De profundis

— Быстрее, он уходит! — Чжун Ли легко коснулся красной черепичной крыши до сих пор на удивление чистым ботинком только для того, чтобы резко оттолкнуться и взлететь повыше для нового удара. Черепица тут же заскользила вниз, звонко разлетаясь на тысячи осколков где-то во внутреннем дворе Миельского монастыря. Копьё в руке сформировалось в ту же секунду, да только вот попасть по цели — вёрткому и крайне мощному демону гнева — не представлялось возможным. Скотина, чёрт бы тебя побрал! Понял, что они пытаются по возможности не разрушать историческое здание и тут же принялся скакать по нему, точно горная коза. Плохо, плохо! Чайльд в своей огромной демонической форме пронесся по коньку крыши крыла с противоположной стороны, блокируя засранцу путь к отступлению. В отличие от Чжун Ли, Чайльд выглядел довольным, то и дело обнажая острейшие клыки в жуткой улыбке. Это ожидаемо: его всегда будоражат сражения. Обычно именно он отвечает за то, чтобы измотать соперника, но кажется конкретно этот экземпляр всё ещё полон сил, несмотря на уже довольно долгую погоню и несколько пропущенных серьезных ударов. Ну, это и неудивительно, учитывая, сколько душ он пожрал за последнюю неделю. Нужен другой план. Цыкнув себе под нос, Чжун Ли метнул в демона копье, но тот умудрился увернуться, тут же скакнув вверх на окутанную вечерним сумраком правую часовую башню монастырской церкви. Чёртово барокко под когтями твари тут же щедро обсыпало землю кусками и без того державшейся на соплях лепнины фронтона. Заметив недовольство, отразившееся на его лице, Чайльд, кажется, тоже пришел к выводу, что их обычная тактика тут не слишком эффективна. — Ну и что, чёрт его дери, с ним делать? — Чайльд, сощурившись и зависнув в воздухе совсем рядом, невольно следил за тем, как темный силуэт пролетел дальше по крыше, покрытой зелёными жестяными пластинами, и теперь, громко насмехаясь над ними, карабкался вверх по куполу церкви, намеренно царапая облицовку. Чжун Ли начинал смутно подозревать, что скотина делает это специально, чтобы питаться его яростью от созерцания столь кошмарного обращения с объектом культурного наследия. — Ему тут слишком просторно, — Чжун Ли снова опустился на конек крыши, медленно прокручивая в пальцах новое копье. — Мы загоним его во внутренний двор. Туда, где фонтан. Он, конечно, может попытаться прорваться через ворота, но они всё-таки закрыты, а тварь, кажется, пока старается экономить силы. Может, не будет пытаться их снести... Попробуем лишить его пространства для манёвра. Плюс во дворе меньше ценного, что можно ненароком раскурочить — только фонтан. Я не дам ему сбежать с крыши, а ты попробуй загнать в угол внизу. — Понял. Чайльд резко расправил крылья и уже спустя пару секунд был в воздухе рядом с куполом. Хорошо, что даже в пылу сражения он умудряется всё равно моментально схватывать путаные объяснения. Нет нужды за ним следить. Он всё сделает, как надо. Развернувшись, Чжун Ли бросился вперёд по коньку крыши в сторону внутреннего двора монастыря, так и не выпуская копьё из рук. Ноги наверняка давно соскользнули бы с покрытой склизским налетом и мхом черепицы южного крыла, но силы тени легко держали его в воздухе, когда это было необходимо. Справа распростерся вид на просторную долину Доная и городки противоположного берега, уже затуманенные дождевой дымкой. Быстрее, быстрее, быстрее! За спиной раздался рёв, который Чайльду точно не принадлежал. Краем глаза Чжун Ли заметил, как гигантская тень грузно летит вниз с купола, явно задетая ударом. Отлично, есть шанс добить! Особо не размышляя, Чжун Ли с силой метнул копье в сторону звука и был вознаграждён сотрясающим стёкла воем. Попал! Теперь главное не дать опомниться. Они с Чайльдом спикировали вниз почти мгновенно, только чтобы не обнаружить в покрытом густой тенью внутреннем дворе совершенно ничего, кроме лежащего на брусчатке окровавленного копья. — Блять! — выругавшись, Чайльд тут же быстро завертел рогатой головой, оглядываясь по сторонам. — Куда он подевался?! Я его не чувствую! Замёл следы и снырнул куда-то в тень! Давай, святунче, на тебя вся надежда. — Он почему-то до сих пор не безумен. Я пока не слишком хорошо чувствую демонов, находящихся в своем уме, если только они не совсем рядом. Он неподалёку, это точно, но где конкретно я не понимаю, — вздохнув, Чжун Ли оглядел тёмные окна, смотревшие на них со всех сторон. — Может, позже приноровлюсь их вычислять, но сейчас придётся искать так. Разделимся. На ночном небе всё больше сгущались грозовые облака, постепенно окутывая мраком огромное здание Миелькского монастыря. Площадь его просто огромна — так отродье может и вовсе скрыться! Горизонт вдалеке озаряли вспышки молний, но есть шанс, что гроза пройдёт стороной. Только этого тут не хватало! Ветер усилился, но даже сквозь его шум можно было услышать, как где-то совсем неподалеку скрипнула дверь. Чжун Ли молча кивнул Чайльду, чтобы обходил с другой стороны, и поторопился на звук. Он аккуратно прошел через дверь, смешавшись с тенью и оказавшись у подножия мраморной лестницы, уходившей на второй этаж. Все эти демонические фокусы ему совсем не по душе — но что только не сделаешь ради дела! Миелькский монастырь необходимо зачистить от любого присутствия сил тени и подготовить к открытию школы для окрестных детей, а значит, во что бы то ни стало избавиться от твари, имевшей наглость обосноваться прямо в церковном здании. Хоть демон, очевидно, до сих пор сохранял рассудок, это не помешало ему выпотрошить в городках поблизости сразу несколько семей, которым не повезло встретиться с чудовищем на улице после посещения кладбища в день успения Мадонны. Настолько агрессивное создание оставлять в живых слишком опасно, поэтому сейчас они не имеют права его упустить. Чжун Ли присмотрелся, выискивая любые следы демонического присутствия. Знак Раскрытия Тайного бы очень помог, но знаки могут чертить только экзорцисты, к которым он теперь никак не относится. Едва слышно вздохнув, он двинулся вверх по истоптанным каменным ступеням, оглядывая темноту в поисках любого движения или пятен крови, но демон как сквозь землю провалился. Хитрый подонок. Это, к сожалению, не единичный случай за последнее время. Многие из демонов, сохранивших разум после произошедшего в Виенне, почувствовав вседозволенность, или, быть может, из желания отомстить, принялись терроризировать небольшие отдалённые деревни и городки. Там они устраивали резню, пользуясь тем, что селяне отвыкли от неожиданных нападений нечисти и часто не имели даже обычного приходского священника невысокого уровня, чтобы обновить обереги на дверях. Именно этими случаями они с Чайльдом пока что и занимались на постоянной основе из-за возможности отреагировать гораздо быстрее, чем любые дежурные экзорцисты. Хочется надеяться, что в скором времени таких ситуаций будет всё меньше, но пока приходится вот так мотаться по дальним провинциям и выкуривать из самых разных мест демонов вроде этого. Коридор второго этажа встретил его безмолвием, которое нарушал лишь усиливающийся шум ветра снаружи. Пристально смотревшие со стен портреты высокопоставленных посетителей и патронов этого места тянулись в обе стороны между одинаковыми дверями в гостевые. К своему стыду, Чжун Ли знал об истории монастыря меньше, чем хотелось бы. Что же там?.. В своё время он сыграл ключевую роль в масштабной церковной реформе пятнадцатого века. Пока он оглядывал коридор, в голове неожиданно нашлось ещё несколько фактов, которые Чайльд точно бы счёл победителями в чемпионате мира по скукоте. Например, то, что вот эти небольшие деревянные дверцы не больше пятидесяти сантиметров от пола с прорезанными в них отверстиями — это достаточно инновационная для семнадцатого века система отопления, которая позволяла слугам прогревать гостевые покои, не заходя в них и сохраняя приватность посетителя. Можно было просто подбрасывать дрова в печь с другой стороны, и, кажется, благодаря этому чуду инженерной мысли демон мог неслышно улизнуть в любую из этих комнат, никак не выдав своё передвижение. Чжун Ли с трудом сдержал подступившее раздражение: ещё кормить тварь собственной злостью! Ага, как же. Придётся осмотреть каждое из более чем тридцати одинаковых помещений, но хотя бы есть шанс, что демон забеспокоится и даст дёру прямо в лапы Чайльда. Стоило только открыть дверь в одну из гостевых и зайти внутрь, как в глубине коридора мелькнула едва заметная тень. Огромные дубовые двери, отделявшие коридор от бывших кайзеровских комнат, едва скрипнули, но этого было достаточно, чтобы чуткие уши Чжун Ли уловили звук. Вот ты где! Чуть улыбнувшись, он быстро прошагал к дверям, без труда раскрыв настежь тяжёлые створки. Перед его глазами появились некогда роскошные, а теперь пребывавшие в плачевном состоянии тёмные покои, заставленные покрытой мешковиной мебелью, снятыми со стен зеркалами и картинами, стульями с вытертой бархатной обивкой, пыльными хрустальными канделябрами в коробках и прочими дряхлеющими свидетельствами богатейшей истории этого места. Но сейчас это неважно. Важно то, что демона тут нет. Аккуратно проскользив между нагромождениями мебели, но, к своему неудовольствию, всё равно запачкав пылью только с утра идеально вычищенные и выглаженные брюки, Чжун Ли оказался в просторном зале, который, к счастью, был пуст и, к несчастью, не имел нескольких стёкол в высоких окнах. Чёрт! Теперь тварь точно снаружи! Чжун Ли торопливо пронёсся через зал, наполняя его пустые стены гулким эхом шагов. Атланты, поддерживающие свод, казалось, смотрели на него выжидающе. Фыркнув, Чжун Ли наконец смирился с неизбежным. По всей видимости, сегодня ему придётся обратиться хотя бы ненадолго — иначе это не закончится никогда. Он и так практически уже сделал круг: вернулся на место, где битва с демоном только началась, но на один ярус ниже. Времени они с Чайльдом тоже уже потратили непростительно много. Внизу в городе люди спрятались по домам и ждут, пока тут всё будет закончено. Где сейчас Чайльд? Наверняка тоже смешался с тенью. По крайней мере, нигде поблизости его присутствие не ощущается. Зато Чайльд наверняка чувствует его, поэтому он и не скрывается. Всё под контролем. Гром прогремел гораздо громче, а молнии вспарывали облака совсем близко: на противоположном берегу Доная все холмы уже полностью заволокло серой пеленой дождя. Того и гляди гроза придёт и сюда. На высоком балконе, соединяющем два корпуса монастыря, ветер уже дул так, что тяжёлый чёрный форменный плащ едва не срывало с плеч. Затянув тесемки потуже, Чжун Ли в мгновение ока пролетел через балкон и нырнул за двери на противоположной стороне, которые ветер тут же с грохотом за ним захлопнул. Новая вспышка молнии осветила помещение небольшой старой библиотеки. Бесконечные ряды кожаных корешков с золотым тиснением, массивные полки до самого потолка, расписной плафон, скульптуры, старинные глобусы, скрипучие половицы… И затаившийся демон. Он точно где-то здесь. В тени. Зол и серьёзно ранен. Значит биться будет ещё отчаяннее… Но пока, видимо, предпочитает выжидать. Чжун Ли придирчиво оглядел помещение, выискивая свою жертву. Где же он? Почему не двинулся дальше? Ах, действительно. Отсюда коридоры уже ведут в монастырскую церковь, в которой он укрыться не может, поскольку мощные обереги на входе только больше истощат его. Логично. Осталось вычислить, где скрывается тварь, и как можно скорее ее прикончить. В жутковатом свисте ветра за окном тонул даже скрип старых дубовых половиц. Сощурившись, Чжун Ли оглядел верхний ярус библиотеки. Нет, он точно не там. Слишком мало мест, чтобы затаиться. Нужно искать дальше. Как вообще можно хорошо спрятаться в настолько пустом помещении? Как же он задолбался от этих сраных демонов. Чертовы отродья! Опять застряли в какой-то провинциальной дыре, ещё и дождь собирается. Так святая вода будет бесполезна! Ну и дребедень. Почему эта скотина не могла сдохнуть, когда они сражались до этого? Скорее бы уже пенсия и антикварный магазин! Так. Стоп. Нужно сосредоточиться. Он влияет на разум, чтобы подпитаться. Он совсем рядом, но где? Что за чертовщина? Чжун Ли остановился у большого оконного проёма, заслонённого гигантским глобусом на массивной деревянной подставке. Судя по тому, что на нём нет Аустралии, он был изготовлен ещё до семнадцатого века. Не хватало ещё тут что-то случайно повредить. Да где же ты, хренова ты тварь? Он снова последовательно обошел все самые тёмные углы библиотеки, но не обнаружил совершенно ничего, кроме чуть покосившихся книжных полок и клубов пыли, отчего раздражение накатило только сильнее. Тем не менее, ощущение демонического присутствия становилось уже совершенно осязаемым, но ни капли не приближало к пониманию, в каком тёмном углу эта скотина затаилась. Бить наугад в месте, полном исторических артефактов, он, конечно, не будет, а демон так выиграет дополнительное время, чтобы подлечиться. Хитро. Для демона гнева, считай, вообще гениально. Чжун Ли пробежался обеспокоенным взглядом по историческим