НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Во все времена дворянское общество имело две стороны медали: за идеальными манерами, дорогими нарядами и примерным поведением скрывалась совсем другая правда. Каждый сезон балов был щедро наполнен скандалами и интригами, похожими на змеиный клубок, который иной раз невозможно было распутать. Безусловно, были и те, кто старался жить достойно и соблюдать кодекс чести, но, глядя на безупречную картинку, никто не был уверен, что в той или иной паре всё так гладко, как казалось на первый взгляд.       Этот летний сезон обещал быть весьма увлекательным и запоминающимся, потому что приехало много иностранных гостей, желающих лично познакомиться с новым королём Великобритании и наладить необходимые связи. Оливер Фергусон величественно восседал на троне, наблюдая за кружащимися в танце парами, и пытался отыскать среди гостей Чонгука, который обещал быть сегодня на открытии.       Чонни действительно припоздал и появился в зале, когда бал был уже в самом разгаре. Он нашёл взглядом Юнги — тот вопросительно смотрел в ответ, сдвинув брови к переносице в лёгком недовольстве. Чонгук, пробравшись через толпу гостей к альфе, взял его под руку и перевёл дух.       — Ну и где тебя носило, неугомонное создание? — склонившись к его уху, спросил граф.       — Задержался из-за пациента, прости, — сразу же попытался оправдаться Чонни.       — Дело настолько срочное? — скептически хмыкнул Юнги.       — Само собой! Иначе бы я уже давно был здесь! — сказал омега, с завистью глядя, как полковник Ким кружит в вальсе Чимина.       Чонгук уже неоднократно обсуждал этот момент с Тэхёном и сам дал добро на совместные танцы с нынешними супругами, чтобы не вызывать подозрений. Но чем больше смотрел, тем сильнее внутри него бунтовал собственник, желающий получить своего альфу и никому не отдавать, даже по-дружески.       Тэ, кажется, почувствовал бурю негодования, потому что бросил на омегу полный любви взгляд, сразу же окутав волной нежности, чтобы поскорее успокоить. Чонни сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с ревностью, и повернулся к Оливеру, который сегодня был невероятно красив в своём чёрном, расшитом тёмным бисером и жемчугом костюме и короне под цвет наряда. В Великобритании не объявили официального траура, так как Артур не погиб, а был казнён по всей строгости закона, но король всё же не мог позволить себе веселиться спустя столь короткий срок после исполнения приговора. Папа и сын приветливо кивнули и сдержанно улыбнулись. За прошедшие две недели они встречались ещё несколько раз в приватной обстановке и постепенно узнавали друг друга всё больше.       Во время перерыва Чонни направился в условленное место, расположенное в восточном крыле дворца, где они должны были встретиться с Тэхёном. От тайных покоев ключи были только у Чонгука и полковника Кима, поэтому, когда омега вошёл в спальню, альфа уже ждал его. Он сразу же направился к нему, заключил в объятия и, зарывшись носом в тёмно-медные волосы, вдохнул драгоценный аромат.       — Маленький ревнивец! — с улыбкой произнёс Тэхён.       — Не сказал бы, что размеры столь скромные, — торопливо расстёгивая его сюртук, возразил омега.       — Вот как? Но ты же сам…       — Я знаю! — Чонни впился в его губы жадным поцелуем, не позволив договорить. — Всё знаю! — Он дёрнул за шарф с особенным нетерпением, желая поскорее добраться до соблазнительного тела. — Но это не мешает мне испытывать неконтролируемую ревность, когда я вижу тебя с кем-то другим.       — Хочешь заявить на меня свои права? — горячо прошептал полковник и прикусил его за нижнюю губу. — Я же и так твой.       — Не начинай! Эта фраза действительно кошмарна! — простонал Чонни и закатил глаза. — Я безумно скучаю! Так хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой! — Он наконец добрался до его шеи и оставил на коже дорожку поцелуев.       — Для этого нужно всего лишь выйти за меня замуж, — резонно напомнил альфа. — Но я не тороплю и стараюсь искать в каждой ситуации хоть какие-то плюсы.       — Ну и что же тут хорошего? — Омега поднял на него горящий желанием взгляд.       — Быть твоим любовником — непередаваемое удовольствие! — Полковник дёрнул его за пряжку ремня, после чего расстегнул брюки и спустил их до самых колен рывком. — Все эти тайные свидания, секс в машине на окраине Лондона или в кабинете Холивер-Парка… Боже! Каждый раз я схожу с ума, когда закрываю твой рот ладонью, чтобы никто не услышал стонов.       — Из твоих уст всё это звучит не как очередное испытание наших отношений, а самое настоящее приключение, — усмехнулся Чонни.       — Так и есть! — Тэхён развернул его к стене и провёл пальцами между ягодиц, удовлетворённо цокнув от обилия смазки. — Какие мы возбуждённые!       — У меня скоро течка, — выдохнул омега и сразу же заскулил, когда в него вошли с двух толчков до самого основания. — Я… Ох! — Он сложил руки крест-накрест, упираясь в стену, и уткнулся в них лицом, стиснув зубами собственный рукав. — Я постоянно тебя хочу! Это какое-то сумасшествие! Ты меня испортил!       — Я тебя пробудил, золотце, — ритмично вбиваясь в податливое тело, прошептал полковник. — Мы ещё успеем состариться в кровати, обнимая друг друга, но всегда будем вспоминать вот такие горячие встречи в тайных комнатах дворца, где я трахал тебя до умопомрачения! — Альфа замедлился и скользнул языком по изгибам внутри аккуратного уха омеги, сразу же вызвав неконтролируемый стон.       — Осторожно! Я же могу и увлечься этими острыми ощущениями! — предостерёг его Чонгук. — Не боишься, что до свадьбы мы так и не дойдём?       — Ты больше никуда от меня не денешься, May Lily! — властно сказал Тэхён и, обхватив пальцами его возбуждение, сжал у самого основания. — Будь я нетерпелив и властен, то выжал бы из тебя согласие стать моим прямо сейчас вместе с оргазмом!       — Я и так твой! — со смехом бросил Чонни, зная, как на эту фразу отреагирует альфа. Тот перехватил его рукой поперёк живота и перешёл на дикий темп, вбиваясь с такой скоростью, что закружилась голова.       — Мой — и никак иначе! — прорычал полковник. — Я тоже твой и ничей больше!       — Ох! Тэх… хён! — Чонгук прогнулся, чувствуя сладкую истому, разливающуюся по всему телу перед наступлением оргазма. — Умоляю: не терзай меня!       Рука альфы начала скользить по члену омеги в такт толчкам, мастерски доводя его до кульминации. Тэ знал его чувствительные точки, потому что считывал каждое ощущение и утопал в их яркости и неповторимости.       — Тшш, не так громко, любовь моя. — Горячий шёпот обжигал кожу, откликаясь волной мурашек по всему телу.       Чонни не смог ничего ответить, пряча лицо в сгибе локтя. У них давно не было узла, потому что места были неподходящие, а так хотелось! Омега хрипло дышал, а потом откинул голову на плечо полковника и блаженно улыбнулся.       — Юнги сказал, что отвезёт Ники погостить к своим родителям на целую неделю, поэтому мы могли бы провести течку в Кобертон-Хаусе, если хочешь, — неожиданно предложил Чонгук.       — «Если хочешь»? Ты шутишь, наверное? — прошептал Тэ и выдвинул ящик комода в поисках чего-нибудь, чем можно было вытереться. — Я не был там целую вечность! Хотя Намджун говорил, что поместье в идеальном состоянии и ждёт своих хозяев.       — «Хозяев»? — напряжённо переспросил Чонни, приводя себя в порядок.       — Я не стану жить там с Чимином, если ты об этом. Речь о нас с тобой, — пояснил альфа. — Прекрати каждый раз искать подвох в моих словах! — Он повернул омегу лицом к себе, помог натянуть брюки и ласково поцеловал. — Я буду счастлив провести там с тобой не только течку, но и всю оставшуюся жизнь!       — Тогда ждите в гости через неделю, Моя Светлость! — с довольной улыбкой сказал Чонгук.

