НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Боутон-Хаус, 1832 год

      Они выбрались из машины, когда на улицах Лондона уже начало темнеть. Всю дорогу до Боутон-Хауса Чонни непрерывно прижимался к Тэхёну, подставляя губы под бесконечные поцелуи. Полковник Ким счастливо улыбался, пытаясь осознать, что теперь они действительно настоящие супруги. Когда выяснилось, что Никхён оказался весьма сообразительным ребёнком, который догадался о чувствах между родителями и отчасти считал с них безумную любовь друг к другу, у Тэ больше не осталось никаких преград для осуществления своего плана.       Для этого он вновь переговорил с Юнги и заручился его поддержкой, а также предупредил Чимина, что вскоре им придётся расторгнуть брак. С помощью Дюона и Оливера всё удалось сделать максимально быстро и тайно, не посвящая Чонгука в детали. Тэхён долго выбирал безлюдное, но при этом красивое место где-то на природе и в очередной раз порадовался такой тёплой погоде, благодаря которой им удалось устроить всё в одном из лондонских пригородных парков.       В осеннем золоте и лучах заходящего солнца зелень в глазах омеги смотрелась фантастически ярко. Чонни был такой счастливый, что даже не смог произнести нормальную клятву — поражённо качал головой и утирал слёзы.       — Так нельзя! Это же разрыв сердца какой-то! — причитал он, когда пришлось протянуть трясущуюся от эмоций руку, чтобы альфа надел кольцо. — Оно потрясающее! — восхитился Чонгук, любуясь шедевром ювелирного искусства.       На безымянном пальце красовалось изящное переплетение веточек мирта из жёлтого золота. Взяв второе кольцо, омега разглядывал узор в виде листьев и цветков ландыша, выполненных из платины. Это было невероятно символично!       — Вот теперь ты точно мой, May Lily! — счастливо произнёс полковник и увлёк новоиспечённого супруга в чувственный поцелуй.       После многочисленных поздравлений родных и близких они направились в Боутон-Хаус, где их ожидал закрытый банкет, организованный Оливером. Король не мог присутствовать на самой церемонии в парке по известным причинам, но не отметить такое знаменательное событие было бы полным кощунством.       Стол ломился от самых изысканных угощений, хотя был накрыт всего на девять человек с учётом Никхёна. Но это было лучшее торжество, на котором когда-либо присутствовал Чонгук, потому что здесь находились именно те, перед кем можно было оставаться самим собой и чувствовать себя максимально комфортно. Намджун и Чимин совсем недавно узнали о родстве Чонни и Оливера, поэтому всё ещё с трудом верили, что сидят с самим королём в совершенно приватной обстановке и могут неформально общаться.       Ники пока не посвящали в такие подробности, хотя Чонгук совершенно не удивился бы, если бы он и здесь обо всём догадался раньше, чем взрослые решились ему рассказать. Этот мальчик обладал удивительным даром проницательности и подмечал детали, несвойственные детям его возраста.       — И как вы умудрились всё это провернуть за моей спиной? — сидя за столом, удивлённо спросил Чонни. — Я же вообще был ни сном ни духом!       — А с тобой иначе никак, золотце! — Тэхён взял его руку и перевернул ладонью вверх, после чего наклонился и оставил лёгкий поцелуй на запястье. — Неужели ты думал, что я буду ждать ещё семь лет?       — И Юнги всё это время молчал, что мы уже в разводе! — поразился омега. — Когда это вообще произошло?       — На прошлой неделе, — с хитрой улыбкой кивнул граф. — Всё боялся, что это каким-то образом вскроется и сюрприз будет испорчен.       — Видимо, с моими страхами и сомнениями это был единственный вариант, — смущённо подытожил Чонгук. — Ой, что это? — Он встрепенулся, когда к нему подошёл Никхён с небольшой коробочкой. — Подарок?       — Да! Смотри скорее! — в радостном нетерпении воскликнул мальчик.       Чонни развязал шёлковую ленту и, подняв крышку, застыл в немом восторге. Для осознания, что он теперь официальный супруг полковника, всё же требовалось время, но, увидев красивую металлическую табличку, на которой витиеватым почерком было выведено: «Доктор Ким», омега снова прослезился.       — Спасибо, милый, — заключив сына в крепкие объятия, прошептал Чонгук. — Обязательно повешу на дверь кабинета.       — Я и с кольцами Мур-кису помогал! — с гордостью сообщил мальчик. — Тебе нравится? Ювелир сделал всё в точности, как мы нарисовали! — довольный Ники уселся рядом с папой и тараторил без умолку.       — Ты ездил с ним к ювелиру? — ошарашенно спросил Чонгук, повернувшись к Тэхёну. — Чувствую, что вы тут все сговорились! — рассмеялся он.       — А мы правда будем теперь жить в Кобертон-Хаусе? — огорошил омегу Никхён.       — Что? Я… — Чонни растерянно посмотрел на Юнги, не зная, как правильно ответить, потому что они не успели обсудить этот момент. — Ники, послушай…       — У нас есть небольшое объявление. — Мин поднялся из-за стола и прокашлялся. — Мы с Хосоком отправимся в длительное путешествие. В планах добраться даже до Кореи, так что для молодой семьи сейчас самое время уединиться в том месте, где им будет комфортнее всего. А ещё мы будем безумно скучать! — Альфа крепко обнял подошедшего сына.       — Я тебя очень люблю! И буду ждать возвращения! — произнёс мальчик, показывая тем самым, что между ними ничего не изменилось, несмотря на правду, кто его настоящий отец.       — Они что, вместе? — наклонившись к Намджуну, поражённо спросил Чимин и кивнул в сторону двух альф.       — Понятия не имею! — усмехнулся маркиз. — Но я уже ничему не удивлюсь после известия о том, что Чонни — сын короля.       — Согласен… — прыснул омега.       Для молодых супругов подготовили роскошные покои и отпустили их пораньше, дав возможность уединиться. Когда они вошли в спальню, то обомлели от красоты и романтичности антуража. По всему периметру стояли серебряные канделябры с горящими свечами, а по углам комнаты в высоких стеклянных вазах располагались цветочные композиции в сочетании с белыми страусиными перьями, что придавало букетам лёгкость и особый шарм.       В просторной уборной, которая примыкала прямо к спальне, уже была подготовлена большая ванна, усыпанная лепестками роз. Утончённый аромат благовоний, интимная обстановка и значимость события лишали омегу остатков кислорода в лёгких, когда он, затаив дыхание, наблюдал, как альфа медленно раздевал его, осыпая поцелуями такое желанное тело.       Сейчас они по-настоящему наслаждались процессом уже в новом статусе, понимая, что все сложности позади, поэтому никуда не торопились. Нежные прикосновения чередовались с чувственными поцелуями. Каждый старался дать максимум ласки и доставить неземное удовольствие.       Огромная кровать с тяжёлым серебристым балдахином стала своеобразным кораблём, на котором они качались на волнах любви всю оставшуюся ночь, утопая в незабываемых ощущениях. И казалось бы, уже были изучены все чувствительные точки и лучше быть не могло, но с каждым разом всё равно умудрялись удивлять друг друга.       Глухие стоны.       Обжигающий шёпот.       Влажная кожа и пересохшие губы.       Чонгук умирал от эйфории и возрождался вновь, готовый снова и снова дарить себя этому потрясающему альфе. Тэхён доводил его до грани и вынуждал балансировать там невыносимо долго, прежде чем позволял упасть в пропасть безумного наслаждения, от которого окончательно терялась связь с реальностью.       — И всё же быть твоим супругом — это совсем другое, — прошептал Чонни, когда они уже встречали рассвет, сидя на кровати с бокалом шампанского. — Как же я тебя люблю! Ты не представляешь!       — Наш путь друг к другу был сложен и тернист, но я воспринимаю это как жизненный урок и ценю каждую секунду, проведённую с тобой. — Альфа не сводил восхищённого взгляда с супруга. — Наконец-то мужья…       — До сих пор не верится! — поражённо сказал Чонгук. — Но это лучшая свадьба и сюрприз, о котором только можно было мечтать! Спасибо!       — До последнего боялся, что ты не согласишься, ведь я причинил тебе столько боли, — дрогнувшим голосом произнёс Тэхён.       — Не ты, а обстоятельства, в которые мы попали, — сразу же поправил его омега и наклонился, чтобы поцеловать. — Виноват здесь только один человек, и он, слава богу, уже не сможет причинить нам вреда.       — Согласен! — Полковник забрал у него бокал и поставил на тумбочку. — Теперь можно засыпать и просыпаться вместе, не опасаясь быть пойманными! Я хочу кричать о любви к тебе на весь мир!       — Погоди! У английского двора и так будет шок. Даже страшно появляться на открытии зимнего сезона балов! — рассмеялся Чонни, укладываясь на груди альфы.       — Мы можем остаться в Кобертон-Хаусе, — мягко предложил Тэхён, прекрасно зная, как сильно Чонгук не любит лишнего внимания. — Выйдем в свет тогда, когда будем готовы.       — Время покажет… — подавив зевок, сонно пробормотал омега.