фолиантам прямо перед собой, а затем на лице сама собой появилась тонкая улыбка. Ну конечно. Разумеется, это вполне частая ситуация в библиотеках того времени: между стенами и книжными полками могут быть небольшие проходы. В одном из них тварь и зализывает раны. Гром прогремел почти над головой, но, кажется, дождя пока ещё нет. Может быть, они и успеют. И даже обращаться не придётся. Замечательно. Наконец приметив небольшую ручку на одной из полок и материализовав в руке средних размеров кинжал, Чжун Ли резко распахнул потайную дверь настежь. В следующую секунду в миллиметре от лица воздух рассекли огромные когти, но унаследованная от Изначального реакция помогла увернуться и успешно контратаковать. Вонзив кинжал в шею твари, Чжун Ли тут же призвал меч. Как бы не залить тут всё кровью… Секундная заминка стоила ему преимущества, и теперь он был вынужден защищаться, оставаясь в середине зала, чтобы с переменным успехом сохранить всё в как можно более нетронутом виде. Многие фолианты уже попадали на пол, как и несчастный глобус. — Сейчас! Чайльд! Гигантский силуэт молниеносно отделился от тени и тут же пригвоздил тварь когтями к полу, вцепившись ей в глотку. Страшный рёв сотряс стены библиотеки и стёкла в окнах, а уже секунду спустя демон, со страшным визгом извернувшись и оставив в когтях нападавшего часть своей лапы и целую кучу крови на старом паркете, сиганул в закрытое окно. Оно тут же брызнуло в разные стороны неисчислимым множеством осколков. Чайльд, зарычав, стряхнул стекло с морды и тут же развернулся к окну. — Вот сука! — Ты как? — Что мне будет? Пара царапин. Сейчас зарастёт. Убедившись, что это действительно так, Чжун Ли тут же легко запрыгнул на подоконник, откуда, нахмурившись, проследил за пикирующим вниз врагом. Тот уже успел избавиться от кинжала в шее. Нет уж. — Довольно. Мне начало это надоедать. — Ох, неужели я наконец-то снова посмотрю на господина великого короля демонов? — голос Чайльда звучал ехидно и немного слишком довольно для сложившейся ситуации. Вместо ответа Чжун Ли поморщился. Он небрежно оставил форменный плащ на опрокинутом глобусе и позволил демонической личине сделать его выше и крупнее, покрыть конечности грубой тёмной кожей, сплести на голове высокие золотые рога, а на руках вырастить огромные когти. Во рту постепенно стало привычно некомфортно из-за острых клыков, что постоянно вызывало желание обвести вокруг них длинным языком. Наконец он почувствовал, как за спиной распахнулись огромные крылья и недовольно полоснул по подоконнику зазубренным хвостом. Под бесстыдное присвистывание Чайльда он спрыгнул вниз, ни на секунду не выпуская раненую тварь из поля зрения. В голове будто бы тут же забил боевой барабан. Преследуй. Убей. Растерзай. Преследуй. Убей. Растерзай. Тебе же это нравится. Нравится гнать. Давай же. Загони его в угол. Преследуй. Одолей. Победи. Пусть он дрожит. Пусть молит о пощаде. В демоническом обличье он неизменно наслаждается погоней гораздо сильнее. Этот неумолкающий барабан тут же заполняет собой всю его голову. Мешает рассуждать логически, мешает быть рациональным. Вдруг однажды он потеряет контроль? Вдруг не справится? Он несколько раз быстро моргнул, пытаясь вернуть себе бо́льшую ясность рассудка. Впрочем, странное ощущение беспричинного восторга никуда не делось. Чжун Ли предпочитал считать это симптомом усиливающегося демонического влияния на разум, чем-то вроде горной болезни. Именно поэтому он старается не задерживаться в этом образе надолго. В это время демон, задев боком угол здания, ушёл на несколько метров вниз, где, проломив несколько толстых ветвей каштанов, тяжело рухнул в заросшем монастырском парке, после чего тут же бросился наутёк на трёх лапах. Не успел Чжун Ли даже толком это обдумать, как оскалился и с рычанием нырнул следом. Его тело словно знало, что делать, лучше него самого, и это казалось как минимум пугающим, а максимум — чем-то, от чего нужно избавиться как можно скорее. Шорох крыльев Чайльда был слышен прямо за спиной, и это словно сильнее подогревало кипящее желание охотиться. И будто бы даже выделываться. Загнать. Одолеть. Выйти победителем. Напоказ. Теперь он слышит и чувствует Чайльда ещё лучше, это помогает двигаться в унисон. Они практически одновременно коснулись земли и тут же бросились в погоню. Преследуй. Убей. Разорви.. Он слаб. Одолей. Растерзай. Добудь победу. Докажи, что силён. Ветер клонил деревья и неистово трепал их кроны, щедро выдергивая желтеющие листья целыми охапками, тут же закручивая их в воздухе в диком ворохе всполохов. Подступающая гроза, ветер, шум погони смешались в хаос из звуков и отблесков, но это ощущалось прекрасно. Невероятно. Бесподобно. Сердце стучало, словно бешеное, пока Чжун Ли, призвав на сей раз гораздо более увесистое копьё, без труда отслеживал каждое из беспорядочных движений раненого демона, мечущегося по тёмному парку в попытке уклониться от разящих ударов Чайльда. Теперь, вне стен монастыря, они оба ничем не скованы, и их привычная тактика работает превосходно. Более подвижный и лёгкий Чайльд продолжал изматывать и наносить глубокие раны для того, чтобы… Чжун Ли двигался почти неторопливо, выжидая идеальный момент. Он никуда уже не денется. Убей. Убей. Убей. Убей. Время словно замедлилось, раскладывая происходящее на слайды. Вот демон уходит от прямой атаки вправо. Близко. Сосредоточиться. Вот он резко разворачивается, намереваясь атаковать сбоку. Еще немного. Он слаб. Никчёмное отродье. Жди. Жди. Почти уже. Вот уходит от ответной атаки и на секунду оказывается к нему спиной. Сейчас! Чжун Ли рванул вперёд, привычно проследив за тем, как Чайльд молниеносно уходит с пути, наблюдая за каждым его движением расширенными от восторга зрачками и безумной улыбкой. Кажется, он так легко сосуществует с этим. С барабаном. С голосом. Копьё в руке горит ярко-золотым, когда с чавкающим звуком пронизывает демона насквозь. От лопатки и через живот. Чайльд гораздо более подвижен, но уступает Чжун Ли по силе, поэтому обычно именно Чжун Ли наносит последние, неизменно смертельные удары. Острие копья полностью вошло в землю, оставляя демона с яростным рёвом корчиться на нём в попытках вырваться, но всё уже кончено. Доведи до конца. Убей. Одержи победу. — Вы служите церковным мразям! — с каждым новым словом изо рта демона, пузырясь, обильно лилась густая чёрная кровь. — Никчёмные, бесчестные твари! Служите им по своей воле. Я бы убил их всех, убил бы больше, если бы смог. Каждого человечишку. Я бы… А вы… Вы никогда не будете одними из нас! Его бешеный хохот разнёсся по парку, пока глаза горели в темноте, словно тлеющие угли. Должно быть, слышно в самом Миельке. Как же бесит. Убить его сейчас же. — Не больно-то и хотелось, — Чжун Ли призвал ещё одно копьё и безжалостно со всей силы вонзил его прямо в череп создания. Раздался хрип, отвратительный хруст, и тот затих и обмяк. Под ногами стремительно разливалась лужа крови, потрескивая красноватыми искрами остаточной энергии. Пришлось отступить немного, чтобы не запачкать ботинки. Да. Прекрасно. Он мёртв. Туда ему и дорога. Ему и его болтовне. Тут же вернувшись в человеческий вид, Чжун Ли выудил из кармана форменного пиджака серебристые часы на цепочке. Чайльд, также став обычным рыжеволосым собой, тут же заглянул через плечо, чтобы посмотреть на циферблат. — Что-то мы совсем припозднились, святунче. Уже половина второго. Огромный монастырский парк постепенно заволокло плотным красноватым туманом, в котором, слабо поблёскивая и искрясь, догорали алые отсветы силы поверженного демона. Похоже, этот был действительно очень мощным. Почти наверняка, четвёртого чина. Повезло, что вообще удалось избежать многочисленных жертв. — Что поделать, раз этот поганец оказался настолько сильным. Поправив короткие кожаные перчатки, Чжун Ли с противным чавкающим звуком вытащил копье из живота поверженного противника и тут же брезгливо обтёр о траву, оставив на ней чёрную дорожку — словно зловещий росчерк каллиграфической кисти. За ним последовало копьё, что торчало из черепа. Гром прогремел теперь почти над головой. Нужно поторапливаться. Критическим взглядом оглядев останки монстра и убедившись, что тот действительно мёртв, Чжун Ли перевёл взгляд на Чайльда, который улыбался и потирал руки, кажется, довольный итогами их сегодняшней охоты. — Хочешь есть? — Ну, вообще я никогда не против. Но хотелось бы, знаешь… Быть добытчиком и кормильцем в твоих глазах. — Уволь. Это я его убил. Хихикнув, Чайльд фамильярно похлопал Чжун Ли по заднице — в лучших традициях зарвавшихся юнцов, каковым он и является. — Ты нанёс решающий удар, но загнал его я! Это моя добыча, которую я просто милостиво позволил тебе прикончить. Значит, добытчик сегодня я. Ешь уже чёртово сердце, святунски, и зальём останки святой водой. — Ну хорошо. Будь по-твоему. — Приятно, что ты согласен... Стой-стой! Я всё сделаю, господин верховный владыка. Специальная сервировка для принца Дебицены. Под несколько порицающим взглядом Чжун Ли Чайльд отвесил ему шутливый поклон, прежде чем отрастить огромные когти и с почти хирургической точностью вырезать сердце из груди мёртвого демона. Затем он нанизал его на острие ближайшего копья и передал в руки: ну точно лавочник, протягивающий ребёнку яблоко в карамели на летнем фестивале. С сердца густо капала кровь, с тихим шипением орошая землю. Чуть поморщившись и педантично сняв и спрятав перчатки в кармане пиджака, Чжун Ли позволил нахлынувшему желанию пожирать сделать за него остальную работу. Чайльд как всегда насмешливо следил за тем, как аккуратно он расправляется с сырой плотью: почти без грязи и сильно стекающей по подбородку крови, аккуратно срезая когтями куски подходящего размера. Наконец, всё было закончено. Облизнув пальцы от крови нечеловечески длинным языком, Чжун Ли сыто улыбнулся. Ощущать прилив сил обычно очень приятно: словно встать под тёплый душ после утомительного рабочего дня. Настроение моментально улучшилось в разы. Задание закончено. Теперь можно спокойно доделать дела, сообщить местным, что опасность миновала, и отчитаться его Робертейшеству, как любит говорить Чайльд, о том, что венекдинский монастырь в Миельке чист, безопасен и готов к дальнейшей организации в нём учебного заведения для окрестных детей. Пока Чжун Ли лениво предавался мечтаниям о возвращении в столицу и походе в «Централь», Чайльд уже успел притащить две огромных канистры со святой водой. На землю рядом с тушей упала тяжелая капля дождя, за ней следом ещё одна и ещё. — Надо поторапливаться! А то под дождём мы его не растворим! Кивнув, Чжун Ли торопливо взялся за вторую канистру и быстро открыл, тонкой струёй поливая тело. Воздух наполнился зловонием постепенно распадающейся на части демонической плоти. Хоть бы к утру всё развеялось и не пришлось драить тут всё дополнительно: остаточная энергия столь сильной особи может быть опасна для детей. Да и святая вода сильно щиплет руки и оставляет волдыри. Хотелось бы избежать. — Чуть-чуть не успели. Дождь усиливается. Доделаем, как закончится. Укроемся пока в монастыре. — Ага. Оставив полуистлевший остов монстра посреди главной аллеи, прямо у ступеней барочного садового павильона, они моментально растворились в сумраке. Легко проскользив между мрачных раскидистых деревьев до входа в парк, они, во всё более усиливающемся шуме дождя, приблизились вплотную к тёмной громаде монастыря, уже которое столетие неусыпно глядевшей вниз на реку и городок у подножия невысокой скалы. Миновав массивные деревянные двери, они остановились под навесом ворот внутреннего двора, отряхиваясь от воды. Гром расколол небо на части прямо над головой. Дождь теперь колотил по земле и крышам так неистово, что могло бы стать немного не по себе, не будь они с Чайльдом самыми опасными существами на многие километры вокруг. Вздохнув, Чжун Ли кивнул на ворота на другой стороне двора. — Не похоже, что дождь скоро кончится. Пойдём посмотрим, может на местной кухне есть чай или какой-нибудь кофе. Ужасно промозгло и холодно. — Я всегда могу согреть тебя, святунче. Похоже, Чайльд очень воодушевлён после сражения с сильным соперником: нахальство так и бьёт через край. Не то чтобы эта черта Чжун Ли не нравится, просто чаще всего в подобном настроении он становится совершенно непредсказуемым и иногда уж слишком несносным. — В этом я не сомневаюсь, мой дорогой. Но чаще всего ты первый начинаешь разговор про айншпеннер и про то, на какие противоправные вещи ты ради него готов прямо сейчас. — Да как будто в этой глухомани он будет! Недовольно насупившись, Чайльд взлохматил намокшие рыжие волосы и угрюмо оглядел тёмные монастырские окна, словно бы ища виноватых в этой вопиющей несправедливости. Вновь смешавшись с тенью, Чжун Ли быстро миновал двор и оказался под сводами ворот в основное здание. Выудив из вазона с маргаритками огромную связку ключей, он задумчиво начал перебирать их в поисках нужного. Чайльд оказался у него за спиной парой секунд позднее и тут же устроил подбородок на левом