Senpai no atarashī omocha

      Поздний вечер. Жарко. Влажно. В летней духоте разливается запах благовоний.       Мне чудится, что я могу видеть, как воздух в спальне сам плывёт маревом цвета индиго, кипит, закручиваясь спиралями, прежде влиться в мои лёгкие.       Я лежу на нашей постели на спине: руки, связанные "локоть в ладони" с помощью обычных хлопковых лент под поясницей, быстро начинают затекать от неудобной позы. Однако эта позиция выбрана моим парнем неспроста — я вынуждена постоянно напрягать спину и пресс, из-за чего низ живота ещё сильнее тянет; я в предвкушении нашей игры.       После кожаных наручников и настоящих верёвок, обычные чёрные хлопковые ленты (даже не атласные) поначалу кажутся мне несерьёзным препятствием, однако на поверку выясняется приятный нюанс: Сонхва оказывается блестяще вяжет узлы.       Мои ноги широко раздвинуты, лодыжки привязаны уже мягкими верёвками к столбикам на раме кровати: не так давно, всего пару-тройку месяцев назад я записалась на йогу, регулярно практикуя растяжку. Мне почти удалось сесть в поперечный шпагат, но я безмятежно-невинно улыбалась в ответ на похвалы тренера и остальных учениц, тактично умалчивая для каких… целей я буду использовать раскрытую в себе гибкость и растяжку.       Я была полностью обнажена, — раскрытая, беззащитная; собственная покорность и доверие другому человеку будоражили мой разум.       Несмотря на то, что я была без одежды, это не спасало меня от ужасной жары: этот август в Сеуле выдался слишком душным и жарким. Почти неделю тучи сгущались, хмуря небеса, но спасительный дождь, который должен принести за собой в город прохлад, так и не обрушился на нас…       Жарко. Влажно. На простынях и моём теле испарина. Я слышу тихие шаги в коридоре.       Вдох. Выдох. Я, смежив веки, концентрируюсь на дыхании.       — Ты точно готова?       Я открываю глаза, с трудом приподнимая голову и глядя на вошедшего в комнату Сонхва: на моём парне только свободные шорты из тонкой чёрной материи, а выше пояса он и вовсе обнажён. Он только что из душа, о чём мне намекают влажные, растрёпанные, изумрудно-зелёные и уже потемневшие у корней волосы, и капельки воды на торсе, рельефных руках и плечах.       Я невольно скольжу жадным взглядом по ключицам, по двум фиолетовым засосам у основания его красивой шеи, по крепкой груди, различимым для взора под кожей рёбрам и прекрасно очерченным косым мышцам живота…       Когда мой взор упирается в резинку шорт, я как можно незаметнее сглатываю.       Перевожу взгляд выше, возвращаюсь к причине моего волнения: в одной руке у Сонхва съедобный лубрикант со вкусом… черники? Во второй руке — зеркало Куско. Медицинский расширитель.       Сонхва заказал его на днях из любопытства: перед этим мы достаточно долго говорили об подобных игрушках в постели, и я убедила его, что готова попробовать, если он хочет. В некотором смысле я уже привыкла к… разным предложениям с со стороны моего парня: Сонхва был исследователем; ему нравилось пробовать новое и необычное и анализировать отдачу — свои эмоции и эмоции окружающих. Я не была исключением — скорее наиболее частым участником подобных... экспериментов.       — Готова. — ответила я через паузу, вновь откинув голову и глядя в потолок со смешком уточнила. — Ты правда собираешься засунуть его в меня?       Подошедший Сонхва опустил пластиковую прозрачную игрушку на простыни рядом с моим бедром и вытащил из кармана ещё кое-что.       Одноразовые медицинские перчатки.       Я сглотнула, ощущая новую волну возбуждения: от предвкушения и волнения в животе зашевелились тёмные бабочки желания.       — Ну, у тебя же есть фетиш на фингеринг? — только и произнёс он нарочито будничным тоном, распаляя меня надменным взглядом из-под ресниц; от такого небрежного, но серьёзного Сонхва у меня по телу, как электрический ток потёк. — Быть может, тебе понравится, как я буду вставлять в тебя и другие предметы?       Сонхва упёрся коленом в кровать; я ощутила, как матрас прогнулся под его весом. Он с тихим "чпоньк" открыл бутылочку с лубрикантом и выдавил немного на собственные пальцы.       — Что я там в тебя засовывал, кроме пальцев? — от его будничного тона меня бросило в сладкую дрожь, я невольно залипла взглядом на длинных костлявых пальцах, измазанных блестящей прозрачной субстанцией. — Свой член? Да. Язык? Тоже да. То смешное виброяйцо синего цвета? Да... — я покраснела и поёрзала на месте, неосознанно сжимая и разжимая мышцы тазового дна. В воздухе разливался запах благовоний, смешанный теперь с лёгким ароматом черники…       Сонхва аккуратно коснулся моих набухших уже влажных половых губ: к ним прилила кровь и наверняка он уже отчётливо мог видеть, как неровные края чуть разошлись в стороны, открывая вход в лоно. Прохладные твёрдые пальцы уверенно погладили клитор, пока не обнажая его от кожного «капюшончика», и опустились ниже на пробу надавливая на дырочку входа во влагалище.       — Это плохо, Милен. — глубоким чуть охрипшим голосом оповестил меня Сонхва. — Я совсем не чувствую запаха твоего возбуждения. Мне нужно с этим что-то сделать.       Он неторопливо опустился на колени, видимо неосознанно придерживая мои бёдра: они были зафиксированы, и сдвинуть ноги хотя бы немного я бы не смогла. Я задышала чаще, не то от возбуждения, не то от волнения: лежать так, обездвиженной, способной только принимать ласки и ждать следующего действия Сонхва было слишком волнительно. Мой бесконечно-красивый и сексуальный парень, сейчас коленопреклонённый, стоял передо мной, рассматривая взглядом восхищённого эстета: так, будто всё в моём теле — и каждая его часть по отдельности впечатляли его…       — На всякий случай я повторю наши "стоп"-слова, Милен, — негромким глухим от возбуждения голосом произнёс Сонхва. — 青 — "продолжай"; 赤 — "остановись".       Я кивнула больше на автомате, чем потому что это было необходимо:       — Aoi!       Тонкие изящные пальцы, обтянутые медицинскими латексными перчатками, прикоснулись ко входу в моё влагалище, однако не преодолели мышцы сфинктера: Сонхва надавил кончиками лишь на пробу, проверяя насколько хорошо разогреты и подготовлены мышцы; он явно оставлял "самое сладкое на десерт". Приоткрыв свободной рукой бутылочку с черничным лубрикантом, он чуть нетерпеливо капнул его на клитор, позволяя прозрачным тягучим каплям скользнуть меж раздвинутых половых губ. Я невольно шикнула, на миг сжимаясь — смазка была холодной.       А через миг я коротко вскрикнула от обжигающей боли: Сонхва не скупясь на силу, хлопнул по внутренней стороне моего бедра, заставляя дёрнуться на месте и посмотреть на него.       — Ничего, Милен, — низким почти рычащим голосом протянул он с едкой интонацией и сощурил в узкие щёлочки два горящих глаза-уголька. — Совсем скоро ты уже не сможешь сжаться — это я тебе обещаю…       Вопреки испугу, это вызвало во мне скорее ещё одну волну предвкушения.       Я послушно расслабилась, вспоминая, что обещала Сонхва не мешать ему: я вжалась лопатками в матрас, чуть приподнимая голову, чтобы иметь возможность наблюдать.       Сонхва вернулся взглядом к моей промежности, неспешно массируя круговыми движениями вход в лоно: он погрузил два пальца сначала по вторую фалангу несколько раз, затем по самое основание, раздвинул их на манер ножниц, вытащил, добавил чуть больше лубриканта, размазал…       Когда он вновь вставил пальцы, изгибая их, и поворачивая запястье для того, чтобы изменить угол проникновения и давления на верхнюю стенку, я подавила тлеющее желание сжать его фаланги, чтобы острее прочувствовать ощущения и лишь сильнее закусила губу. Сонхва, продолжающий смотреть мне между ног, будто одержимый, втолкнул уже три пальца сильнее, склонил голову и медленно облизнулся, по привычке оставляя кончик языка торчать наружу и, чёрт! — я в тот миг не могла не представить себе, как он погружается внутрь меня. У моего парня отлично выходило управлять им: когда нужно податливый, гибкий, нежный, когда необходимо напористый, широкий, длинный…       С трудом подняв взгляд, когда язык исчез за ухмыльнувшимися губами, а встретилась взглядом с горящими омутами двух чёрных глаз.       — Развратница. — как джин-искуситель прошептал он. — Я ещё не успел приступить к делу, а ты уже представляешь мой язык в своей жадной похотливой дырочке. — на этих слова он напряг пальцы, всё ещё находившиеся внутри меня, чуть изогнул их и толкнул вглубь, вызывая спазм удовольствия и рождая мучительную истому в моём теле.       — Так займись наконец делом! — выкрикнула я сипло, не выдержав его испытания.       От хищного вспыхнувшего всеми огнями похотливого желания взгляда Сонхва мне прямо в глаза, у меня по позвоночнику прокатилась крупная дрожь, вызвавшая слабость в ногах. В промежности будто на миг проявился короткий пульс, и я ощутила, как капелька тёплой смазки потекла из моего лона вниз.       Сонхва плавно задвигал пальцами, явно стремясь вновь найти нужную точку внутри лона, на передней стенке влагалища, попадание по которой доставляло мне больше всего удовольствия. Когда его рот опустился на мой клитор, а язык жадно затеребил чувствительную бусинку, я отчаянно застонала, всаживая ногти связанных рук в свои ладони. Разумность покинула меня: осталось только растущее наслаждение и накапливающееся блаженство.       Я пыталась не ёрзать на месте, чтобы не мешать ему, но это было трудновыполнимо: возбуждение только росло, а Сонхва каждым своим движением, своей позой и одним взглядом из-под упавшей на глаза чёлки не желал облегчать мне задачу. В итоге сдерживали меня в угодном ему положении лишь верёвки, стискивавшие мои лодыжки и связывавшие мои руки от запястий до локтей. Заметив, что в приближении оргазма, я попыталась сдвинуть колени, Сонхва нарочно немного двинул корпус своего тела вперёд: теперь его широкие плечи оказались между моими голенями, препятствуя любому оставшемуся движению. Я не стесняясь постанывала, откидывая голову назад и вновь приподнимая её, чтобы глянуть на своего парня, пыталась дёргаться, изгибаясь навстречу пальцам и гибкому беспощадному языку Сонхва, и ощущала всё более накатывающую волну приближавшегося пика. И когда мне уже думалось, что вот-вот, я сейчас кочну, когда мои стоны стали тише, но чаще раздаваться в стенах нашей спальни… Сонхва резко вытащил из меня пальцы и отстранился от моей промежности, широко облизываясь.       Я застыла, тяжело дыша, с отчаянием наблюдая за своим парнем, который выпрямился над моим телом, наблюдая за выражением моего лица с явным злорадством. Я едва не зарычала от разочарования, ощущая, как мышцы влагалища рефлекторно сжались вокруг пустоты, и на миг откинула голову, моргая, чтобы вновь посмотреть на Сонхва. Он с ехидством облизнул каплю смазки с пальца и послал мне ядовитую ухмылочку.       — Вкусная… — хриплым низким голосом проворковал он, вызывая у меня новый приступ возбуждения. — Но не так быстро…       Я, как завороженная, наблюдала, как мой парень взял пластиковую изогнутую конструкцию и повернул рычажок, убирая стопор: из-за нажавшегося клапана в ладони у него оказалась раздвинутая "рогатка". Сонхва осторожно соединил обратно оба пластиковых носика, чуть приопуская руку и нерешительно берясь за бутылочку с лубрикантом. На мгновение он перевёл возбуждённый взгляд на моё лицо: я видела его полубезумные от страсти глаза, видела, как сухо напряглись мышцы плеч, как восхитительно дёрнулось вниз-вверх адамово яблоко, когда он сглотнул…       Однако затем Сонхва перевёл взгляд на мои вздымающиеся от частого тяжёлого дыхания груди с торчащими тёмными сосками и что-то в его лице изменилось.       Я поняла, что он не остановится.       И голову мне вскружила мысль до какой новооткрывающейся мне грани я его довела.       