De profundis

— Погода всё такая же отвратительная, — Чайльд недовольно цокнул языком, следуя за Чжун Ли вдоль по коридору вагона первого класса, поглядывая в окна на блестящий из-за проливного дождя третий перрон вокзала Санта-Лючия. — Разве это не твоя любимая погода? — Не. Зимой. Чжун Ли улыбнулся и, щёлкнув застежками элегантной кожаной дорожной сумки, выудил из неё чёрный зонт. — Я знаю, что ты оттаешь, когда мы поедим. — Конечно, но просто иногда воды… Типа, слишком много, понимаешь? Чего ты привязался к этой Веньеции? — Это идёт на пользу бизнесу. — Какому из? Чжун Ли спустился вниз по ступеням вагона и, дождавшись Чайльда, направился к зданию вокзала. От идеально начищенных каштановых оксфордов разлетались брызги, по мере того как они приближались к окутанному дождевой дымкой серому зданию. Чжун Ли поправил шляпу и посмотрел на Чайльда из-за стёкол очков. — Каждому. Чайльд закатил глаза и выудил из кармана джинсов телефон, в котором что-то быстро проверил. Чжун Ли не слишком понимает его одержимость «яблоками», но тут приходится идти на компромиссы. Чайльд тоже не до конца понимает любовь к антиквариату, а это, если подумать, гораздо дороже, чем целая коробка новых айфонов. — Прогноз говорит, что всю неделю будет так же. Что будем делать? Тут нет доставки! Буду с голодухи жевать твой ботинок от барбанеры , вот увидишь. Не оставляй их без присмотра. Чжун Ли коснулся его спины рукой в кожаной перчатке и успокаивающе погладил по талии. Мельком пробежавшись взглядом по витринам вокзального магазина с сомнительного качества обувью и сумками, он пристально оглядел открывающийся вид на Гранд-Канал. Где Микеле, чёрт его дери? — Я приготовлю пасту алле вонголе. — Пытаешься меня задобрить? Ты же ненавидишь морепродукты. — Да, но зато их любишь ты, а я очень люблю тебя. Чайльд поджал губы, стараясь сдержать улыбку, короткая стремительно расплывалась по веснушчатому лицу — скорее всего, против его желания поворчать подольше. Поправив воротник толстовки, вместо ответа он шутливо пихнул в плечо. Кажется, примирение с Веньецией совершено. Ах, вот и Микеле. Раскрыв зонт, Чжун Ли направился вниз по каменной лестнице к воде, где с катера, отражавшего полированными деревянными боками огни вечерних фонарей, им махал рукой старый знакомый. — Синьоры! Мои синьоры! Сюда! — Доброго вечера, Микеле. — Привет, дружище. Как сам? Как жена? Чайльд закинул свой чемодан в лодку, куда тут же прыгнул сам, чтобы затем в шуточном поклоне подать руку Чжун Ли. Вложив в протянутую ладонь ручки своей сумки, Чжун Ли аккуратно спустился в катер следом за ним, походя коснувшись носа насупившегося Чайльда указательным пальцем. — Прекрасно, прекрасно! Изабелла купила всё, что вы велели, просила передать привет. — Ей тоже. Она, без сомнения, замечательная женщина. — Да, но только пока ей не перечишь. Хохотнув, Микеле пропустил их перед собой под крытую надстройку, где Чайльд тут же плюхнулся на светлое кожаное сиденье и издал радостный вздох, распластавшись по диванчику, как морская звезда. Устроившись напротив, Чжун Ли удостоверился, что все их вещи поставлены надёжно, а зонт не замочит водой ничего ценного, после чего кивнул капитану, который уже успел отдать концы и занять своё место у штурвала. Дождь молотил по крыше, пока катер, фырча мотором, постепенно отплыл от берега и теперь бодро разрезал волны на пути к дому. В Веньеции они обосновались почти в самом центре, неподалёку от моста Дьявола, что Чайльд находил уморительным и Чжун Ли был с ним в этом солидарен. Из-за ветра брызги летели в стороны с невероятной силой, потому хорошенько разглядеть привычный вечерний вид старого города не представлялось возможным. Что ж, Ка-Д’Оро стоит тут с пятнадцатого века. Наверняка постоит ещё, чтобы насладиться его мраморным фасадом завтра или послезавтра, после того как они увидятся с гостьей сегодня и парочкой клиентов завтра. Всё же отцовский дом в Астрии не так мотивирует людей раскошелиться, как таинственное, окутанное туманным флёром старины веньецианское поместье поблизости от Сан-Марко. Когда имеешь дело с продажей и покупкой древностей и уж тем более изгнанием нечисти, на таком не стоит экономить. Этот дом стал для них своеобразной визитной карточкой и даже окупил почти все деньги, вложенные в реставрацию — хоть и достался им по чистой случайности. — Так значит, какой-то тип утверждает, что его преследует демон? — Это девушка. Она обратилась к нам потому, что у неё очень странное состояние здоровья и ещё более странные анализы. — Что? — Чайльд похлопал глазами, видимо, решив, что ослышался. — В каком смысле? — В таком, что они очень хорошие, — Чайльд воззрился на него, как на умалишённого. — У неё лейкоз. Который, кажется, постепенно излечивается, несмотря на не самые оптимистичные прогнозы. По идее, это не имеет к нам никакого отношения, но также эту девушку уже несколько месяцев преследуют серьёзные галлюцинации и кошмарные головные боли. Врачи не могут выяснить причину. — Раз ты решил её принять, подозреваешь, что дело нечисто? - отложив телефон, Чайльд внимательно посмотрел на него, задумчиво пропуская между пальцами пряди собственных непослушных ярко-рыжих волос. Сколько бы лет ни прошло, Чжун Ли считал его столь же очаровательным, как и тогда, когда они только познакомились, и хотел его так же страстно, как если бы он наложил на него самую сильную из своих меток, но чары инкуба тут, разумеется, совершенно ни при чем: Чайльду остаётся винить исключительно своё обаяние. Впрочем, и сам он, кажется, также до сих пор испытывает к Чжун Ли то же самое. Это ли не чудо? — Приём? Земля вызывает Чжун Ли. Я знаю, что я неотразим, но постарайся сосредоточиться. — Что? Ах, да. Её галлюцинации очень конкретные и словно бы иногда влияют на реальность. Похоже на демона иллюзий. Не исключено, что она просто сходит с ума и мы зря потратим время. Но у нас всё равно есть и другие встречи, да и я хотел посмотреть, как эти лоботрясы завершили реставрацию фрески в столовой. Я должен удостовериться, что всё сделано как надо, так почему бы не поговорить и с синьориной, раз уж это может быть нашим профилем. — В крайнем случае, как обычно впаришь ей какую-нибудь вазу или книгу. Хорошо, что я уже склеил тебя во времена, когда тебя устраивали исключительно моё обаяние и ночные полёты над Виенной, иначе бы я точно повёлся на эти твои возвышенные разговорчики об искусстве восемнадцатого века и в сладостном томлении скупил всю старую рухлядь, которой ты заставил нашу гостиную. — Я польщён. — Но, уверяю, это было бы совершено во имя погони за самой исключительной старой рухлядью. — Охотно верю, но, к твоему счастью, у нас уже есть совместный счёт в банке и достаточное количество недвижимости в разных странах. Таким образом ты избавлен от покупки того, что тебе не нужно. — Я просто покупаю всё это тебе. Это примерно то же самое. Улыбнувшись, Чжун Ли посмотрел на также подаренные Чайльдом наручные часы от Картье. Половина девятого. Нормально. До встречи с госпожой Фавретто ещё полтора часа. Значит, есть шанс успеть поужинать. Хоть бы дело оказалось несложным. Тогда можно будет завалить Чайльда в постель до того, как он снова кинется проходить чёртову игру про космический поезд. — Слушай, а что это за галлюцинации? Она говорила конкретно? — Насколько я понял, ей мерещится, что вещи в комнате меняются местами. Говорит, что ей привиделось кровавое месиво в кухне. Клянётся, что её соседки видели ровно то же, что и она, но затем все оказалось нетронутым. Она звучала очень растерянно. Говорила, что психиатр списал всё на коллективный нервный срыв перед экзаменом, но это продолжает повторяться. — Ну да, похоже на демона иллюзий. Если надо будет, я выслежу его и убью. Хочу поразмяться. Но по поводу её излечения не знаю, что и думать. Ладно, посмотрим на неё и решим, — Чайльд чуть высунулся наружу, чтобы сфотографировать ночной пейзаж. Сделав несколько кадров в разные стороны, он заговорщицки подмигнул Чжун Ли, протирая рукавом толстовки залитую дождём камеру телефона. — Слушай, сделай вид, что ты читаешь какие-нибудь документы. Подписчики больше лайкают, когда думают, что я сфоткал тебя исподтишка. Плюс так ты ещё больше похож на бизнесмена. — Ты исчерпал количество моих появлений в твоём инстаграме ещё на прошлой неделе. — Да, но неужели ты хочешь, чтобы мои подписчики думали, что я приехал