Внутренние границы

«Я убью Харитона. Сошлю его в «Вавилов», будет коров за дойки дергать. Сволочь.» Более бранных слов Сеченов не держал в своём лексиконе, но и этого хватало, для выражения своего негодования. «Старорежимный. Зашоренный. Альфа.» Вроде и не произошло ничего страшного, даже изнасилованием и не назвать, то что сделал Серёжа с подначки полимерного негодяя, и ни одна власть в мире не посчитает, что омега была чем-то ущемлена. Даже в Советском Союзе, который освободил омег из их омежьего рабства, оставались обывательские настроения, что место омеги — ноги под альфой раздвигать. А ведь среди героев Революции были омеги, и сражались не хуже альф и бет. Да ему не на что жаловаться, о его статусе высшее руководство знало, и свой вторичный пол Сеченов прятал скорее от альф, которые были в его подчинении. Омеги спокойно занимали руководящие посты, совершали открытия, воевали и ставили спортивные рекорды, но все равно в сознании большинства простых людей, они оставались бесправными перед своими партнёрами. Спасибо, что за избиение омеги, его альфе, теперь грозила тюрьма, и разрешили разводы инициированые по запросу омег. Да суды делали всё, что бы помирить супругов, но запрета на развод, как при царизме, больше не было. Причём это касалось любых пар — государству хоть и были нужны новые граждане и желательно воспитывающиеся в полных семьях, но насильно людей оно не удерживало. Харитон, будучи альфой даже при потере своего тела, сохранил все свои альфачьи заскоки, родом из дореволюционной юности, и ничем их оттуда нельзя было выковырять. Заскоки эти мешали Дмитрию Сергеевичу нормально жить, особенно, когда они вдвоём учились у Бехтерева, полностью лишённого человеческих предрассудков, и считающего, что пара из омеги и альфы сможет родить что-то помимо детей. В итоге он оказался прав, хоть Дмитрию Сергеевичу и было тяжело с напарником. А ведь они так и остались коллегами с тех времён и работали долгие годы вместе, боже мой, да Дмитрий Сергеевич даже считал себя более умным… ХРАЗ правда так не считал, но это мелочи. Коллектив 2.0, который по идее Сеченова должен был стереть все рамки и сделать людей равными, не запустился, как хотелось. Поэтому Харитон мог торжествовать — омеги остались на своих местах, только с теми привелегиями, которые им дал социализм. Сеченов лежал сверху на своём альфе, который ещё час назад буйствовал, почти потеряв разум, под действием стимулятора. Сейчас же Дмитрий Сергеевич устало разглядывал своё тело покрытое укусами и запачканное спермой. Сергея же просто вырубило после сексуального марафона и он счастливо уснул оставаясь внутри своего омеги. Злиться на Сергея, Сеченов не мог, тем более, что тот улыбался во сне, прижимая к себе своего супруга. Даже под действием препарата, он был максимально нежен, и при всем металле, которым было напичкано его тело, обращался с Дмитрием очень осторожно, в рамках процесса конечно. Лекарство Сеченов доработал, сократив время его действия вдвое, и добавил подавление агрессии, что бы альфа в порыве страсти не убил своего партнёра. Но и того что было академику вполне хватило. Да и сам он отдавался своему альфе, как в последний раз. Но они ведь не животные, можно было и по человечески всё сделать. Может и позволить себе грубость, но вот так, с затуманеным наркотиком разумом, это было совсем неправильно. Особенно опасно, если будет привыкание и от обычных ласк и прилюдий больше не будет, грубо говоря «вставать». Серёжа смешно зачмокал во сне и прижал Сеченова поближе, он видимо приходил в себя — все-таки полимерное тело было более выносливым. — Димаааа, — он открыл глаза, и поцеловал Дмитрия Сергеевича в районе ключиц — Как ты? Я не был слишком груб? Он был таким сонно-расслабленым и милым, что у академика не было желания ругаться с ним, но кое-что напрягало… — Серёж, у нас сцепка, — Сеченов почти лежал на Сергее, боясь пошевелиться и поранить себя узлом — Расслабся пожалуйста. — Ух. Я думал, что я не сделаю этого, прости, и ты вроде лекарства пьёшь…ну… от последствий. Серёжа нежно погладил своего мужа по животу — Потерпи немного, я всё уберу. Сеченов, который уже неделю не принимал противозачаточные не знал, что ему ответить. Он собирался принять меры, как только альфа освободит его, но зная серёжину обидчивость, можно опять нарваться на сцену «альфа и его инстинкты размножения» — Сеченов точно знал, что второй ребёнок ему не нужен. «Как и первый» — внутренний голос был как раз кстати, как вишенка на торте. Врать тоже не хотелось, поэтому Дмитрий Сергеевич решил смолчать. — Дима, — Нечаев аккуратно выскользнул из тела Сеченова, покусывая свою метку — Ты сильно обиделся? Он словно телок боднул своего омегу куда-то в район плеча — Прости меня, я больше не поступлю так с тобой. Я просто…мне не хватало твоего внимания. Сергей прижал Сеченова ближе, заглядывая в его глаза — Пожалуйста, ты мне очень нужен. — А как поступишь? Ещё реализуешь очередную блестящую идею Харитона? — Сеченов устало посмотрел на своего партнёра — Альф ничем не исправить. Он и правда был разочарован, но должен был признать, что секс был более, чем хорош. — А вы зачем это разработали? А? — Сережины руки снова начали ласково касаться его тела. — Изначально, как оружие… — У? — Серёжа с интересом облизал сосок своего омеги, продолжая внимательно слушать. — Ну