Сонхва медленно завёл расширитель в меня под наклоном в девяносто градусов — так, чтобы ручка была сбоку: я была настолько возбуждена, что не ощутила никакого дискомфорта, ведь толщина сомкнутых пластиковых фрагментов была не более пальца, хоть они и были значительно длиннее — примерно одиннадцать сантиметров. Затем он повернул его на девяносто градусов, так чтобы ручка была направлена вниз, а после этого Сонхва начал медленно нажимать на неё: я практически сразу ощутила медленное давление на внутренние мышцы — створки прибора раскрывались, надавливая на стенки моего чрева, неумолимо раздвигая их. И хотя Сонхва следил за всем процессом, в какой-то момент я застонала не от наслаждения, а от лёгкого отголоска манящего напряжения, не похожего на боль, но роднящегося с нею. Сонхва застыл на несколько мгновений, абсолютно-очарованный видимо зрелищем ему открывшимся: я на автомате сжала мышцы вокруг вставленной в меня конструкции, лишь затем вспоминая, что она прозрачная.       Меня распирало изнутри, давление было сильным, но умеренным, а не резким.       Я не двигалась, позволяя Сонхва рассматривать меня, и тяжело дыша лишь наблюдала за ним: это было смущающе, но так заводяще и приятно. Я на пробу постаралась сжать мышцы вокруг конструкции внутри себя ещё несколько раз… и зрелище, открывшееся мне точно того стоило: Сонхва приоткрыл рот, облизывая и без того блестящие губы, с присвистом выдохнул, одной рукой подцепляя рычажок медицинского расширителя, а вторую резко опуская куда-то вниз, вне моего поля зрения…       Я ощутила, как большой палец отодвинул одну из внешних половых губ возле моего клитора и едва не застонала от возбуждения: я с трудом не запрокинула голову в то же мгновение, однако когда Сонхва, чуть вытащив и обратно погрузив расширитель, "поигрался" с ним, а после жадно прильнул к моей промежности вновь принимаясь за прерванные ласки, я со стонами восторга, вжалась затылком в простыни, закрывая веки, и выгнулась навстречу ему.       Потому что я отчётливо осознала, что в этот миг он хотел меня столь же сильно, сколь я его — он яростно отдрачивал себе второй рукой, пока ублажал меня языком.       Тело, взятое долгой игрой в предвкушение, прелюдию и скопившееся возбуждение, не выдержало рваных, острых, точно бьющих в цель движений вертлявого языка Сонхва и давящего на стенки изнутри расширителя. С долгим стоном я кончила, резво дёргаясь в моих путах, ощущая удовольствие, бьющееся внизу живота и распространяющееся дальше, и то, как неподатливые створки внутри моего чрева не дают мышцам сжаться и расслабиться…       Мне казалось, что оргазм ещё пульсировал, растекаясь по моему телу, что я едва научилась дышать заново, что я только-только успела приоткрыть веки с влажными ресницами, однако язык Сонхва уже вновь потирал шершавым кончиком мой гиперчувствительный после пика клитор, а пальцы усиленно давили на точку у основания погружённого в меня зеркала Куско, вынуждая створки чуть двинуться и надавить на иные точки во влагалище: я умоляюще застонала, чувствуя, как перенапряжённые мышцы спины и бёдер дрожат под натиском ласок ненасытного Сонхва.       Замечая мою реакцию и всхлипы, он перешёл и на то местечко, где в меня входил медицинский прибор: широкие мазки быстрого гибкого языка выводили меня из равновесия ещё скорее.       — Умоляю… умоляю… — с придыханием это было всё, что успело сорваться с моих губ, но то не был протест и просьба остановится.       Я чувствовала, что второй оргазм совсем рядом — всё, чего мне не хватало, была лишь пара движений, всего пара чуть глубже, чуть быстрее…       Словно прочитав мою мысль телепатически Сонхва усилил напор языком, а пальцами надавил несколько долгих раз на медицинский расширитель: приоткрыв рот и вжавшись копчиком в матрас я кончила ещё раз. На сей раз меня накрыли два оргазма — клиторальный и вагинальный одновременно: они конкурировали между собой за яркость чувств, однако оба оказались столь обширным и глубокими, что в итоге растеклись по всему телу.       Я скорчилась на простынях, а затем расслабилась в них невнятным одурманенным желеобразным "нечто".       Жалобно захныкав и несколько раз дёрнувшись от широких мазков языка Сонхва по всё ещё слишком чувствительной щели и клитору, я вяло заморгала, силясь прийти в себя.       