***

Англия, Эссекс, Кобертон-Хаус, 1833 год

      Переехав в Эссекс, Чонгук даже представить не мог, какой счастливой и размеренной станет его новая семейная жизнь. Каждое утро счастье переполняло до краёв, когда омега просыпался в объятиях любимого супруга. Он с особым трепетом обустраивал Кобертон-Хаус, стараясь не нарушить тот стиль поместья, что был до этого, но всё же желая привнести нечто уникальное от себя. Тэхён вернулся к своему давнему увлечению породистыми скакунами и привлёк к этому сына, который был с ним не разлей вода. Ники хоть и не называл альфу отцом, оставив это звание тому, кто его растил с рождения, но относился с большой любовью. Они часто гуляли втроём и ездили погостить в Кимстел-Хаус, где проводили много времени вместе с Намджуном, Чимином и подрастающим Енсу.       Впервые за долгие годы Чонни сократил количество приёмных часов и старался чаще бывать дома с самыми родными и близкими людьми. И сегодня, в день рождения Ники, омега особенно расстарался с подготовкой к празднику. Он с волнением поглядывал в окно, зная, что рано утром муж отправился за главным подарком для сына и должен был скоро вернуться. Никхён носился по лестнице, запуская самолётики, чем доводил дворецкого до сердечного приступа. Пожилой Рим что-то бормотал себе под нос, но с улыбкой следовал за маленьким альфой, радуясь тому, как преобразилась жизнь всех работников поместья за последние три месяца.       — О боже! — Чонгук прижал ладонь ко рту, ошарашенно уставившись на подъездную дорожку, где остановилась большая повозка. — Неужели это…       — Мур-ки-ис! — закричал маленький альфа и рванул на улицу.       — Стой! Куда раздетый? — Чонни бросился за ним вдогонку с тёплым пальто в руках.       Они остановились у ворот, с интересом наблюдая за тем, как полковник снял массивный замок и распахнул дверцы повозки, после чего вывел молодого вороного жеребца. Конь нетерпеливо стукнул копытом и, фыркнув, взмахнул густой гривой.       — Ты с ума сошёл?! — изумлённо воскликнул Чонгук.       — Я же обещал тебе! — Тэхён поднял сына на руки и поднёс к морде породистого скакуна. — С днём рождения, Ники!       — Он мой? — ошарашенно прошептал мальчик. — Правда мой?       — Да! — счастливо кивнул полковник. — Поможешь подобрать ему имя?       — Оникс? — с горящими глазами предложил Никхён — Как думаешь?       — Прекрасный выбор! — одобрил Тэхён. — Его ещё нужно объездить, но очень надеюсь, что вы подружитесь!       — Не слишком ли для семилетия? — подойдя к ним, настороженно спросил Чонни. — Я думал, это какая-нибудь железная дорога, но никак не конь!       — Обещаю, что буду лично учить Ники верховой езде и ничего страшного не случится, — примирительно произнёс Тэ и чмокнул мужа в губы.       — Не сомневаюсь! — усмехнулся омега и погладил лоснящуюся чёрную морду жеребца. — Очень красивый и имя действительно подходящее!       Когда гости покинули поместье, а со стола убрали остатки праздничного торта, Чонгук устало опустился в кресло и счастливо улыбнулся, наблюдая, как Ники сидел неподалёку с карандашами и бумагой.       — Всё хорошо? — спросил альфа, присев рядом. — Выглядишь совсем замученным.       — Ох уж эти дети! — Чонни закатил глаза, вспомнив, во что маленькие гости превратили комнату Никхёна. — Но вроде всё прошло отлично.       — Более чем, — кивнул Тэ и взял протянутый сыном рисунок, который он только что закончил. — Ух ты!       Особыми художественными навыками маленький альфа, конечно, не обладал, но всё же было очень трогательно рассматривать статного полковника в парадном мундире и стоящего рядом зеленоглазого омегу, которые держали за руки находящегося между ними Ники. Но когда Тэхён увидел завёрнутого в подобие одеяла малыша, которого прижимал к себе, то удивлённо посмотрел на сына.       — Кто это? — с улыбкой поинтересовался Тэ.       — Мой братик, — без колебаний заявил Никхён. — Но не Енсу, а тот, что у папы в животике.       — Что? — поражённо переспросил полковник и перевёл ошарашенный взгляд на Чонгука.       — Ну не всё же тебе сюрпризы делать! — рассмеялся омега. — Поздравляю, Моя Светлость! Ты скоро снова станешь отцом.       — Как?! Когда?! Иисусе! — схватившись за голову, воскликнул Тэхён. — Я… Ох! — Он сполз с кресла и, опустившись на колени, спрятал лицо в районе живота омеги, поцеловав его через ткань рубашки. — Спасибо! Боже! Спасибо!       Ники светился от радости, как самый яркий лондонский фонарь, оттого что именно ему папа доверил сообщить такую чудесную новость. Он хоть и был ещё совсем маленький, но уже многое понимал и купался в любви обоих родителей, которые наконец обрели долгожданное семейное счастье.       — И давно ты узнал? — Тэ поднял взгляд на мужа и смущённо утёр выступившие слёзы счастья.       Чонгук подался вперёд, чтобы поцеловать альфу, и шмыгнул носом, потому что и сам расчувствовался, как никогда.       — Пару недель назад, — прошептал он, улыбаясь оттого, что полковник принялся сцеловывать его слёзы. — Ты сейчас не помогаешь! — рассмеялся Чонни.       — Кстати, а откуда берутся дети? — неожиданно спросил Ники, огорошив своим вопросом родителей, которые уставились друг на друга в полнейшей растерянности.

