немерено

***

Мягкое дуновение ветра щекочет пятки, когда слегка накаченные ноги ступают по холодному деревянному полу. Конечности усыпаны рваными рубцами, на левой ноге ярко выражен неровный и косой шрам от чего-то явно острого, а на правой вертикальные линии красуются от бедер до самих стоп. Подобное не смущало их обладателя, что уже давно забыл о существеннии подобного полотна. Жизнь была художником, шрамы и рубцы в ее руках - кистью, а Лололошка - холстом. Холст был запачкан краской и подтеками, новый слой алого мазка покрывал спину. Боль уже утихла, но бинты были спутником комиссара уже две недели, в это время его дорогой человек, которому Ло вручил свою безопасность и сердце прямо в руки, в очередном моменте беспокойства кружил ястребом над возлюбленным. - Радан... Это уже перебор. - Произнес шатен смотря на суету мужчины, пока тот шустро расставляет склянки из рюкзака шепча что-то про чертовых врачей и ужасную очередь. - Какой перебор, Дейви! - Быстро развернувшись, Радан подбегает к Лололошке и берет его лицо в свои руки. Пусть комиссар и был слегка выше механика, но тому все же удалось создать ауру угнетения и подчинения в одном только своем взгляде. - Ты, - Мозолистые руки опускаются с лица к груди и палец тычет в грудь, заставляя слегка нервно сглотнуть. - как чертов безумец, решаешь в одиночку отправиться в свое опасное путешествие и схватываешь это! - Радан ползет за спину и кладет руку на бинт, от неожиданности Лололошка вскрикивает, но тут же стыдливо тихнет. - Просто заткнись и прими лекарство. Мужчина отходит от мироходца к сумке, а комиссар раздумывает над словами любимого. Да, он сглупил, с кем не бывает? Как эта тварь пробралась за его спину и рассекла плоть, Лололошка так и не понял, но точно знал, что его в таком состоянии застала Райа, а позже он провалялся в лазарете дней десять. Пусть это и был своеобразный отдых, но не стоило забывать о делах поселения, которые плотно засели в голове. Совсем как то из головы вылетело, что после травмы организму надо отдохнуть и пришлось в няньки ему звать Радана. - Слушай... - тянет механик , но забывается в приятном наслаждении от долгожданного прикосновения, Лололошка знал в какой момент обнять и как подкрасться к спине любимого, Радан разворачивается в его объятиях и обхватывает изуродованное тело в ответ. Бинты все так же закрывают ужас происходящий на спине шатена, но Радан знал расположения каждого ранения, каждой отметины на любимом теле. Поглаживает выпуклости и ведёт свой подсчет. Это всегда было своеобразной игрой для него, тело Лололошки он сравнивал с космосом, а себя считал звездочётом. Мягкий лунный свет освещает комнату, а двое влюбленных дышат друг другом, стараясь забыться и растаять в объятьях, наслаждаясь долгожданными поцелуями. Лололошка бережно сминает желанные губы напротив, Радан же водит по рубцам и решает отдать лидирующую позицию в этой борьбе любимому, так меньше вероятность навредить только недавно зажившему ранению. - Ты мой свет... - Мягко и нежно шепчет механик, он знает что такое нежность в отличии от Ло, который познал всю радость быть любимым только в отношениях с Раданом. Комиссар бережно водит рукой по голубым волосам и вдыхает аромат чего то пряного, но давно уже родного. - Давай пойдем спать? - Ты издеваешься... - Скулит Лололошка, но повинуется желанию любимого и тот утягивает обоих к двухспальной кровати. Падая на нее, они не могут свести с друг друга взгляда, настолько теплого и любящего, что хочется пропастью и засыпать только под него. Засыпая в объятьях близкого человека, забывается вся боль и страх, но нарастает что то мягкое и бархатное где-то под сердцем, путь к которому был долог и сложен. Все же приятно знать, что есть человек который подставит плечо в невзгоды и ты стараешься быть таким же человеком в ответ. Ночь спрятала комиссара и механика в своем рукаве, не позволяя лишним наблюдать эту идиллию, пусть и дальше думают о том, что Лололошка с Раданом друзья, ведь только возлюбленные знают всю правду о собственных отношениях. Мягкость и нежность всегда царила в их динамике, но к этой мысли мы вернёмся позже, а сейчас... Мы созерцаем переплет таких разных, но подходящих друг другу судеб.