плече. — Кстати, удивительно симпатично тут для такой глуши, а? — Монастырь существует на этом месте с одиннадцатого века, если не раньше. Неудивительно. Холм на изгибе крупной реки всегда является отличным стратегическим пунктом. Насколько я знаю, за свою историю Миельк несколько раз горел и был разрушен до основания. Например, если я не ошибаюсь, это барочное здание было построено в восемнадцатом веке. Церковь считается одной из красивейших в Астрии. — Знаешь, не все разговоры должны переходить в лекции по истории, святунски. — Я знаю, что ты их любишь. И даже что-то запоминаешь. Будем считать, что я делаю это для себя. Чайльд громко фыркнул, но затем расхохотался. — Пытаешься сделать из меня эту… Галатею? — Вот видишь. Я не зря стараюсь. — Ну и хитрый же ты епитрахиль, святунски. Так что, взглянем на церковь, раз уж мы тут? Одна фигня дождь, похоже, надолго. — Почему бы и нет? Внутри я её не видел. — Да оставь ты эти ключи! Просто пройдём так. Ты демон, святунски. И только что свободно шастал тут по тени, пока преследовал того красавчика. — Да, но не хочется привыкать вообще всё делать не по-людски. Ты знаешь, я этого не люблю. — Ну хорошо-хорошо. Молния рассекла небо уже трижды, пока Чжун Ли возился со связкой ключей в поисках нужного перед огромной дверью церкви… Святого Коломана, кажется. Или его звали иначе? Или это в другом монастыре? Такая каша в голове. Этих монастырей на Донае вагон и телега. — Ой, дай я. Забрав ключи из рук, Чайльд тут же поднёс связку к глазам, затем уверенно выбрал совсем небольшой, на вид новый ключ и с тихим щелчком повернул его в скважине. — Замок же явно новый, ну ты чего, святунски? Очевидно, что все эти выпендрёжные не подойдут. Пошли внутрь скорее. Тут ужас как мокро. Открыв дверь, Чайльд решительно шагнул внутрь, тут же затянув Чжун Ли за собой. В высоком тёмном притворе моментально запахло серой из-за сработавшего на демоническую энергию защитного знака. Серный смрад постепенно смешивался с запахами сырости, мирры, свечного воска и ладана. К подобному Чжун Ли за последние полгода уже успел привыкнуть и перестал обращать внимание. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Чайльд растянул губы в тонкой улыбке. — Знаешь, я тут подумал. — Так. — Ты ведь был согласен на маленькое приключение в церкви, не так ли? — Я должен был догадаться, что вряд ли тебя так уж сильно заинтересовало барокко. Но хитрый епитрахиль тут почему-то всё ещё я. — Ну, слушай, святунче, ты уже сегодня поел! Теперь моя очередь. Гром снова прогремел прямо над монастырём, с дребезгом сотрясая окна и церковную утварь. Чжун Ли с сомнением почесал шею, раздумывая над предложением. Если отставить в сторону то, что это богохульство… Он ведь действительно собирался разрешить Чайльду претворить в жизнь эти свои фантазии. В конце концов, Чайльд крайне охотно воплощает в жизнь почти все его желания, какими бы они ни были. В этой церкви точно никого не будет до того момента, пока они не отчитаются о победе над демоном, что, без сомнения, очень удобно. С другой стороны, это значит, что он позволит Чайльду себя завалить, чего до этого пока не случалось. Он не инкуб, так что никакой удобной стерильной самосмазывающейся задницы у него нет и не будет. Чайльд прижался к нему вплотную, отвлекающе дыша в шею, а затем оставил лёгкий поцелуй у её основания. — Будешь так сильно хмуриться — морщинки появятся, — несмотря на игривый тон, он, судя по всему, пока ещё не заглядывал к нему в мысли. — Что тебя беспокоит? Я буду с тобой нежен. Сначала. Потом, разумеется, тебе не жить, святунски. Я тебя уничтожу. Поджав губы, Чжун Ли поглядел за чуть приоткрытую створку двери в сторону алтарной части храма, затем снова на Чайльда, который разве что на месте не пританцовывал от нетерпения. — Не знаю… Честно говоря, меня волнует техническая сторона вопроса. Я-то ведь не инкуб, мой дорогой. — Ты не станешь инкубом и потом. Так что какая разница? До сердечка нашего дружочка ты не ел несколько дней, поэтому вряд ли мы можем ждать внезапное и стремительное расстройство желудка. Об остальном я позабочусь, клянусь. Я хочу получить обещанного мне развратного священничка. Я терпелив, ты знаешь, но… Чайльд ощутимо цапнул его за шею, но укус моментально исцелился, на что тот недовольно заворчал. — Хватит залечивать мои метки. — Ты знаешь, я за этим не слежу. — Так следи! — Мне кажется, что я тебя слишком разбаловал. — Тс-с-с! Ещё раз. Острые зубы тут же прокусили кожу, заставляя чуть поморщиться. Не так уж и больно, но ощущения всё равно далеки от приятных. Некоторым усилием воли Чжун Ли попробовал остановить мгновенную реакцию, но не был уверен, что получилось. Укус вроде бы все ещё саднил, но не слишком сильно. — Ну как? — Затянулось, но след на месте. Вот можешь же, если захочешь! Ну так что, святунски? — Ну хорошо. Я согласен. Чайльд тут же фактически вжал его в стену, с неожиданно хищной улыбкой глядя в глаза. Подобное выражение в свою сторону Чжун Ли ещё наблюдать не доводилось, и, к своему удивлению, он почувствовал несколько бо́льший интерес к происходящему. Зрачки Чайльда расширились, заполняя собой практически всю радужку. — Обещаю, я всё сделаю в лучшем виде, святунео. Применю на тебе все инкубские трюки из рукава. Но ещё я, знаешь, хочу побыть немного грубым с тобой. Теперь-то тебе вообще должно быть всё равно. — Всё-таки не настолько, так что имей совесть. — Совесть или тебя? Тебя или совесть… — С какой стати это две взаимоисключающие опции? — С такой, что я с тобой флиртую. — Вот как? Мне кажется, что ты можешь и получше. Как следует себя вести в подобной ситуации? Покалывающая нервозность проснулась где-то в районе низа живота, неторопливо скручивая его в предвкушении. Чайльд, тем временем, полностью проигнорировав выпад в свою сторону, неспешно провёл ладонью вверх по ноге от колена. Подобные прикосновения стали уже настолько привычными, словно бы руки Чайльда всегда должны были лежать где-нибудь на его плече, водить пальцами по животу или внутренней стороне бедра, «пробегаться» по спине между лопаток, лохматить волосы и даже, по одной ему понятной причине, зачем-то совать палец ему в ухо. Чуть прикрыв глаза, Чжун Ли едва слышно выдохнул и улыбнулся. На самом деле он готов позволить этим рукам делать гораздо, гораздо больше всего, и Чайльд, судя по всему, отлично об этом догадывается. — Знаешь, я думаю, тебе должно понравиться, если и я расскажу тебе всё, что я планирую с тобой сделать. — Разумеется. Мне нравится твой голос. — Не увиливай, святунче. Я прекрасно тебя изучил. Сейчас ты просто пытаешься меня смутить. — У меня получилось? — Немного. Но с мысли ты меня не сбил! Хочу, чтобы ты был, знаешь, тем несговорчивым священничком, как когда мы только встретились. — А ты, случаем, не хочешь быть грубым с тем мной, который тебе отказал? Тебе что, четырнадцать? Чжун Ли не смог сдержать сорвавшийся с губ тихий смешок, на что Чайльд сощурил взгляд горящих в темноте глаз. — Что?! Я, знаешь ли, уверен в собственной привлекательности. А ещё прекрасно знаю, что ты бы голову потерял от восторга. — С чего бы? Ты почти наверняка был девственником, когда заявился ко мне в церковь. Откуда такая самоуверенность? — Ты меня провоцируешь? Возможно? Разве что самую малость. В конце концов, Чайльд потешается над ним почти без перерывов на еду и сон, а стоит им оказаться в постели, так спасает только опция выдрать его до изнеможения, желательно уткнув при этом в подушку. Какое дивное у него потом выражение лица, когда он, покрытый испариной, двух слов связать не может, после того, как… — Святунски. — Ох, прости, я задумался. — Я вижу, что ты задумался. И думаешь ты вообще не туда. Чайльд выглядел одновременно польщенным и недовольным. Но скорее всё-таки недовольным. Чжун Ли ответил ему новым смешком и, ощутимо щелкнув по носу, решительно отодвинул от себя, направляясь к двери в церковь. — Ну что ж. Я попробую быть к тебе немного милосерднее, но если ты собираешься справиться с не слишком сговорчивым мной, то я могу только пожелать тебе удачи. Удивлённое выражение на лице Чайльда почти моментально сменилось заинтересованным. Последовав за ним через заскрипевшую дверь, он чуть рассмеялся, поймав его за кожаный пояс униформы указательным пальцем. — Ну, слушай, я прекрасно знаю, что тогда у меня не было шансов, но ты ведь можешь мне слегка подыграть! Ох уж этот сладенький тон. Им этот засранец каждодневно вьёт из него верёвки, но нет уж. Не сейчас. Не оборачиваясь, Чжун Ли не без интереса оглядел убранство. Благо, демоническое зрение сильно помогает в темноте. Какая интересная лепнина. Это сусальное золото? Почти наверняка да. Конечно, ни в какое сравнение с его скромной церквушкой в Хельштадте... Далее над алтарём сюжет с Петром и Павлом в Мамертинской тюрьме. Восхитительно. Интересно, как украшен потолок пресвитерия? — Как всегда, начались условия. Я уже тебе подыгрываю тем, что до сих пор не выкинул за порог. Так и что же тебе понадобилось в моей церкви, нечисть? Ты ищешь смерти? Это я могу тебе легко обеспечить. Чжун Ли едва обернулся через плечо, пытаясь придать взгляду бесстрастность, хотя в общем-то он ощущал в себе достаточно сильный интерес к происходящему. Это может быть забавно. Не разочаруй, Аякс. Иначе на алтаре обязательно окажешься ты сам. Или быть, может, на той резной деревянной кафедре? Так будет даже пикантнее. Словно бы специально выдёргивая его из понёсшихся, как лавина фантазий, на плечо легла когтистая рука, насильно заставляя обернуться. — Боюсь, ты не совсем понимаешь, с кем связался, священничек! Я тебе не чета. Оказывается, непродолжительное молчание, которое Чжун Ли счёл замешательством от резковатого ответа, Чайльд потратил на создание своего чуть более убедительного демонического образа. В этот раз рога на его голове были практически такими же, как в его боевой форме: тёмно-бордовыми и слегка закрученными у основания. Глаза теперь светились золотым, а во рту показались заострённые клыки и длинный раздвоенный язык. В целом, неплохо. Из-под закатанных рукавов его обычной бежевой льняной рубашки проглядывали абсолютно чёрные руки, завершающиеся короткими когтями. Удивительно, что Чайльд предпочёл оставить свою повседневную одежду. Но эти неоправданно дорогие каштановые штаны они заказывали у портного вместе, когда наконец смогли пройтись по магазинам вдвоём, и потому вызывали в Чжун Ли исключительно тёплые чувства. Конечно, вышел несколько более серьёзный образ, чем в их первую встречу. Но мысль о том, что всё это — результат его уязвлённого самолюбия и желания «переиграть» невыгодную для себя ситуацию, не могла не казаться забавной. Значит, вот каким демоном Чайльд хотел бы быть тогда?.. Ах да, не забывать о своей роли. — Ну и кто же ты такой? Чжун Ли попятился назад, но буквально сразу же упёрся в спинку деревянной скамьи последнего ряда. Всё-таки помещение незнакомое. Нужно получше оглядеться. — Вот это выражение лица нравится мне уже больше. Кажется, ты наконец-то осознал серьёзность ситуации, в которой находишься. Если бы всё было по-настоящему, Чжун Ли бы уже, разумеется, отправил в Чайльда штук десять Изгнаний и переместился бы за какую-нибудь колонну или любое иное препятствие, чтобы успеть соорудить знак помощнее, в процессе оценить обстановку и, в зависимости от предполагаемого уровня создания, предпринять отступление или же контратаку. Но что делать для того, чтобы всё закончилось сексом? Задачка. — Я изгонял созданий и пострашнее тебя. — И что же ты не торопишься, священничек? Знаки заклинило? Ну же, попробуй. Чайльд подошёл к нему вплотную, с гаденькой улыбочкой подцепив когтем кончик колоратки. Тому ведь прекрасно известно, что знаки больше ему не подвластны. Чжун Ли смерил его возмущённым взглядом, без слов интересуясь, какого лешего он от него хочет. — Ох, неужели эта бравада прикрывала полное духовное истощение? Какая жалость. Что же маленький священничек собирается делать? Возможно, самое время просить пощады? Я могу быть милосердным, знаешь ли. Давай, попроси. Очевидный намёк применить фантазию. Действительно, это не реальность. Всё не должно быть похоже на реальность, забудь об этом. Как бы поступил герой глупейшего романа? Вероятно, сказал бы что-то совершенно идиотское, а лучше — сделал. Или всё вместе. — И думать забудь, нечистая сила. Чжун Ли пренебрежительно отбросил от себя ладонь Чайльда, напустив на себя максимально надменный вид. — Я дам тебе последний шанс только за смазливое личико. Нехорошая улыбка на лице Чайльда была по-настоящему убедительной. Неудивительно, ведь актёр он действительно блестящий. Иначе они бы наверно давным-давно умерли, попавшись ещё во время проверки или и того раньше. Ну уж куда тут пытаться сравниться с настолько впечатляющим талантом? Чжун Ли оторопело проследил, как чёрные пальцы крепко хватают его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Проси пощады, святой отец! Чжун Ли схватился за угольно-чёрное запястье обеими руками в неискренней попытке вырваться. Насколько нужно