***

Англия, Кимстел-Хаус, 1833 год

      Сидя в плетёном кресле-качалке, Чимин баюкал Енсу, периодически отталкиваясь ногой от пола и напевая себе под нос нежную колыбельную. Малыш спал у него на груди уже второй час, но омега не смел встать или пошевелиться, несмотря на то что был вымотан бессонной ночью. Он гладил маленького альфу по спинке и отчаянно боролся со сном, поэтому не заметил, как в комнату вошёл Намджун и в очередной раз остановился, задумчиво наблюдая за представшей картиной.       За последние десять месяцев они довольно много времени проводили вместе, да и Енсу действительно сблизил их. Маркиз смотрел на Чимина с большим уважением, восхищением и безмерной благодарностью за то, что тот взвалил на себя львиную долю забот о его сыне. И даже ссора с дедом, который был категорически против нахождения внука в чужом доме без какого-либо статуса, не смогла заставить омегу покинуть Кимстел-Хаус. Он искренне привязался к малышу, но старался не пускать в своё сердце альфу, потому что прекрасно понимал, что шансов у него практически нет. Чимин сосредоточился на ребёнке, уверенный, что тот нуждается в его любви, как никто другой.       Намджун злился на самого себя, потому что со стороны действительно выглядело так, будто он использовал человека в корыстных целях, прикрываясь предсмертной просьбой Джина. И чем больше думал об этом, тем хуже ему становилось. А когда муки совести окончательно загрызли, вызвал омегу на разговор — тот разревелся как ребёнок и попросил остаться рядом с Енсу хотя бы в качестве гувернёра.       От этого стало совсем тошно.       Чимин искренне любил мальчика и ничего не требовал взамен, но при этом действительно заслуживал счастья, которого альфа не мог ему дать: до сих пор оплакивал кончину мужа. Вчера они так ни к чему и не пришли, поэтому Намджун надеялся поговорить вновь, но стоял уже минут десять, наблюдая за сыном, сладко посапывающим у омеги на груди, да так и не решился обозначить своё присутствие.       Вернувшись из Лондона, альфа ужинал в полном одиночестве, чего практически не бывало в последнее время, потому что Чимин всегда старался разделить с ним трапезу и обсудить прошедший день. Аппетита совсем не было. Маркиз прекрасно понимал: скорее всего, вчера он обидел омегу своими словами, что дальше так продолжаться не может, поэтому поднялся из-за стола и решительно направился в сторону детской комнаты, но обнаружил там только Енсу и кого-то из прислуги.       — А где Чимин? — хмуро спросил Намджун, оглядывая помещение.       — Его Светлость вышел прогуляться, милорд, — пояснил мужчина, переодевая малыша.       — В такой час? — удивился альфа. — Хм…       Ещё раз уточнив, куда мог пойти омега, маркиз направился к выходу и нашёл его сидящим возле небольшого фонтана в саду. Чимин поднялся со скамейки и застыл в нерешительности, когда увидел Намджуна, размашисто шагающего в его сторону.       — Почему ты здесь? — с тревогой поинтересовался альфа, заметив его заплаканные глаза. — Мы можем поговорить?       — Не стоит, — отмахнулся Чимин. — Ты уже вчера всё сказал, так что не продолжай больше!       — Я же вижу, что обидел тебя, — виновато произнёс Намджун, сократив между ними расстояние. — Но совершенно этого не хотел! Просто я в отчаянии и запутался окончательно, а угрызения совести не дают покоя! — искренне признался маркиз.       — Ты хочешь, чтобы я уехал? — едва слышно спросил омега.       — Нет…       — Тогда в чём дело? — Он растерянно обхватил себя руками за плечи. — Не понимаю!       — Ты говорил, что останешься на год, а потом, если я не решусь ни на что, покинешь Кимстел-Хаус. Срок истекает через два месяца…       — Я в курсе, — кивнул Чимин. — И прекрасно понимаю, что на роль супруга не гожусь, потому и предложил остаться хотя бы гувернёром Енсу.       — Бог мой! Где это видано, чтобы маркизы работали прислугой?! — воскликнул Джун. — Это недопустимо!       — Если папой — нельзя, позволь быть рядом с Енсу в какой угодно роли, — дрожащим голосом прошептал омега и отвернулся, чтобы не показывать слёзы.       — Папа из тебя самый чудесный! — сказал Намджун и осторожно обнял его со спины. — А вот муж из меня будет никудышный, поэтому я и переживаю, что всё это выглядит так, будто…       — Я согласен на фиктивный брак! — в отчаянии произнёс Чимин, глотая слёзы. — На что угодно согласен — только не прогоняй!       — Бог мой… — Альфа развернул его к себе и взял миниатюрное лицо в ладони. — Прошу тебя: не плачь!       — Не прогоняй! — с очередным всхлипом повторил омега.       — Ты заслуживаешь настоящего семейного счастья, а я как сломанный механизм: уже не подлежу восстановлению, — с грустью признался Намджун, утирая чужие слёзы.       — Моей любви хватит на всех, — неожиданно сказал Чимин, неотрывно глядя на него снизу вверх.       — «Любви»? — изумлённо переспросил альфа и после утвердительного кивка притянул его к себе, крепко обняв. — Но я не могу обещать того же.       — И не надо… — Он вдохнул аромат можжевельника, измученно прикрыв глаза.

***

Англия, Эссекс, Кобертон-Хаус, 1833 год

      Поместье буквально стояло на ушах в преддверии появления ещё одного наследника семьи Ким. И кажется, единственный, кто сохранял спокойствие, был Чонгук, расхаживающий по специально отведённой для родов спальне.       — Может, тебе лучше прилечь? — настороженно предложил Тэхён, наблюдая за передвижениями супруга.       — Пока в этом нет необходимости, — потирая ноющую поясницу, ответил Чонни. — Но прекрати так нервничать, а то это передаётся и мне.       — Прости, — виновато сказал альфа, а затем подошёл к мужу и обнял сзади, уложив ладони на аккуратный живот. — До сих пор не понимаю, где он там у тебя прячется.       — Не у всех омег бывает огромное пузо, так что мне крупно повезло! — улыбнулся Чонгук и застонал от очередной схватки. — Уф! Ладно, зови акушера, а то я уже чувствую, что скоро начнётся!       — Я могу остаться? — Полковник метнулся к выходу, но повернулся на смех мужа.       — Если ты собрался спрятаться в шкафу во время родов, то я даже не знаю! — с хохотом сказал омега, глядя на Тэхёна, который перепутал дверь спальни с гардеробом.       — Ой, всё! — обречённо махнув рукой, бросил полковник и поторопился за акушером.       Роды длились около четырёх часов, и всё это время альфа кружил волком у входа, слушая сдавленные крики мужа. Чонни попросил ждать снаружи, потому что был уверен, что паника Тэхёна только помешает ему сосредоточиться. Когда всё неожиданно стихло, а потом раздался детский крик, полковник не выдержал и ворвался в комнату. Воспоминания о родах Джина наложили страшный отпечаток, и Тэ безумно боялся, что это повторится. Хотя Чонгук много раз уверял его, что здоров и всё будет хорошо, альфа успокоился лишь тогда, когда его подпустили к кровати, в которой полулежал улыбающийся Чонгук с укутанной в одеяльце крохой.       — У вас омега! — сообщил ему акушер. — Поздравляю!       — «Омега»? — с дурацкой улыбкой переспросил Тэхён и присел на стоящий рядом стул. — Иисусе! Какой маленький! — изумлённо проговорил он, разглядывая миниатюрное личико сына.       — Кажется, у него зелёные глаза, — подметил Чонгук, любуясь малышом. — Ну, здравствуй, Джин!       — «Джин»? — ошарашенно переспросил полковник. — То есть Сокджин? Ты же хотел другое имя, если родится омежка.       — Сегодня день его памяти, и мне кажется, что это знак, — прошептал Чонни. — Ты же не против?       — Я? Бог мой! Нет, конечно нет! — Тэ радостно кивнул и наклонился, чтобы поцеловать сначала мужа, а потом — сына в крохотный лобик. — Спасибо, May Lily! Ты делаешь меня самым счастливым!       — А ты — меня…