в Веньецию, самый романтичный город на свете, без своего бойфренда? — Разве не Пари́ самый романтичный город на свете? — Не придирайся! Чуть закатив глаза, Чжун Ли недолго покопался в дорожной сумке и выудил из неё кожаную папку с бумагами. Не успел он вопросительно посмотреть на Чайльда, как тот тут же принялся командовать. — Сядь немного вбок! И очки надень! Закинь ногу на ногу. Все сойдут с ума от восторга! Поставь локоть на подлокотник. Дааа, подопри подбородок, как будто ты немного разочарован. Только папку открой! Всё-всё! Замри! Идеально! Судя по крайне хитрой улыбке, Чайльд остался доволен результатом и тут же бросился обновлять истории во всех мыслимых приложениях. С момента появления соцсетей Чайльд обнаружил, что может подпитываться от людской похоти даже через интернет, пусть она и в десятки раз слабее, чем настоящая. Большое число подписчиков это с лихвой компенсировало, потому последние годы Чжун Ли наблюдал за тем, как Чайльд живёт жизнью удивительно популярного инфлюенсера. То есть, не делает примерно ничего особенного, но, надо признать, получается у него довольно обаятельно. Сам он довольствовался тем, что был его «загадочным богатым парнем». Быть загадочным богатым парнем, когда тебе уже перевалило за сотню, конечно, немного странно, но взаимодействовать с подписчиками Чайльда ему всё равно не требовалось никак, кроме редких появлений на фоне фотографий, чтобы слегка подогревать интерес, так что он был не в претензии. Бодрый рокот мотора внезапно стал тише, уступив главную партию стуку дождевых капель по крыше. Чжун Ли, сощурившись, попытался что-то разглядеть за залитым водой стеклом, но в хороводе огней толком ничего было не разобрать. — Мои синьоры, мы почти на месте! — Благодарю, Микеле, — Чжун Ли поправил воротник пальто и собрался было подхватить сумку с пола, но Чайльд успел сделать это раньше и нахально показал ему язык. — Нет, я буду за тобой ухаживать, просто прими это. — Ох, ну хорошо, дорогой мой, — почувствовав лёгкий удар борта лодки о каменный причал, он оперся на подлокотник и, выглянув наружу, проследил за тем, как Микеле, задрав воротник ветровки повыше, ловко вяжет толстый канат о швартовый пал. Чайльд тут же выскочил на узкий причал вместе со всеми сумками и принялся неуклюже копаться в карманах. Поменявшись местами с Микеле, который уступил ему малюсенькое пространство на крошечном каменном крыльце, Чжун Ли вытащил ключи из кармана и аккуратно открыл дверь. Чайльд тут же ворвался внутрь, отряхиваясь всем телом, словно собака. — Микеле, пожалуйста, не забудь, что мы ждём гостью. Судя по всему, она поздно заканчивает работать. Я дал ей твой номер. Я тоже буду на связи. — Конечно! Привезу и отвезу назад. Ну, как обычно. Пока не прощаюсь, — шутливо коснувшись козырька на кепке, Микеле уже спустя секунду умчал в дождевую дымку, проглотившую его вместе с шумом лодочного мотора. Войдя в длинный холл, Чжун Ли аккуратно снял с плеч пальто и оставил его на деревянной вешалке у входа: антикварная и со всей тщательностью подобранная, как и многое тут. Подвешенная под высоким потолком аккуратная хрустальная люстра заливала длинное и узкое помещение мягким светом, отражаясь всполохами в деревянных панелях на стенах. Первый этаж был «для дел», потому Чжун Ли тщательно подошёл к подбору каждой детали в интерьере, чтобы придать ему ещё больший налёт старины и утончённости. — Так ты хочешь пасту? Я сделаю. Встрёпанная голова тут же высунулась из-за створки дверей кухни в дальнем конце коридора, радостно кивая. — Ясное дело! Готов съесть быка. Чайльд к этому моменту успел сунуть нос в пакет с продуктами, которые они попросили жену Микеле купить заранее. Чудовищно вонючие «Принглз» с сыром уже были открыты и обильно накрошены на мраморную столешницу кухонного острова. Что приятно, всё покупки уже были рассортированы по своим местам. Захлопнув дверцу кухонного шкафчика, Чайльд, оглушительно хрустя чипсами, щёлкнул пультом крохотного телевизора, откуда тут же зачирикало тальянской речью. — Хорошо, что они натопили заранее. Не люблю, когда промозгло и никуда от этого не скрыться. — Я всегда могу согреть тебя, — шутливо подмигнув Чайльду, который имел нахальство устроиться задницей на углу кухонного острова, Чжун Ли оставил пиджак на барном стуле и принялся закатывать рукава рубашки. — Да, когда не впариваешь богатеям картины втридорога. — Обычно ты находишь, чем себя занять в эти перерывы, сокровище моё. И ты точно не можешь упрекнуть меня в недостатке внимания. — И то верно, — Чайльд задумчиво посмотрел на экран, где новости о горной лавине в Альтах сменились тем, что в Элласе узаконили однополые браки. Затем на экране показалась пожилая гадалка с гороскопами и раскладами таро в прямом эфире. — Что думаешь об этом, святунски? — О чём? — Чжун Ли наклонился к ящику с посудой, прямо под ногами Чайльда, чтобы выудить оттуда подходящего размера сковородку и кастрюлю. Выпрямившись, он оставил быстрый поцелуй на привычно обкусанных губах и направился к плите. — Ну, знаешь, о том, чтобы пожениться. — В прошлый раз мы решили, что это слишком муторно. Мы и так вынуждены часто менять документы. Ты тогда сам сказал, что тебя всё и так устраивает. Что-то изменилось? — Чжун Ли достал из пакета чеснок и продемонстрировал Чайльду. — «In bianco»? — Типа да. Но нет. Добавь туда сливки, молю тебя! Не хочу один чеснок. Со сливками самый вот кайф. Моё любимое. — Хорошо, только не говори Микеле, — рассмеявшись, Чжун Ли занялся нарезкой чеснока. Стук ножа бодро отскакивал от кухонных стен, смешиваясь с протяжными предсказаниями телевизионной гадалки. — Да он уже знает, что я люблю имбирно-пряничный латте из «Старбакса». Думаю, сильнее его разочарование быть уже не может. Чжун Ли внимательно посмотрел на Чайльда, добавляя на разогретую сковороду оливковое масло. Выглядел тот как всегда, а силы Изначального подсказывали, что ему, кажется, просто скучно ждать ужин. Значит, поводов для беспокойства нет. На сковороду отправился чеснок, а за ним свежие моллюски; всё тут же уютно зашкворчало. — И всё-таки. — Нет, ничего не изменилось. Я просто посмотрел новости и подумал, что, может, стоит? Знаешь, как ачивка или что-то вроде. Попросим малыша Барти нас расписать. — При всём моём уважении к господину Бартоломею, я бы предпочёл провести нашу потенциальную свадьбу без его компании. Не хочу сказать, что он не умеет веселиться… Отправив лингвини в кипящую воду, Чжун Ли выставил таймер и открыл холодильник в поисках сливок, сопровождаемый громким хихиканьем. — Ну я же пошутил, святошечка, — Чайльд наконец соизволил слезть с кухонной стойки и лениво отправился вынимать тарелки и бокалы из шкафа над раковиной. Сейчас он точно что-то задумал, но что бы это ни было, до прихода гостьи он точно не успеет. Добавив сливки к моллюскам, Чжун Ли чуть покачал головой. Но ради Чайльда он готов совершить вещи и похуже, чем преступление против тальянской кухни. Телефон в кармане пиджака завибрировал. Чайльд тут же подорвался к нему и уже спустя секунду держал у уха Чжун Ли, предварительно приняв вызов. — Да, Микеле? Забрал госпожу Фавретто? Прекрасно! Что? Конечно, мы ждём, можешь по прямой, — не отрываясь от помешивания моллюсков, Чжун Ли зачем-то кивнул, будто собеседник мог его видеть. — Через сколько вы будете? Понял. Ждём вас. Спасибо. Чайльд тут же закончил вызов и отложил телефон подальше. — Успеваем? — Да. Но лучше не рассиживаться. Всё почти готово. Откроешь вино? — Белое? — Ну а какое ещё? Давай оставим Микеле чуть меньше поводов для инфаркта, — Чайльд, гаденько хихикая, вышел из кухни, направляясь к кладовке. — Это я ещё берегу его и не целую тебя у всех на виду. — Премного благодарен. — Ты знал, что его это заводит? — Предпочёл бы не. Но ты до сих пор не сказал, кого из нас он считает более сексуальным, так что ты почти наверняка опять надо мной потешаешься. Вернувшись назад с бутылкой рислинга, Чайльд громко расхохотался и полез в ящик за штопором под насмешливым взглядом Чжун Ли, который только что закончил аккуратно распределять раскрывшихся моллюсков на дымящейся пасте. — Ладно-ладно, поймал меня. Ты слишком хорошо меня знаешь, старый чёрт. — Вот как ты запел, значит. — Ничего, я придумаю что-нибудь поубедительнее в следующий раз. Вино с умиротворяющим звуком полилось в бокал под рекламу самых лучших в мире тальянских матрасов.