***

Англия, Эссекс, Кобертон-Хаус, 1832 год

      Под покровом ночи два разгорячённых тела пребывали в любовной агонии уже который час, пропитав белоснежные простыни потом, семенем и смазкой. Ароматы ландыша и мирта давно звучали в унисон неповторимыми нотами, окутывая альфу и омегу с головы до ног.       Это было невероятное единение, в котором каждое прикосновение и ласковое слово воспринимались так остро и чувственно, что останавливаться не хотелось ни на секунду. Чонгук всхлипнул, содрогаясь в очередном оргазме, и получил новую порцию поцелуев, пока узел набирал силу.       — Мой самый прекрасный, — шептал ему Тэхён. — Как же ты кончаешь… С ума сойти!       — Погоди! — взмолился Чонни. — Дай хоть немного дух перевести! — Омега счастливо улыбнулся, чувствуя, как по телу растекалась новая волна возбуждения, отчего он начинал буквально плавиться в объятиях альфы.       Чонгук прекрасно помнил эту спальню, в которой почти ничего не изменилось за прошедшие годы. И в этих покоях было какое-то особое очарование, как и в самом поместье в целом. Будто Кобертон-Хаус и впрямь был создан для них и всё это время ждал их возвращения. Дворецкий прекрасно помнил красивого зеленоглазого омегу и был отлично осведомлён, что тот замужем совсем за другим человеком, но не задавал вопросов. По распоряжению полковника, на второй этаж подниматься было запрещено, чтобы лишний раз не беспокоить влюблённых, которые первые дни почти не ели и не спали, утопая во взаимных ласках. Тэхён сам спускался, если им нужно было подкрепиться, и счастливее человека Рим не видел в своей жизни.       Принимать ванну одновременно уже стало традицией для Чонни и полковника Кима, поэтому они с удовольствием любили друг друга и там, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе.       — Мне кажется, я наелся твоей смазки на год вперёд, — оглаживая плавные изгибы идеального тела, довольно признался Тэхён, когда они в очередной раз устроили небольшую передышку, раскинувшись на простынях.       — Говорят, что альфы чувствуют её вкус совсем иначе, — лениво отозвался Чонни.       — Не знаю, кто там чего болтает, но раньше у меня не было желания целовать там кого-либо, а тебя я готов облизать с головы до ног. — В подтверждении своих слов полковник коснулся языком упругого соска, а потом и вовсе втянул его губами, прекрасно зная, как это действует на омегу. — Испил бы тебя всего без остатка, как самый дивный нектар!       — А ты знал, что, когда у омеги долго никого нет, его тело будто впадает в спячку? — перебирая тёмные волосы альфы, произнёс Чонгук. — У меня течки случались от силы один-два раза в год, и благодаря собственной разработке они были вполне терпимыми, но я столько лет лишал себя невероятного удовольствия, что сейчас мне кажется, будто мой организм сошёл с ума от счастья и феерии ощущений.       — Я тоже словно пробудился ото сна, потому что за эти годы бывало всякое и возможностей переспать с кем-то было предостаточно, но я не испытывал никакого желания делать это, отчего даже ходили слухи, будто мне интересны исключительно альфы. — Вспомнив эти нелепые домыслы, Тэхён рассмеялся. — Особенно после того, как собрал свой полк.       — Когда ты мне снился… Это было так чувственно и красочно, что я просыпался весь мокрый и дико злился на своё тело: оно так тосковало по тебе, — прошептал Чонгук и вздохнул. — Но тогда было проще себя оградить от назойливых мыслей, а сейчас я живу от встречи к встрече и безумно скучаю!       — До сих пор не верю, что могу держать тебя в своих объятиях! — Он навис над омегой, опираясь на локти, и с неприкрытым восторгом рассматривал его красивое лицо.       — Кстати, я тут недавно узнал от Оливера, что именно он поспособствовал твоему досрочному освобождению из Плимута и возвращению титула, — неожиданно сообщил Чонни, заметив удивление полковника. — Он всегда пытался помочь — просто делал это тайно.       — Ах во-от оно что! — протянул Тэхён. — А я тогда долго гадал, кто же за этим стоит, но так и не понял. — Полковник помолчал несколько секунд, явно обдумывая что-то, а потом продолжил: — Когда я говорил с врачом в госпитале Олдкасла, то он меня успокоил, что насилия над тобой не было. Эти ублюдки воздействовали на вас?       — На некоторых — да, но ты же знаешь, что у меня твоя сила и я бы сопротивлялся до последнего. Хотя когда меня первый раз вызвали к Лиаму и заставили помыться в присутствии другого альфы, было ощущение, что готовят именно для этого, — признался Чонгук, с ужасом вспоминая свой страх, когда сидел в бочке с водой.       — Кто именно смотрел на тебя обнажённого? — вспыхнув от злости, спросил Тэ. — Имя помнишь? Или опиши внешность.       — Салли. Рыжеволосый говнюк, который никому там житья не давал.       — Ах, э-этот! Он заплатит сполна, уж поверь мне! — пообещал полковник Ким и с особой нежностью увлёк Чонни в долгий и пленительный поцелуй. — Лиам с Ирвином уже покинули Ирландию, так что не волнуйся за них.       — Если бы не они, маловероятно, что я бы дожил до встречи с тобой, — напомнил Чонгук.       — Именно поэтому я лично проследил, чтобы у них не было проблем при пересечении границы, — успокоил его альфа. — Можешь быть уверен: твои друзья в безопасности.       — Спасибо, — благодарно прошептал омега. — Иногда мне кажется, что всё это просто сон и я скоро вернусь в ужасную реальность, где Артур снова жив, а ты где-то далеко-далеко… — Чонгук притянул его за шею и, уложив на себя, крепко обнял. — Лежал бы так целую вечность.       — Всё будет хорошо! Обещаю тебе! — Альфа зарылся носом в выемку между его шеей и плечом и сделал глубокий вдох, вбирая в себя утончённый аромат ландыша. — Голоден?       — Ага, я никогда не смогу насытиться тобой сполна! — отозвался разомлевший омега, чувствуя внизу живота нарастающее возбуждение.       — Вообще-то, я про еду говорил, — рассмеялся Тэхён. — Но если ты уже отдохнул, то можем продолжить. — Он перекатился на бок и развернул Чонгука к себе спиной, после чего просунул руку между его ягодиц и влажными пальцами прошёлся по собственному члену, который сразу же среагировал не столько на прикосновение, сколько на смазку, действующую лучше любого афродизиака.       Чонни с наслаждением прогнулся в пояснице и повернул лицо в поисках любимых губ. Этой ночью они выжали друг из друга все соки и, крепко обнявшись в коконе из одеял, заснули. Альфа первым открыл глаза и удивился стрелкам на часах, которые показывали обеденное время, а потом вновь уронил голову на подушки, притянув к себе сладко спящего омегу.       — Хотел разбудить тебя другой частью своего тела, но кое-кто уже меня не пускает, — раздосадованно прошептал Тэхён ему на ухо.       Он вновь коснулся пальцами промежности, но там было сухо, а это значило только одно: течка завершилась — и в ближайшее время омега, удовлетворённый и наполненный его семенем, точно не захочет секса.       — И это я ненасытный? — сонно пробормотал Чонгук. — Передаю почётное звание вам, Моя Светлость! — Он развернулся и спрятал лицо у него на груди, почувствовав, как в бедро упирается чужое возбуждение. — Но я вполне могу помочь другим способом! — Омега хитро улыбнулся и скрылся под одеялом.       — Ох! Ты не обязан этого делать! — Тэ хотел остановить его, но несдержанно застонал, когда губы накрыли головку. — Святые отцы! — Полковник вжался затылком в подушку, с наслаждением принимая ласки от Чонни, которому явно стало жарко, потому что он отбросил одеяло — и взору открылась очень соблазнительная картина. — Вот это доброе утро! — задыхаясь от стремительного оргазма, довольно промычал альфа и залюбовался своим зеленоглазым бесом, который тщательно слизывал семя с пальцев, будто это самое изысканное лакомство.       — Вот и подкрепился! — шутливо изрёк Чонгук, рассмешив этим Тэхёна. — Как же хорошо тут с тобой! — Он улёгся рядом и заулыбался, когда на его лбу оставили целомудренный поцелуй.       — Спасибо, золотце! Пойду распоряжусь, чтобы нам накрыли поздний завтрак в столовой и приготовили ванну. — Полковник выбрался из кровати и, сняв халат со спинки стула, собирался накинуть его, но Чонни остановил.       — Какой же ты красивый! — с восхищением произнёс омега, разглядывая стройное тело: длинные, в меру подкачанные ноги переходили в упругие ягодицы, узкую талию и широкие плечи. — Мой альфа! — добавил он и поджал губы, потому что вдруг нестерпимо захотелось назвать его ещё и супругом, что пока было невозможно.       Нужно было отдать должное полковнику Киму, который терпеливо ждал, когда Чонгук созреет на кардинальные изменения. Альфа не давил, не торопил, но умело вворачивал такие фразы, после чего омега всё чаще и чаще задумывался о том, что так и правда дальше продолжаться не может. Чонни очень любил свой дом в Суссексе, но безумно хотел остаться здесь с Тэхёном.       Завтракать и ужинать.       Засыпать и просыпаться вместе.       И растить совместных детей.       Всё это мерцало где-то вдалеке путеводной звездой, давая надежду на светлое будущее, тем более после того, как Оливер взошёл на престол, семейный кодекс уже начал претерпевать значительные изменения. Теперь омегам не требовалось согласие супруга, чтобы развестись, как было ранее. К тому же если у пары имелись дети, то каждое дело рассматривалось в частном порядке, и зачастую отец был обязан содержать их вплоть до совершеннолетия.       Когда король озвучил новый подход к расторжению брака, то прекрасно понимал, какое негодование это вызовет среди сильной половины общества, поэтому подкрепил новость длинной речью, где говорил о семейных ценностях, ответственности обоих родителей и уважительном отношении друг к другу. Он не призывал к разводам, а наоборот, предлагал сберечь самое важное и ценное, что есть у каждого. Оливер, как никто другой, обладал талантом ораторского искусства и даром убеждения, поэтому грамотно преподносил каждое изменение в законодательстве. При этом омега создал специальную службу, в чьи обязанности входило погашение конфликтов и работа с парами, которые готовы были сохранить брак, но не имели представления, как это сделать.       Чонни не переживал за свою репутацию, к тому же Юнги и Чимин были в курсе их тайных встреч, но с каждым днём такой формат отношений становился неудобным в первую очередь для него самого. Омеге хотелось и сыну уделить внимание, и с Тэхёном увидеться, поэтому он постоянно разрывался между ними, прекрасно понимая, что, если бы проживали в одном доме, всем было бы максимально комфортно.       Оставалось только поговорить с Ники…