***

Англия, Кимстел-Хаус, 1833 год

      В первый день осени в соборе Святого Павла состоялось закрытое венчание, на котором присутствовал весьма узкий круг гостей. Чимин до последнего переживал и никак не мог поверить, что они сейчас действительно стояли у алтаря. Намджун нервничал ещё больше и очень просил обойтись без клятв и громких признаний, поэтому всё прошло быстро, тихо и довольно скромно, после чего они отметили это событие с семьёй в одном из ресторанов Лондона и отправились к себе в поместье.       После водных процедур Чимин переоделся в пижаму, набросил халат и отправился в детскую, где обычно ночевал, но там его встретил помощник. Тот сообщил, что сегодня омега не будет спать в этой комнате, и передал небольшой конверт.       Это была записка от Намджуна, в которой сообщалось, что он ждёт его в спальне на втором этаже. Спрятав послание трясущимися руками в карман, Чимин дошёл до нужной двери и остановился, не решаясь войти. После свадьбы обычно бывает первая брачная ночь, но он прекрасно осознавал, что в их случае это невозможно, поэтому совершенно не ожидал приглашения и вообще не понимал, как себя вести.       Он коротко постучал. Дверь открылась — и на пороге застыл взволнованный альфа. Джун посторонился, приглашая войти, но омега не сдвинулся с места, всматриваясь в растерянное лицо напротив.       — И как это расценивать? — в полнейшем замешательстве поинтересовался Чимин.       — Мы же супруги теперь, так что я…       — Это ни к чему, — холодно произнёс он. — Ты не обязан этого делать, так что всё в порядке! — И выдавил из себя подобие улыбки.       Намджун настолько не ожидал подобной реакции, что по-настоящему опешил, не зная, как реагировать. Альфа собирался с духом, чтобы исполнить супружеский долг, а ему сейчас взяли и отказали.       — Спокойной ночи и спасибо за чудесную свадьбу, — тихо сказал омега, слегка поклонился и торопливо удалился по коридору в сторону лестницы.       Возможно, стоило остановить его, но отчасти он был прав. Никто ничего не обещал друг другу, и вообще это выглядело максимально нелепо со стороны Намджуна.       — Вот чёрт! — запустив пятерню в волосы, раздосадованно бросил альфа.       Омега стрелой промчался мимо дворецкого и, надеясь хоть где-то укрыться и дать волю чувствам, заперся в гостиной. Было очень больно и обидно. Брачная ночь как супружеская обязанность… Вероятно, по подобному сценарию жили миллионы семей, но Чимин так не хотел.       Уж лучше фиктивный брак.

***

      Они не разговаривали с того момента уже целый месяц, постоянно избегая друг друга. В поместье царила весьма напряжённая обстановка, и это отразилось не только на прислуге, но и на Енсу, который чувствовал неладное и постоянно капризничал. Когда на пороге появлялся Намджун, омега молча передавал ему малыша, если тот был у него на руках, и покидал комнату, не позволяя сказать ни слова.       Бывали моменты, когда Чимин откровенно хотел плюнуть на всё, собрать вещи и уехать, но привязанность к мальчику, который уже называл его папой, постоянно останавливала. Как-то к ним приехал Тэхён с Чонни и детьми, и омеги вышли прогуляться с малышнёй.       — Как у вас дела? — осторожно поинтересовался Чонгук, толкая впереди себя коляску со спящим сыном.       — Нормально, — безучастно ответил Чимин и пожал плечами.       — Понимаю, что, возможно, лезу не в своё дело и вообще не имею права поднимать такие темы, но мы искренне переживаем за вас, — внезапно произнёс Чонни и остановился, изучая реакцию собеседника.       — Не знаю, для чего ты начал этот разговор, но всё в порядке, правда, — попытался отмахнуться Чимин, но по проницательному взгляду напротив сразу понял, что связался не с тем человеком. — Ладно… — Он закатил глаза и шумно выдохнул, раздувая ноздри от негодования. — Полагаю, Намджун говорил с Тэхёном?       — И это тоже, — кивнул Чонгук, продолжив прогулку.       — Видимо, участь у меня такая — фиктивно выходить замуж, — нервно усмехнулся омега.       — В случае с полковником Кимом всё так и было, но сейчас дела обстоят иначе, — произнёс Чонни, чем вызвал у Чимина полное недоумение.       — Да мы не разговаривали с самой свадьбы! — эмоционально воскликнул он. — А прошло уже больше месяца!       — Намджун говорил, что пытался, но ты и видеть его не желаешь после такого фиаско, — объяснил Чонгук.       — Ах, он и про это рассказал?! — вспыхнул омега. — Чудесно!       — Послушай… — мягко произнёс Чонни, положив ладонь ему на плечо. — Ваша ситуация действительно непростая, но вспомни нашу с Тэхёном! Я вообще не предполагал, что всё же выйду за него замуж, да ещё и рожу второго ребёнка!       — Вы изначально безумно любили друг друга! Ваша ситуация совершенно иная! — возразил он. — А в моём случае всё безнадёжно. — Чимин сжал пальцами переносицу, чтобы не расплакаться прямо посреди прогулки. — Я никогда не смогу стать ему настоящим мужем, как бы мне этого ни хотелось!       — Вам нужно хотя бы поговорить, — сказал омега, прекрасно понимая его чувства.       — Его предложение переспать после свадьбы только из-за того, что это супружеский долг, было как плевок в лицо, — с горечью произнёс Чимин.       — Знаю, и Намджун очень жалеет, что так поступил с тобой, но как это исправить — просто не представляет! — Чонгук вновь остановился посреди дорожки и взял его за руку. — Ему тяжело начать новые отношения, но это не значит, что тебе — легко! Я вообще не знаю, как ты до сих пор не сорвался…       — Я очень люблю Енсу, — дрогнувшим голосом сказал омега. — Да и этого упрямца, — добавил он.       — Тэхён хоть и не очень близок с братом, но они тоже там сейчас разговаривают, и я надеюсь, что это поможет вам разобраться в отношениях.       — Да какие, к чёрту, отношения? Нет ничего, — махнув рукой, разочарованно бросил Чимин. — Я говорил, что моей любви хватит на всех, но даже не предполагал, как тяжело это будет!       — Всё наладится! — Чонни улыбнулся и раскинул руки для объятий. — Помню, как мы впервые встретились с тобой в уборной Букингемского дворца! Тогда я бы ни за что не поверил, что между нами может зародиться дружба! Ух, как ты меня раздражал в то время! — Он попытался разрядить обстановку, и это действительно помогло.       — Ты был такой воинственный и колючий, как ёжик! — рассмеялся омега. — Только тронь — и выстрелишь ядом!       — Ты сейчас тоже защищаешься, и это вполне нормально, но всё же иногда стоит прислушаться к кому-то постороннему, как сделал я, когда мы говорили накануне вашего отъезда из дворца, — напомнил ему Чонни.       — Возможно, ты и прав, но я действительно не знаю, как себя вести с Намджуном. Когда его грызла совесть и он хотел всё это прекратить, я так испугался, что сам заявил о согласии на фиктивный брак! — поделился с ним Чимин. — Думал, что справлюсь, но было бы легко, если бы у меня не было чувств к этому альфе…       — Понимаю, что тебя задела ситуация с его предложением после свадьбы, но людям свойственно ошибаться, и Намджун действительно сожалеет о случившемся.       — Он что-то говорил про меня? — с надеждой в голосе поинтересовался омега.       — Конечно! Джун действительно переживает, и ему совершенно точно не всё равно, — сказал Чонни.       — А мне казалось, что это вовсе не так, — растерянно признался Чимин, подхватив на руки внезапно проснувшегося Енсу. — Ну чего ты так разверещался? — запричитал омега.       — Папа-а! — захныкал малыш, обнимая Чимина за шею.       Чонгук смотрел на эту, казалось бы, совершенно обычную сцену и широко улыбался, понимая, насколько трогательно они смотрятся вместе. И где-то в глубине души чувствовал, что всё у них будет хорошо.       У каждого свой тернистый путь.