У меня затекли руки, ныли запястья, поясница, лодыжки, во всём теле ощущалась небывалая расслабленность: я лежала на мокрых простынях, постепенно начиная чувствовать неприятную прохладу влажной промежностью. Попытавшись приподняться, я ожидала увидеть Сонхва, вытаскивающего из меня медицинский расширитель: мышцы уже неприятно ныли внутри меня, болезненно распирая нежные стенки. Однако мой парень в это мгновение приподнялся, расставляя ноги по обе стороны от моей груди, практически садясь на меня: он упёрся коленями в матрас, и его пах оказался у меня прямо перед лицом. Раздался тихий жужжащий звук, и я ощутила, как к моему клитору прижался маленький заработавший вибратор: Сонхва удерживал таблетку таким образом, чтобы она соприкасалась и с конструкцией тоже. Вибрация передавалась по всей её площади, в том числе я отчётливо ощущала её и внутри.       — Сонхва, вытащи его из меня, прошу… — взмолилась я, невольно опуская взгляд на натянутую ткань шорт. — Я хочу тебя внутри…       Сонхва покачал головой, осоловевшими, чёрными, мутными от оглушившей его похоти глазами наблюдая за моими бессмысленными попытками поёрзать на месте. Он надавил вибратором сильнее, вынуждая меня жалобно заскулить: от звуков, вырывающихся из моей груди, на лице его возникла пугающая жадная ухмылка, отдалённо напоминавшая волчий оскал. Он дрожащими пальцами — рукой уже без перчатки — мягко коснулся моей влажной щеки, приглаживая. Будто утешая. А затем этой же рукой приспустил свои шорты, позволяя выпрыгнуть наружу налитому упругому стволу: он уже был крайне возбуждён, красивый, ровный, обрезанный. С рельефной головкой, основательный. В голове невольно возникли картинки недавнего прошлого: как он проникает в меня этим членом, как вытрахивает из меня любую разумность на столешнице на кухне, в своём рабочем кабинете, у стены в ванной, на постели в позе раком…       Сонхва облизнулся — его плоть аж дёрнулась от моего взгляда: я вскинула влажные блестящие глаза к его лицу. Его скабрёзная ухмылка, исполненная довольства стала лишь шире: он придвинулся на ничтожное расстояние, вынуждая меня жалобно застонать, но затем всё же позволил мне принять эту подачку. Я обхватила головку губами, тут же обсасывая её словно леденец, погружая в рот, обильно смочила слюной, слизывая сладковатый прекум — за час до наших игр Сонхва выпил стакан ананасового сока и поел клубники. Вкус неимоверно возбуждал, и я активнее зашустрила язычком по всей доступной мне поверхности, вскидывая игривый взгляд в его глаза. Сонхва тихо простонал нечто невнятное, но отдалённо похожее на "Моя хорошая девочка, да…", запрокинул голову, ласково потрепав пряди моих волос, а затем вернул руку на ствол. Я с жадностью наблюдала, как он обхватил себя ниже пояса, стискивая возбуждённую плоть в кольце изящных пальцев и принялся яростно мастурбировать: на фоне влажных причмокиваний и жужжания вибратора, терроризирующего мою измученную ласками промежность, добавился ещё один непристойный шликающий звук…       В какой-то момент Сонхва резко ускорил движения руки, опуская взгляд на моё лицо и напрягая желваки, придвинулся ближе: я едва не подавилась его габаритами, стараясь ускориться и запорхала язычком активнее.       — Милен..! — едва успел вскрикнуть Сонхва, запрокинув голову и коротко ахнув, а в следующий миг вязкая жидкость стрельнула слабой струйкой мне на язык.       Я на автомате проглотила её дабы не подавиться: в отместку на игры с моим клитором, я сжала губы кольцом вокруг всё ещё пульсирующей головки, языком закружив вокруг щёлочки уретры. Сонхва цыкнул сквозь зубы, почти сразу же отодвигаясь от меня. Он устало зачесал влажные прилипавшие к лицу пряди волос назад, послал мне ехидную, но всё же капельку уставшую ухмылку. Он на пару секунд убрал от меня вибратор, давая мне крохотную передышку, однако затем он сбросил свои шорты, оставаясь абсолютно обнажённым, и лёг на бок возле меня: стоило его губам сомкнуться вокруг одного моего соска, втягивая его в мокрый жаждущий рот, а второй руке сжать оставшийся без внимания бугорок, как я застонала от мучительно-приятной стимуляции — Сонхва включил максимальную скорость таблетки и приставил вибратор непосредственно к основания гинекологического зеркала, чуть надавливая и меняя таким образом угол проникновения.       