов, просила подождать и много училась несмотря на какие-то проблемы с аппетитом.       Утром субботы Панси, Блейз и Тео с самым решительным настроем пришли к Драко. Он усадил их в гостиной и выглядел немного нервно, стоя у кресла напротив.       — Давай, признавайся, Малфой, что у тебя случилось и при чем тут Грейнджер? — начал Забини.       Не успел Драко начать, как дверь спальни гриффиндорки распахнулась, и оттуда почти выпала Гермиона. Она ухватилась рукой за стену и начала оседать, но блондин вмиг оказался рядом и подхватил ее.       — Грейнджер? — встревоженно позвал он.       Девушка едва стояла, ее вело, она побледнела сильнее обычного и едва смогла открыть глаза и что-то прошептать. Драко взял ее на руки и перенес на диван, усаживая там. Гермиона тут же подтянула ноги и сжалась, утыкаясь лбом в боковую спинку. Она дышала почти незаметно и, казалось, будто сейчас отключится. Блондин накинул какие-то чары левой рукой, а правой все время держал ее запястье, считая пульс.       — Что с ней? — испуганно спросила Панси, подходя ближе.       Парни вообще были в ступоре, не понимали, что происходит, и были готовы бежать за Помфри.       Малфой подался вперед и обнял Грейнджер, прижимая к себе. В ошеломлённой тишине все сидели минуты две, а на попытки Блейза что-нибудь спросить Драко едва заметно качал головой. Он все ещё следил за ее пульсом и вскоре отпустил гриффиндорку.       — Лучше? Я не знаю, как поднять тебе давление, — произнёс блондин.       — Черный кофе без добавок поможет, — слабым голосом ответила Гермиона, снова утыкаясь лбом в диванную спинку. — Лучше, но все равно все кружится перед глазами.       Малфой уже взмахнул палочкой, и напиток сам начал готовиться. Кружка подлетела к девушке, она взяла ее, щелчком пальцев остудила и отпила сразу большой глоток, после чего зажала рот ладонью.       — Ненавижу черный кофе, — простонала Грейнджер, с трудом не выплюнув все обратно.       Быстро допив все, она отставила кружку и снова прикрыла рот рукой. Драко проверил ее пульс заклинанием и нахмуренно произнёс:       — Нормализуется, вроде.       — Просто пахнет ужасно, — отозвалась немного ожившая Гермиона и взмахом руки проветрила помещение.       Она подняла голову и чуть испуганно вздохнула, увидев стоящую неподалеку Паркинсон и сидящих рядом Блейза и Тео, потом вдруг осторожно понюхала Забини, подскочила и кинулась к ванной. Малфой тоже приблизился к другу, послушал его одеколон и раздраженно уставился на итальянца.       — Что … это такое было? — подозревая, что знает ответ, спросил Блейз.       Драко хмуро встал и по очереди кинул очищающее на всех гостей, а потом снова проветрил помещение. Грейнджер вышла обратно, и все обратили внимание на ее странный наряд: короткие (в понимании волшебников — словно белье) шорты и тонкая майка на лямках без лифчика. Парни сразу оценили фигуру, отмечая, что под мантиями у заучки скрывается красивое тело и приличная грудь.       Гермиона села в тот же угол дивана и заметила эти взгляды, неловко поджав колени и положив на них подбородок. Драко закатил глаза и призвал плед, кидая его девушке. Она благодарно взглянула в ответ и укрылась им, а потом возмущённо уставилась на Блейза и Тео, выглядящих ошарашенными, и полностью обескураженную Панси.       — Рассказал? — спросила она.       — Не успел - ты эпично вывалилась из комнаты, — отозвался Малфой.       — Твою ж мантикору, — пришел в себя Нотт.       — А говорил, что все не так, — заметил Забини.       — А все и не так, — вздохнул Драко, усаживаясь между Грейнджер и другом.       Через пятнадцать минут рассказа им всем срочно захотелось выпить от таких новостей.       — И что ты обо всем этом думаешь? — спросил Забини, делая большой глоток.       — Мне казалось, у вас такие отношения, что Грейнджер ничего бы тебе не сказала и в срочном порядке сделала аборт, лишь бы не иметь от тебя детей, — произнесла Панси. — Да и ты? Воспользовался, конечно, ситуацией, но ребенок от нее?.. Без обид, Грейнджер, — бросила слизеринка.       — Да какие обиды, ты почти права - я бы лучше ничего не говорила и исчезла…       — Грейнджер, — прорычал Драко.       — Но кто ж отпустит-то…— вздохнула Гермиона.       — Она не захотела от него избавляться, и я тоже, — твердо ответил Малфой. — Он уже появился на семейном древе, и я не собираюсь становиться убийцей собственного сына, неважно, от кого он, тем более в превосходство крови я давно не верю.       — Так значит, ты и Грейнджер… — начал Тео.       — Между нами ничего нет, кроме того, что она от меня беременна, спасибо Люциусу. Но это дало мне свободу. Теперь мне не нужно жениться сразу после школы, если только на время, — усмехнулся Драко.       — Обойдешься, — фыркнула со своего места гриффиндорка.       — Мне не нужно думать о детях - наследник уже есть, — продолжил Малфой, пропустив ее комментарий мимо ушей. — И я могу заниматься тем, что Люциус никогда бы мне просто так не позволил. Жить одно время вместе с Грейнджер - ну этот год мы же как-то жили, — пожал плечами парень. — Оказалось, не так сложно.       — Вооруженный нейтралитет - наше всё, — поддакнула Гермиона, призывая к себе книгу.       — Осталось уговорить ее на временную помолвку, но эта упертая гриффиндорка пока сама не прочитает все о магической беременности, ничего не позволит, — закончил блондин.       — Разумеется, — не отрываясь от текста кивнула девушка.       — Ты ведь не знаешь ничего? — нахмурилась Панси. — Как вообще ты до сих пор не потеряла его?       Драко зло посмотрел на подругу, и та исправилась:       — Я имею в виду, что, пусть даже то зелье и помогло зачать, сейчас-то должно быть очень сложно, учитывая вашу разницу в магическом наследии.       — Сам не знаю. Пока ей помогает мамино кольцо, — Малфой задумчиво глянул на Гермиону.       — В других случаях и оно не спасло бы, — возразила Паркинсон.       — Я сильнее, чем ты думаешь. И собираюсь сделать все, чтобы мой ребенок выжил, — уверенно заявила Грейнджер, и все замолчали, обдумывая новости.       — Значит, теперь против вас все, — подвел итог Теодор. — И что собираетесь делать?       — Журналистов удержим до выпускного деньгами, а Скитер теперь работает на нас, потому что у Грейнджер на нее что-то есть, и это нечто весомое, потому что журналистка готова на все, лишь бы никто больше не знал, — начал Драко и усмехнулся на свист Блейза. — Да, ты бы видел, как Грейнджер переговоры с ней вела. Не будь она маглорожденной, место ее было бы на нашем факультете.       — Хочешь жить - умей вертеться, — прокомментировала гриффиндорка, все так же читая: ее немного веселила вся эта ситуация, отчего и реакция была нестандартной.       — Знаешь, у меня было ощущение, что ты воспользовалась окклюменцией в тот момент. А ведь моя тетка тоже ничего не смогла увидеть в твоей голове, — вспомнил Малфой, удивляя друзей.       — Оно само как-то выходит, когда я сосредоточена на чем-то, — пожала плечами Гермиона. — Специально не училась.       — А ты попробуй сейчас прочитать ее мысли, — предложил Блейз.       — Ты умеешь? — удивилась Грейнджер. — Я думала, ты окклюмент.       — А я думал, ты не запомнишь события ночи, — ухмыльнулся Малфой, отчего щеки девушки покраснели.       — С моей памятью все в порядке, — буркнула она, вызвав смешки остальных.       — Тогда, возможно, у тебя это природное.       — Возможно. Попробуешь? — вскинула брови Гермиона, поднимая заинтересованный взгляд и заглядывая в глаза Драко.       Они смотрели друг на друга около минуты, а потом Малфой спросил:       — Не больно? Закрываешься сейчас?       — Просто давит голову, — ответила Грейнджер. — И что значит закрываюсь? Просто смотрю на тебя и про себя думаю, что пускать не хочу.       — Это и значит. Впустишь? Смотреть ничего не буду, просто ради интереса. Может и не…— Драко резко прервался, задержал дыхание и отпрянул.       Гермиона фыркнула, глядя на его ошалелое выражение лица. Она показала ему кусочек той самой ночи, и это явно выбило его из колеи.       — Что ты увидел? — с любопытством спросил Забини; и Тео с Панси, которые впервые видели такое спокойное общение между старостами, тоже хотели знать, почему друг так выглядит.       — Кхм. Не важно, — быстро пошел на попятную парень. — В общем, с остальными газетами поможет Поттер. Для учеников мы уже начали легенду, потом будет статья — в тон современной политике министерства. Чувствую, ее статус перебьет мой, и общество встанет на нашу сторону. Останется только оте… Люциус, — вернулся к разговору Малфой.       Слизеринцы ещё немного пообсуждали возможные варианты развития будущего, а Гермиона снова уснула, уронив голову на плечо Драко.       — Часто она так? — спросила Паркинсон, заметив, что друг не отстранился.       — Это нормально для ее срока и положения, сама знаешь, — ответил блондин.       Разговор закрутился вокруг того, что в следующем году все чистокровные тоже уже будут семейными людьми и скорее всего иметь детей.       — Вам не обязательно делать это, — сонно произнесла гриффиндорка, поднимая голову и со стоном разминая шею.       — Подслушивать некрасиво, Грейнджер, — протянула Паркинсон, и заслужила один возмущенный и один предупреждающий взгляды.       — Тогда и не обсуждали бы это при мне, — огрызнулась гриффиндорка. — А вообще я имела в виду, что мы собираемся перевернуть все волшебное общество с ног на голову. Можете присоединиться и не вступать в брак так рано или вступать, но по любви.       — Не все так просто, — заметил Нотт, но все слизеринцы задумались над этими словами.       Грейнджер огляделась и поняла, что ее палочка в комнате. Она протянула руку и под ошарашенными взорами призвала палочку Драко со стола. Древко послушно легло ей в руку, и Гермиона взмахнула им, открывая окно. Она положила его на место и заметила странный взгляд Малфоя.       — Извини. Моей под рукой нет, а мне что-то дышать нечем.       — Она слушается тебя? — наконец выразил общее изумление парень.       — Так бывает у женатых пар или в похожей на нашу ситуациях. Она могла просто не сработать, но сработала, — объяснила Гермиона. — А вы не знали?       — Нет, Грейнджер! — воскликнули все.       — А ты откуда знаешь об этом? — спросил Забини.       — Во время войны Олливандер много интересного о свойствах палочек рассказывал. Во многом благодаря этому Гарри смог победить Волдеморта, — слизеринцы вздрогнули на его имени, и Драко спросил:       — Как это?       — Палочка не может причинить вред своему хозяину, — просто ответила Гермиона. — Волдеморт убил профессора Снейпа, потому что Бузинная палочка его не слушалась, и он думал, что она принадлежит профессору. Но на самом деле она принадлежала тебе, Малфой, — Грейнджер заметила шок однокурсников и слегка улыбнулась. — А после того, как Гарри тебя разоружил в Мэноре, он стал владельцем.       — Постой, то есть, ты хочешь сказать, что какое-то время я владел сразу двумя палочками? Поттер выбил мою личную, но слушаться его стала и Бузинная?       — Ты ведь разоружил Дамблдора тогда, и стал хозяином его палочки. Но забрал ее Он, за что и поплатился, — хмыкнула Грейнджер. — Не такой уж и великий темный волшебник, раз не знал простых истин.       — Да это вообще никто не знал, — возразил Забини.       — Теперь знаете, — пожала плечами девушка.       — Я всегда думал, что Поттер победил, потому что его магический потенциал был выше, чем у разделившего душу Лорда, — заметил Малфой.       — Ну, считается, что волшебник становится великим, темным или светлым, когда постигает все сто процентов своего магического потенциала, — привычно начала объяснять Гермиона.       — Мы все это знаем, Грейнджер. Тут не дураки собрались, — фыркнула Панси.       — Тогда ты знаешь, почему Гарри победил с его 90%, хотя у Волдеморта были все 100%? — ехидно усмехнулась гриффиндорка.       — У Поттера потенциал 90?! — воскликнули парни.       — А у вас сколько? — спросила Гермиона.       — 87 последний раз было, — осмысливая информацию ответил Малфой.       — 77, — через силу призналась Панси, не понимая, зачем друг сказал правду, когда можно было промолчать, но подыгрывая ему. Ведь не просто же так Драко ответил.       — 80, — подхватил эстафету Забини, переглянувшись с Паркинсон.       — А у тебя? — спросил Теодор вместо ответа.       — Когда в начале лета мы с Гарри были в Гринготсе, гоблины проверяли его, и я запомнила чары, — Грейнджер снова призвала себе палочку Драко и вывела странные руны. Ее окутало светом, который собрался в одной точке перед ней и превратился в цифры. — Хм, 85. Неплохо, — оценила она.       — Неплохо?! — пораженно воскликнул Блейз, в то время как Тео, Панси и Драко были в полном шоке от такой высокой цифры у маглорожденной волшебницы.       — Зато теперь понятно, почему ты ещё не потеряла ребёнка, — пробормотала Паркинсон. — Но даже это тебе не поможет сохранить его, если будешь тянуть с помолвкой. Ты пока не знаешь всех тонкостей, а нас этому с детства учат. Так почему Поттер победил? — вдруг сменила тему она, чтобы не накалять обстановку, и чтобы ее слова не прозвучали как добрый совет.       — Палочка, Паркинсон. Не стала убивать хозяина, и только это его и спасло, — не стала ничего обострять Гермиона.       — Мерлин, не завидую я тебе, Драко: сколько ты ещё протянешь с такими заумными лекциями? — усмехнулся Нотт.       — Ну да, конечно, как я могла забыть! — ехидно процедила Грейнджер, поднимаясь. — Вы же все всё знаете. Хотя подожди, вовсе нет! Просто осознавать, что какая-то грязнокровка знает больше, тяжело, да?!       Гриффиндорка прямо в пледе метнулась в свою комнату, а Тео, понявший, что зря это сказал, столкнулся с разъяренным взглядом Драко. Блондин жестом показал дождаться его, раздраженно сжег охранные чары на двери девушки и вошел внутрь, хлопнув дверью и запечатав помещение. Его друзья переглянулись и промолчали.       Малфой вышел через пять минут, злой, как черт. Он несколько раз вдохнул и выдохнул, гневно посмотрел назад, когда Гермиона закрылась, и призвал из своей комнаты склянку с зельем.       — Значит так, — произнёс Драко, отпивая оттуда пару глотков. — Если вы хотите и дальше продолжать общение со мной, то должны запомнить — никоим образом ее не бесить. Хотя бы постарайтесь, или я с ума сойду!       — Малфой, друг, как ты вообще ещё держишься? — спросил Блейз, глядя, как тот без сил падает в кресло. — Она же сейчас ходячий вулкан, — чуть что, рванет.       — Вот так и держусь, — Драко показал успокоительное в руке.       — Значит, она для тебя важнее, чем мы? — задал вопрос Нотт.       — Пока для меня важен мой ребенок, которого она носит, — с предупреждением в голосе ответил блондин.       — Пока? — заметила Панси.       — Нам с ней почти три года минимум вместе быть, ещё и общая цель — забота о ребенке. А это сближает. Ничего не хочу усложнять, просто рассматриваю все варианты, — пожал плечами парень. — К тому же непонятно, чем закончится наша попытка революции взглядов. Может, брак будет удобным вариантом для нас обоих.       — Ладно, я поняла тебя. По-возможности, буду тоже за ней приглядывать, — сообщила Паркинсон и направилась на выход.       — Спасибо, — благодарно кивнул ей Малфой.       — И ещё, — слизеринка повернула голову и улыбнулась, — думаю, я поддержу эту твою революцию. Мой навязанный жених мне совсем не нравится.       — Эй! — возмутился Забини, с которым ее родители и заключили договор.       — Разве что, как друг, — усмехнулась Панси.       — Ну, что поделать, — притворно вздохнул Блейз. — Придется и мне тебя поддержать.       — И тебе спасибо.       Нотт задумчиво поднялся тоже, и Малфой ему сказал:       — Я ничего не жду, так что не думай, что как-то заденешь меня, если…       — Я боюсь, что однажды отец вернётся, — скривился Тео. — Ты же знаешь, что его до сих пор ищут. А он настолько отмороженный, что рискнет прийти и убить меня, если узнает.       — Я понимаю, поверь, — сказал Драко.       Нотт кивнул ему, и друзья блондина покинули башню. Малфой вздохнул и подумал, что разговор прошел на удивление неплохо.