***

      Пусть и не сразу, но омега всё же стал замечать, что Намджун, судя по всему, пытался ухаживать за ним. Потому что иначе он никак не мог охарактеризовать его жесты. Это проявлялось в незначительных, на первый взгляд, мелочах, но чем больше их становилось, тем сильнее напрягался Чимин.       Ситуация достигла своего апогея, когда у него сломалась флейта, а буквально через несколько дней на кровати появилась новая. Вот тогда омега сел и разревелся, не в силах больше сдерживать эмоции.       Судя по всему, альфа хотел сделать сюрприз и просил дворецкого узнать, как тот отреагировал на подарок, но влетевший в кабинет мужчина замахал руками и воскликнул:       — Караул, Ваша Светлость!       — Что стряслось? — Намджун подскочил с дивана в тревожном ожидании ответа.       — Не знаю! Я осторожно заглянул, как вы и просили, но милорд там плачет навзрыд! — растерянно произнёс мужчина и посторонился, пропуская маркиза к двери.       Альфа сразу же направился в детскую, но остановился у входа, понимая, что сейчас, возможно, не самый лучший момент для разговора.       Чимин почувствовал на себе чужой взгляд и поднял заплаканные глаза. Это длилось секунд пять, но этого хватило, чтобы Намджун решительно переступил порог комнаты и преодолел расстояние до кровати за мгновение.       — Почему ты плачешь? Я снова тебя обидел? — расстроенно спросил альфа.       — Нет-нет, всё в порядке, — утирая слёзы, прошептал он. — Спасибо за флейту. — Омега коснулся кончиками пальцев красивого кожаного футляра с именной гравировкой.       — Я так больше не могу, — устало сказал Намджун и присел рядом на край кровати. — Знаю, что поступил ужасно в ту самую ночь, и очень сожалею, но просто не представляю, как вести себя дальше!       — Ты оказывал мне знаки внимания из-за чувства вины? — неожиданно спросил Чимин.       — Не совсем, — хмуро ответил Джун. — Ты был такой грустный, что мне хотелось хоть чем-то тебя порадовать. А ещё… — Он протянул руку и коснулся красивого лица напротив. — Когда я пригласил тебя в спальню тогда, в нашу брачную ночь, то делал это не только из чувства долга, но и потому, что действительно этого хотел! Просто решительности во мне кот наплакал, а романтики — вообще ноль! — Альфа нервно усмехнулся и виновато поджал губы. — Прости меня! Очень сожалею, что задел твои чувства и поступил непорядочно! У меня и в мыслях не было как-то тебя оскорбить! — Он не сразу заметил, как омега прикрыл глаза, уложил щёку в его ладонь и буквально перестал дышать, изголодавшийся даже по такой незначительной ласке. — Я… — Намджун придвинулся к нему и дотронулся до шелковистых волос. — Знаю, что ты боишься не меньше меня, а где-то даже больше. Мне понадобилось время, чтобы всё это осмыслить. И сейчас хочу тебе сказать, что готов попробовать не только фиктивный брак, но и нечто большее, если, конечно, это всё ещё актуально.       Чимин распахнул глаза и неверяще взглянул на альфу. Сейчас он чувствовал, что с ним действительно говорили искренне, а не потому, что так необходимо, поэтому робко улыбнулся и кивнул.       У любой пары первый поцелуй самый трогательный и запоминающийся, который потом ещё долго хочется перекатывать на языке, как вкусную конфету, наслаждаясь каждым мгновением этого чувственного момента. Омега даже мечтать не смел, что его губы будут ласкать с такой нежностью и страстью, стирая остатки неуверенности и множества страхов. Он и не представлял, что после гибели Дитриха вновь захочет испытать это удивительное чувство под названием «любовь».       Каждое движение языка пробуждало внутри Чимина неукротимое желание, будоражащее сознание и вызывающее мурашки по всему телу. Он несмело окольцевал шею альфы, прижимаясь плотнее, и перебрал пальцами густую шевелюру, к которой так давно и нестерпимо хотелось прикоснуться.       Они ещё долго сидели, просто крепко обнимая друг друга, и в душе разливалось удивительное тепло, затопившее собой всё вокруг. Намджун вдыхал утончённый аромат франжипани и привыкал к чему-то новому в жизни, стараясь сохранить некий баланс между прошлым и настоящим. Чимин не верил своему счастью и боялся даже лишний вздох сделать, не то чтобы заговорить.       