***

Перебрав пальцами формуляры с описанием новых поступлений в антикварный неподалеку от Сан-Марко, Чжун Ли поднял глаза на Чайльда, который вольготно развалился в бархатном кресле напротив. Прямо за ним на стене висело письмо в аккуратной деревянной рамке, а рядом слегка выцветший портрет семьи прямо в заросшем саду этого дома: пожилые родители в центре, по бокам взрослые дочери и их мужья. Мария и Антонио Вианелло и их дочери Джулия и Изабелла. Именно этой самой Изабелле когда-то Чжун Ли пытался срастить запястье исцеляющими знаками, после того как вытащил ее с родителями из церковных подвалов вместе с Робертом. И именно от неё он получил письмо где-то двадцать лет назад, в котором она, будучи почти уже восьмидесятилетней женщиной, рассказала, как её жизнерадостный и предприимчивый отец смог каким-то чудом вернуть в оборот семейное дело на остатки от тех денег, что когда-то Чжун Ли отдал им в дорогу. И как они смогли спустя десять лет выкупить родовое поместье в Веньеции. Как переживали войну и как родители умерли в один год почти сразу, как всё закончилось. Как Джулия с мужем уехали в Штаты и потерялись там навсегда, как сама она похоронила двоих детей и мужа, умерших от холеры в пятьдесят седьмом. Как преподавала в местной школе и жила в ветшающем от сырости семейном доме. Чжун Ли с Чайльдом, конечно, сразу же приехали её навестить и постепенно помогли привести всё в более-менее опрятный вид, а после её смерти Чжун Ли получил в руки завещание на поместье, и письмо, в котором Изабелла писала что отец бы был бесконечно рад знать, что она смогла как-то отплатить их благодетелю. Чжун Ли позаботился о том, чтобы она, как и её родители, упокоились на Сан-Микеле и иногда навещал могилу, чтобы возложить цветы. Несмотря на всё, что с ней произошло, Изабелла до самого конца оставалась жизнерадостной женщиной и неустанно повторяла, что любит жизнь именно такой, какая она есть. Покачав головой, Чжун Ли убрал коробку с формулярами в дубовый шкаф и едва слышно вздохнул. Дождь за окном хлестал всё так же сильно, но наконец стук капель смешался с ворчанием мотора катера. Часы в прихожей громко щёлкнули и пробили одиннадцать раз. — Откроешь? — Без проблем, — Чайльд встрепенулся и, практически стёк с кресла на пол, только для того чтобы спустя пару секунд уже выглядеть безупречно и отправиться встретить гостью. Чжун Ли встал и, заложив руки за спину, зачем-то ещё пару секунд разглядывал фотографию. Он помнит эту семью так хорошо, как будто это было вчера, но теперь все эти люди стали частью истории. Буквами и восемью цифрами на мраморной плите, разделенными тире посередине. Случайный визитёр, пришедший посмотреть на могилу Бродского, никогда и не подумает, кем они были и о чём мечтали, через что прошли. Он и сам уже должен был истлеть, но вот стоит посреди кабинета с видом на стену дома пятнадцатого века и, чёрт его знает зачем и почему, продолжает упрямо и странно жить. Из-за массивных двустворчатых дверей послышался громкий голос Чайльда и едва уловимый женский. Спустя несколько мгновений массивная дверь скрипнула и явила на пороге невысокую смуглую девушку в очках и с очень короткой стрижкой. Она была болезненно худой, что неудивительно, зная её диагноз, но из-за этого достаточно крупные бёдра казались ещё заметнее. Совсем молодая. Не старше двадцати четырёх. По телефону показалось, что она взрослее, а он не удосужился спросить. Девушка затравленно оглядела роскошный интерьер кабинета, заставленного шкафами со старинными книгами и прочими древностями, и явно совсем стушевалась, прижимая к груди старый рюкзак. — Госпожа Фавретто, прошу, садитесь, — Чжун Ли с улыбкой указал ей на кресло, где до этого сидел Чайльд. Та кивнула и несмело приблизилась. Постойте-ка. Чайльд и Чжун Ли обменялись быстрыми взглядами. Ладно, стоит услышать, что она хочет сказать. — Я могу говорить на энглийском, если хотите, — девушка устроилась на краешке кресла, неловко оставив рюкзак рядом с резной ножкой. — Неужели мой тальянский настолько просел за последние месяцы? Это всё астрийский акцент, я полагаю? — Чжун Ли дружелюбно улыбнулся и снова поймал этот слегка напряжённый взгляд Чайльда. — Но, если вас не затруднит, я был бы счастлив. Признаться, от меня изредка ускользают некоторые идиомы. Хотите чаю? — Да. Если есть зелёный, было бы чудесно. На улице очень зябко. И, пожалуйста, не беспокойтесь об акценте, просто я подумала… Вы говорите очень чисто, почти ничего не заметно! Ох, простите, это было невежливо, если подумать. Небеса, пожалуйста, не обижайтесь! Я просто хотела, как лучше и… — Я принесу чай. Расслабьтесь, синьорина, — Чайльд подмигнул ей и исчез из комнаты, тут же забренчав посудой на кухне. Чжун Ли снова оглядел гостью. Нервничает, напугана, чувствует себя не в своей тарелке. — Пусть будет энглийский. Заметил, что вы очень напряжены. Уверяю, не стоит. Тут никто не желает вам зла. Как прошла ваша смена? — Ох, да! Я подрабатываю в кафе, поэтому поздно заканчиваю. Спасибо, что согласились принять меня, да ещё и так поздно. Просто, как я поняла, вы в городе нечасто и… — она запнулась и опустила взгляд в пол. — Это так. Прошу прощения за бестактность, но вам не тяжело работать в подобном месте в вашем состоянии? — Вовсе нет! Сейчас мне лучше, как я и говорила. Мне очень легко в этом заведении. Удивительно легко, если честно. Да и я пытаюсь стать чуть более социальной. Понимаете… Как только я заболела, все мои друзья постепенно исчезли. Думаю, им тяжело было смотреть. Остался только Эдоардо, спасибо ему за это. — Эдоардо? Кто это? — Чжун Ли в принципе было всё равно, но, во-первых, судя по всему, девушке очень одиноко, а во-вторых, хотелось, чтобы она почувствовала себя чуть более расслабленно. — Мой парень. Мы познакомились тут, в церкви Сан-Лоренцо, моей любимой. Он меня очень поддерживал всю мою болезнь, ну и сейчас тоже. Иногда я думаю, что он ангел, сошедший с Небес специально для меня. Но это было бы слишком эгоистично с моей стороны. — Вот как? — Чжун Ли благодарно кивнул Чайльду, который уже успел вернуться назад и поставить на стол поднос с дымящимся чайничком и двумя чашками. Знает, что он не может отказаться от хорошего чая и предусмотрительно захватил ещё одну. Ну что за чудо. — Замечательно, что такой прекрасный человек нашёлся и прошёл с вами этот период. Счастье может найти нас и в тёмные времена, не так ли? Чайльд устроился в соседнем кресле и игриво ему подмигнул, закинув ногу на ногу. — Да, это совершенно точно так, — госпожа Фавретто, кажется, немного успокоилась и взяла в руки чашку, пододвинутую к ней Чжун Ли. — Что касается причины моего визита к вам… — Да, прошу, расскажите всё поподробнее. Каждая деталь может быть важна. — Ну…В общем, еще где-то два года назад, я узнала, что у меня лейкоз. Я знаю, что Небеса примут меня и тогда страдания кончатся, но даже так мне было ужасно страшно. В какой-то момент я была вынуждена уйти с учёбы и постоянно моталась между общагой и больницей. В больнице было гораздо легче, дома — хуже. Становилось всё тяжелее, Эдоардо постоянно был рядом. Пропускал учёбу и работу ради меня. Я понимала, что мне осталось недолго. Но потом мои анализы внезапно изменились. Показатели были странные. — Что-то конкретное? — Я не слишком хорошо помню, не очень в этом разбираюсь, но врачей собрался целый консилиум. За несколько дней мои лимфоузлы стали меньше, а слабость почти прошла. Анализы становились всё более странными. Лаборатория утверждала, что они будто сворачиваются по пути, но я чувствовала себя…Сносно. И меня отпустили домой. Потом начались головные боли и эти галлюцинации. Я говорила, я живу в общежитии. Мои соседки видели то же, что и я. Один в один. — Какого рода галлюцинации? — Вещи менялись местами. Один раз мы видели, будто одной противной девице прилетает в голову тяжеленная сковородка. Знаете, прямо вот… В мясо. Всё в крови. Но потом всё было в порядке. Самой этой девицы в тот момент даже в городе не было. — Могу я узнать, что вы чувствуете по отношению к этой девушке? Гостья покраснела и сжала чашку в руках, отводя взгляд в сторону. — Это имеет значение? — Скорее всего. — Она мне очень не нравится. Она из «этих». — Прошу прощения? — Она… Она любит женщин. Чайльд, надо отдать ему должное, сумел сохранить спокойное выражение лица, хотя Чжун Ли видел, как едва заметно дрогнул уголок его губ. Чжун Ли, задумчиво коснувшись подбородка, осмотрел госпожу Фавретто немного другим взглядом. — Вы боитесь таких людей? — Не знаю. Она как-то раз делала мне намёки. Я была так зла! — Настолько, что хотелось бы размозжить ей голову сковородой? — Нет! — девушка возмущённо вскинулась и аж фыркнула. Удивительный контраст с её поведением до этого. Почему-то ей тяжело признавать, что она не идеальна в своей набожности. — Я бы никогда! Святое Писание говорит нам, что мы не должны допускать никаких тёмных мыслей, и я прекрасно с этим справляюсь! — Святое Писание также говорит нам, что нельзя брить бороду и есть ветчину, — Чжун Ли отпил чая и посмотрел на очевидно раздражённую леди поверх чашки. — Ничего подобного там нет! — «Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей». Третья книга Пятикнижия. Стих девятнадцатый, кажется. Работать по субботам, кстати, тоже нельзя. Получается, нарушаете, госпожа Фавретто. — Да, но… — Позвольте я буду откровенен с вами. Что касается ваших головных болей, вы можете попробовать снять очки. Полагаю, проблема в том, что ваше зрение постепенно исправляется, как и общее состояние здоровья. И не знаю уж, как приподнести новости, но… — Я знаю, — Чайльд поднялся с кресла и направился к стене, щёлкнув выключателем. Кабинет тут же погрузился в кромешную тьму. — Что вы устроили?! Зачем это? — Снимите очки, госпожа Фавретто. — Хорошо, но… Постойте. Я… Я прекрасно вижу! Я вижу вас обоих! Я… Вижу абсолютно всё! — Потому что создания тени прекрасно видят в темноте, госпожа Фавретто. — Как это относится ко… Небеса милосердные! Вы имеете в виду… — Ага, — Чайльд вновь щёлкнул выключателем. — Странно, что вы не заметили раньше. — Я сплю в маске для сна, а сразу после пробуждения надеваю очки, — она ошарашенно смотрела перед собой, дрожащими руками сжимая чашку. — Как такое возможно? Где я так нагрешила? Это немыслимо! Я думала, демонов не существует! Эд говорил мне, что вы наверняка шарлатаны! Я… Я не понимаю. — Говоря откровенно, я тоже, — Чжун Ли поставил пустую чашку на поднос и задумчиво оглядел гостью с ног до головы. — Видите ли, обратить человека в демона можно только умышленно, и это не самый простой процесс, правила которого, ко всему прочему, на данный момент утеряны. — Вы так уверенно говорите об этом. Разве «демоническое помешательство двадцатых» не было просто массовым послевоенным психозом? Я проходила это на истории двадцатого века по учёбе. Я реферат по нему делала! — Были ли ваши галлюцинации в общежитии нервным срывом на фоне стресса перед экзаменом? Повисла недолгая пауза. Чжун Ли поднялся с места и, мягко пройдя по ковру, посмотрел на Чайльда, опершись на угол стола. — Что думаешь? — Пахнет паршиво. Мы приложили столько усилий, чтобы уничтожить всё, что было. Где и как оно, чёрт побери, вообще всплыло? — Не уверен, — Чжун Ли помассировал переносицу и растерянно пробежал глазами по кабинету. — Кто-то мог что-то стащить у Роберта… — Да как же! Они там иллюзий на всё наложили херову тучу. Нет, это просто невозможно. Но мы можем ему позвонить... — Он бы сказал нам, если бы в его архив кто-то попал. Ты прав, думаю, это невозможно. — Что будем делать? Мы не можем допустить, чтобы кто-то снова начал клепать демонов направо-налево! — Госпожа Фавретто? — Да? — голос девушки звучал бесцветно, едва слышно. Что совершенно неудивительно. — Мы займёмся вашим случаем бесплатно, но рассчитываем на вашу готовность сотрудничать. Та в ответ растерянно кивнула, всё так же сжимая в руках чашку с остывшим чаем.