быть беспомощным, чтобы это всё ещё выглядело убедительно? Судя по улыбке Чайльда, он достаточно плох в том, чтобы быть хорошим экзорцистом. — Быстрее. Неужели Чайльд так хочет услышать от него мольбы? Чжун Ли, конечно, обещал подыграть, но подобное поведение совершенно не в его характере. С другой стороны, он безумно любит этого очаровательного нахала и постарается сделать его счастливым любым доступным ему способом — даже если он не лежит в поле его талантов. — Я не… Хотя… Подожди, ладно. Если ты оставишь меня в живых… Что именно ты от меня хочешь? Чжун Ли постарался выглядеть достаточно недовольным, отведя взгляд, но едва удержался от улыбки, когда Чайльд просиял, словно услышал нечто, чего ждал всю свою жизнь. Он тут же наклонился ближе, всё так же крепко держа Чжун Ли за подбородок. Горячее дыхание обожгло кожу шеи за ухом. Это запрещённый приём, Чайльд! Ты прекрасно знаешь, что это чувствительное место! Не смей! Не смей, чёрт тебя дери! Практически против своей воли он быстро выдохнул, ощущая, как кожа мгновенно покрылась мурашками. Даже не видя лица Чайльда, Чжун Ли прекрасно знал, что этот поганец улыбается. — Я хочу, чтобы ты встал на колени. — Ни за что. Приходится цедить каждое слово сквозь зубы, потому что, разумеется, Чайльд и не подумал оставить в покое его несчастную шею и теперь без зазрения совести переместил язык дальше вниз. — Чёрт бы тебя побрал. Это было сказано совершенно искренне. Не считая загривка, эта часть шеи действительно очень чувствительная. Ещё совсем недавно Чжун Ли не имел об этом ни малейшего понятия, а теперь в который раз пожинал плоды своего незнания, кусая губы, пока рука Чайльда крепко держала его за талию, не давая никуда деться. — Он уже, святой отец, он уже. Я повторю. На колени. Впрочем… Чайльд наконец соизволил отодвинуться, но, не дав передохнуть ни секунды, крепко схватил за запястье и буквально поволок за собой между ровными рядами массивных дубовых скамей по направлению к алтарю. Очередная молния на мгновение озарила храм, придавая статуям ещё более мертвенно-бледный вид сквозь рябь дождя на стёклах. Эхо их шагов оглушительно громко разносилось по огромной пустой церкви, отражаясь от стен. Наконец, пройдя до середины зала, они оказались перед массивной деревянной кафедрой для проповедей. — Это место получше, чем те задворки. Давай, святоша. Не зли меня. Живо! Критически оглядев немного пыльный, выщербленный временем, шахматный мраморный пол, Чжун Ли, по привычке предварительно придерживая брючины, аккуратно опустился на колени, затем вопросительно посмотрел на Чайльда снизу вверх. — Я сделал, как ты хотел. Теперь ты доволен? Чайльд, широко улыбаясь, ответил совершенно бесстыжим взглядом. Погладив его по нижней губе большим пальцем и чуть оттянув её вниз, он довершил своё возмутительное выступление ещё более бесстыжим подмигиванием. — Святой отец, ну ты же не вчера родился. Давай, не заставляй меня ждать. — Ты что, требуешь, чтобы я… Чтобы… — Ты хочешь жить или что? Хорошо. Это забавно. Пусть он и близко не является благочестивым священником, как оказалось, играть эту роль ему даже нравится. В этом что-то есть. Но ты сам напросился, глупый мальчишка. Твоя выдержка оставляет желать лучшего, ты и сам знаешь. Чжун Ли постарался потянуться к потёртому кожаному ремню на штанах Чайльда с достаточно убедительной неуверенностью. — Только не строй из себя святую невинность! Ты только что томно вздыхал, когда я просто слегка коснулся твоей шеи. Кто бы мог ждать таких охов от благообразного священничка? Ах ты засранец! Чжун Ли бросил на Чайльда возмущённый взгляд, слишком поздно осознав, что повёлся на очевиднейшую провокацию. Чайльд, сейчас ехидно приподнимавший брови, выглядел донельзя довольным собой и, стоило только слегка замешкаться, буквально ткнул лицом себе в пах. — Быстрее. Твой рот отвратительно пуст, святоша. А я начинаю терять терпение. — Кто ещё отвратителен! — Меньше слов — больше дела. Он возбуждён. В таком случае, это дело максимум на полторы минуты. Резко отстранившись, Чжун Ли бросил вверх ещё один крайне недовольный взгляд. Ремень привычно звякнул в руках, пока он неторопливо расстёгивал пряжку, а затем — пуговицы на брюках. Очень хотелось бы, чтобы штаны комично свалились на пол, но портной поработал на славу, оставив Чжун Ли наедине с нереализованными надеждами на повод для шутки и возбужденным членом Чайльда прямо перед носом. — Давай, покажи насколько ты хочешь, чтобы я тебя пощадил. Удостоив эту реплику наполовину искренним закатыванием глаз, Чжун Ли заправил пряди чёлки за ухо и медленно облизнул губы. Он постарался устроить из этого убедительное представление, пока раздумывал, заслужил ли уже Чайльд того, чтобы всё было сделано действительно качественно — и пока не пришёл к однозначному решению. Аккуратно обхватив губами головку, он неторопливо подался вперёд, не без мстительного удовольствия делая всё совершенно не так, как обычно. Никаких рук. Никаких дополнительных ласк. Ещё Чайльд любит быстрее и как можно более грязно, с обилием звуков и слюны. Но также Чайльд согласился на менее сговорчивую версию Чжун Ли. Эта версия не знает, как любит Чайльд. Она вообще не особенно жаждет устраивать ему лучший минет в его жизни, хотя объективно Чжун Ли в этом хорош. Он прекрасно об этом знает, хоть он и не инкуб. Чайльд нетерпеливо вздохнул, когда он все так же медленно начал двигать головой, намеренно не заглатывая даже половины длины. — Я же велел тебе прекратить играть в невинность. Работай ртом получше,— пальцы Чайльда немного грубовато зарылись в волосы, побуждая двигаться быстрее. Голос звучал ехидно. Кажется, он не намерен сдаваться. — Зачем Небеса дали тебе руки? Используй их. — Как ты смеешь богохульствовать в доме Небес? — Чжун Ли не преминул воспользоваться возможностью поддразнить Чайльда, полностью оставив своё и так не лучше по качеству занятие. Правда, привычный к прикосновениям, он совершенно забыл, что ладонь Чайльда всё ещё лежит на его загривке. В следующее мгновение его притянули назад, заставляя чуть поднять голову вверх. Обычно Чайльд так не делает. В паху приятно скрутило. — Открой рот. Живо! Кажется, Чайльд всё-таки решил за него, что заслужил. Ну конечно, он заслужил. Он заслужил всего и даже больше. Чжун Ли посмотрел на него снисходительно и открыл рот, намеренно всё так же оставив руки на коленях. — Не самое лучшее время, чтобы демонстрировать характер, не находишь? — Чайльд погладил и надавил на нижнюю губу, заставляя открыть рот пошире. Тяжесть его члена на языке ощущалась такой привычной, что пришлось напомнить себе, что пока ещё не время делать всё, как надо. Раз уж Чайльду непременно хочется покомандовать — пусть. — Давай-ка, целиком. Не отлынивай. Оближи хорошенько. В брюках стало ощутимо теснее. Так всё ощущается совершенно иначе, хоть это далеко не первый раз, когда он очутился перед Чайльдом на коленях. Сейчас всё гораздо более непривычно, более волнующе. Хоть некоторые внезапные идеи Чайльда часто кажутся ему несколько специфичными, эта точно неплоха. Чувствовать предвкушение того, что будет дальше. Стоять на коленях посреди церкви. Отсасывать, стоя почти перед самым алтарём. Он никогда не делал ничего подобного и теперь смутно жалел, что начал поздновато. Что-то внутри словно заурчало в ответ на эти мысли. Забывшись, он тихо простонал, когда член Чайльда коснулся его глотки. Нос пощекотали жёсткие лобковые волосы, а на глаза непроизвольно навернулись слёзы, но он не придал этому особенного значения, резко сморгнув их прочь. — Вот так. Так тебе идёт больше чем разговаривать. Работай ртом, святой отец. Давненько у меня не было хорошего усердного священничка. Темп движений все ещё не был слишком быстрым, поэтому Чжун Ли действительно занялся тем, что сказано. Он старательно обводил языком, касался, ласкал и дразнил все любимые места Чайльда, довольно выслушивая его вздохи и всхлипы. В конце концов он в первую очередь согласился на всё это, чтобы порадовать человека, которого обожает всем сердцем, а не получить приз за непревзойдённую актёрскую игру. По подбородку всё-таки потекла слюна, к чему Чжун Ли всегда спокойно относился в пределах постели, но только не когда он в рабочей одежде. Конечно, это ещё не парадное облачение, но стоит новая форма тоже порядочно. Крой почти как у наивысших уровней посвящения раньше, но с тем лишь изменением, что теперь Чжун Ли не требуется носить с собой Святое Писание, да и от материалов для изгнания толку никакого, так что бедренный ремень чаще служит исключительно украшением. Разве что иногда за него можно заткнуть сотворенный кинжал или что-то вроде. Чайльд не раз проходился по этому ремешку едкими шуточками, потому ремень оставался — раз уж он так распаляет кое-чье разнузданное воображение. Поморщившись, Чжун Ли собирался было как-то исправить положение и стереть слюну ладонью, но Чайльд сгрёб рукой его волосы, включая те, что в хвосте. — Нет-нет-нет! Это не то, что должно тебя волновать, святой отец, — Чайльд чуть двинул бёдрами, со смешком притянув его ближе к себе. С трудом расслабив горло, Чжун Ли прикрыл глаза, молчаливо давая согласие продолжить. Ох, ну хрен с тобой, но ты заплатишь за все испорченные вещи из своего кармана, Аякс, вот уж наверняка! Он не собирается просить у Роберта новую форму бесплатно по такой причине. Нет. Нет уж. — Уверяю, когда я с тобой закончу, последнее, что ты будешь делать — это трястись за свою драгоценную рясу. Рука надавила на его затылок, теперь задавая более быстрый темп, заставляя постоянно смаргивать наворачивающиеся слёзы. Вспышки молний то и дело освещали церковь и Чайльда, действительно придавая ему в некоторой степени инфернальный вид. Во всяком случае, тени на его лице плясали вполне дьявольские. Чжун Ли вцепился в складки на своих форменных брюках, чтобы немного почувствовать себя стабильнее и стараясь расслабиться. Он прекрасно знал, что Чайльд долго не продержится — это видно по тому, как он щурится, как торопливо облизывает губы, как дышит и насколько хаотичными стали его движения. Это зрелище неизменно заставляет Чжун Ли чувствовать себя хозяином положения, как это ни парадоксально. Быть единственной причиной тому, что Чайльд пребывает в подобном состоянии, неизменно льстит. В этот момент его паха что-то коснулось и ощутимо надавило. Вдоль позвоночника резко пронеслась горячая волна, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза в удивлении. Этот нахал только сильнее нажал носком ботинка, что почему-то делало с Чжун Ли вещи, которые он пока не был готов объяснять даже себе самому. Он не заметил, как Чайльд наложил на него метку? Что за чертовщина, почему это так… Издав достаточно жалкий всхлип, на громкость которого повлияло только наличие члена во рту, он закрыл глаза, пытаясь хоть немного вернуть самообладание, но это сделало всё только хуже. Он моментально провалился в гремучую смесь из совершенно непристойных звуков, лишь ненадолго заглушаемых бесконечными громовыми раскатами, а в нос с какой-то неожиданной силой ударила смесь запахов ладана, мирры и пота Чайльда. И ещё этот чёртов носок ботинка, который, дразня, упирается прямо в его член сквозь плотную ткань форменных штанов! Всё это оказалось уж слишком внезапно, чтобы выносить долго. Нет, ну только не хватало ещё позорно кончить в штаны. Ради всего святого, только не… — Что это тут у нас? Маленький священничек неожиданно открыл в себе новые пристрастия? — голос Чайльда, пусть и задыхающийся, звучал так надменно и ехидно, что всё внутри буквально вскипело в ответ. Но носок ботинка в этот момент нажал на него ещё сильнее, а хватка на волосах стала крепче. С неожиданно громким стоном, который только усилило эхо в пустой церкви, Чайльд резко притянул его к себе. Вниз по горлу тут же потекло, неприятно щекоча гортань и добавляя не самых приятных ощущений к почти что полному отсутствию воздуха. Не выдержав, Чжун Ли торопливо похлопал Чайльда по бедру, на что тот несколько лениво отстранился, оставив его судорожно хватать воздух на полу. Сам же он оперся на голову насупившегося херувима, венчавшую скамью первого ряда. В целом, Чжун Ли мог этого херувима понять: он и сам не до конца верил, что позволил себе нечто настолько похабное в стенах церкви. Нельзя сказать, чтобы раньше он был таким уж праведником… Но в каких-то рамках до этого он себя всё-таки держал. Впрочем, никто ведь от этого не умер, не так ли? Достав из кармана носовой платок, Чжун Ли быстро и аккуратно вытер им рот и подбородок к явному неудовольствию Чайльда, который смотрел на него практически осуждающе. Чжун Ли этот взгляд прекрасно знаком. Это «ты-слишком-много-думаешь» взгляд. Очевидно, это так, но это такая же часть его характера, как и привычка держать всё под контролем. Да, мир не развалится, если расслабиться ненадолго — но пока что гораздо проще сказать, чем сделать. Хоть ядовитый голосок в голове, кажется, и мечтает именно об этом. — Мне кажется, ты рано решил, что мы закончили, святой отец, — Чайльд, судя по