Этим вечером он пришёл в спальню к мужу без каких-либо приглашений и записок, но альфа чувствовал, что так и будет, поэтому очень ждал и был бесконечно рад его визиту. Намджун остановился напротив омеги и, осторожно поцеловав, сразу же отстранился.       — Если ты вдруг передумал, я пойму, — предупредил Чимин, но ахнул от неожиданности, когда его подхватили на руки и отнесли на кровать.       — Больше никаких сомнений, — прошептал альфа и впился в его губы. — Больше никаких слёз, слышишь? Ты заслуживаешь быть самым счастливым! — Он зацеловывал его шею, а потом — грудь, которую обнажил рывком, распахнув шёлковый халат.       — Хотел предупредить, — прервал его омега, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. — Я уже не невинен, но ощущения именно такие, потому что это будто было не со мной и вообще в какой-то другой жизни! — Он стыдливо прикрыл лицо ладонью и нервно рассмеялся.       — У меня тоже давно не было секса, поэтому, если я вдруг сойду с ума и буду излишне страстен, тормози меня! Ладно? — попросил Джун и, улыбнувшись, вновь припал к его губам.       Волнение, буквально витающее в воздухе, покинуло спальню через несколько минут после того, как два обнажённых тела подстроились друг под друга и слились в едином танце наслаждения. Альфа оказался слишком крупным для миниатюрного омеги, но было в этом что-то животно-прекрасное. Рычащий от нарастающего возбуждения Намджун полностью накрыл собой нежное и хрупкое создание и, вбивая податливое тело в матрац, довёл его до первого оргазма уже через несколько минут, после чего даже не подумал останавливаться.       Снова и снова.       Дрожью по внутренностям.       Жадный до такой долгожданной близости, Чимин рвано вздыхал и просил продолжения. Сначала у него было ощущение, что его буквально разрывало на части, но тело быстро подстроилось под внушительные размеры достоинства альфы. Сердце заходилось в бешеном ритме от влажных толчков, а пересохшее горло могло издавать лишь сдавленные хрипящие звуки.       Омегу беспощадно трахали во всех позах, отчего он в ответ царапал спину и хищно вгрызался в чужие губы, позволяя сильным рукам оставлять на себе отметины, которые завтра наверняка превратятся в синяки.       Им было не просто хорошо, а фантастически прекрасно!       Оба слишком долго страдали от одиночества, поэтому сейчас брали сполна, но и отдавали не меньше, желая доставить неземное удовольствие.       Когда Намджун наконец бурно кончил на чужую поясницу, окропляя взмыленную кожу горячим семенем, Чимин пребывал в полнейшем экстазе и уже с трудом соображал, где находится. Сил хватило лишь на разомлевшую улыбку, после того как альфа оставил между его лопатками дорожку из невесомых поцелуев и прилёг рядом.       — Надо было всё же меня остановить, — изрёк Джун, с виноватым видом разглядывая следы от собственных пальцев на нежной коже. — На тебе же живого места нет!       — Не мешай мне наслаждаться волшебным послевкусием, — сонно пробормотал Чимин и благодарно промычал, когда ему вытерли поясницу, а потом заботливо укрыли одеялом.       Неделю назад Намджун долго сидел возле могилы Джина, как обычно разговаривая с ним так, словно он был рядом. Просил прощения, хотя и не за что было, но душа этого очень требовала, потому что никак не покидало ощущение, будто он предаёт память любимого омеги.       — Я буду жить дальше… Ради тебя, ради нашего сына, ради себя самого, в конце концов! — Джун горько плакал, стоя на коленях, и вместе со слезами отпускал того, с кем собирался прожить до старости.       Сокджин очень хотел, чтобы альфа не утонул в горе после его ухода, а смог всё начать с чистого листа. Он искренне надеялся, что не ошибся в Чимине и тот станет для Енсу действительно хорошим папой. И как бы альфа ни сопротивлялся, всё же прекрасно понимал, что рядом с ним оказался действительно достойный человек, который никогда не заменит Джина, но станет новой страницей в его жизни, где они вместе научатся любить, ценить и беречь друг друга, несмотря ни на что…