***

Англия, Кимстел-Хаус, 1832 год

      Когда до родов оставалось чуть меньше месяца, Сокджин уже с трудом вставал и передвигался по дому только в кресле-каталке, с каждым днём чувствуя, как силы покидали его. Но даже несмотря на катастрофическую слабость, омега старался не унывать и подбадривал супруга, который похудел на нервной почве и ходил мрачнее тучи. Альфе было невыносимо больно смотреть, как жизнь медленно утекала из любимого мужа, а мысли, что очень скоро он станет вдовцом и отцом-одиночкой, доводили до глубокого отчаяния.       — Ты устал? Отвезти тебя в спальню? — расположившись рядом с Джином в саду, заботливо спросил Намджун.       — Посижу ещё немного, — мягко улыбнулся он и вздрогнул. — Маленький бунтарь сегодня с самого утра не даёт покоя.       — Снова толкается? — Альфа придвинулся к нему. — Погоди! — Он накрыл широкой ладонью выпирающий живот и принялся воздействовать на мужа, зная, что это благотворно влияло и на малыша.       — Спасибо! — Омега бросил на Намджуна взгляд, полный благодарности, и положил руку поверх его пальцев.       Бледная, увитая тонкой сеточкой голубых вен кожа кисти казалась полупрозрачной. Сокджин постоянно мёрз, даже если на улице было жарко, но никогда не жаловался, стараясь лишний раз не расстраивать альфу плохим самочувствием. Последние недели они много времени проводили вместе, наслаждаясь каждой минутой, но от осознания, что уже завтра всё может кардинально измениться, легче не становилось.       — Чимин приедет на следующих выходных, — напомнил Джин, который сам же отпустил друга погостить в поместье к деду. — Да и к рождению нашего сына уже всё готово…       — Хорошо, — коротко произнёс Намджун.       — Я бы хотел попросить тебя кое о чём, — неуверенно начал омега. — Знаю, что ты сейчас воспримешь это в штыки, но просто выслушай.       Альфа нахмурился, но кивнул, настороженно готовясь к разговору.       — Когда меня… — Он резко осёкся, будто поперхнулся воздухом. — Когда я отправлюсь в далёкое путешествие на небеса, — сразу же поправил он сам себя, решив, что эта интерпретация его ухода звучит не так ужасно, — и если наш сын выживет, то я бы очень хотел, чтобы у него был не только отец, но и папа.       — Джинни! — возразил маркиз, но наткнулся на упрямый взгляд карих глаз.       — Чимин — идеальная кандидатура! К тому же я прекрасно видел, с каким интересом ты смотрел на него, а он — на тебя. И не говори, что мне показалось! Тут речь именно об искре, которая вспыхивает, когда люди нравятся друг другу, но в силу обстоятельств не имеют права даже думать об отношениях.       — Я не желаю слушать весь этот бред! — с негодованием сказал Намджун и, поднявшись с плетёного кресла, схватился за ручки каталки, чтобы увезти мужа в дом.       — Он тоже потерял любимого человека, и я не говорю, что вы прямо-таки сразу должны стать близки… Но вероятно, именно Чимин мог бы найти правильные слова, чтобы утешить тебя, а ты бы стал для него надёжным плечом и решил его проблему со вступлением в новый брак, как только они с Тэхёном разведутся, — тараторил Сокджин, пока альфа пытался закатить кресло по специальному пандусу.       — Я прошу тебя: прекрати немедленно! — эмоционально выкрикнул он.       — Понимаю твою злость, но считай это моим благословением, — добавил Сокджин и больше не произнёс ни слова, пока муж вёз его по длинному коридору в спальню.       И, спрятав лицо в ладонях, дал волю слезам, только когда остался один. Омега горько плакал от бессилия и отчаяния, но всё же молил бога, чтобы супруг прислушался к его просьбе.       — У тебя будут самые лучшие родители, — захлёбываясь от слёз, прошептал Джин, поглаживая живот.