всему, решил оставить своё обычное ворчание о появлении морщин на другой раз, что уже не могло не радовать. — С чего это ты взял, что мне будет достаточно твоих неуклюжих потуг? Неуклюжих?! Ах ты сукин сын! Ты поплатишься. — Не зли меня, нечисть, — Чжун Ли сверкнул глазами, едва сдержав желание показать зарвавшемуся засранцу, где раки зимуют. — Ты всё ещё жив только по счастливой случайности. — Это касается и тебя, святоша, — Чайльд ответил ему настолько насмешливым взглядом, что внутри против воли всё вскипело. Да какого же хрена ты умудряешься быть настолько убедительно раздражающим? — Так что будь паинькой, иначе не могу обещать, что ты легко отделаешься. Да ты что. Наклонившись к нему, Чайльд сгрёб его за воротник и посмотрел прямо в глаза. Сейчас они были такими же ярко-жёлтыми, как и его собственные, и совершенно ничего не отражали. Он дёрнул на себя совсем не сильно, но этого было достаточно, чтобы подняться на ноги. Только недавно захлёстывавшее возбуждение слегка отступило, и даже несмотря на то, что Чайльд слишком убедительно строит из себя самое раздражающее существо во всей Астрии, всё равно хотелось продолжения. Наверно он должен что-то ответить, но что? Есть ли ещё Чайльду дело до того, насколько всё происходящее будет убедительным? Сложно думать, когда в голове опять, даже вне битвы, навязчиво застучал чёртов барабан. Пора напомнить ему, с кем он имеет дело. Дразнящее дыхание Чайльда, который, к счастью, догадался ненадолго заткнуться, обжигало губы. Сейчас уже пустые колодцы его глаз наполняла жажда, в любой момент готовая расплескаться через край и без тени жалости утянуть в бездну. Следующая секунда словно растянулась на целую вечность, пока наконец бесконечно раздражающие, разделявшие их несколько миллиметров не исчезли, в мгновение сменившись жадным, слишком торопливым, чтобы быть нежным, поцелуем. На языке смешивались разные вкусы, каждый из которых принадлежал Чайльду, постепенно сводя с ума. Хорошо. Именно так. Вот так. Руки развязно плясали по его спине и заднице, прижимая крепче, гладя и лаская, наполняя недолгую кромешную темноту церкви шорохом одежды и громкими вздохами. Прекрасно. Завтра утром тут, быть может, уже пройдёт служба. Прямо тут, на первом ряду обязательно окажется какая-нибудь набожная кумушка, будет чинно восседать, выслушивая проповедь, и может быть даже благодарить Небеса и их обоих за помощь, не зная ничего о том, что происходило ночью. Смехотворно, уморительно. Мне бы хотелось на это поглядеть. Сказать что-нибудь двусмысленное и посмотреть, сможет ли Чайльд сдержаться. Славно, было бы славно. Чжун Ли хмыкнул прямо в обветренные губы, которые ловили его собственные так рьяно и напористо, что сложно было как минимум не оценить усилия. Привычно зарывшись в мягкие рыжие вихры пальцами, он, наткнувшись на плотные, витые рога, не без удовольствия потянул их назад, заставляя Чайльда с недовольным шипением запрокинуть голову. Вцепившись клыками в невольно подставленную веснушчатую шею, Чжун Ли с наслаждением выслушал как её хозяин издаёт громкий и грязный звук, который церковное эхо тут же услужливо умножило и затем утопило в громовом раскате. Хочется большего. Хочется услышать это снова. — Нет-нет, даже не пытайся, — мгновенно отстранившись, Чайльд покачал головой. Он аккуратно скользнул двумя пальцами под рукав чёрного форменного пиджака Чжун Ли и выудил чётки — он по-прежнему носил их с собой, чтобы окружающие принимали его за того, кем он должен был казаться: священника высшего уровня посвящения. Чжун Ли молча приподнял брови в очевидно насмешливом жесте, проследив за тем, как розарий, едва слышно звякнув бусинами, повис в воздухе, а затем змеёй обвил запястье Чайльда. — Не зли меня, священничек, ты прекрасно знаешь, чего я хочу. — Не знаю. Речь шла только обо мне на коленях, что я уже исполнил. Разве нет? — Ты разве не в курсе, что нельзя верить порождениям тени? — Чайльд рассмеялся, обнажая острые клыки, на секунду озарённый очередной яркой вспышкой молнии. — Наверняка это первое правило экзорциста. — Третье, — Чжун Ли не без удовольствия пронаблюдал, как веснушчатое лицо Чайльда вытягивается в выражении крайнего раздражения. — Святые булки Мадонны! Как же ты меня задолбал. Вот то-то же. Стоило труда не засмеяться, но лицо Чайльда выражало такую крайнюю степень негодования, что совесть кольнула, предлагая немедленно загладить вину хотя бы немного. — Наверняка настолько, чтобы мне ужасно хотеть мне отомстить? — он тонко улыбнулся, чуть склонив голову набок. Слегка растрёпанные до этого, выбившиеся из хвоста волосы скользнули вниз на плечо, после чего неторопливо сползли за спину. Чайльд сопроводил это слишком уж внимательным взглядом из-под длинных медно-рыжих ресниц. Прекрасно. Осталось добавить что-нибудь эдакое. — Только тебе это вряд ли по зубам, нечисть. — Да, все вы сначала так говорите, — усмехнувшись, Чайльд удивительно быстрым движением перехватил его руки, крепко держа их за запястья. С очевидным удовольствием на лице он проследил, как чётки быстро соскальзывают из-под рукава рубашки вниз, и, звякнув, сворачиваются на тыльной стороне ладони Чжун Ли. Всего через мгновение розарий уже с ощутимой силой впивался в кожу рук, то и дело неприятно проезжаясь деревянными бусинами по костяшкам. — Ну, что, как тебе такое нравится, священничек? Всё для тебя. Можешь начинать молиться, потому что ты достаточно сильно меня разозлил. — Чем же? Разве я не делал всё ровно так, как ты говорил? Более того, я не хочу взывать к небесам, пока ты стоишь передо мной с расстёгнутыми штанами. Это было бы ужасающим оскорблением Небесного Престола. — Как бы мне ни хотелось продолжать ужасающе оскорблять Небесный Престол и дальше, — Чайльд ни капли не смутился ремарке о штанах, пока что быстро застегнув их назад под немного удивлённым взглядом Чжун Ли, который ожидал какого угодно эффекта от этих слов, но только не такого. — Так мне пока будет удобнее. Но, не переживай, ты не прощаешься с этим видом надолго. Неожиданно наклонившись, Чайльд подхватил его на руки и закинул на плечо, будто мешок картошки. Хоть за то время, что они провели вместе, вычисляя Понтифика, Чжун Ли успел слегка привыкнуть к подобным неожиданным выходкам, всё-таки обычно они были не настолько бесстыжими, как эта. Никакого уважения! Где ты этого нахватался?! Вопиющее, бессовестное нахальство! У меня прекрасная память, я обязательно припомню. — Ты что себе позволяешь?! — волосы лезли в лицо, отвратительно щекоча нос, пока его бесцеремонно волокли вдоль рядов скамей по направлению к алтарной части церкви. Всё, что он мог видеть в таком положении — это выщербленную шахматку мраморных плит и аппетитные ягодицы, приятно подчёркнутые брюками. Что, в принципе, было не так и плохо, но всё-таки не настолько, чтобы терпеть подобное отношение. Упершись связанными руками куда-то в район поясницы Чайльда, Чжун Ли принял чуть более удобное положение, чтобы попытаться испепелить нахального засранца взглядом через плечо, но тот, очевидно, не слишком впечатлённый его попыткой продемонстрировать возмущение, фамильярно похлопал его по заднице. — Что хочу, — можно было даже не видеть его лицо, чтобы понять, насколько он доволен происходящим, — разумеется. «Что хочешь»?! О, я припомню. Я припомню в самый подходящий момент. Ты воздухом подавишься. Спустя несколько мгновений Чжун Ли обнаружил себя лежащим прямо на алтаре. Камень неприятно холодил спину, но это беспокоило не слишком сильно. Церковь снова осветило вспышкой молнии, а затем от высоких сводов многогратно отразился постепенно отступающий гром. — «Разумеется», — Чжун Ли передразнил его, неуютно ёрзая и пытаясь сделать так, чтобы внушительное основание огромного бронзового подсвечника перестало впиваться ему в правое бедро. Выдохнув, он ненадолго посмотрел вверх, прямо над собой. Что ж, пресвитерий украшен потрясающе. Удивительно красивая роспись. Судя по символам, справа аллегория мученичества святых Петра и Павла. Сами они, в виде золочёных статуй, сурово взирали на него с центральной части алтаря, с этого ракурса смотрясь почему-то немного комично. В эту секунду хмурящиеся бородатые лица апостолов сменились на гораздо более довольное и целиком покрытое веснушками. — Надеюсь, ты насмотрелся, святой отец? — Чайльд со сладенькой улыбкой наклонился над ним, неторопливо забираясь ладонью под бедренный ремень. Прикосновение, вроде бы должное быть совершенно привычным, сейчас показалось настолько волнующим, что он шумно выдохнул и на секунду прикрыл глаза, ощущая, как по телу волной прокатываются мурашки, а с губ готова сорваться просьба поторопиться. Он почувствовал, как к щекам против воли приливает краска, когда ладони Чайльда сначала настойчиво завели его руки за голову, а затем по-хозяйски прошлись по груди, торопливо расстёгивая серебряные пуговицы с папским гербом на форменном чёрном пиджаке и затем легко щёлкнув бляшкой ремня на талии. Снова это ощущение. Чайльд до этого раздевал его уже наверно тысячу раз. Он даже снимал с него именно эту вот форму. Но сейчас всё… Всё иначе. Так это, что, волнение? Да небеса милосердные, после всего, что с ними уже произошло, это сущая нелепица! Глупость, нечто несущественное… Чжун Ли сдавленно охнул, пойманный врасплох не то лёгким укусом, не то слишком уж настойчивым поцелуем в шею, который тут же повторился снова, уже сильнее и грубее. Ещё. — Не залечивай, — шёпот на ухо звучал так хрипло, что в паху всё моментально скрутило. — Оставь их, хорошо? Чжун Ли кивнул, посмотрев в глаза Чайльда, которые сейчас почему-то были его обычными — глубоко синими. Не то он забыл удерживать созданный образ, не то не слишком хорошо себя контролирует. В любом случае, в теперь голубых глазах отражался он сам. Выглядел он, конечно, совершенно неподобающе: волосы совсем растрепались, щёки раскраснелись, да и рубашка под распахнутым пиджаком уже выглядит изрядно измятой, сильно сбившись набок. Несмотря на это, выражение лица Чайльда не демонстрировало больше ничего, кроме бесконечного обожания. Ну же. Ещё. — Ты ужасно красивый, — он наклонился к нему ближе, опять проводя языком по этому злополучному чувствительному месту на задней части шеи. Закинув голову назад, Чжун Ли быстро вдохнул, на сей раз позволяя продолжать, прекрасно зная, что вряд ли долго сможет быть тихим. Как назло, гром постепенно откатывался вслед за непрестанными вспышками молний всё дальше к холмам, оставляя их наедине лишь с барабанной дробью ливня по церковной крыше. — И форма твоя эта ещё. Всё закрыто, а я только больше с ума схожу. Церковничьи портные знают толк в искушении. — Можем её оставить, если она тебя настолько волнует, — тихо рассмеявшись, Чжун Ли обнял его шею связанными руками и чуть приподнял брови. — Но всё, что с ней случится в процессе, будет на твоей совести. — Волнует?! Да я когда вижу только запястье уже готов тащить тебя в ближайшую подворотню, клянусь тебе. Ты ничего не знаешь о терпении, святунче. Ничего! Будь я твоим начальником, ты бы у меня из-под стола вообще не вылезал. Проводил бы мне сеансы персонального экзорцизма, знаешь ли. С восьми до пяти. Без перерыва на обед. — Мы уже меняем сценарий или что? — Чжун Ли с улыбкой притянул его ближе, целуя привычно сухие губы, которые невнятно что-то пробормотали, прежде чем сложиться в улыбку в ответ на его вопрос. — Ты уже передумал быть всесильным королём демонов? — Не дождёшься, ты не представляешь, как долго я себе это воображал. На чём мы остановились? Ах да, — предварительно поцеловав куда-то в угол губ, Чайльд вынырнул из его объятий и придирчиво оглядел с ног до головы. — Я собирался раздеть тебя, но не совсем, понимаешь? Так чтобы я наконец выдрал из тебя в этой форме всё, что только можно. Потому что я слаб и больше не могу смотреть на тебя и делать вид, что нет ничего тут такого особенного в этом ремне на бедре. — Да ты и не пытался даже. Я про него слышу чаще, чем про кофе в «Централе». — Тем более, — руки Чайльда уже вытащили из-под ремня брюк рубашку, под которую тут же забрались, проходясь по животу. Чжун Ли низко заурчал сквозь сомкнутые губы и довольно улыбнулся, закрыв глаза и подставляясь под прикосновения. Жаль, что руки связаны. Может быть, он бы даже помог избавить себя от всей амуниции, что он носит по долгу службы, включая перчатки, ремешки, подтяжки, портупею, запонки, все многочисленные цепочки и прочее, но, кажется, сейчас это не нужно. Как там он говорил? Расслабиться и позволить кому-нибудь молодому и красивому сделать за тебя всю работу. Ремень неторопливо выскользнул из петель с тихим свистом, и спустя мгновение пряжка с громким эхом звякнула о мраморный пол. За ним, сопровождаемый вздохом бесконечного сожаления, отправился и ремень с бедра. Чжун Ли чуть приподнялся, позволяя стянуть плотные форменные штаны вниз по ногам. В церкви было достаточно прохладно, не говоря уже о том, что он лежал на монолитной каменной плите. Ладони Чайльда скользили по коже, дразня и спускаясь всё ниже, пока не остановились на