***

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1833 год

      — Нам необходимо вернуться домой до середины февраля, потому что в Кобертон-Хаус приедет Берти с мужем и Лиам с Ирвином, — расхаживая по спальне, рассуждал Чонгук, а потом остановился, когда заметил, как Тэхён вновь вытащил из колыбели хныкающего малыша. — Прекрати носить его на руках!       — Ну он же плачет! Я так не могу! — зацеловав пухлые щёчки маленького Джинни, оправдывался альфа. — Моё зеленоглазое чудо! — умиляясь самой прекрасной беззубой улыбке на свете, ворковал полковник.       — Мог бы успокоить лучиками добра, — любуясь настоящей идиллией между отцом и сыном, предложил омега, хотя прекрасно знал, как сильно Тэ обожал возиться с детьми. — Но мы же не ищем лёгких путей, верно?       — Я пропустил рождение Ники, не видел его первой улыбки и как он начал ходить, поэтому дай мне насладиться родительством сполна, — произнёс Тэхён и притянул к себе мужа свободной рукой, чтобы поцеловать. — Ты сегодня потрясающе выглядишь!       — То же самое могу сказать и о тебе, — соблазнительно прикусив его нижнюю губу, прошептал Чонни. — Пойду отыщу Ники и гувернёра.       В этот раз открытие зимнего сезона балов пришлось аккурат на конец декабря, когда весь Лондон был пропитан удивительной рождественской атмосферой. За время правления Оливера Фергусона произошло много изменений в лучшую сторону, хотя некоторые англичане по сей день не желали признавать, что омега справился с ролью короля куда лучше предшествующих ему альф. Его уважали и побаивались за прямолинейность и справедливость, а новая палата лордов уже зарекомендовала себя. Не всё шло гладко: периодически на жизнь Оливера всё ещё покушались, желая свергнуть неугодного правителя, но ему удалось окружить себя действительно надёжными людьми. Среди самых приближённых числился Чон Дюон, не так давно освободивший себя от многолетних брачных уз.       Ким Намджун заменил почившего основателя Хёсон, так как являлся супругом его единственного внука, который полностью посвятил себя любимому мужу и семье. Сегодня они с Чимином прибыли в Букингемский дворец вместе с другими гостями и планировали остаться здесь на несколько недель. Тэхён и Чонни встретили их уже в зале, где все, по обыкновению, ожидали начала бала, угощаясь закусками и прохладительными напитками.       Кимы впервые появились при дворе в новом составе, обозначив тем самым, кто кому теперь являлся супругом, чем вызвали шквал недоумения и массу сплетен. Но они не замечали никого вокруг, а увлечённо беседовали друг с другом, обсуждая последние новости.       Когда в помещение вошли двое статных альф из того же пресловутого Хёсон, всё внимание переключилось на них. Оба решительно направились в сторону друзей и, наплевав на этикет, с радостью принялись обниматься.       — Мы думали, вы приедете только через несколько дней! — удивлённо воскликнул Чонгук, стиснутый в объятиях бывшего супруга под изумлённые взгляды гостей, которые никак не могли понять отношений между членами этого семейства.       — Удалось сократить путь, — пояснил альфа, переходя к Тэхёну.       — Как говорится, с корабля на бал! — пожимая ему руку, с улыбкой произнёс Тэ.       — Так точно, полковник Ким! — Юнги шутливо отдал честь.       От Чонгука они были в курсе последних новостей, поэтому пара Намджуна и Чимина их нисколько не удивила. Обменявшись любезностями и поздравлениями с наступающим Рождеством, все шестеро выпили шампанского и направились в бальный зал, который уже был готов к принятию гостей.       Дивная мелодия оживила множество пар, которые стояли в томительном ожидании, пока музыканты рассаживались по местам в углу, на специальном подиуме. Чонни, придерживаемый за талию сильной рукой, закружился по залу и не сводил с полковника Кима влюблённого взгляда. Где-то неподалёку танцевали Намджун с Чимином, тихо хихикая и переговариваясь насчёт утреннего казуса, когда дворецкий застал их целующимися прямо в кабинете.       — Надеюсь, что настанут времена, когда мы тоже сможем жить открыто, не стесняясь своих чувств, как бывало в путешествии, — мечтательно протянул Хосок, поглядывая на Юнги.       — А пока такой возможности нет, предлагаю сходить наверх и проведать малышню, — подмигнул ему альфа, который безумно соскучился по Ники и очень хотел посмотреть на крошку Джинни.       Оливер Фергусон сидел на троне, с наслаждением любуясь танцующими парами, среди которых одна выделялась из множества особой аурой душевного единения. Их совместное появление вновь вызвало настоящий фурор, потому что оба были невероятно красивы и безумно влюблены даже спустя столько лет.       — Ты уже сказал Чонгуку, кого объявишь своим наследником? — склонившись к уху короля, тихо поинтересовался Дюон.       — Он отказался от своей кандидатуры, как мы и предполагали, — с досадой качнув головой, цокнул Оливер. — Но насчёт Ники обещал подумать.       — Английское дворянство не простит, если власть окажется у наследников Хёсон, — усмехнулся герцог, представляя, сколько испытаний им предстоит.       — У нас ещё целых десять лет, чтобы подготовить народ для нового кронпринца, — успокоил его король, одарив мягкой улыбкой, какой удостаивался только любимый альфа.       Зелёные глаза сверкнули огнём страсти, когда Тэхён наклонился к уху Чонни и прошептал, что приглашает его на тайное свидание.       — Моя Светлость, — усмехнулся Чонгук и завершил танец лёгким реверансом.       — May Lily… — Полковник вежливо поклонился и коснулся губами изящного запястья, счастливо улыбаясь в ответ.       Любовь истинных не знает границ, не имеет преград и не может быть разрушена, когда…       Глаза в глаза.       Душа в душу.       И сердца, бьющиеся в унисон.