***

— Разве сейчас сезон для аква альта? Уже ведь февраль! — Чайльд, чуть перегнувшись через борт лодки, разглядывал залитые паводками улицы города. Люди, одетые кто в высокие резиновые сапоги, кто в странные пластиковые галоши перебирались через залитую водой Сан-Марко по деревянным настилам. Вездесущие голуби сердито курлыкали с крыши дворца дожей; их перья то и дело резко ерошил ветер, заставляя сниматься с насиженного места и искать укрытия в глубине города. — Когда как, — госпожа Фавретто, кутаясь в шарф, проследила за направлением его взгляда, ненадолго оторвавшись от телефона. — В прошлом году вообще в июне поднималась. Ну, это ненадолго, просто чуть-чуть подождать. Чжун Ли, не слишком довольный необходимостью выглядеть непрезентабельно, критически оглядел свои жёлтые резиновые сапоги и не сдержал сокрушенного вздоха. Чайльд, легкомысленно болтавший ногами в точно таких же, но кипенно белых сапогах, подмигнул ему. — Господин принц Дебицены, не надо печалиться, вашу королевскую утончённость не могут порушить такие мелочи, как резиновые сапоги и толстовка. Я бы даже сказал, наоборот. Приятно видеть вас в «штатском». В этом есть свой шарм. Притворно закатив глаза, Чжун Ли тепло улыбнулся ему и перевёл взгляд на девушку, сидевшую напротив и выглядевшую почти что шокированной. Из-за близкого присутствия эмоции считываются легко, словно он поднёс к её лбу лакмусовую бумажку. Раздражена, возмущена, смущена. Ужасно завидует. А Чайльд упивается этим, очевидно. Даже не скрывает. Тут даже можно и силы не использовать. Сидит улыбается, как хитрый лис. Из-за неожиданно поднявшейся воды Чжун Ли пришлось одолжить у него джинсы поплотнее, чтобы не испортить дорогие брюки. Поскольку весь его гардероб совершенно не сочетался с нарочно состаренными левайсами, пришлось одолжить к ним и огроменную белую толстовку с абсолютно скандальной надписью, которую Чайльд приберегал для «какого-нибудь культурного мероприятия, которое всё равно неизбежно случится». Потому сейчас на груди Чжун Ли вальяжно растянулось «take me to an art museum and fuck me in the bathroom». Это в равной степени приводило в восторг Чайльда и раздражало госпожу Фавретто, которая, кажется, достаточно быстро перестала обманываться насчёт природы их отношений и перешла в модус безграничного молчаливого осуждения. Это было, к сожалению, худшей тактикой, потому что Чайльд не только подпитывается её копящейся злостью, но и искренне наслаждается каждой секундой происходящего исключительно из любви делать всё наперекор людям подобного толка. Чжун Ли сам недалеко от него ушёл, но предпочитал чуть более завуалированные издёвки. В конечном счёте, они, кажется, успели допечь госпожу Фавретто ещё задолго до того, как приблизились к конечной точке их сегодняшней совместной поездки. Катер неторопливо резал волны по пути к Сан-Камилло — больнице в районе Лидо, где в последнее время наблюдалась их клиентка. Проще всего было начинать искать именно оттуда — как минимум потому, что там наверняка найдутся записи о том, кто имел доступ к образцам её крови. Заодно можно было по возможности проверить здание на присутствие демонической энергии и тех, кто вообще знаком с девушкой, поэтому её участие в данном мероприятии было, к сожалению, крайне желательно. — Забавно, — Чайльд подал голос, всё так же болтая ногами и с интересом что-то разглядывая на экране телефона. — У Сан-Камилло отзывы на порядок лучше, чем у остальных. Она такая хорошая? Вроде же государственная? Люди тут нечасто ставят пять звёзд государственным заведениям, разве нет? — Там действительно хорошо. Наверно дело в участливом персонале, — госпожа Фавретто отозвалась неожиданно охотно. Кажется, ощутимое одиночество и желание поболтать пересиливало ее нелюбовь к проклятым «этим вот». — Я чувствовала покой, даже после очень болезненных процедур. Было легко. Я хорошо и крепко спала. Может, потому так долго и протянула. Дома было сложнее и хуже. Врачи говорили, что дома я себя попросту накручиваю, что боюсь. Но, я уверяю, в больнице правда было легче. — Интересно, — Чжун Ли решил принять эту пальмовую ветвь и быть чуть серьёзнее. В конце концов, чем скорее они докопаются до сути, тем быстрее их пути разойдутся. Наверно. Превратить демона назад в человека невозможно. По крайней мере, Роберт за всё время своих исследований, которых провёл немало, не смог вывести чего-то достойного хотя бы проверки. Хотя, надо признать, в последние годы им всем было не до того. Скорее всего, им придётся какое-то время приглядывать за девчонкой. Может за десялетие-другое госпожа Фавретто станет немного более выносимой и открытой к новому. Иначе долгоживущим просто не справиться с изменениями вокруг. Придётся ей поучиться. — Не знаю, имеет ли смысл относиться к этой детали с подозрением, но давайте отнесём её к чему-то, что стоит проверить, если выдастся случай. Она кивнула, крепко держась за борт, пока Микеле вёл лодку к причалу неподалёку от больницы. — Хотя я вроде бы поправилась, возвращаться сюда как-то некомфортно. Как будто мне сейчас снова скажут, что показатели ухудшились. — Объяснимо. Постараемся сделать всё поскорее, но мы во что бы то ни стало обязаны узнать, кто стоит за вашим обращением. Поэтому, пожалуйста, сообщайте всё, что вспомните и посчитаете важным. Или неважным. Также по возможности покажите нам всех, кто вам знаком хотя бы мельком. — Поняла. Катер стукнулся о пирс, качаясь на волнах, будто опавший лист. Микеле, ловко спрыгнув на покрытый водой причал, обвязал канат о ржавый кнехт, покрытый зеленым водорослевым налётом, и протянул руку, чтобы помочь им выбраться. Приняв его руку, госпожа Фавретто выглядела довольно кокетливо и явно изображала из себя несколько более манерную особу, чем она на самом является. В прозрачных пластиковых не то чулках, не то сапогах поверх потрёпанных кроссовок она в этом амплуа смотрелась несколько комично. Выгрузившись и неуклюже прошагав по щиколотку в воде ко входу в больницу, простая форма которой резко контрастировала с привычно помпезным и древним центром, они наконец оказались в немноголюдном фойе. Девушка за стойкой подняла на них взгляд и отложила в сторону стопку бумаг, которую до того перебирала. Самая обычная девушка — душа самая обыкновенная. — Сейчас не приёмные часы, синьоры. О, Беа! Какими судьбами? Господи, неужто опять?.. — Нет-нет, Небеса хранят меня, и пока всё в порядке! — госпожа Фавретто замахала руками перед собой, будто хотела отмахнуться даже от самой мысли о повторении болезни. — Я просто хотела бы забрать копии своих анализов, если это возможно. Я пытаюсь, наконец, понять, что со мной, поэтому собираю всё, о чём попросил врач. — Вот как. Ну, думаю, ты можешь подняться, но посетителям нельзя. — Разумеется, мы не настаиваем, — Чжун Ли тут же улыбнулся и развернулся, чтобы покинуть здание, что явно привело их клиентку в некоторое замешательство. — Пожалуйста, сделайте всё, как мы договаривались. Встретимся тут, в саду. Мы будем на скамейке. Чайльд исчез в тени ровно в тот момент, как они скрылись из обзора камер наблюдения. — Я не чувствую тут никаких демонов, но ты знаешь, что делать. — Загляну в их отдел кадров, если он в этом же здании. — Пока побуду тут. Пробегусь глазами снаружи. К счастью, сейчас люди почти не рисуют знаков на входе в дома. Никто уже не верит, что демоны вообще существовали — и спасибо на этом. Безумные создания постепенно исчезли, а тех, что представляли опасность, они с Чайльдом перебили ещё к пятидесятым. По крайней мере, как им хотелось верить. Изредка, конечно, что-то да всплывает, но в Европпе это максимум единичные стычки раз в пару-тройку лет. Чаще их с Чайльдом вызывали в Итай и другие более восточные страны. Сев на скамейку, Чжун Ли вытащил из кармана толстовки телефон. Он быстро пролистал почту, затем перевёл взгляд на здание. Клиентка говорит с кем-то. Наверно, это кто-то из стажеров. Душа еще совсем юная. Куда-то пошли. Видимо, к врачу. Ну точно. Ничего интересного. Он перебрал взглядом остальные души в здании. Ничего экстраординарного. Иллюзии, даже высокоуровневые, он начал неплохо раскусывать с опытом и приростом силы. Тут нет ничего, кроме, разве что, остаточной демонической энергии, которая, вероятно, принадлежит самой госпоже Фавретто или любому иному демону, который какое-то время сюда не наведывался. Скорее всего, они просто ткнули пальцем в пустоту. Он снова проверил почту. Новое письмо от больницы Сан-Камилло. Прекрасно. Видимо, в отделе кадров никого не было. Так. В приложенном файле зарплатные ведомости. Список персонала у них на руках. Их интересуют лаборанты и врачи, которые могли бы иметь доступ к анализам пациентов. Удивительно много тут народу. Ого, какая-то медсестра, судя по всему, в отпуске, но получила солидные отпускные. Кажется, пахала как вол всё это время. Но это не совсем то, что им интересно. Двое мужчин в больничных халатах курили неподалёку, наполняя удивительно просторный сад своим громогласным гоготом. Под ногами у них стояло что-то на чём явно было выведено «Срочно! В 78!». Это же Талия. Наверняка кто угодно может иметь доступ к чему угодно в этом заведении. Кроме, конечно, людей в толстовках с фривольными надписями. Осталось дождаться, пока Чайльд и синьорина вернутся, да и ехать назад в центр. Вечером у него встреча с Дарио Кватрокки — видным тальянским филателистом. Чжун Ли собирается посодействовать в продаже редкой коллекционной марки с Одри Хепбёрн , и если сделка всё-таки состоится, он получит достаточно внушительные комиссионные. Вздохнув, он открыл вкладку, которую украдкой просматривал ещё сегодня утром. Разумеется, он много раз думал и часто менял мнение, но всё-таки пришёл к выводу, что белое золото будет идеальным балансом роскоши и