тугой резинке подтяжек для носков. — Это мы оставим, — он наклонился и поцеловал его колено, аккуратно вытаскивая ногу из брючины, придерживая за лодыжку. Обычно всем этим был занят Чжун Ли, и ощущать то, как Чайльд проделывает с ним всё, чему от него же и научился, казалось по-своему забавным, но и достаточно волнующим. Только сейчас он понял, что дыхание совсем участилось, а сердце колотится гораздо быстрее. Воображение принялось подкидывать дров в огонь, рисуя неожиданно интересные картины возможного продолжения. К счастью, Чайльд пока достаточно отвлёкся на то, чтобы спустить его брюки, чтобы проворонить несколько особенно пикантных образов, которые заставили дыхание сбиться окончательно. — Вот так. Идеально. Остальное я бы оставил. Он звучит так… Радостно. Посмотрев на то, с каким довольным лицом Чайльд потянулся губами ко второму его колену, под которым с обычно не присущей ему нежностью сейчас поддерживал его рукой, ставя его ступню на алтарь. Ох. Сглотнув, Чжун Ли скользнул взглядом по чертам лица перед собой, будто открывая их заново. Чайльд. Чайльд — вот, кто на самом деле ужасно красивый. До последней веснушки. Его глаза, его профиль, его руки, его немного курносый нос, тонкие губы, то как он сглатывает, смотря на него. То, как он двигается, говорит, даже как дышит. Всё, совершенно всё в нём так хорошо. Так… …Прекрасно. Бесподобно. Великолепно. Он мой. Только мой. Наверняка многие бы мечтали сейчас оказаться на месте Чжун Ли. Он столько раз видел, как люди украдкой глазеют. Чайльд наверняка знает, наверняка чувствует даже против своей воли, но всё равно раз за разом выбирает оставаться рядом с Чжун Ли. Дразнить его, готовить ему с утра блинчики, выслеживать с ним нечисть, болтать по пути домой, покупать продукты, ругаться с ним, целовать его на ночь. Любить его. Пусть все они утрутся. Это моё. Это — только мне. Моё. Он мой. Чайльд, тем временем, чуть обнажив острые клыки в привычной нахальной улыбочке, обхватил его член прямо сквозь бельё, неторопливо проходясь по нему ниже. Поморщившись, Чжун Ли отвернулся в сторону, громко охнув и поспешно прикусив губу. Но даже так эхо разнесло его голос по церкви, постепенно топя в шуме дождя. — Это было хорошо. Сделаешь так ещё раз? — обе руки Чайльда сейчас были заняты абсолютно непристойными вещами, при этом совершенно не трудясь избавить его наконец от белья. Так приятно и одновременно так мучительно. С тихим стоном он раздвинул ноги сильнее, что, как хотелось надеяться, было бы истолковано достаточно однозначно, но Чайльд и не подумал смилостивиться. Эхо услужливо разносило его короткие и всё более требовательные вздохи по пустынной, укутанной темнотой церкви, заставляя то и дело морщиться, слушая, как на самом деле отчаянно это звучит. — Да чёрт тебя дери! — Давай лучше наоборот, — глаза Чайльда отражали ощутимый восторг в ответ на каждый новый громкий вздох. Чжун Ли быстро облизнулся и, сведя брови на переносице, перевёл взгляд в сторону, немного слишком сильно сжимая пальцы связанных рук. Хочется попросить. Он вернул взгляд на Чайльда, который моментально приподнял брови, судя по всему, только того и ожидая. Паршивец. Мне нужно быстрее. Нужно больше. Я хочу этого. Быстрее! Ну! Ну вот и проси тогда сам. Хрена ли ты снова вылез вообще? — Давай, святоша, — Чайльд сощурился с совершенно демонической улыбкой на веснушчатом лице. — Я хочу тебя послушать. Ты же не откажешь мне в удовольствии, правда? Сопроводив свою реплику, наконец, тем, чтобы забраться пальцами под резинку белья, Чайльд улыбнулся шире. Несмотря на то, что прохладный, пропахший свечным воском воздух тут же коснулся кожи, теперь всё ощущалось гораздо горячее, быстрее, приятнее и… Небеса милосердные, это совершенно нестерпимо! Каждый раз, когда накатывающее желание практически, почти уже, толкает через край, эти проклятые руки моментально замедляются! Такому Чжун Ли его не учил! Невозможно чувствовать нужный момент настолько хорошо, если только... Если только ты не подлый инкуб, который бессовестно читает желания, разумеется! Пальцы вокруг его члена постепенно ускорились, чтобы затем снова резко остановиться, практически доводя до исступления. Что за?.. Перед глазами плывёт из-за навернувшихся на глаза слёз. Даже не хочется думать, как это выглядит со стороны. Какого чёрта я это терплю? Чайльд же не думает, что я буду ждать, пока он соизволит решить, что с меня хватит? — Да сколько можно! Небеса милосердные, он звучит так жалко. Неожиданно для себя он резко дернулся и с громким стоном прогнулся в спине, когда его и в буквальном и переносном смысле крепко взяли за яйца. Дразнящее, сдавливающее ощущение только сделало всё мучительнее, а затем казалось бы уже законченная пытка началась снова. Эти пальцы! Эти чёртовы пальцы! Чтоб вас! Чтоб тебя, Аякс! Чжун Ли сдавленно промычал сквозь плотно сомкнутые губы в неуклюжей попытке сдержаться, но, уже спустя секунду его новый стон отразился от церковных стен. Как же жарко! Чётки до боли впиваются в дрожащие от напряжения руки, отчаянно цепляющиеся за край алтаря. Как же нестерпимо хочется кончить! Он почувствовал накатывающее жгущее изнутри ощущение снова и громко всхлипнул. — Поверь мне, святунче, я никуда не тороплюсь. Ты прекрасно знаешь, что это не блеф. Я ведь сказал, что я тебя уничтожу. Впрочем то, что я наблюдаю уже сейчас, меня более чем устраивает. Но я хочу изводить тебя сильнее. Как будто я тебе позволю. — Изводить меня? — тяжело дыша, Чжун Ли усмехнулся. Это всё ещё Чайльд. Чайльд, которого он за последний год прекрасно успел изучить. Пусть тот неплохо научился вить верёвки из него самого, но это, к счастью, обоюдный процесс. — В эту игру могут играть и двое. — Интересное утверждение для того, кто лежит передо мной со связанными руками и хныкает, потому что не может кончить. Вот паршивец. Но это было слишком очевидно, мой дорогой. — Вместо того, чтобы молоть языком, займись лучше делом, — Чжун Ли проигнорировал провокацию, легко провёл вверх по его ноге, а затем коснулся носком начищенного ботинка ширинки на штанах Чайльда, не без удовольствия прослушав короткий и достаточно недовольный вздох в ответ. Голос звучит ровно настолько ехидно, насколько того бы хотелось, пусть и совсем хрипло. — Так… Ты планируешь это использовать? Или тебе хватило моих неуклюжих потуг до конца нашего в высшей степени волнующего вечера? — Смотрите-ка в ком внезапно проснулась язвительность. Нажав ботинком чуть сильнее, Чжун Ли приподнял брови, смотря на сморщившегося Чайльда как можно более снисходительно. — Я так и не услышал ответ на свой вопрос. Цыкнув, Чайльд схватил его ногу, предотвращая дальнейшие попытки отвлечь ещё сильнее. Выглядел он одновременно слегка возмущённым и до крайности заинтересованным. Что от него и требовалось. — Ох, ну если ты уже больше не можешь… — Угадал. Больше не могу, — кивнув, Чжун Ли неторопливо облизнулся и сощурился с вызовом, который Чайльд точно не сможет проигнорировать. — Собираешься что-то с этим делать? Что-нибудь из всех тех вещей, что обещал мне ещё тогда или всё-таки позволишь мне уже взять на себя инициативу? — Чёрта с два, — он тут же торопливо сунул руку в нагрудный карман рубашки и выудил наружу небольшую жестяную баночку. — Вазелин? Ты, что, специально носил его с собой всё время? — Чжун Ли даже приподнялся, чтобы разглядеть получше, но вскоре уже и до того перенапряжённый пресс навязчиво предложил всё-таки оставить это занятие. — Так ты поэтому оставил рубашку? — Слушай, никогда не знаешь наверняка, когда кое-чья святошичья задница соблаговолит наконец исполнить свои обещания. Я должен быть готов, а жестянка весит всего ничего. Что тут такого? — Чайльд подвигал бровями, смотря на него так же, как обычно, когда готов в очередной раз начать продолжительно дразнить. — Зато, заметь, я всё учёл. Разве что не разбросал тут повсюду лепестки роз, да и то потому, что тебе такое бы не сильно понравилось. Ну разве я не чудо? Ещё какое. Я хочу… Хочу… — …Взять тебя и никогда никому не отдавать, — слова сорвались с губ сами, повторяя за вкрадчивым голосом, который почему-то постепенно почти перестал беспокоить. Даже наоборот. Чжун Ли неожиданно осознал, что, в сущности, во многом с ним согласен. Так ли этот голос и раздражает? Так уж ли много говорит того, что ему не нравится? Так ли он отличается от него самого? — Фто, пвавда? — Чайльд пытался подцепить острым клыком плотно сидевшую крышку, стараясь снять её, не переставая при этом одной рукой придерживать Чжун Ли за лодыжку, явно опасаясь новой атаки исподтишка. Совершенно справедливо, надо сказать. Его ужасно хотелось дразнить, провоцировать, трогать. Ощущать как можно ближе к себе. Коротко выдохнув, Чжун Ли прикусил губу. Наконец, крышка с негромким хлопком открылась, резко отлетела в сторону и, звеня, покатилась по полу, теряясь где-то в густой темноте между деревянных, изрезанных фамилиями прихожан скамей. — Так значит, святунче, ты тот ещё собственник? — Разумеется. Просто я умею держать себя в рамках приличного. — Ты что-то слишком высокого мнения о своих способностях держать себя в рамках приличного, — Чайльд громко фыркнул, смотря донельзя насмешливо. — Ты бы себя сейчас со стороны видел. Ответив на это заявление выразительным закатыванием глаз, Чжун Ли позволил с сосредоточенным сопением торопливо стянуть с себя нижнее белье. — Впрочем, — Чайльд, самодовольно урча, потянулся к баночке, при этом ни на секунду не отрывая голодный взгляд от распластанного перед ним Чжун Ли, который отвечал ему взглядом не менее жадным, пусть и с заметной долей снисходительности. — Мне это нравится. У меня от тебя такого аж шишка дымится. — Возмутительно. Что за выражения ты себе позволяешь в стенах церкви? — Ой, не начинай, святой отец, — Чайльд притворно возмущённо приподнял брови, а затем бесцеремонно перевернул его на живот. — Посмотри пока на… Э-э-э… Лепнину вон какую-то. Решив оставить на потом новости о том, что перед ним очевидно не лепнина, а золочёная резьба по дереву, Чжун Ли раздражённо сдул вбок наползшие на глаза волосы и обернулся через плечо. Видел он в таком положении маловато и потому чуть поёжился от неожиданности, когда Чайльд провел ладонями по его пояснице, без особых церемоний задирая пиджак и длинную рубашку повыше. — Да-да-да. Вот именно этого я хотел. Выглядишь ровно так, как я и представлял, — хриплый голос Чайльда заставил его прерывисто выдохнуть. Особенно потому, что тот сейчас наклонился над ухом, практически ложась сверху. От его тела исходил жар, а ощутимая выпуклость на брюках сейчас находилась ровно между разведённых ног, то и дело вырывая из горла вздохи разной степени требовательности. — Чётки, перчаточки, форма эта хренова, ну и твоя роскошная задница, разумеется. И всё мне. Правда ведь, святошечка? Правда ведь? Чжун Ли почувствовал, как пальцы Чайльда проскальзывают под его подбородок, заставляя чуть приподнять голову. На том они не остановились и скользнули по губам, давя совсем не сильно, но очевидно давая понять, чего он хочет. — Мх-х. Да. Пальцы тут же одобрительно погладили его по щеке и исчезли из виду. Несмотря на передышку, которую он получил за время их недолгого обмена колкостями, его бесновавшееся внутри желание продолжить поскорее не претерпело ни малейших изменений. Хотелось быстрее. Немедленно. Но вместо этого он был вынужден беспокойно переминаться с ноги на ногу у чёртового алтаря, ожидая, когда Чайльд наконец соизволит приступить к делу. Судя по звукам, которые нарушали утопленную в проливном дожде звенящую тишину церкви противным лязгом жестянки о камень, исчезнувшие пальцы сейчас были крайне заняты баночкой с вазелином. — Раздвинь-ка ноги получше, святошка. Чжун Ли был уверен, что и так вполне достаточно. Так абсолютно точно было достаточно. И даже не нужно быть инкубом, чтобы понять, зачем это. Просто посмотреть, как он слушается. Он может понять — ему самому такое нравится. Оказывается, нравится не только указывать, но и исполнять, пусть и в сравнимо меньшей степени. Мурашки, моментально волной разлившиеся по спине от шеи только подтверждали его возбуждение. Чуть поёжившись, Чжун Ли аккуратно переступил, разводя ноги немного шире, и с некоторым неудовольствием ощутил, как край алтаря неприятно впивается в низ живота. Ладони Чайльда легли, а затем немного грубовато сжали его задницу, поглаживая большими пальцами вниз от входа к яйцам. Ощущалось на удивление приятно, потому он с громким вздохом опустил голову назад на алтарь, прислонившись лбом к прохладной поверхности. — Тебе нравится. Это, очевидно, был не вопрос, поэтому Чжун Ли ответил только довольным урчанием. Приятно. Это правда приятно, но хочется большего. Ладонь правой руки, словно отвечая на его невысказанную вслух нетерпеливую просьбу, куда-то пропала, но затем вернулась назад — теперь совершенно бесстыдным образом, без особенного пиетета и предупреждения проталкивая между его ягодиц скользкие от смазки пальцы. Инстинктивно он дёрнулся вперёд, пытаясь немного отодвинуться, но левая