***

Две недели спустя…

      Ранним утром Сокджин разбудил альфу, когда почувствовал странные ощущения внизу живота. Он много раз представлял себе, как всё это случится, но не догадывался, как больно ему будет. Ещё несколько месяцев назад Чонни нашёл хорошего акушера, который имел опыт в проведении кесарева сечения, поэтому к назначенному сроку доктор уже проживал в Кимстел-Хаусе, ожидая родов. Никто точно не знал, сможет ли омега справиться самостоятельно или же придётся прибегнуть к операции, поэтому максимально подстраховались.       Когда Намджун вернулся с акушером и его помощником, обнаружил Джина на полу без сознания.       — Чёрт! — громко выругался альфа. — Просил же не вставать! — Он подхватил мужа на руки и отнёс на кровать, не сразу увидев кровавое пятно на светло-бежевом ковре. — Проклятье!       Подоспели слуги — и вокруг началась самая настоящая суета. Тэхён и Чимин спали каждый в своих покоях на втором этаже, но, услышав шум, тоже поторопились спуститься. Намджуна вывели из спальни, потому что своей паникой он только мешал. Встревоженный альфа наворачивал круги по гостиной и вздрагивал каждый раз, когда слышал крики собственного мужа.       — Это невыносимо! — простонал он и в ужасе посмотрел на брата. — Что ещё я могу для него сделать?       — Джин находится в надёжных руках, — попытался успокоить его Тэхён.       — Я пойду к нему, — неожиданно сказал Чимин и отправился в спальню под растерянные взгляды обоих альф.       Джин метался по кровати и кричал всё громче, но от наркоза и кесарева отказался, потому что отчаянно надеялся увидеть малыша, прежде чем потеряет связь с этим миром. Он категорически запретил пускать сюда Намджуна, но омеге позволил сесть у изголовья и взять его за руку.       — Ваша Светлость, дышите глубже, — монотонно приговаривал акушер. — И пока не тужьтесь.       — Я не могу-у! — взвыл от боли омега. — Не могу больше!       — Держись, милый! — сжав хрупкую ладонь, сказал Чимин. — Потерпи ещё немного!       — Молю тебя: не бросай их, — дрожащим голосом прошептал Сокджин в перерыве между схватками. — Пожалуйста!       — Не волнуйся! Я же обещал тебе, — попытался успокоить его омега.       Жизнь — самое ценное, что у нас есть, но только всевышний знает, кому сколько уготовано и когда этот путь будет завершён. Мы можем любить или ненавидеть, можем строить планы на завтрашний день, но никогда не знаем, наступит ли он. Джин всегда мечтал о большой семье и безумно любил своего мужа, но не в его власти было прожить с ним до старости, как они клялись у алтаря.       «Пока смерть не разлучит нас…»       Часто она приходит внезапно и не спрашивает позволения — забирает то, что считает своим по праву. У этой пары была возможность провести последние месяцы вместе и оплакать то, что неминуемо приближалось и никак от них не зависело.       Роды длились уже восемь часов, а кровь не останавливалась. Омега с трудом различал речь мечущихся вокруг людей, но изо всех сил старался оставаться в сознании.       — У вас альфа! — воскликнул акушер, передавая ребёнка помощнику, чтобы тот обработал пуповину и прочистил дыхательные пути. — Прекрасный малыш!       По всей спальне разнёсся звонкий детский крик, на который прибежал Намджун и, несмотря на все запреты Джина, встал на колени рядом с кроватью, со страхом глядя на вымотанного супруга. Его прикрыли одеялом, чтобы не пугать альфу обилием крови, и положили на грудь запелёнутого новорождённого. Омега едва дышал, но всё же ресницы дрогнули, когда он почувствовал, что сын совсем рядом.       — Енсу… — прохрипел Сокджин, улыбаясь малышу, но поднять руку и коснуться крошечного личика сил уже не хватило.       Намджун в панике взглянул на врача, надеясь, что он хоть чем-то обнадёжит, но тот лишь печально покачал головой и развёл руками. Всем присутствующим было очевидно, что омега потерял очень много крови и был буквально на грани.       Жизнь, как тонкий весенний ручей, медленно утекала из него.       — Не уходи! — взмолился альфа. — Я же не смогу без тебя, Джинни!       Он прикрыл ладонью рот, заходясь в беззвучном крике, когда Сокджин прошептал одними губами:       — Я… тебя… люблю… — И его глаза безжизненно застыли, глядя куда-то в пустоту.       — Нет! Нет! Не-ет! — Намджун прижал к себе мужа, после того как Чимин забрал малыша. — Да как же так? За что? — Потеряв самое дорогое, что у него было, он выл раненым зверем, раскачиваясь из стороны в сторону. — Не оставляй! Не оставляй меня! Прошу!       Чимин тихо плакал, прижимая к себе кроху, и не мог поверить в случившееся. Ощущение вселенской несправедливости не давало дышать и здраво мыслить. Тэхёна наконец пустили в покои, и тот в ужасе замер, наблюдая страшную картину, которая отпечаталась где-то глубоко в сердце. Он подошёл к брату и крепко обнял его со спины, понимая, что тот ещё очень долго будет горевать по мужу.       — Оставьте нас! Слышите?! Уходите! — закричал Намджун, не желая выпускать любимого омегу из объятий.       Всем спешно пришлось покинуть спальню, чтобы дать хозяину поместья напоследок побыть с мужем наедине. Альфа опустил широкую ладонь на красивое лицо и провёл сверху вниз, закрывая застывшие глаза, которые больше не заискрятся счастьем, не взмахнут пушистыми ресницами, соблазняя раскосым взглядом, и не увидят, как растёт их сын. Он гладил чужие волосы и невесомо касался губами бледной кожи, не желая верить в то, что Джина больше нет.       Не слышать его голос и звонкий смех.       Не желать доброго утра и не целовать на ночь.       Не обнимать во сне и не любить часами напролёт.       Не видеть… Больше никогда не видеть того, кто каждый день был рядом.       — Я всегда буду тебя любить, — беззвучно плача, прошептал Намджун и, снова прижав к себе бездыханное тело, баюкал в объятиях боли, тоски и нечеловеческого отчаяния.       Опасаясь за душевное состояние брата, Тэхён вошёл несколько минут назад и молча вышел, роняя горькие слёзы. Джин был прекрасным человеком и замечательным другом. Полковник с ужасом думал, как бы пережил, если бы с Чонни что-то случилось. И смог ли? Терять любимого, да ещё в молодом возрасте, когда жизнь только начинается, было невыносимо тяжело! Тэ так и стоял, растерянно глядя в стену, где его и нашёл Чимин. Подошёл и тихо обнял, потому что в такие моменты слова были совершенно лишние.       Пока акушер занимался малышом, им с трудом, но всё же удалось увести Намджуна в соседнюю комнату и насильно напоить успокаивающим отваром. Омега метался из одного помещения в другое, переживая и за ребёнка, и за убитого горем альфу. Но когда он вошёл в спальню, держа свёрток, в котором тихо посапывал кроха, произошло совершенно неожиданное. Джун вскочил и направился к выходу, сказав, что не может смотреть на того, кто убил его мужа. Не на шутку встревоженный Тэхён последовал за братом, оставив растерянного омегу в одиночестве.       Кажется, опасения Сокджина были ненапрасными…