лаконичности. Осталось понять, куда зайти? «Каполаворо»? Оставить затею до Женьевы и заглянуть в «Вемпе»? Как провернуть покупку так, чтобы Чайльд не заметил? Нужны ли камни? Может, несколько? Нужно ли сделать гравировку? Нужно сосредоточиться. Вот что первостепенно. Но тот вечерний разговор с Чайльдом всё не шёл у него из головы, и теперь мысль о том, чтобы достать бархатную коробочку из кармана где-нибудь в ресторане у Риальто, занимала его гораздо сильнее, чем неожиданное новое обращение. А ведь должно было быть наоборот. У них с Чайльдом есть всё время этого мира. Впрочем, не сказать, чтобы и у госпожи Фавретто его не было. Улыбающийся Чайльд показался перед ним ровно в тот момент, когда он погасил экран телефона и слегка нетерпеливо поправил часы на руке. — Получил почту, святунео? — Разумеется. Хотя, глядя на привычный тальянский раздрай, я думаю, что скорее всего мы в очередной раз нарушили закон зря. — Ой, ты к этому относишься как и к сексу на людях, если никто не заметит, то… Его прервало громкое покашливание крайне недовольной синьорины Фавретто, которая сверлила их взглядом, скрестив руки на груди. — Не могли бы вы прекратить это и заняться, наконец, делом?! Чайльд расплылся в самой сладкой улыбке из своего арсенала. Чжун Ли ограничился спокойным выражением. — С чего это вы взяли, что мы не работаем? — Чайльд посмотрел на неё с явным удовольствием. Сейчас опять наестся злостью и не будет обедать. — Зачем я вообще туда ходила? Выглядела как дура! — Вы ведь забрали свои анализы и поговорили со знакомыми, не так ли? — Чжун Ли посмотрел на неё с выражением безграничного спокойствия, несмотря на то, что у клиентки разве что пар из ушей не валил. — Та девушка, с которой вы говорили... Одна из медсестёр, что за вами ухаживала? — На входе? Нет, она просто сидит на стойке регистрации. Мы ходили в одну школу, потому знакомы. — Нет, другая. На втором этаже. Совсем молодая девушка. Потом был ещё, кажется, ваш врач? Лет шестидесяти. — Да, но… Стоп. Откуда вы… — она растерянно оглядела его с ног до головы с каким-то совершенно новым выражением. — Госпожа Фавретто, ну право слово, откуда по-вашему, мы знаем столько о демонах? Вы ведь неглупая девушка. Позволив ей немного впитать полученную информацию, он поднялся с места и вновь посмотрел на часы. — Значит, так. Сегодня у меня ещё одна встреча, поэтому мы пока прервёмся. Теперь у нас на руках теперь есть список людей, работающих в этом месте. Я сейчас вам отправлю. Пометьте тех, которые вам знакомы. Отдельно укажите тех, с кем взаимодействовали больше всего. Это важно. Лечащего врача и абсолютно всех медсестер в особенности. — Так вы что, демоны? — Ради всего святого, госпожа Фавретто, вы звучите так испуганно, как будто сами не являетесь таковой, — Чжун Ли направился в сторону катера, рассекая воду у причала с удивительной грацией для кого-то, чьи ноги обуты в дурацкие резиновые сапоги. — Уверяю, если бы мы хотели причинить кому-то вред, мы бы давным-давно это сделали. — Просто теперь мне понятно, почему вы такие бесстыдные, — пробормотала она под нос, семеня следом в пластиковых сапогах по отступающей воде. Чёрт побери, она же даже не подросток, почему с ней так тяжело? Чжун Ли, впрочем, за свои годы и не такое видел. Чайльд, шедший прямо за ней, театрально обиженно схватился за сердце и приложил руку ко лбу, проделав всё без единого звука. Стоило труда сохранить серьёзное выражение. — Так вы поняли, госпожа Фавретто? Отметьте людей в списке. Также я попрошу вас понаблюдать и, возможно, отследить, какие эмоции вас подпитывают. Попробуем понять, в какого именно демона вас обратили. Полагаю, иллюзий, судя по вашим галлюцинациям, но мы должны быть уверены до конца. Ах да, ещё я бы хотел как-нибудь увидеть вашего молодого человека. — Это ещё зачем? — судя по напряжению в голосе, синьорина, кажется, решила, что вопрос носит личную заинтересованность. Чжун Ли едва не расхохотался, но смог изобразить на лице рабочую мину. — Может быть, он вспомнит что-то, что вы могли упустить. Разумеется, он главный подозреваемый, но это не стоит афишировать. — Понятно, — она выглядела недовольной, пока забиралась в лодку. — Ну тогда ладно. — Очаровательная леди, — Чайльд перемахнул в лодку, чтобы подать Чжун Ли руку. — Обожаю. Чжун Ли не ответил, но мысленно был с ним вполне согласен.

***

Снова зарядили дожди. Утром понедельника, в небольшой промежуток между ливнями Чжун Ли вышел во внутренний двор, чтобы проверить состояние недавно высаженных гортензий. Завёрнутый в махровый халат и с чашкой кофе в руке, он придирчиво оглядел цветы, в конечном счёте найдя их состояние удовлетворительным. Чайльд показался из дверей кухни спустя пару минут, потягиваясь и зевая. — Наконец дождь кончился. Я же говорю, иногда воды слишком много. Что ты там пристально разглядываешь? Я весь такой красивый буквально в другой стороне. — Гортензии. Хорошо прижились. Гранатовое дерево выглядит похуже, но Микеле обещал мне, что оно оправится. Чайльд, подойдя ближе, вытянул у него из рук чашку и сделал жадный глоток. Чжун Ли сопроводил это действие осуждающим взглядом, но в целом он бы и так сделал ему кофе. Нетерпеливый мальчишка. — Старопердунские увлечения. Моё любимое. — Твой базилик тоже в порядке, если тебе интересно. Можем вечером покрошить в салат, если хочешь. — Ой, смотрите на него, утёр мне нос! Стоит в своих гортензиях и ехидничает. Чжун Ли чуть улыбнулся, направляясь к открытым дверям кухни. — Пойдём, я заварю тебе кофе. — Ага, — на веснушчатом лице мгновенно расцвела довольная улыбка, которая быстро сменилась чуть более серьёзным выражением. — Кстати, знаешь, что? Пока ты вчера пытался загнать эту свою картину очередному Поппьо Толстосуму, я от нечего делать изучил то, что написала нам девчонка, и кое-что вспомнил. — Хм? — Чжун Ли остановился, чтобы срезать засохшие листья с лаврового куста, и, сунув Чайльду чашку, взял в руки садовые ножницы. — Ты обратил внимание, что в больнице пахло демоном? — Ну да, что-то довольно старое, — он придирчиво оглядел ветку и отрезал её целиком, сунув пока в карман халата. — Думаю, это могла быть сама госпожа Фавретто. — А косяки ты выдел? — Что с ними? — Горелые знаки. Относительно свежие. В общем, я написал девчонке, спросил, помнит ли она что-то такое. Ну, знаешь — внезапный серный запах невозможно забыть. — Не помнит? — Чжун Ли вернул ножницы в сундук к остальной утвари. — Нет! — Занятно. — Что ещё более занятно, она спросила у той своей подруги, помнишь её? Со стойки регистрации. Она вот запах помнит. Говорит, что знаки сработали где-то месяца четыре назад. Ни с того ни с сего. Но больше ничего не случилось, поэтому они просто забили на это. Даже не обновляли ничего. — А поправляться леди начала до или после этого? — Вроде после. — Хм. Задумчиво вертя в руках сухую лавровую ветку, Чжун Ли вернулся в кухню. Телевизор как обычно приятно бухтел что-то неразборчивое про курсы акций и свадьбы местных знаменитостей. Чайльд закрыл двери в сад и плюхнулся на стул у кухонного острова. Дождь начался снова. — Получается, — Чжун Ли достал пакет ароматных кофейных зёрен и щедро насыпал в кофемолку, — что больницу навещал демон, после чего клиентка пошла на поправку. Не слишком похоже на совпадение. Если знаки не сработали на неё до этого, то в больницу она попала ещё будучи человеком. Что логично. Впрочем, мы не знаем, как давно там сами знаки. Обычно их наносят при постройке, после могут обновлять, разве что если сделали капитальный ремонт и хозяин здания слишком набожный. — Вообще ремонт там довольно свежий. По крайней мере в фойе. Дальше — похуже. Можем попросить девчонку узнать у подруги из приёмного отделения, как давно что-то ремонтировали. Ненадолго кухню наполнил громкий звук размалываемых кофейных зёрен. Чайльд лениво следил за экраном телевизора, гоняя лавровую ветку туда-обратно по столу. — Я думаю, — он сразу же подал голос, как только кофемолка замолчала, — что обратить её мог кто-то, разбирающийся либо в химии, либо в медицине. Скорее, даже первое. Ещё он, по идее, должен знать латынь. — Латынь? — Слушай, мы уничтожили все из известных лабораторий. Мы не пропустили ни одного здания, ни одного закутка из записанных; даже нашли один, который не был описан, будь он неладен. Так вот. Помнишь, мы кое-где находили более старые тексты инструкций? Они были на латыни. Думаю, что мы могли упустить только что-то подревнее, что не было указано в каталогах. Оттуда поганец — или поганка — и стащил руководство. Что думаешь? — Звучит как версия, достойная проверки. Можем узнать у госпожи Фавретто, нет ли в её окружении похожих людей. — Вообще я бы ещё поспрашивал про всяких… Знаешь, грамотеев. Археологов. Каких-нибудь специалистов по истории. Искусствоведов. У них может оказаться какая угодно херня на экспертизе. — Логично, — Чжун Ли как раз закончил добавлять в турку ингредиенты и залил их водой. — Ты всё хорошо продумал. Кажется, для меня и не осталось работы. — Ну что ты, — Чайльд уже успел оказаться у него за спиной и запустить холодные ладони под полы его халата. Шеи коснулись сухие губы. — Ты работаешь моим персональным бариста. И услаждаешь мой взор, разумеется. — Не лезь под руку, обожжёшься. — О твою невъебическую горячесть? — Да, — Чжун Ли коротко кивнул и аккуратно снял кофе с огня. — Именно об неё. Нужно будет назначить встречу с госпожой Фавретто. И этим её… Эдуардом. — Это подождёт, — Чайльд, кажется, пребывал в прекрасном расположении духа или виртуозно наподавлял негатив, но он в любом случае уже умудрился спустить верх халата с его плеч. — Ты ещё не до конца усладил мой взор. Чжун Ли чуть помассировал переносицу. — Хорошо, но во второй раз кофе будешь готовить себе сам. Чайльд в ответ только шире улыбнулся.