если запустить в толпу солдат-альф противника, омегу под препаратами…ахх — А не проще в толпу солдат-альф захерачить ракету? — Серёжа обнаружил, что у Дмитрия сосков оказывается два… — Мы тоже так решили, а препарат будем поставлять в США, они уже заявку на него кинули и очень ждут. Вот мы его и дорабатывали…аааах — В качестве оружия? — Сергей обнаружил, что можно один сосок лизать, а второй нежно пощипывать… — ахх… не думаю, там полноооо ах… извращенцев… — Разваливаем США изнутри? — Нет, мы деньги зарабатываем, — Сеченов словно очнулся — Вот даже мыслей таких не было. Деньги стране тоже нужны, сынок. — Прочитай мне лекцию по экономике, папочка, — Нечаев провёл ладонью от груди до паха Дмитрия Сергеевича, он явно был готов ко второму раунду и без всяких препаратов. Сеченов, пропустив «папочку» мимо ушей, почувствовал, что тоже готов на второй раунд. Надо было проверить, не является ли это побочным действием препарата, и если является, то он явно должен стоить дороже. Дмитрий Сергеевич расслабленный после очередного оргазма, прижимая к себе альфу, задумался о том, что может и не пойти вечером работать. Он взъерошил волосы П-3, любуясь своим мальчиком. Серёжа был хорошим, не смотря на свою агрессивность, неправильное питание и матюки с поводом и без. И даже вот эта выходка, спровоцированная ХРАЗом, была какой-то детской, показывая ребячий характер его избранника. Всё же ему повезло с альфой, если бы он сдался Харитону, его жизнь была бы гораздо печальнее — никакой научной работы, детей штук пять минимум и в финале, муж в виде полимерной сопли. Свои отношения с Захаровым, Дмитрий Сергеевич видел через призму плаката о домашнем насилии. Сергей осторожно высвободился из объятий Дмитрия Сергеевича. — Не вставай, я сейчас, — видя, что академик пытается встать, Нечаев мягко надавив на его плечи, уложил его обратно. Сеченов невольно залюбовался Серёжей, который в чем мать родила, отправился на кухню. Он напоминал Сеченову античную статую, правда в отличие от античных скульптур, внизу тоже всё было очень хороших размеров. Дмитрий Сергеевич откинулся на подушку в блаженстве прикрывая глаза — да, препарат точно стоит продавать подороже. Но сначала ещё провести несколько тестов, нужны ещё пары альф и омег, для чистоты эксперимента. Серёжа вернулся держа в руках небольшой поднос с парой чашек кофе. — Вот. Давно мечтал так сделать — кофе тебе в постель! Сеченов с сомнением посмотрел на свою чашку. — Не бойся, на этот раз без стимулятора, — глаза Серёжи излучали невинность, правда Дмитрий Сергеевич эти глазам больше не доверял. Сеченов сел поудобнее, рассматривая узоры на своей чашке — главное, не пролить кофе на бельё, правда и белью этому, после сегодняшнего, уже пора в стирку или на помойку. — Серёж, на этот раз я тебя прощу, — Сеченов решил, что оставлять ситуацию как есть всё равно нельзя — Но ведь Харитон мог дать тебе и что-то совсем другое… например яд. Ты не думал об этом? — Ебучие пироги… Дим, я был расстроен и он мне посоветовал… Серёжа выглядел виноватым. В один из вечеров, он пришёл забирать Дмитрия Сергеевича, который на его взгляд, сильно заработался и ХРАЗ подначивая его разговорами об омегах не знающих своего места, заставил его сказать, всё, что его терзало в отношениях. Он опять повёлся, как тогда, на Предприятии 3826, когда он чуть не… — Дима! — Нечаев резко прижал Дмитрия Сергеевича к себе, кофе выплеснулся на уже и так извазганый пододеяльник. — Дима, я так виноват. Я же тебя тогда… я же поверил ему… Сергей взял себя в руки и не поддался на уговоры Харитона, не только потому что уважал героя СССР и человека спасшего его жизнь, но и потому, что Сеченов ему нравился. Нравился даже будучи бетой — Серёжа считал себя неправильным альфой-извращенцем, но поднять руку на Дмитрия Сергеевича всё равно не смог. — Нам нельзя с тобой пить кофе в кровати, — Сеченов с досадой показал на огромное коричневое пятно окрасившее их постель. — Почему ХРАЗ так ведёт себя с тобой? — Тут много факторов, нереализованные идеи, нелюбовь к людям, как к таковым, может ещё задевало, что омега достиг больших высот, чем он, альфа. — Это что, Тош? — Дмитрий Сергеевич (а в те времена просто Дима) обнаружил на своём столе букет цветов. Очень знакомых, примерно такие росли при входе, на клумбе. — Это цветы, Дима, — Харитон мрачно смотрел на Дмитрия, словно тот совершил какой-то плохой поступок и заслуживал минимум небесных кар. — И кому они? — Сеченов попробовал улыбнуться своему мрачному коллеге и соученику. Цветы это было даже приятно, даже с клумбы. — Здесь много омег? — Харитон отвернулся и пошёл копошиться в своих реактивах. Сеченов сразу поник, но цветы в вазу поставил, они не были ни в чём виноваты. Харитон совершивший свой душевный порыв, уже наверняка об этом жалел. Бехтерев золотой конечно человек, но таких сложностей он явно не ожидал. — ХРАЗа надо держать к себе поближе и не вестись на его предложения, он не оставит всё, как есть. Он и вернулся, потому что ему так удобнее, а я его всегда прощаю. — Я наверное вечером загляну к нему — у меня на сердце неспокойно, когда он не под присмотром, — Дмитрий Сергеевич решил, что пора вылезать из кровати и наконец заняться делами. Но Серёжа снова вернул его обратно — Если ты так переживаешь по его поводу, то может заберём его из лаборатории к нам домой?