***

Месяц спустя…

      Посреди гостиной в красивой колыбели лежал малыш, закутанный в кружевное одеяльце. Он снова зашёлся в жалобном плаче, но притих, когда Чимин, вооружившись флейтой, в очередной раз начал играть свою любимую мелодию. Это всегда действовало безотказно — сработало и сейчас: Енсу мгновенно успокоился и, посасывая кулачок, внимательно смотрел на омегу.       Чимин замер, удивлённо глядя на кроху, губы которого неожиданно растянулись в улыбке. Его первой и такой осознанной!       Отложив флейту в сторону, он взял малыша на руки и, закружив его, счастливо воскликнул:       — С ума сойти! Ты мне улыбнулся!       Его никто не заставлял, но омега перебрался в детскую с первого дня, как только маленький альфа появился на свет. Безусловно, ему помогали слуги, но львиную долю забот о мальчике Чимин взял на себя и никому не доверял кормить его или укладывать спать. Омега не давил на Намджуна, давая ему время оплакать мужа, но всё же старался появляться с Енсу там, где он бывал, в надежде, что тот проявит хоть какой-то интерес к ребёнку.       Но дни шли, а ничего не менялось.       Переломным моментом послужил разговор между братьями в один из осенних вечеров, когда они сидели у камина с бокалами виски.       — Как у тебя дела с Чонгуком? — впервые за долгое время спросил Намджун, который до этого момента оставался безучастным.       — Всё хорошо, насколько позволяют обстоятельства, — задумчиво ответил полковник.       — Он так и продолжает упираться насчёт свадьбы? — поинтересовался альфа и, взяв графин, налил им ещё по порции, добавив льда.       — Для того чтобы обвенчаться, нужно сначала развестись, — напомнил Тэ. — А здесь куча сложностей. — Он устало вздохнул, взбалтывая в бокале янтарный напиток.       — Каких именно? — хмуро уточнил альфа. — Насколько я знаю, сейчас омега может расторгнуть брак и без согласия второй стороны, или причина кроется в чём-то другом?       — Главная проблема — в Ники, которого Чонни очень не хочет травмировать, — пояснил Тэхён. — К тому же если я разведусь с Чимином, как он сможет дальше оставаться здесь на законных основаниях?       — О нём я тоже хотел с тобой поговорить, — неожиданно сказал Джун. — Всё это неправильно, на мой взгляд.       — Серьёзно? — хмыкнул Тэ. — Я очень тебе сочувствую и разделяю горе, но твой сын в этом не виноват, а ты продолжаешь его игнорировать.       — Я пытался много раз переступить через себя, но как только подхожу к детской, то не могу сдвинуться с места! — Намджун поставил стакан и зажал пальцами переносицу, как бывало всегда в моменты особого замешательства. — Не против, если я тут закурю?       Тэхён кивнул и сделал щедрый глоток виски, а потом внимательно посмотрел на брата, который всё ещё был разбит и подавлен после похорон. Теперь альфа, обычно ухоженный и одетый с иголочки, зарос щетиной, а тёмные круги под глазами были ярким свидетельством бессонных ночей. Полковнику отчаянно хотелось хоть как-то помочь, но, зная его характер, он был уверен, что лучшее лекарство — это только время, которого прошло слишком мало.       — С каждым днём Чимин всё больше привязывается к Енсу, да и тот — тоже… — Он глубоко затянулся и озадаченно выпустил в потолок густую струйку дыма. — Я прекрасно понимаю, что это не может длиться вечно, но совершенно не знаю, как быть дальше.       — Для начала найди в себе силы и хотя бы возьми сына на руки. — Тэ бросил на него укоризненный взгляд. — Чимин обещал Сокджину помочь, но это не должно смотреться так, будто ты его используешь!       — У меня и в мыслях не было! — сразу же сказал альфа. — Именно поэтому, пока он ещё не совсем привык, наверное, лучше прекратить всё это.       — И оставить такого кроху на попечение многочисленных слуг? — Он скептически хмыкнул.       — Обещаю, что в ближайшее время поговорю с ним и постараюсь перебороть себя, чтобы мальчик не чувствовал себя брошенным.       — Понимаю, что об этом рано говорить, но Чимин был бы хорошим папой для Енсу.       — Я овдовел полтора месяца назад, так что даже не начинай! — категорично заявил альфа, умолчав о последней просьбе Джина, который действительно хотел, чтобы их сын рос в полноценной семье.       Всю последующую неделю Намджун продолжал думать о разговоре с братом и всё больше убеждался в правоте его слов. Как бы ни было тяжело от потери любимого мужа, пришло время брать себя в руки. В тот день дворецкий сообщил маркизу, что Енсу заболел и жар не спадал уже несколько часов. Семейный доктор приезжал дважды и назначил лечение, но лучше мальчику не становилось. Не на шутку встревоженный Намджун отправился по коридору в сторону детской и остановился, долго не решаясь войти. Зная, что в этой спальне теперь проживал Чимин, альфа не был уверен, будет ли правильным ворваться без стука, но при этом опасения разбудить ребёнка всё же вынудили его осторожно открыть дверь и заглянуть внутрь.       Его взору предстала удивительная картина. Омега лежал поперёк кровати рядом с крохой, который сладко сопел, сжимая в маленьком кулачке его палец. Они хоть и не были родными по крови, но между ними явно уже образовалась связь. И как её разорвать — Намджун совершенно не представлял. Он осторожно присел на край и с волнением посмотрел на сына, который, взяв от родителей лучшее, оказался похож как на него самого, так и на Джина.       