Внутренние границы

Он шёл по запутанным коридорам странного здания, преследуя человека… Человек был слаб и беспомощен, ему было не уйти от своей смерти, но он продолжал бежать… Это даже забавляло, хотя и немного злило. В одной из комнат, он почти поймал его, но успел только ранить, и запах крови жертвы помогал найти её быстрее. Пора прекращать эту игру. Он нашёл его истекающего кровью, в одной из технических комнат. В его медовых глазах была досада и усталость — Сынок, очнись… Он не помнил причин по которой он должен был убить этого мужчину, но это было неважно. Пора заканчивать: рука без жалости подняла пистолет целясь прямо в голову. Прозвучали выстрелы. Вот и славно, дело сделано… Можно уходить, не обращая внимания на труп, оставшийся в комнате. Как же он зол. Сергей вынурнул из своего сна с ощущением невероятной злости и досады. Несколько мгновений он просто лежал в кровати утыкаясь лицом в подушку. Остатки странного кошмара-некошмара бередили его душу: Дима живой? Он не убил любимого человека, вот так по чей-то указке и под контролем его разума? Димы в кровати не было, что заставило Сергея резко вскочить озираясь по сторонам. Ну по крайней мере ни в одном из его снов не было этой огромной почти стеклянной комнаты, он бы в жизни не стал в такую селиться. Солнце беспощадно лезло в глаза, прогоняя кошмарное видение. Но остатки неприятного сна продолжали пробирать липким холодом. Ему надо увидеть Сеченова и убедиться, что всё в порядке. Из кухни доносился рёв Василия Сергеевича, но сердце Нечаева, даже не ёкнуло — таким криком младший Нечаев обычно пытался выклянчивать себе что-то. К рёву присоединялся электронный голос ХРАЗа, чем-то возмущённый — стоило проверить, что за беспорядок на отведённой территории. Серёжа застал на кухне почти идиллическую картину — Дмитрий Сергеевич невозмутимо пил кофе и нацепив «Мысль» знакомился с очередным отчётами. Его сын с зареванной мордашкой ныл, что-то вроде: «Хлязь, дайте мне поиглать с хлязем. Хочу хлязя» «Хлязь», убранный вместе со своим аквариумом на самую высокую полку кухни, в это время возмущённо требовал оставить его в покое. — Это невыносимо, твой ребёнок, Дима, невоспитан и весь в своего дуболома отца! — Я не дуболом, Тоша, — Сеченов отвлёкся от документов, наконец обращая внимание на маленький семейный скандал. — Да я не про тебя, а про товарища майора! Который сейчас дрыхнет и не собирается участвовать в воспитании своего сына. — Ты чего тут катишь бочку на меня, перчатка? — А то и качу, что наши с Димой дети, были бы совсем другими, — Харитон не собирался смущаться из-за появления предмета разговора. — Конечно другими, если бы у нас с тобой были дети, то боюсь, что детский психиатр стал бы самым посещаемым нами врачом, — А Сеченов не собирался спускать оскорбления в адрес своего мужа. Нечаев подхватил Васю на руки, вытирая ему слезы: — Ну малыш, не капризничай, дядя ХРАЗ не в духе. — Впрочем, как и всегда, — Сеченов снова вернулся к делам, ещё пять минут и ему надо бежать. — Дим… — Нечаев осторожно положил ладонь на его предплечье. — Что, сынок? — Не называй меня… а ладно… мне кошмар приснился… не такой как обычно. Может обсудим… не здесь. — Харитон, посмотри за Васей! Если бы ХРАЗ мог закатить глаза — он бы сделал это прямо сейчас. Они уединились в сеченовском кабинете: — Рассказывай, — Сеченов усадил своего мужа в кресло, словно очередного пациента пришедшего за консультацией. Серёжа невольно поёжился, от «врачебного» тона своего омеги. — Да чего тут рассказывать. Мне обычно снится пожар и как я горю, или роботы эти ебаные, — Сеченов поморщился, но не стал комментировать «ебаных роботов». — А тут мне приснилось, что я тебя убил, без жалости, без чувств вообще. Я даже не вспомнил, что муж ты мне и что я… Сергей не договорил, переживания сдавили ему горло — ведь и было самым обидным, что во сне, он кроме желания убить не чувствовал ничего. — Вдруг это «вещий сон»? — Природа сновидений ещё не совсем изучена, но это могут быть просто твои переживания и близость ХРАЗа, тоже может сказываться. — Меня ведь могут взять под контроль? Как тогда. — Сейчас не должны, по идее на «Восход» невозможно повлиять снаружи. Под контроль могут взять твоё тело, но не разум. Сергей не знал, что хуже — не осознавая причинить вред своему любимому человеку, или всё осознавать, но потерять контроль над своим телом. Он поник головой — да это может быть просто сон и близость Хранителя Знаний, а может и подсознательное предупреждение. — Я бы сделал несколько тестов, проверил всё