рука, которая до сих пор вела себя гораздо приличнее правой, резво проползла между его чуть влажной от пота рубашкой и тяжёлым пиджаком и, крепко схватив за ремень портупеи, настойчиво потянула назад, чуть приподняв над алтарём. — Нет уж, потерпи чуток, — голос Чайльда опять звучал ехидно, но на данном этапе это раздражало в меньшей степени, чем не самое приятное немного жгущее ощущение внутри. Пальцы снова протиснулись чуть глубже. На самом деле, за тем лишь исключением, что их, черт побери, два, можно сказать, что Чайльд всё делает достаточно нежно. Хотелось бы избежать постыдного слова «изнывать» в отношении себя и своего состояния, но желание ощущается уже совершенно нестерпимо. Сколько можно? Дискомфорт от движений внутри волновал сильно меньше, чем вновь подступающая жажда во что бы то ни стало кончить, мать его, уже наконец. Если Чайльд посмеет ещё хоть раз отказать ему в этом… Честное слово, он разорвёт эти чётки на части и заставит его пожалеть. Нет. Не пожалеть. Пожалеть. Да. Именно так. От этой мысли он обнажил незаметно для самого себя удлинившиеся клыки в хищной улыбке, и ровно в этот момент пальцы Чайльда с дьявольской точностью нажали внутри, заставляя его резко дёрнуться всем телом и, кажется, зарычать. В следующую секунду Чжун Ли, к своему ужасу, понял, что оставил на камне алтаря глубокие царапины неосознанно появившимися на руках когтями. Возможности обдумать это ему не представилось, поскольку пальцы Чайльда продолжали мастерски смешивать его мысли в кисель из едва соединяемых донельзя простых слов. Да. Наконец-то. Всё, что чёртов голос сейчас шепчет в голове в унисон с движениями пальцев и постепенно сливаясь с его собственными мыслями, кажется таким притягательным, таким пронзительным, таким правильным. Он яростно клацнул зубами от новой вспышки блаженства, пронизавшей его от макушки до пяток. Хорошо. Он быстро облизнулся, жарко выдыхая. Хорошо. Но недостаточно. — Поторапливайся, — он обернулся на Чайльда и постучал пальцами по алтарю, словно молочник по прилавку, недосчитавшись сдачи. — Живо. Прекращай эту сладенькую канитель, ты знаешь — я и так не развалюсь. Громко рассмеявшись в ответ, Чайльд наконец соизволил убрать пальцы. Их отсутствие теперь ощущалось бесяще дискомфортным, но он готов это недолго потерпеть, если их как можно скорее заменит кое-что другое. — Когда так говорю я, ты отвечаешь, что у меня терпения с чайную ложку. — Потому что у тебя и есть терпения с чайную ложку, Аякс. Ты самый капризный мальчишка в Астрии, клянусь небесами. Я терпел достаточно. — Да-да, это я тебе обычно тоже говорю, — насмешливый голос Чайльда сопроводил шорох ткани и гулкий натужный звук пуговиц, вынимаемых из петель. — Ничего себе я тебя надраконил, ты мне того и гляди руку откусишь! Перед его глазами показались немного шершавые длинные пальцы, мелькая туда-сюда и дразня, словно собаку. Ровно когда он был готов устроить Чайльду ад на земле, тот наконец соизволил коснуться его задницы снова. На этот раз это точно были не пальцы. Шумно выдохнув, Чжун Ли прижался лбом к уже достаточно нагретому камню. — Если ты сейчас скажешь, что я недостаточно тебя подготовил, я буду тебе напоминать весь год, — Чайльд хрипло хихикнул и, дразня, потерся членом между его ягодиц, обильно размазывая вязкую смазку, которой совершенно не пожалел до этого. — Не разводи грязь. — Ты когда-нибудь прекратишь командовать? Знаешь что? Именно это я и сделаю. Чжун Ли собирался осадить его, но в этот момент Чайльд толкнулся внутрь, и из лёгких словно выбило воздух донельзя резким осознанием происходящего. Тяжело дыша, он замер, пытаясь расслабиться. Даже не столько само ощущение постепенного проникновения казалось странным. То, что всё действительно до этого дошло. Ещё год назад он помыслить о таком не мог. А позволить хотя бы подумать кому другому уж тем более. Сейчас же он не только позволил, но был бы не против, чтобы это длилось и подольше. Конечно, не прямо сейчас. Потом. Когда он уже кончит. Он посмотрел на свои чуть дрожащие руки, связанные чётками. Предвкушение кипело внутри, вихрилось и покалывало, словно бесчисленные пузырьки шампанского. — Наконец-то ты соизволил замолкнуть. И, кажется, перестал слишком сильно думать. Как я и предполагал. Всего-то и нужно было, да? Проклятый болтливый мальчишка. Как может всё ощущаться таким раздражающим и приятным одновременно? Поморщившись, Чжун Ли резко отвернулся в сторону, кусая губы. Это странно. Очень странно и… Кружит голову. Чайльд за спиной шумно выдохнул и толкнулся дальше, настойчиво потянув его к себе за талию. Чёрт побери. Чёрт, чёрт, чёрт! Едва слышно ругнувшись сквозь зубы, Чжун Ли громко охнул, постаравшись в этот раз не терзать когтями несчастный мрамор алтаря. Распирающее ощущение заставляло хотеть как-то облегчить дискомфорт. Как угодно. Постепенно движения Чайльда стали гораздо настойчивее и глубже, что только подливало масла в огонь. Темп даже не слишком и быстрый... Достаточно размеренный. Вполне приятно. И странно. Это странно! Ужасно хочется высвободиться из цепких пут розария и получить какой-то, хоть мнимый контроль над происходящим. Явно прочитав эти мысли, Чайльд громко хихикнул и притворно ласково погладил его по пояснице. — Нет-нет. Несговорчивые священнички не получают, чего хотят, пока не перестанут вести себя как капризные Дебиценские принцы, — рука опустилась ниже и прошлась по заднице, остановившись ровно там, где член Чайльда сейчас неторопливо входил в него ещё глубже, заставляя задыхаться в изнеможении. — Ты ведь просто чувствуешь это, да? Что того и гляди потеряешь контроль? Не сдержишься и порушишь свою любимую личину непоколебимого святошки? — Вовсе я не… — Ещё как. Я знаю, что это так. Я вижу тебя насквозь. Хочешь снова покомандовать, чтобы не было так сложно признать, что позволил мне тебя нагнуть? Нет-нет, розарий остаётся. Наклонившись над его ухом, Чайльд тихо рассмеялся, проведя длинным языком вдоль мочки. Что он несёт? С чего вообще взял подобную чушь?! Бёдра Чайльда неожиданно подались вперёд гораздо более резко, что он с громким вздохом тут же закусил губу. — Сам же видишь, о чём я, — от подобных насмешливых интонаций он сначала замер, а затем распахнул глаза, ощущая, как каждое безошибочно чёткое движение едва не заставляет извиваться и всхлипывать. — Благообразным священничкам, цитирующим Гейне, не пристало хныкать от того, что кто-то берёт их сзади, знаешь ли. Я понимаю. Но в этом и прелесть, святошка. Ты будешь. Я с удовольствием распотрошу этот твой прилизанный образ. Сопроводив это заявление слишком уж выверенным, чтобы это было совпадением, толчком внутрь, он чуть хмыкнул, слушая его приглушенный всхлип. Зажмурившись, Чжун Ли резко поднял руки к лицу и вцепился зубами в грубую шерсть рукава, бездумно сминая пальцами ткань форменного воротника. Чайльд же, очевидно, прекрасно понимая, что, кроме своих раздражающих реплик, не доставляет более никакого дискомфорта, постепенно ускорился, довольно сопя и не прекращая молоть языком под почему-то слишком уж громкие хлюпающие звуки. Сдерживаться становилось катастрофически сложно, это притом, что Чайльд всё ещё обходил вниманием его член. Кажется, он действительно планирует исполнить данное обещание. Паршивец. — Мне нравится, что тебе не до того, чтобы брюзжать. Я возьму эту тактику на вооружение, — резко вздрогнув, Чжун Ли сильнее сжал в руках воротник. Слишком. Слишком глубоко. Он шумно выдохнул и дёрнулся, чувствуя как к щекам прилила краска от следующей фразы. — Смотри-ка, я вошёл до конца. Это действительно было так, и всё, что он мог делать в ответ — дышать через нос и стараться расслабиться. Навязчиво жгущее ощущение наполненности и какой-то уж чрезмерной растянутости его беспокоило. Не болью, но чем-то, что он едва ли был готов обдумывать дольше секунды. Волосы лезли в лицо и раздражающе щекотали нос и губы. Всё, что он видел перед собой — это чёртов алтарь и злополучная резьба. Хотелось бы видеть Чайльда, поскольку, как минимум, так легче предсказать его следующее движение. Как максимум, вид у него сейчас, должно быть, до крайности довольный. Он любит видеть это выражение на его лице. — Сдаётся мне, ты уже достаточно привык, не так ли, святошка? — голос Чайльда звучал как-то уж очень сладенько. Не к добру. — Я был мил, аккуратен и всё такое. — Мил? Ты только и делал, что дразнил меня. — Я знаю, что ты это любишь. Заметь, при этом я вот даже дал тебе передышку. Ну, знаешь, фору, как новичку. — Чёрт побери, Аякс, я сейчас звучу как ты, но, клянусь, я тебе это припомню. И ты прекрасно знаешь, что я это сделаю. Выслушав в ответ отвратительно ехидное хихиканье, Чжун Ли почувствовал, как тёплая ладонь с бедра снова забралась под пиджак, крепко вцепившись в портупею. — Да, именно вот такого тебя я и хочу. Мой любимый оттенок недовольного святоши, — он намеренно медленно отстранился, выходя почти полностью, затем резко потянул его на себя за ремень портупеи. Всхлипнув, Чжун Ли попытался было опять закусить многострадальный рукав, но Чайльд потянул за лямку снова, не позволяя полностью опуститься на алтарь. — Нет-нет. Больше я тебе не позволю. Раз уж ты всё равно собрался мне припомнить, почему бы тогда, знаешь, не найти для этого побольше поводов? Поганец. Чёртов поганец. Он поплатится. Позже. Движения Чайльда полностью потеряли ту осторожность, которая ощущалась всё время до этого. Вероятно то, как умело он сейчас разжигал внутри настоящее пламя, было обусловлено его чутьём инкуба, но все равно принесло ощущение, что всё это время рядом находился настоящий волк в овечьей шкуре. Хитрый лис. Судя по всему, то, что Чжун Ли удалось продержаться так долго и таким образом хоть немного сохранить лицо в собственных глазах, было исключительно снисхождением Чайльда и только им. То, как плавно и легко сейчас его член скользил внутри, ощущалось бесконечно вульгарным и таким безобразно правильным. Ровно таким, как нужно. Ремень портупеи натянулся и дёрнул его назад снова, затем ещё раз и ещё. Пустую церковь постепенно наполнили звуки громкого и прерывистого дыхания Чайльда, который в кои-то веки соизволил заткнуться, влажных шлепков кожи о кожу, и его собственные стоны, которые теперь уже не было никаких сил и желания сдерживать. Чжун Ли позволил себе закинуть голову назад, бездумно скользя взглядом по расписному потолку, с которого на него бесстрастно взирали святые. Чётки резали перенапряжённые руки. — А… Аякс, — имя смешалось с громким бесстыдным всхлипом, сорвавшимся с губ. Чуть шершавая рука тут же скользнула под подбородком, заставляя обернуться. Горячие и сухие губы тут же поймали его собственные. Жар, исходивший от Чайльда, жёг спину. Поцелуй вышел небрежным, быстрым и каким-то рваным. Ещё. Ещё. Всё становилось ещё более грязным, торопливым. Животным. С неразборчивым не то стоном, не то рыком, Чайльд подхватил его под колено и теперь с небывалой лёгкостью практически держал его на весу. Задыхаясь, Чжун Ли «проезжал» по алтарю с каждым новым толчком. Волосы окончательно рассыпались по плечам и спине. Запах ладана смешался с запахом пота. — Именно. Вот так я и хотел, — Чайльд звучал совершенно непристойно, не давая ему ни на секунду перевести дух, подталкивая к чему-то что ощущалось как край бездонной пропасти. Пропасти, в которую он бесконечно жаждал провалиться с головой. — Можешь быть и погромче, знаешь ли. Ты сам этого хотел, Аякс. Мысли слиплись в требовательный комок из бесконечного слова «ещё», ровно в тот момент когда горячие пальцы Чайльда наконец милосердно обхватили его член. Задыхаясь, Чжун Ли вновь в исступлении резко царапнул когтями по мрамору. Перед глазами плыло, но ему это нравилось. Всё это нравилось. — Ещё. Вощеный шнур, без того еле державший чётки, с громким треском лопнул, рассыпая бусины по полу, словно капли затихающего дождя, расставляя точки в пакте его окончательной капитуляции. Звяк. Бусины застучали в такт барабану. — Ещё, — его хриплый, требовательный и сбившийся голос звучал на удивление грозно, множась и отражаясь от расписных стен. Губы сами собой поднялись в оскале. Барабан стучал так приятно и оглушительно. Так размеренно. Так правильно. Ровно так, как нужно. Звяк. — Ну же, Аякс, мне казалось, ты обещал уничтожить меня, — он обернулся через плечо, облизнув губы раздвоенным языком и бросив на Чайльда взгляд ярко-жёлтых глаз, в которых плясало нечто дикое, более ничем не сдерживаемое. — Что это за неуклюжие потуги? Звяк. — И как у тебя сил хватает меня набешивать? — судя по голосу, Чайльд пребывал в несколько напуганном, но очевидном восторге. Каждое его движение и прикосновение теперь дарили несравнимо большее наслаждение. Звяк. Мальчишка струсил и повесил метку. Прекрасно. Чжун Ли осклабился, выгибаясь и полностью отдаваясь ощущениям. Превосходно. В самый раз. Звяк-звяк-звяк. — Так лучше, — он на секунду с силой прикусил губу. Мысли мешала и плавила калёная добела эйфория. — Молодец. Чуть больше походит на твои обещания. — Готов молить о?.. — Приемлемо. Продолжай. Звяк. Взбешённый