Все мои натянутые мышцы восхитительно заныли: я начала стонать с удвоенной силой, наслаждаясь тем, как Сонхва посасывал и сминал мою грудь. Он не прекращал ни на секунду, жадно следя за моими реакциями.       Из-за его непрерывных ласк, я ощутила вновь подступающую волну — я несколько раз двинула тазом навстречу руке моего парня, ощущая, как пластиковое гинекологическое зеркало давит изнутри на нужные точки, как вибратор заставляет буквально зудеть от наслаждения мой клитор и стимулируемые мышцы влагалища…       В какое-то мгновение все импульсы и крохотные ниточки этой страстной неги собрались наконец в единую точку — и удовольствие нахлынуло на меня, вызывая приятную сковывающую бессилием судорогу во всём теле, влажные блики на ресницах и гортанный торжествующий стон.       Я едва успела рухнуть на простыни, жадно глотая воздух, и приоткрыть глаза, как увидела, что Сонхва наконец извлекает из меня расширитель: он осторожно придерживая стопор, чтобы створки не схлопнулись и не «прищемили» мне изнутри что-нибудь, медленно вытащил конструкцию, откладывая её прочь.       — Воды… — прохрипела я пересохшим горлом, почти не чувствуя рук, которые слишком затекли в путах.       Однако Сонхва вернул вибратор обратно, вызывая у меня протестующий скулёж и слабые рывки.       — Тише, Милен… Тише, я сейчас… — зашептал он увещевающе, придвинувшись и медленно вставляя в меня напряжённую твёрдую плоть. — Я только… подожди чуть-чуть…       Изученные стенки сомкнулись на ней радушно, потому что после расширителя она не казалась большим препятствием: Сонхва двинулся вперёд, явно наслаждаясь тем, как я открыто и охотно принимала его.       Я попыталась увернуться от мокрого поцелуя, однако Сонхва вцепился в мою нижнюю челюсть сильными пальцами и мне пришлось открыть рот и впустить его язык к моему нёбу.       — Пожалуйста… нет… Сонхва… — едва получив доступ к воздуху заумоляла я, кашляя и хрипя. — Прошу… Я не выдержу…       — Ты справишься, Милен, — уперевшись мокрым от пота лбом в мой лоб простонал Сонхва, наращивая темп жёстких вбивающихся в меня толчков; он уткнулся носом в щёку возле моего носа и прошептал мне в губы: — Этот — последний, Милен… Сделаем это вместе… Давай, Милен…       — Не надо, пожалуйста-ааах… — простонала я, старательно подыгрывая Сонхва. — Семпа-       Сонхва зарычал затыкая меня поцелуем, но после отодвинулся, прижимая вибратор к моему клитору: его фрикции обрели такую силу, что несмотря на верёвки меня начало подбрасывать на кровати. Линия его плеч восхитительно взбугрилась, ключицы проступили ярче, по напряжённой шее с бьющейся веной соскользнула капля пота, горящие глаза из-под полуприкрытых век — из-под полузабытья страсти — глянули мне, будто прося о сопротивлении… Я, не сдержавшись застонала, попытавшись уйти от чрезмерной стимуляции, однако Сонхва навалился на меня всем телом, вжимая в мокрые простыни и также одуряще застонал мне в ухо. — Ещё немного… ещё чуть-чуть, Милен, давай… — прохрипел он на одном дыхании, и я отчаянно закусила губу, зажмуриваясь и закивав головой, будто была в горячечном припадке. — Давай, моя девочка… просто кончай… ооох… — он задвигался ещё ожесточённее и быстрее; буквально замолотил бёдрами, ощущая подступающий финал, а я постаралась сжать мышцы, вырывая у него грудной полустон. — Кончи для меня, Милен, давай…       И я кончила — ярко, мощно: все напряжённые мышцы расслабились в единое мгновение. Это был оргазм, про который выдумывают в порно, который мастерят в романтических эротических фильмах. Такой, что до «звёзд» под сомкнутыми веками. Сонхва кончил практически одновременно со мной, коротко ахнув на излёте — сильная судорога прошлась по всему его телу — а потом он рухнул сбоку, догоняя меня в море эйфории…       Был вечер. Было жарко. Горячо. Запахи благовоний и секса смешались. На влажных простынях два расслабленных, ленных и разморенных духотой и удовольствием тела.