***

Шумная маленькая площадь была полна людей, которые наслаждались наконец показавшимся неласковым зимним солнцем. В это время Чайльд, Чжун Ли и госпожа Фавретто, расположившись на открытой террасе траттории, тоже наслаждались — безостановочным трёпом их собеседника. Если так вообще можно было сказать о человеке, снисходительно вещавшему, словно хреново радио — без продыху. — …поэтому совершенно очевидно, что ситуация в экономике сейчас не самая благоприятная. Хорошо разве что тем, у кого есть возможность и средства на действительно рискованные вложения. Тут я подразумеваю, конечно, в основном, стартапы, но я говорю не только про айти-сферу. Крипта, разумеется, тоже в топе, но… Чжун Ли молча отпил кофе. Чайльд молча отпил кофе. Госпожа Фавретто молча отпила кофе, распространяя вокруг себя почти физически ощутимое смущение. — ... да и, на мой взгляд, люди тут не то чтобы доверяют всем этим мегакорпорациям, поэтому… Чайльд продемонстрировал Чжун Ли экран телефона, где в поле для сообщений капсом набрал по-астрийски «НА МЕСТЕ ДЕВЧОНКИ Я БЫ СТАЛ ФАНАТОМ БДСМ И КЛЯПОВ ГДЕ-ТО ЧЕРЕЗ ТРИ ЧАСА ПОСЛЕ ЗНАКОМСТВА». Чуть кивнув, Чжун Ли помассировал висок указательным пальцем.Молодой человек госпожи Фавретто был самым обычным раздражающим юнцом не старше двадцати семи лет. Он точно не демон, да и душа самая обычная. Не заложена. Разве что ощущается, пожалуй, какой-то уж больно гниловатой, особенно для столь молодого возраста — но они тут не ради оценки жизненных выборов клиентки. Тирада на тему финансов началась сразу после знакомства и простого формального вопроса о том, почему он так пристально смотрел в телефон. — …поэтому я считаю, что нечего Штатам вообще сюда соваться, никогда не стоило, их инвестиции, как ни парадоксально… — Господин Паче, — Чжун Ли откашлялся и неслышно поставил чашку на крохотное блюдце. Дождавшись, когда молодой человек соизволит закрыть свой чёртов рот, он посмотрел на него пронизывающим взглядом, — благодарю вас за исчерпывающую информацию относительно актуальной финансовой ситуации, но, боюсь, у нас с господином Фишером не так много времени. Я бы хотел задать вам несколько вопросов, и более мы не будем вас беспокоить. Вы упоминали, что торопитесь на работу в… — «Бентини». Строительная фирма. Работаю там вахтами. Временно. Пока Беа болела, я немного влез в долги, но сейчас поднапрягся и уже почти всё разгрёб. Небеса благоволят нам, не иначе. Госпожа Фавретто теперь выглядела ещё более смущённой. Чжун Ли коротко кивнул. — Истинно так, — он поправил перчатки и чуть сощурился. Молодой человек выглядел излишне самоуверенным и при этом отчего-то дёрганным. — Я хотел бы узнать у вас, не можете ли вы что-то добавить к истории удивительного исцеления вашей очаровательной спутницы. Любая деталь может быть важна. — Да я даже не знаю. Я в основном либо проводил время рядом с ней, либо учился, либо работал. Ну, из странного только анализы, но это вы и так знаете. Врач у неё был один и тот же. Хороший спец. Я проверил отзывы и опыт в сфере. Медперсонал я ещё в первый месяц запомнил. Никто особо не менялся. Все одни и те же. — Может быть, какие-то необычные гости в больнице? Молодой человек на секунду очень резко замолк, что было приятно. Видимо, пытался что-то припомнить, сильно хмурясь, но затем покачал головой. Выглядел он очень напряжённо, но, вероятно, причин для этого у него в достатке. — При мне точно никого не было. Если бы кто-то приходил, я бы знал. Беа или медсёстры мне бы сказали. Ты ведь никого не помнишь? — Нет. Я-то сирота. Эд тоже. Живых родственников не осталось. Так что ко мне только Эд и ходил. Больше никто. — Вот как. Да, конечно, картина относительно клиентки вырисовывается занятная. Образованная, привлекательная молодая девушка, но очень набожная и очень неуверенная в себе. Патриархальные установки. Без семьи и близких друзей. Идеальная кандидатура для отношений с напыщенным идиотом, который, видимо, бесконечно давит на неё своим раздутым авторитетом. Прямо классический случай. С другой стороны, он ухаживал за ней всё время болезни и, кажется, подрабатывал, чтобы оплачивать что-то дополнительно. Наверно, не так уж он и плох? Никогда не стоит судить поспешно, даже если очень хочется. Чжун Ли перевёл взгляд на Чайльда. Тот, судя по чуть сощуренному взгляду, сейчас копался в сексуальных воспоминаниях этого типа, словно хирург, беспристрастно осматривающий гнойную рану. Со своей стороны Чжун Ли выудил только то, что Эдоардо очень гордится тем, что он опытный, начитанный и знает больше, чем все люди его возраста. Он в этом уверен как-то… Будто бы даже слишком. Будто это знание — некий абсолют. Что, скорее всего просто показатель крайней самовлюблённости. К сожалению, в отличие от суккубов, демоны гордыни не столь хороши в том, чтобы препарировать людские воспоминания. Это не нужно им для выживания, поскольку гордыня из человека никуда толком не исчезает, в отличие от похоти. Потому Чжун Ли чаще полагался на Чайльда в подобных вопросах. — Скажите, госпожа Фавретто, — Чжун Ли предоставил Чайльду возможность закопаться в мысли юнца поглубже. — Знаете ли вы кого-нибудь, кто имеет либо медицинское образование, либо какое-то, связанное с историей и археологией? Подойдёт и что-то вроде искусствоведа. — Да, знаю. Точнее, знала, — девушка заметно погрустнела, бездумно тыкая ложкой остатки кофейной пенки в своей чашке. Эдоардо же наградил возмущённым взглядом их обоих. — Он уже умер. Где-то чуть больше года назад. Мой профессор в университете. Был мне как отец. Я… Я очень скучаю. — Прошу прощения, что поднимаю эту тему, но не могли бы вы рассказать подробнее? Синьорина прикусила губу, смотря куда-то в пространство. Эдоардо же откинулся на спинку стула, выглядя достаточно раздражённым: — Какое это имеет отношение к её ситуации? Вы же сами видите, что ей тяжело об этом вспоминать! — Возможно, самое прямое, — Чайльд буквально скопировал его движение и также откинулся на своём сиденье, закинув ногу на ногу. — Мы здесь не для того, чтобы поболтать о том о сём, окей? Мы все хотим поскорее с этим покончить. Если вы будете мешать нам работать, мы так никуда не продвинемся. — Эд, они правы. Всё хорошо, — она успокаивающе коснулась его ладони, но, кажется, господина Паче это не особенно проняло. — Речь идёт о моём профессоре по археологии. Радольфо де Лука. — Простите, я совершенно упустил. Вы только восстановились на учёбе или уже закончили учиться? Что за направление? — Заканчиваю магистратуру. Учусь на факультете сохранения объектов культурного наследия. Сейчас я восстановилась и пишу выпускную работу. Это не требует присутствия в университете, поэтому я устроилась подрабатывать официанткой. Всё это время я сидела на шее у Эда. Значит, продолжительная финансовая зависимость. — Я не против вообще-то! Могу нас обоих обеспечить, но она настояла, что чаще хочет видеть людей, — парень пожал плечами и, скрестив руки на груди, яростно задёргал ногой, хоть при этом и улыбался. Действительно очень дёрганый молодой человек. С такой расшатанной нервной системой лучше бы попить успокоительного или чего помощнее. — Жду, когда она от них наконец устанет, чтобы уехать из Веньеции. В моём родном городе поспокойнее, чем тут. — Понял, — Чжун Ли украдкой наблюдал за молодым человеком. Неужели какие-то проблемы с агрессией? Или всё-таки ему некомфортно по иной причине? Интересно. — Опишите, пожалуйста, вкратце обстоятельства вашего сближения с профессором Де Лукой. — Он был заведующим нашим направлением. Вёл разные дисциплины. Прекрасно образованный человек. Я была старостой группы плюс отвечала за интеграцию иностранных студентов, поэтому часто бывала на кафедре. Сначала мы общались с профессором только по делам, но иногда он видел, что я устала, и предлагал мне чай с его любимыми шоколадными конфетами. «Бачи Перуджина». Теперь постоянно их беру. Я ужасно сентиментальная. Эдоардо с улыбкой кивнул и чуть погладил её по волосам, молча подбадривая. Кажется, он её действительно очень ценит. Госпожа Фавретто улыбнулась ему в ответ и продолжила: — В общем, это довольно долго так и оставалось, так что не подумайте, он не был каким-то извращенцем! Просто пока мы пили чай, часто болтали о том о сём, и как-то во время сильного дождя откровенно разговорились. В итоге я выложила ему всё про свою унылую жизнь. Он был чуток и ненавязчив, вовсе не рассердился. Предложил мне помощь, но я отказалась. Он не настаивал. В итоге мы просто стали чаще болтать. Он советовал мне книги, поил чаем, иногда мы ужинали и обсуждали историю и науку. Правда, в отношении некоторых национальностей и исторических личностей он был чересчур категоричен. Наверно, издержки возраста. Человек