рык спустя секунду сопроводили когтистые пальцы, которые тут же сомкнулись на его горле, заставляя прогнуться и откинуть голову сильнее. Снисходительный смешок смешался с хриплым стоном, стоило Чайльду почти выйти до конца, а затем с силой толкнуться назад. Движения Чайльда стали злее, напористее и беспорядочнее. Божественно хорошо. Отменная уязвленная гордость. Прекрасно, как же прекрасно! Он отзывался блаженным стоном на каждое движение, по лбу катил пот, когти истерзали каменный край алтаря в крошку. Наклонившись, Чайльд мстительно цапнул его в шею, одновременно с тем резко войдя до самого конца, вспышкой наслаждения толкнув его в пропасть. Тягучая, жаркая эйфория наконец хлынула через край, буквально сметая всё на своём пути. Громкий рык эхом пронёсся по церкви, сотрясая стёкла. Чжун Ли хватал воздух ртом, словно в одночасье разучился дышать. Перед глазами плыло от навернувшихся слёз. Тело словно плавило, пальцы подрагивали, а сам он почти не понял, как снова оказался лежащим на спине. Между ногами хлюпало, да и сами ноги словно казались чужими. Впрочем, это ощущение быстро отступало, сменяясь приятной расслабленностью. Позволяя регенерации делать своё дело, Чжун Ли прикрыл глаза, лениво урча и постукивая когтями по камню под собой. — Опять залечил мой укус, — Чайльд звучал хрипло, стоя над ним и опираясь на алтарь по обеим сторонам от него. Его щёки покраснели, а волосы растрепались, будто воронье гнездо. — Я же велел тебе оставить их. — Мало ли что ты велел, — Чжун Ли приоткрыл один глаз, смотря в ответ с нескрываемой снисходительностью. — Отведённое тебе время короля демонов окончено, теперь это снова моя роль, поэтому мне плевать, что и когда мне сказал мелкий инкуб. — Ха? Мне казалось, ты не хочешь привыкать делать всё не по-людски? — Чайльд приподнял брови, неторопливо «шагая» пальцами по коже на его бедре. Вид у него был донельзя игривый. Как у кого-то, кто не прочь продолжить, но пока не подобрал подходящих слов, чтобы выразить намерения. — Что в моём поведении, позволь узнать, уверило тебя в том, что я отказался от этого убеждения? — Чжун Ли неторопливо потянулся, чувствуя, как тело вновь ощущается ровно таким же мощным, как и всегда. — Не знаю, может потому, что у тебя рога на голове, святунео. Поднеся руку к голове, Чжун Ли действительно нащупал на ней пару витых рогов. Когда они там появились? Он толком не заметил. — Значит, было хорошо настолько, что ты слетел с катушек, а? — Чайльд наклонился над ним, самодовольно улыбаясь. Чжун Ли в ответ погладил его по щеке, убирая прядь волос за ухо. — Ну что, святошка, какие планы на остаток ночи? Можем провернуть то же самое снова, скажем, в исповедальной кабинке. Выебу из тебя всю душу. Можешь в процессе мне даже о чём-нибудь покаяться. Мне кажется, я кончу только от этого. Он бесстыже подмигнул, наклонившись ближе, шепча прямо в губы. Чжун Ли мягко проскользил пальцами вниз по линии подбородка, спустился по веснушчатой шее, затем крепко схватил засранца за воротник рубашки. Издав удивлённый возглас, Чайльд спустя меньше чем секунду оказался под ним на алтаре, ошарашенно хлопая глазами. — Так ты думал, что я бросаю слова на ветер, как один нахальный рыжий мальчишка? Я собираюсь всё тебе припомнить, Аякс, — голос Чжун Ли звучал ласково, пока он смотрел, как Чайльд пялится на него, постепенно осознавая, что влип. — Вот мои планы на остаток ночи. Он сверкнул глазами, аккуратно снял с плеч форменный пиджак и позволил чёрным крыльям раскрыться за спиной. Чуть наклонив голову и откинув за спину растрепавшиеся волосы, он посмотрел на Чайльда с притворно милым выражением лица. Тот сглотнул и нервно захихикал, выставив перед собой руки в жесте капитуляции. — Эй, мы можем это обсудить?.. Чжун Ли широко улыбнулся и облизнул губы нечеловечески длинным языком.

***

Ночь постепенно смывалась с неба бледно-розовой полоской, лениво показавшейся из-за холмов. Утро было уже совсем зябкое. Оно плотно покрыло окрестные луга и виноградники густым туманом и холодной росой, впрочем, как и полагается в самом конце лета. Бурча под нос, Чайльд с оглушительным скрежетом протащил по земле ещё одну канистру со святой водой. Разумеется, за время грозы остаточная энергия демона разлилась по монастырскому парку, заразив собой достаточно пространства, чтобы заготовленных запасов оказалось мало. — Мы наверняка могли бы перепоручить это местному настоятелю, — Чжун Ли критически оглядел плоды их совместных усилий. Кости поганой твари всё никак не желали растворяться окончательно. Даже сдохнув, скотина умудрилась подкинуть им проблем, что, очевидно, угрожало плану оказаться в столице ближе к ночи. — В конце концов, наша работа — избавиться от демона, а не вытирать его ошмётки. — Мне слегка неловко за алтарь, святошкинс, — Чайльд поправил садовые перчатки и открыл канистру, тонкой струйкой заливая остатки бедренной кости. — Я все ещё не совсем понимаю, как объяснить его состояние. Так что давай избавим их от необходимости хотя бы вдыхать этот потрясающий запашок. — За алтарь тебе неловко, а за мою форму, значит, нет? Чжун Ли придирчиво осмотрел себя снова, как будто совсем недавно не провел перед зеркалом одной из гостевых комнат монастыря не меньше пяти минут, пытаясь вернуть своему образу лоск и безупречность — хотя бы для посторонних глаз. В отличие от Чайльда, который, будучи инкубом, убедительно менял личины как перчатки с лёгкостью, которой можно было только позавидовать, Чжун Ли же постоянно приходилось тратить на изменение образа, по ощущениям, целую вечность. Особенно странным он находил возможность что-то менять в собственном внешнем виде. Это будто заставляло его сомневаться, каким он вообще был изначально, и потому изредка это приводило к ощущению, что он постепенно теряет рассудок. Словно в доме, где он живёт, кто-то постоянно немного переставляет мебель в его отсутствие. В любом случае, сейчас он, как ему казалось, выглядел ровно как вчера вечером, когда говорил с настоятелем монастыря. Большего и не требуется. — А, ну мы изначально так и договаривались вообще-то, — Чайльд ничуть не смутился, почти до конца раскрошив остатки размякшей кости подошвой ботинка. Та отозвалась противным шипением. — Что я попорчу твою драгоценную рясу. Кто же виноват, что тебе взамен старой пошили такое роскошество? Извините пожалуйста, господин Серебряные Пуговицы. — Это высококачественная шерсть, ты, балбесина. — Да зна-а-аю! Я всё ещё считаю, что единственная цель этого облачения — это сводить с ума лично меня, клянусь! Ремешок этот. Портупея. Перчаточки. Почему все вокруг делают вид, что это нормально?! — Я начинаю думать, что мне не с руки носить дорогие вещи. Буду брать те, что продают в магазине на той улице у больницы. Их хотя бы не жалко. Чайльд обернулся на него так резко, что канистра плюнула святой водой в сторону ближайшего куста робинии, с которого тоже зашипело остаточной энергией. — Я тебе запрещаю! Чжун Ли не смог сдержать смех, глядя на то, каким возмущенным сделалось лицо Чайльда. Сам он продолжал неторопливо опрыскивать кусты и парковые скамейки святой водой, что со стороны, должно быть, выглядело комично, учитывая утонченный шик его облачения. — С чего бы это? — Я ценой многомесячной осады ледяной крепости урвал себе Дебиценского принца, короля демонов. Ты просто не имеешь морального права выглядеть иначе хотя бы из уважения к моим стараниям! У меня полным-полно денег, просто закажи себе ещё одну форму за мой счёт! Старую оставим на дальнейшее уничтожение, — сейчас Чайльд исполнял буквально танец на костях, скрипя останками демона в такт своей возмущённой тираде. Чжун Ли сделал вид, что прыснул в его сторону святой водой из пульверизатора, не без удовольствия проследив, как тот тут же с шипением рванул в сторону, будто недовольный кот. — Что за дела, святунски?! Да ты совсем от рук отбился! — Разве ты не мечтал именно об этом? — Чжун Ли аккуратно протер скамейку от свернувшейся демонической крови. — Ну да, но… Чжун Ли притянул к себе копьё, оставшееся со вчера и, окончательно размолов им в пыль остатки костей, растворил оружие в воздухе. Он задумчиво осмотрел курящийся зловонный костный порошок и перевёл взгляд на Чайльда. — Помнишь, что он вчера сказал? — Про то, что мы никогда не будем одними из них? — Да. — Кристаллически похуй. Тебе что, нет? — Скорее задумался, что ни к людям, ни к демонам мы с тобой полноценно не относимся. — Да и ладно. Честно, на данном этапе я просто рад, что я жив, цел и могу продолжать быть рядом с тобой. С остальным разберёмся по ходу. Да и ты ночью не выглядел таким уж недовольным своей демонической сущностью, разве нет? Чжун Ли неловко кашлянул, прикрыв рот рукой. — Я немного забылся. — И? — Чайльд в кои-то веки был серьёзен вместо того, чтобы начать ехидно припоминать ему все его просчёты. — Никто ведь не умер? Ну, кроме алтаря, но мы свалим всё на этого красавчика. Какая разница, какой демон откромсал от него край, правильно я говорю? Забывайся чаще, святошечка. Почему-то мне кажется, что тебе этого не доставало. — Иногда мне кажется, что ты можешь читать совершенно все мои мысли, — Чжун Ли взлохматил ему волосы, тепло улыбаясь. — Если бы я мог, я бы настоял на этом гораздо раньше! Получил вчера материал на подрочить на десятилетия вперёд. Меня словно небеса в макушку поцеловали, — Чайльд мечтательно прикрыл глаза, поглаживая себя по щекам. — И то, и это. И то, как ты на меня верхом залез. Даже не знаю, что мне понравилось больше. Как все праздники в один день! Чжун Ли открыл было рот, чтобы ответить, но к ним явно приближался человек. Чжун Ли почувствовал его уже давно, но пока тот не принялся карабкаться вверх по ступеням к монастырю, он не придавал значения его появлению. Дородная фигура настоятеля появилась у входа в сад, медленно шагая в их сторону. — Господа, я пришёл посмотреть, как у вас дела. Знаю, вы просили не покидать дома до уведомления, но я проверил окрестности знаками и не нашёл ничего подозрительного. — Да, мы как раз собирались спускаться вниз. Вы пришли очень кстати, — Чжун Ли, незаметно растворив оставшееся лежать неподалёку копьё, вежливо улыбнулся священнику. — Всё готово. Сейчас мы занимались уничтожением остаточной энергии. — Не беспокойтесь, мы с братьями доведём тут всё до ума. Это ведь даже не ваша работа. — Благодарю. Тогда оставим остальное на вас. Тут ничего такого, просто очистить сад, переосвятить церковь. — Церковь? Он и туда пробрался? Неужто настолько был силён? — Боюсь, что так. Даже раскрошил алтарь в приступе гнева, — ни один мускул на лице Чжун Ли не дрогнул, пока он, деловито поправляя перчатки, смотрел на пожилого священника. — Не представляете, какое наглое попалось отродье. Молол языком несусветную чушь. Болтал, будто он может меня одолеть, подчистую высосал все силы, да ещё и чёток лишил. Понадобилось несколько заходов, чтобы наконец истощить эту скотину. — Батюшки святы! Вы в порядке? — Как видите. — Как приятно знать, что он получил по заслугам! — Ох, вы даже близко не представляете, как мне приятно. Лицо Чайльда приобрело очень сложное выражение. Он прикусил губу, смотря в сторону, будто больше всего в жизни его всегда интересовали плохо покрашенные парковые скамейки. — Вы останетесь на службу? — Боюсь, мы должны возвращаться, ваше высокопреподобие, — ещё не хватало, чтобы старик нарисовал где-нибудь рядом знак Раскрытия Тайного и увидел, в каком на самом деле виде находится их одежда. Его поди удар хватит. — Но мы постараемся заглянуть снова, если будем поблизости. — Да благословят вас Небеса. — И вас. Пишите, если мы понадобимся снова. Стоило им покинуть поле зрения священника, как Чайльд тут же пригвоздил его к ближайшему же дереву с самым возмущённым выражением лица. Сверху тут же посыпались листья, застряв на одежде и в волосах. — Что такое, мой драгоценный? — рассмеявшись, Чжун Ли вытащил один из пожелтевших листочков из шевелюры Чайльда и чуть наклонил голову. — Хочу отмщения, разумеется. — Разве ты не знаешь, что Святое Писание учит нас, что месть — это порочный круг, не имеющий конца и края, из которого ты можешь выйти только отпустив все былые обиды? Также, справедливости ради, оно учит нас не варить козлят в молоке их матери и что непременно необходимо носить с собой совок, когда направляешься в отхожее место. Закатив глаза, Чайльд неторопливо поцеловал его, словно это он тут успел устать от его болтовни, а вовсе не наоборот. — Твоя месть будет свершена, если я куплю тебе айншпеннер? — На самом деле я уже отомщён, — Чайльд укусил его за нижнюю губу, затем сверкнул глазами. — Если хочешь знать, священник видел укус на твоей шее и всё правильно понял. — Что ж, теперь придётся его убить. Ничего тут не поделаешь. Расхохотавшись, Чайльд наконец соизволил отпустить его руку. — Ну я должен был попытаться. Поедем домой, святошка? — Домой. Надеюсь, ты готов раскошелиться на мою новую форму. Хохот Чайльда смешался с шелестом листвы, тень которой легко поглотила их обоих, словно их никогда и не было.