ли в порядке с твоими мозговыми функциями, если ты не против. После событий на Предприятии 3826, Сергей отказывался от любых проверок и исследований себя. Никаких таблеток и мозгоправов. И Сеченов согласился. А теперь… Дмитрий Сергеевич смотрел ободряюще и тепло. Только ради него и этого его взгляда Нечаев решил дать согласие на тест. — Хорошо, я готов! Как он вообще мог сделать такое — даже во сне? Он же поклялся защищать свою семью, и своего Диму! — И знаешь Серёжа, я вот тут думал, если мне и придётся погибнуть, то лучше от твоих рук… — Ты что такое несёшь Дима! Да я себя возненавижу в тот же миг, ты не представляешь, чего значишь для меня! Серёжа поднялся одним рывком и притянул Дмитрия Сергеевича к себе. Тот ахнул от неожиданности, оказываясь в крепком, почти медвежьем обхвате. — Никогда не говори при мне подобного! Нечаев прижимал Дмитрия к себе, словно пытался убедиться, что сон это просто сон, что вот он Дима, живой и здоровый в его руках. Сеченов не сопротивлялся, его муж был эмоционален и такие порывы были ему свойственны. «Бедный мальчик». — Ладно, прямо сегодня и займусь тобой, только отпусти меня, Серёжа. В ответ Серёжа прижал Дмитрия Сергеевича ещё крепче. Нет, он пока не готов, вот так ещё чуть-чуть пообнимает и сразу отпустит… — Сергей, там наш сын с Харитоном, мало ли что. — Это же хорошо, — Серёжа положил свой подбородок на макушку Дмитрия Сергеевича — Вася занят, Харитон тоже занят и не пытается завоевать мир. Только во время тестов не надо, чтоб Харитон знал — я ему не доверяю. — Конечно, только мы вдвоём и будем. Никого больше, ты у меня под грифом «с.с» ходишь. Взгляд Сеченова стал серьёзным — Серёж, ты не жалеешь, что мы забрали ХРАЗа жить с нами? — Нет, у нас теперь полноценная семья: два родителя, ребёнок и домашнее животное. Сеченов невольно засмеялся, смех у него был тихий и какой-то приятный. Сергей снова им залюбовался — у него самый красивый и милый муж на всём Предприятии, а может и в стране. Хотелось взять его на руки и отнести в их спальню и целовать, целовать бесконечно, и пусть там Харитон с Васей хоть всю кухню разнесут вместе с квартирой. Вот так щёки, нос, губы, глубже…вот так… правильно, руки под рубашку…ещё… — Серёж, — Сеченов пытался оттолкнуть своего потерявшего контроль мужа — мне на работу, Вася там один по сути. От Харитона толку нет. Давай вечером. Сергей подчинился, но напоследок сильнее сжал узкую талию Дмитрия Сергеевича. Пусть все плохие сны уходят и не возвращаются. Сеченов такие моменты испытывал такую же щенячью нежность к своему альфе. Ему правда повезло, что Серёжа прямой и открытый, с Харитоном они ходили кругами, при взаимной симпатии, но сделать нормальное предложение Захаров так и не смог. Оно и к лучшему. Несмотря на неудачное вручение первого букета, поток цветов на столе Сеченова не иссякал. Единственное, что отличало их от обычных подарков, который любой альфа делал омеге, это то, что финансовых вложений со стороны Захарова не было. Это всегда были цветы с ближайших клумб, или по сезону с таких же ближайших кустов. Цветы сопровождали Сеченова и дома — лежали на его прикроватной тумбочке, или стояли на кухонном столе в вазе. Языка цветов Харитон не знал, поэтому просто приносил, что было поближе. Дело приняло серьёзный оборот, когда однажды зимой, а зимой поток цветов сходил на нет, из-за отсутствия их бесплатного пополнения, на столе Сеченова возник веник рододендрона даурского, который среди обывателей, называется багульником розовым. Харитон мог добыть его только купив у какой-нибудь бабки. Багульник был уже цветущий, что означало, что Захаров несколько дней держал его в банке с горячей водой. Он странным образом окрасил их лабораторию, и был таким весенне намекающим, что Сеченов решил сдаться. — Я смотрю, у вас всё серьёзно? — даже Бехтерев отметил этот веник, среди таки же цветов появляются целый год — Я только прошу тебя, Дима, не бросай науку. Харитон парень ответственный, но он явно ревнует к твоим успехам. Подумай, прежде чем выходить за него. Сеченов вообще не думал выходить за кого-нибудь, но им с Захаровым явно стоило объясниться. — Дима, забери от меня своё чудовище! За время отсутствия родителей, младший Нечаев умудрился поставить на стул табуретку и уже намеревался ползти за своим «Хлязем», по этой ненадежной конструкции — Ты ужасный отец, и Серёжа тоже! Конструкция была разобрана, Вася шлёпнут по мягкому месту, завтрак прошёл быстро и почти тихо, если не считать бурчания ХРАЗа, о неподобающем воспитании наследника великого ума.