psychotic break?

Тусклый свет телевизора освещает небольшую комнату и лицо, лениво усевшее перед ним. Экран, отчаянно показывавший картинки редчайшего вида класса птиц, должен был увлечь этим зрителей, но не все находят это интересным: никто не станет дожидаться двух часов ночи, дабы узреть борьбу между хищными леопардом и гиеной. Резвый цвет отражался на радужках как что-то должное и не преодолеть желание потереть глаза, избежать постылую передачу хотя бы на долю секунды. Громкая, томная тишина в черном свете становится невыносимой. Большой палец с короткими паузами нажимает на одну и ту же кнопку пульта, а взгляд вяло направлен на монитор. Лечь спать не учитывается, когда стремление занять себя чем-нибудь бьёт через край, но кажется, оно сдаётся. Веки становятся тяжёлыми. Девушка неспеша закрывает глаза, все ещё держа в руке пульт от телевизора. Мирный голос телеведущего вовсе не препятствует просто взять и уснуть, даже заглушает гробовую тишину в квартире. Но уха достигает внезапный стук двери, спасший от безотвязной готовности погрузиться в сон. Глаза моментально открываются, пульт быстрым движением руки оказывается где-то в стороне. Быстрым шагом, девушка направляется в сторону двери. Внутри рождается надежда, что это пришёл Клифф навестить её, когда она оказывается у глазка, а после окончательно убеждается в этом. Она светится от счастья и спешно открывает щелчок, узревая перед собой приятно знакомую физиономию. Высокая мужская фигура в привычной джинсовой жилетке и длинными, волнистыми волосами возвышается перед девушкой. Клифф машет подруге, одаряя фирменной, скромной улыбкой. Дженис впускает парня в дом, закрывая за ним дверь. Клифф часто приходил к ней поздно ночью после времяпровождения со своей группой, просто чтобы побыть в домашней атмосфере. - Есть будешь? Девушка предлагает куриный суп, от которого басист не отказывается, как и всегда. Они садятся за стол. Бёртон начинает сюрпать приготовленное девушкой, не забывая похвалить её за мастерство. Они молчат, как ни странно. Дженис прекрасно понимала, как его друг каждый день тратит не меньше шести часов, посвящая всего себя музыке и группе. Однако всегда что-то задевало внутри неё, когда парень так быстро уходил с её порога прочь, при этом хорошенько нажравшись, что он собирался сделать снова. Клифф уже обувался в свои поношенные кроссовки, опираясь локтем о шкаф у входа. Дженис молча сопровождала длинноволосого угасшим взглядом, который несколько минут назад сверкал, созерцая юношу. Клифф посмотрел девушке в глаза, как только завязал шнурки и собирался обнять её на прощание. Она томно вздыхает. - Че такая кислая, мне правда понравился твой суп. Женские глаза смотрели куда-то в сторону, словно не к ней обращались словами. Бёртон приподнимает руку и поглаживает Дженис по голове. Это было привычным для их взаимоотношений делом, которое имели только они между собой - гладить друг-друга по голове. За столько лет их дружбе они выработали немало своеобразных привычек. - Что-то случилось? Что случилось? В последнее время они вовсе перестали поддерживать эмоциональную связь, разговаривать, рассказывая друг-другу всякую всячину, как раньше. Девушка не выдерживает. - Ты и правда не понимаешь или притворяешься дурачком? Ты только приходишь пожрать и сразу съебываешь, а мне хочется чтобы ты ещё побыл со мной, поговорил. Мой дом для тебя бесплатная столовка? Клифф хлопает глазами. - Че стоишь, дебилоид ебаный? Вали домой, поздно уже. Я спать хочу. Дженис открывает входную дверь, как бы выгоняя басиста. Клифф стоял в недоумении, застав подругу в гневе, который так давно не видел. Он закрывает дверь, таки не исчезая с глаз долой, как и ожидала девушка. Юноша молча снимает обувь, которую так долго завязывал. - Ну пошли покурим чтоли. Отбрасывая кроссовки куда-то в сторону, басист жестом зовёт подругу в сторону балкона. Дженис, прилично ахуевшая бесцеремонной реакцией длинноволосого, последовала за парнем после нескольких секунд. Ей стало даже как-то стыдно за её повышенный тон, который, на самом деле, был уместен. Бёртон усаживается на давно забытый, но знакомый подоконник балкона, где они с Дженис когда-то частенько сидели вместе. Он приоткрывает окно, позволяя свежему воздуху наполнить террасу. Его взор подмечает сначала многоэтажные дома, возвышающиеся напротив, а потом небо. Безмятежное небо, наполненное яркими огоньками, усыпано яркими звездами. Они рассыпались в беспорядке, как соль или сахар на черном полотне. Но углубившись, они складываются в загадочные узоры, созведия. Невозможно оторвать глаз от блеска и красоты сверху. Как будто, там есть своя особенная, наполненная движением, яркими красками жизнь. Огоньки загадочно подмигивают из бескрайней таинственной высоты. Дженис тихо садится возле длинноволосого, который так был занят изучением карты светил. Юноша очнулся, как только заметил подругу. Музыкант просовывает руку в карман брюк и вытаскивает пачку Парламента вместе с зажигалкой. Он протягивает одну сигару девушке, следовательно зажимая между губами свою. Бумажная трубка загорается и мелькает в темном помещении. Дым окутывает лёгкие, а затем и всю комнату. Они сидят в тишине, но Дженис осмеливается нарушить её. Девушка начинает рассказывать о своей повседневной рутине, когда Клифф, в свою очередь, покуривая слушал её голос, изредка оставляя комментарии. Всё это завязывается в оживленный разговор, который не обходится без шуток. Парочка докуривала не первую сигарету. Их непринуждённый разговор резко обрывается, все снова привело к временному безмолвию. - Ты стал молчаливее. Девушка замечает эту черту у друга, попутно выдыхая дым. - Тебя что-то беспокоит? Ответ на свой вопрос она не получила, лишь многозначительный смешок. Больше они ничего не произносили. Это заставляло изрядно побеспокоиться за Бёртона и отражалось на немигающих глазах Дженис. "Не стоит допрашивать, если не хочет". Басист окидывает кротким взором сидящую рядом. Его взгляд скользит по её физиономии, подобно змее. Подобные меди волнистые волосы, лисьи глазки, пухловатые щёки, веснушки, как те же рассыпчатые звезды на небе, тонкая шея, бледная кожа, которая казалась ещё бледнее под лунным светом, изящные, длинные пальцы. Все это постепенно фиксироваоось глазами парня. Он задерживается на каждой черте, изгибов ее лика, словно видит девушку впервые. Клиффорд осознает соделанное слишком поздно, когда он наклоняется к женской щеке и оставляет на припухших губах невесомый поцелуй. Бабочка садится на магнолию, так нежно. Она порхает крыльями, щекочет деликатную поверхность. Вот что почувствовала Дженис в этот миг. Лепестками цветка являлись ее губы, а бабочкой - губы Клиффа. Тело содрагается вместе с душой, сердце расширяется и шепчет что-то невнятное. Мимолётное касание воспламенило, но не оставило после себя ни огня, ни пепла. Оно наполнило живот бабочками. В конфузе, женские глаза округлились, не отрывая взгляд в пустоту. Словно очнувшись, девушка осмеливается посмотреть на лицо басиста. Очи завалили немыми вопросами Бёртона. Клифф смотрит на улицу, которую постепенно озарял утренний свет. Таки не отвечает за свои действия. - А вот и солнце. Он улыбается впервые за долгое время; так искренне и так лучисто, будто сбросил тяжёлый груз недосказанности со спины.