другой эпохи. В целом это всё. Когда я заболела, он был вне себя от горя. Мне кажется, он умер, потому что из-за меня перенервничал. Я не могу перестать себя винить. Ещё очень жаль, что не успела познакомить его с Эдом. Думаю, он был бы за меня рад. — Да, идеальный кандидат, конечно, — Чайльд почему-то даже не подумал оставить эту мысль на потом. — Где похоронен ваш профессор? — Где-то в родной деревне, в горах. Я не могла присутствовать на похоронах. Была очень плоха. — Понятно. Вы не знакомы с его родственниками? Женой? — Он никогда не был женат. На кафедре ходили слухи, будто он гей, но я точно знаю, что это не так! Думаю, ему просто не повезло найти ту самую. Не был он на гея похож. Вообще. — Да людям лишь бы языком потрепать, — до сих пор молчавший Эдоардо пожал плечами, так и не прекратив трясти ногой. — Сейчас все просто помешались на гомиках. Нормальных людей почти не осталось. Все то геи, то бисексуалы, мужики эти в юбках, миллион местоимений… Так все и перевымрем с концами. «Они/их». «Они/были». — Что ж. Кажется, мы выяснили всё, что хотели. Больше не будем вас беспокоить, — Чжун Ли поднялся с места, удостоверившись, что Чайльд точно закончил с вивисекцией фантазий этого жалкого подобия мужчины. — Госпожа Фавретто, мы будем на связи. Господин Паче, спасибо за уделённое время. — По возможности не беспокойте Беатриче без особенных причин, хорошо? Она и так постоянно нервничает. Всё это… Сложно для неё. Потом не высыпается и пьёт кофе галлонами. Последнее, чего я хочу — чтобы она так беспокоилась. Беа только недавно почувствовала себя лучше. Сейчас очень важно восстановиться, а потом уже всё остальное. Чайльд явно собирался ответить что-то резкое, но Чжун Ли спокойно перевёл взгляд на девушку, которая продолжала чувствовать себя нервно и неловко. Видимо, её правда сильно беспокоит происходящее. Действительно, пока точно стоит оставить её в покое. Даже если она не самая приятная особа из тех, что им доводилось встречать, это не значит, что ей сейчас легко. — Госпожа Фавретто, до поры до времени мы и в самом деле перестанем вам докучать, как и просит ваш молодой человек. Как говорится, «agi, libertate decembri utere». Наслаждайтесь передышкой. Мы с вами свяжемся, если узнаем что-то интересное. Пишите диплом и пейте меньше кофе. У вас, кажется, чуть волосы отрасли. Вам очень идёт. С этими словами он оставил на столе купюру, с лихвой покрывающую кофе и чаевые, придавив её от ветра внушительного размера солонкой. Эдоардо сощурился и наклонился к уху госпожи Фавретто, прошептав так, чтобы им было слышно: — Ты уверена, что они вообще профессионалы? Не могут даже простую пословицу заучить нормально. Чжун Ли формально улыбнулся и встал с места, поправляя галстук. Клиентка, очевидно, терялась в мыслях о том, как ей поступить. Судя по её виду, ей было что сказать, но она в конечном счёте просто с натужной улыбкой кивнула. — До встречи, господа, пожалуйста, пишите, если что-то обнаружите. — Всенепременно. — Простите, — темнокожая кудрявая официантка подошла к Чайльду, слегка стесняясь, но выглядя взбудораженной. — Это вы ведь Наглый Драник? Чайльд тут же расплылся в улыбке под удивлёнными взглядами парочки за столом: — Пойман с поличным! Вам сфоткаться? — Ой, да! Да-да, пожалуйста! Ой, я только волосы поправлю! Как вам город? Я на вас уже года три подписана! Чжун Ли наблюдал снисходительно, как и положено загадочному бойфренду™. Пока что Чайльд с упоением напитывался злостью Эдоардо и потому слишком напоказ обхаживал фанатку, болтая и сияя. Ровно как всегда, когда хотел кого-нибудь очаровать наповал. — А вы популярны, господин Фишер, — Эдоардо рассмеялся, доставая толстый, немного старомодный бумажник, чтобы расплатиться. Чуть подпитавшись его завистью, Чжун Ли слегка коснулся полы шляпы, прощаясь, и направился в сторону небольшой улочки, ведущей к Гран-Каналу. Чайльд спустя пару секунд присоединился к нему под тихое шипение Эдоардо: «Сколько-сколько у него подписчиков?! Этот мир сошёл с ума!» — Нахожу диалог плодотворным, а ты? — Чжун Ли слегка улыбнулся Чайльду, поправляя перчатки. Они свернули в небольшой переулок. — О-о-о, я тоже! Это было полезно, — Чайльд потёр руки, но затем, похоже, неожиданно провалился в какие-то размышления, при этом как всегда покусывая губы. — Тебя что-то волнует, сокровище моё? — Чжун Ли с улыбкой кивнул знакомому торговцу обувью по пути к каналу. Вокруг пестрел и галдел разноликий туристический поток, как обычно это бывает в районе Понте Риальто примерно целые сутки, кроме, пожалуй, трёх часов ночи. — Я не знаю. Не могу объяснить. Я залез в фантазии и воспоминания этого кретина, и знаешь, что? Мне, к сожалению, пришлось глянуть, как они трахались с девчонкой, но там ничего особенного. Просто у него, знаешь, куча, целая куча фантазий о самых разных женщинах, всех возрастов. Просто дохера! Такое ощущение, что он только и делает, что воображает всякое про всех подряд. Честно, я просто потерялся, пока пытался найти что-то полезное. Когда он, блин, успел? Он вообще работает?! Я клянусь тебе, у него в башке просто склад порнухи. Типа… Не похоже, что у него кто-то был до девчонки, он ведь тако-о-ой набожный. Притом что он вроде бы даже любит эту девицу и фантазирует, как они поженятся. Избавлю тебя от подробностей. Просто… Не знаю, мне как-то странно. Ты накопал что-то интересное? — Не особенно. Ты знаешь, мне хуже это даётся, чем тебе. Так что у меня никакой конкретики. В основном нашёл бесконечную самовлюблённость. Гордится своими знаниями, происхождением, умом и внешним видом. Недавно провернул какую-то крупную сделку или что-то такое, он безумно ей гордится. — Слушай, не нравится он мне. — Мне тоже, но вроде бы пока нет причин думать, что он непременно виновен в её обращении. На данный момент Эдоардо просто неприятный напыщенный индюк, но не более. — Он мог сделать её демоном, оставаясь человеком. Ровно как и сраный понтифик. Нужно его допросить с бóльшим пристрастием. Могу потрясти его в воздухе над гаванью. Тогда он точно расколется! Чжун Ли посмотрел на Чайльда гораздо более обеспокоенно. Он остановился у одного из обшарпанных зданий и поймал того за рукав плотной толстовки. В людском мареве особенно не поговоришь по душам, но голос Чайльда звучал как будто бы сильно выше и как-то сдавленно. — Ой, только не делай такие овечьи глаза, со мной всё в порядке. Я просто привёл пример! — судя по тому, что он злится, не так уж он и в порядке. Силы Изначального только подтвердили его догадку. Он нервничает, злится и сильно обеспокоен. Ещё… Ещё сильно напуган. — Аякс, — голос Чжун Ли звучал мягко, но настойчиво. — Посмотри на меня. Это закончилось. Понтифик уже сто лет как мёртв. А всех, кто осмелится творить то же самое, мы вычислим и, при необходимости, убьём. Но мы не можем вершить самосуд, основываясь только на собственных смутных ощущениях. Пожалуйста, успокойся. Если мы докажем, что этот парень виноват, мы не будем с ним церемониться. Но пока нам нужно поискать этому подтверждение. Хорошо? Чайльд глубоко вдохнул и выдохнул, на секунду прикрыв глаза. Его руки немного дрожали, хоть он изо всех сил постарался это скрыть, теребя рукав толстовки. Чжун Ли аккуратно закрыл его собой, пряча от любопытных глаз, и с осторожностью взял его ладони в свои. — Я клянусь, мы ни за что не допустим, чтобы это повторилось. Ты веришь мне? Тот помедлив, кивнул, уткнувшись лбом в его плечо. Крепко обняв его, Чжун Ли терпеливо ждал, пока дрожь постепенно отступит, а напряжённые плечи Чайльда наконец расслабятся. Поглаживая его по голове, он мысленно обругал себя за то, что был невнимателен и относился к делу спустя рукава. Кольцо подождёт. Всё подождёт. Теперь для него это стало действительно личным, каким, кажется, стало для Чайльда с самого появления у них на пороге госпожи Фавретто. Почему он не подумал об этом? Почему не заметил? Старый баран! Он вздохнул, оглядывая узкую улочку, полную туристов. — Пойдём-ка домой, мой драгоценный. Мне кажется, тебе не повредит немного отдохнуть. Я пока возьму поиски информации на себя. — Я жалкий, да? — С чего это ты взял? — Ну сам же видишь. — Я вижу только очаровательного молодого человека, который заново покоряет моё сердце каждый день. Кстати, ещё у него шикарная задница. Чайльд шутливо толкнул его в бок и рассмеялся, чуть потирая лоб, словно услышал величайшую в мире глупость, но на губах его снова плясала улыбка, а это уже согревало душу. — Я люблю тебя, ты знал? — Кажется, мне доводилось это слышать пару раз. — Пару раз?! Да я тебе ухо сейчас откушу! Хитро улыбнувшись, Чжун Ли нырнул в поток людей, торопящихся к Гран-Каналу; Чайльд тут же бросился следом, шутливо потрясая кулаком.