Чимин дёрнулся и испуганно распахнул глаза, совсем не ожидая увидеть здесь альфу. Он перевёл растерянный взгляд на спящего малыша, а потом — снова на Джуна.       — Прости, я не должен был входить без стука, но боялся вас разбудить, — виновато произнёс он.       — Всё в порядке, — сонно кивнул омега и аккуратно вытянул палец из кулачка, чтобы сесть, но малыш сразу же захныкал, а потом и вовсе перешёл на жалобный крик. — Ой, кажется, не совсем! — сказал Чимин и, подхватив Енсу на руки, заботливо коснулся губами его лба, чтобы проверить, есть ли жар.       — Как он? — взволнованно поинтересовался альфа. — Нужна какая-то помощь?       — Доктор сказал, что ничего критичного, хотя подлечиться всё же придётся. Даже не представляю, где Енсу умудрился так простыть! — сокрушался он, перехватив ребёнка поудобнее.       — Можно мне? — робко спросил Намджун, хотя совершенно не представлял, что делать с плачущим младенцем.       — Нужно! — с улыбкой сказал омега и протянул ему сына, который, оказавшись в сильных руках отца, неожиданно затих, ошарашенно разглядывая незнакомое лицо.       — Знаешь, я так боялся, что буду его ненавидеть. — Он несмело принялся покачивать его, пытаясь подобрать ритм. — Именно поэтому не приходил. А сейчас… — Альфа сморгнул подступившие слёзы. — Сейчас понимаю, каким идиотом был!       — Посмотри, как ему нравится, — прошептал Чимин, подсев к ним. — Енсу, а вот и твой отец! Такой красивый! — сказал омега и сразу же прикусил язык, растерянно глядя на Кима. — Прости, я не…       — Не извиняйся! Это я пришёл просить прощения, что взвалил на тебя столь тяжёлую ношу и утонул в собственном горе, — с грустью сказал альфа. — Мне стыдно за свою слабость и трусость!       — Ты живой человек и имел на это полное право! — попытался успокоить его Чимин. — И я рад был помочь!       — Я в ответе за сына, а повёл себя как чёртов эгоист! — сокрушался Джун, любуясь крошечным личиком. — Ма-аленький мой! Привет! — произнёс он, улыбнувшись впервые за несколько месяцев.       — Джин слишком хорошо тебя знал, поэтому предполагал, что так и будет, — сказал омега, а потом испуганно притих, осознавая, что затронул очень болезненную тему. — Прости…       — Чимин… — Намджун перешёл на шёпот, потому что кроха начал засыпать. — Прекрати постоянно извиняться. Я у тебя в неоплатном долгу и пришёл серьёзно поговорить, но не знаю, с чего начать, — взволнованно сказал он.       — Ты хочешь, чтобы я уехал? — дрогнувшим голосом спросил омега. — Понимаю, я ему никто, но…       — Дослушай до конца, — прервал его Джун. — За пару недель до родов Джин попросил меня… — Он резко замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. — Попросил, чтобы папой для Енсу стал именно ты. Можно сказать, благословил меня на новый союз… Но я не могу даже думать об этом, потому что моя боль ещё слишком сильна и не факт, что я вообще когда-либо смогу кого-то полюбить. Хотя прекрасно понимаю, что ребёнку нужна полноценная семья, да и ты проявил себя просто невероятно в роли родителя. — Ему отчаянно захотелось закурить и хоть немного успокоиться. — Не желаю тебя обманывать и как-то использовать, потому и пришёл честно поговорить. Тэхён сказал мне, что развод не за горами, а здесь ты не сможешь находиться по понятным причинам, если станешь свободным от брачных уз.       — Сокджин в своё время говорил и со мной тоже, но я обещал ему, что только помогу тебе в первое время с малышом, а потом… — Он притих, не решаясь озвучить это вслух. — Потом уеду, потому что мне тут не место. — Чимин посмотрел на спящего младенца, а затем — на альфу, но неожиданно отвернулся, утирая слёзы. — Ты прав: чем больше дней проходит, тем сильнее привязанность. Я уже безумно люблю Енсу и не представляю, как оставлю его. Но на ещё один фиктивный брак не готов, потому что ребёнок — это очень серьёзно! — Омега поднял на него заплаканные глаза. — С первой нашей встречи я смотрел на тебя не как на брата своего супруга и даже не стану этого отрицать. Но никогда бы не посмел как-то проявить себя, потому что знал, какая у вас любовь с Джином! И сейчас скажу тебе лишь одно: я разведусь с Тэхёном и останусь тут ровно на год, пока длится твой траур. И если после истечения этого срока ты так ничего и не почувствуешь, то мне придётся покинуть Кимстел-Хаус.       Намджун ошарашенно смотрел на омегу, который оказался куда мудрее и проницательнее его самого. Безусловно, его ещё и удивил тот факт, что ему только что, по сути, признались в симпатии, пусть и весьма расплывчато.       — А как же твой дед? — растерянно спросил альфа. — Он же снова начнёт искать тебе пару и не позволит здесь остаться!       — Я найду способ, как объяснить ему своё нахождение в Кимстел-Хаусе, — твёрдо заявил Чимин. — Прошу сказать лишь правду. Если ты никоим образом не видишь нас вместе в перспективе, лучше прекратить всё сейчас, потому что через год мне будет гораздо больнее.       Намджун абсолютно не был уверен в том, что в нём проснутся настоящие чувства и получится дать омеге полноценную семью, но этого человека выбрал Джин, а ему он доверял безоговорочно. К тому же Чимин был потрясающе красив, умён и хорош собой. И омега — что немаловажно — мастерски справлялся с отведённой ему ролью папы Енсу.       — У меня нет никаких гарантий, но всё же я прошу тебя остаться… — глядя в карие глаза напротив, нерешительно прошептал Джун.

***

Англия, Лондон, 1832 год

      В этом году осень выдалась на удивление тёплой и солнечной, поэтому даже в октябре на улицах Лондона стояла прекрасная погода. Чонгук дописал медицинский отчёт и торопливо направился переодеваться, зная, что сегодня у них с Тэхёном очередное тайное свидание. В последнее время омега вновь стал интересоваться модой, чтобы выглядеть соответствующе, и с удовольствием надел новый костюм, который только вчера забрал от портного.       Серебристый сюртук невероятно освежал, идеально сочетаясь с белой рубашкой и светло-серыми брюками. Чонни недолго покрутился перед зеркалом, поправляя волосы, и пошёл к выходу, зная, что на соседней улице его ждал автомобиль. У них была уже отлаженная система встреч, но с каждым разом расставаться с любимым альфой становилось всё тяжелее.       А решающим фактором стал разговор с сыном…       Как-то они гостили в Кимстел-Хаусе, где Никхён ни на шаг не отходил от Енсу, умиляясь крохе, с которым ему разрешили посидеть на веранде.       Тогда Чонгук вышел к ним, чтобы проверить, всё ли в порядке, а сын поднял на него счастливые глаза и прошептал:       — Я точно знаю, что он мой кузен…       Чонни оторопело вжался в стену, не представляя, что на это ответить, но мальчик шокировал ещё больше, монотонно покачивая колыбель:       — Мур-кис — мой настоящий отец, верно?       — Ники, послушай… — сбивчиво начал омега.       — Я уже давно всё понял, так что за меня не переживай! — с широкой улыбкой сказал мальчик. — К тому же два отца — это всегда лучше, чем один! Правда?       Чонни задрал голову, чтобы не было видно его глаз, наполненных слезами. Он попытался проморгаться, но ничего из этого не вышло. Ко всему прочему, на веранду вышел Тэхён, который озадаченно перевёл взгляд с любимого омеги на сына.       — Что тут стряслось? — взволнованно спросил полковник Ким.       — Папе срочно нужны лучики добра, а я сейчас очень занят! — с хитрой улыбкой сообщил Никхён, отвернувшись к коляске.       — Он… — Чонгук всхлипнул, спрятав лицо в ладонях. — Наш сын оказался куда проницательнее, чем мы предполагали!       — «Наш сын»? — поражённо переспросил Тэхён и снова уставился на мальчика.       И похожие как две капли воды альфы широко улыбнулись, понимая друг друга без лишних слов.       После того вечера им даже толком поговорить было некогда, поэтому сейчас омега очень ждал встречи и ехал в пригород Лондона с большим нетерпением, рассматривая красивые осенние пейзажи за окном. Водитель высадил его недалеко от парковой зоны и объяснил, что нужно идти по вымощенной дорожке строго вниз и никуда не сворачивать. Если Чонгука забирал не Тэ, то он хотя бы встречал его в назначенном месте, а сейчас всё было максимально странно. Чем дольше Чонни шёл, тем больше сомнений у него возникало.       В какой-то момент он остановился и огляделся. Золотая осень была в самом разгаре и переливалась на деревьях всей палитрой цветов — от ярко-жёлтого до бордового. Заметив вдалеке какое-то движение, Чонгук направился туда, нервничая всё больше, но когда увидел Тэхёна, шагающего ему навстречу, то волнение и тревоги моментально улетучились, а на лице заиграла счастливая улыбка.       — Что ты задумал? — спросил омега, явно заинтригованный тайным свиданием. — Я уже испугался, что мы сегодня не встретимся!       Они остановились у небольшой металлической арки, увитой виноградными листьями, покрасневшими от погодных условий. Чонгук снова посмотрел на полковника и рассмеялся.       — Романтический ужин на природе? — предположил он.       — Не совсем, — загадочно ответил альфа и махнул рукой, после чего из-за кустов вышел его брат, Чимин, Юнги, Хосок и даже Дюон с Никхёном.       — Что происходит? — застыв от шока, медленно спросил Чонгук. — Ты решил сделать мне официальное предложение? — нервно смеясь, поинтересовался он.       — Нет, ты и так мой! — передразнил его полковник и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить вперёд незнакомого мужчину во всём чёрном.       Лишь белый воротник выдавал в нём священнослужителя, отчего омега совсем оторопел. Он переводил взгляд с близких людей на Тэхёна, который широко улыбался, наблюдая за растерянностью своего золотца.       — Это что, свадьба? — неверяще спросил Чонгук. — Но мы же…       — Я всё устроил! Ни ты, ни я больше не обременены узами брака, — перебил его Тэ. — Так что всё законно! — добавил альфа. — Ники! — Он махнул сыну — тот поднёс бархатную коробочку с кольцами.       — О боже! — Чонгук спрятал лицо в ладонях, не в силах справиться с эмоциями. — Да вы все сговорились!       — Ты боялся алтаря и храма, опасался реакции сына и не хотел обидеть близких тебе людей, но вот мы все здесь, и я не делаю тебе предложение, — начал Тэхён, притянув омегу за плечи. — Это действительно свадьба, May Lily! Согласен ли ты прямо сейчас стать моим мужем?       — Я… — Чонни захлебнулся от эмоций и уже не сдерживал слёз. — Да! Я бы очень этого хотел, Моя Светлость! — Он счастливо зажмурился, когда альфа коснулся его губ в трепетном поцелуе.