***

Решительно запретив Чайльду пока в это лезть, весь вечер Чжун Ли провёл за поисками информации. На Эдоардо нашлась только его страница на фейсбуке, полная репостов странных коротких видео про то, как кривоватая Мадонна со смазанными чертами лица и прочие подобные святые защищают младенцев, больных проказой, от пуль каких-то безликих военных. Было полно и новостей с самыми разными консервативными заголовками, сопровождённых кое-где его комментарием «!!!» или целой простынёй текста с ускользающим смыслом. Лайки госпожи Фавретто стояли на каждом из них, но не было похоже, что она особенно вчитывалась. Друзей у господина Паче было около сотни, и, судя по всему, их объединяло только членство в группе «верующие в Вэнето», откуда упомянутые видео и лились рекой на страницу молодого человека. Не было ясно, знаком ли он с кем-то из всех этих людей в реальности. Фотографий и личной информации почти не было; сама страница относительно недавняя, но с аватара они с клиенткой весело улыбались, обнимая друг друга на фоне Альтийского пейзажа. Поверх фотографии был наляпан размытый крест, видимо, сохранённый с первого же запроса в поисковике; рядом — такого же плохого качества голубь, сложенные в молитве руки и ещё какая-то чертовщина, которую Чжун Ли разобрать был просто не в состоянии. Флаг религиозной конфессии, может быть? Страница в «Линкед-ин» пустовала, инстаграм-профиль закрыт под замок. В целом, больше ничего такого. Про профессора Де Луку информации было в разы больше. Статьи, цитирования, научные работы, выступления на международных конференциях, деятельность в рамках университета и пространный некролог на странице кафедры, описывающий, каким потрясающим человеком он был. Похоронен в родной деревушке где-то в районе Бальцано. Образование: антропология и этнология. Специальность: античная археология. Образование получено после нескольких лет службы в армии. Со всех фотографий смотрел глубокий старик в тонких очках, почти полностью лысый и покрытый коричневыми старческими пятнами. Ожидаемо. Умер он в солидные девяносто один. Чжун Ли пробежался по списку раскопок, которыми тот руководил. В основном, всё в районе Сициллии. Античный период. В той области точно ничего, связанного с демонами, быть не должно. Список медперсонала, полученный от госпожи Фавретто, он тоже изучил. Просмотрел каждого из тех, кого она указала, и тех, кого нет. Перед глазами пестрили и смешивались имена, места, ссылки на сторонние ресурсы, списки друзей и мест работы. Ближе к половине третьего ночи Чайльд появился в дверях кабинета в трусах и майке, удивительным образом умудряясь походить на порождение тьмы даже сильнее, чем в своей демонической форме. Решительно закрыв крышку его ноутбука, он сощурился и скрестил руки на груди. — Святонче. Немедленно прекрати это. — Что такое? Я пока не устал. — Я знаю, зачем ты в это так рьяно впрягся, и меня это не устраивает, — Чайльд обогнул стол и вальяжно раскинулся поперёк кресла прямо у него на коленях, точно сытый кот. Из-под длинной белой майки показался подтянутый пресс, покрытый веснушками почти ровно в той же степени, что и его слегка надутые щёки. Свет настольной лампы раскрашивал кожу Чайльда в разные оттенки золотого. Настоящее искусство. — Я знаю, что ты любишь меня до одури, но я не позволю тебе падать в это дерьмо с головой просто потому, что ты хочешь оградить меня от всего херового на этом свете. — Я бы с удовольствием, но прекрасно осознаю, что это невозможно. Просто хочу быстрее разобраться с этим и вернуться в Астрию. — Да-да, конечно. Теперь повтори это, смотря мне в глаза. Чжун Ли действительно посмотрел в его глаза. Привычная дразнящая искра скакала в них в отсветах антикварного торшера. Улыбнувшись, он потрепал того по волосам. — Хорошо, хватит на сегодня. — Я не буду спрашивать, нашёл ли ты что-нибудь. Мне совершенно не интересно, вот что! Как минимум до утра. Как максимум — до конца недели. Мои подписчики ждут сторис с твоей рукой в дорогих часах на моём бедре где-нибудь в гондоле под мостом, а я пока только кинул в них Тицианом. Или Тинторетто. Ещё словом proibito. Но, будем честны, это смешно, но не настолько. В общем, ты понял. — Ты ничего не путаешь? Мы никогда ничего такого не фотографировали. Уж тем более для твоего блога. — Но люди говорят, что у тебя daddy энергетика! — Чайльд соизволил принять сидячее положение, только чтобы цапнуть его за нос и ехидно захихикать. — Умоляю тебя, есть вещи, которые я не хочу знать. — Хочешь, я покажу тебе фанарты? Я сохранил пару годных. — Это случится так или иначе, или я могу как-то этого избежать? Чайльд громко фыркнул и расхохотался. За окном, привычно возвещая приближение утра, потихоньку заголосили чайки. — Знаешь, что? Давай пройдёмся? — В три ночи? — Разве не лучшее время для нечистой силы? — подмигнув, Чайльд, к сожалению, слез с его коленей и неслышно проскользнул по мягкому ковру, ненадолго задержавшись у двери, чтобы обернуться через плечо и подарить ему одну из самых дразнящих и очаровательных своих улыбок. — Только накину что-нибудь. Чжун Ли улыбнулся в ответ. Стоило только Чайльду пропасть из виду, он, недовольно выдохнув, сполз вниз по сидению кресла, сложив руки на животе. Это была бы идеальная ситуация, чтобы вручить кольцо. И-де-аль-ная! Совместная прогулка по ночному городу — только они, Веньеция, рассвет… Он почти простонал в голос. Хорошо, а если рассматривать это как репетицию?.. Какую, к чертям, репетицию?! Они столько прожили и пережили вместе. Как будто нужно что-то репетировать! Нужно чёртово кольцо! Тем временем Чайльд появился в дверях снова, усугубляя положение тем, что имел наглость без каких-либо усилий выглядеть, как модель с обложки. Это просто чёрная водолазка и самые обычные свободные штаны с высокой талией! Чжун Ли пару раз моргнул, пытаясь вернуть себе ясность мышления. Чайльд, как форменный засранец, каковым он не перестаёт быть ни на секунду своего существования, тут же улыбнулся притворно понимающей улыбочкой. — Прости, что я такой красавчик и тебе приходится с этим жить. Должно быть, это ужасно тяжело. — Ты просто не представляешь. Моё существование — это непрекращающееся испытание, — Чжун Ли максимально неэлегантно вернулся назад в сидячее положение, затем наконец поднялся и поправил брюки. — Ты мог бы быть ко мне милосерднее и иногда обращаться в кого-нибудь противного. — Сожалею, но ты любишь меня за мою широкую душу, так что, боюсь, это бесполезно. Хотя, хочешь я обращусь в девчонку Фавретто? — Прошу, не надо, — Чжун Ли присоединился к Чайльду в тёмной прихожей, чуть приобняв того за талию и быстро поцеловав в щёку. — Лучше скажи, я выгляжу достойно прогулки с красавчиком твоего калибра? Чайльд, склонив голову набок, чуть сощурился, затем, взяв с полки у зеркала гель для укладки, принялся неторопливо поправлять ему волосы. — Думаю, сойдёт. Только у тебя волосы как сорочье гнездо. Сейчас поправлю. Опять нервничал? Вечно ерошишь, когда слишком много думаешь. — Виноват, — послушно наклонив голову, он ждал, пока с его причёской будет покончено. Закончив свои манипуляции, Чайльд наконец удовлетворенно кивнул. — Всё готово. Пойдём? — открыв дверь, он впустил в прихожую запах сырости с канала, плескавшего водой на узкий каменный порожек. — До моста, как обычно. Кивнув, Чжун Ли набросил на плечи пальто и, смешавшись с тенью, скользнул по парапету ближайшего здания; с него — на балкон и крышу следующего, за ним — ещё одного, пока наконец не материализовался в тени у фонаря, чуть покачивающегося от ветра в узеньком переулке у моста. Чайльд шагнул из густой тьмы следом, тут же подхватив его под руку. Вокруг совершенно никого не было. Обычно кишащая туристами небольшая набережная сейчас казалась немного чересчур проработанными декорациями. Овощной магазин, старенький отель, сувенирная лавка, даже успевший уже замолчать бар — все смотрели на улицу тёмными окнами. Только привычный запах застоявшейся воды напоминал, что всё это настоящее. — Куда хочешь сходить? — Никуда конкретно, просто проветрить голову, понимаешь? — Понимаю. Расскажешь, что именно оттуда должен выдуть ветер? — Вот вечно ты прямолинеен, когда мне это не нужно. — Я не настаиваю. Их шаги гулко отзывались эхом в пустых переулках. Чжун Ли поправил воротник пальто, задумчиво глядя перед собой. Он прекрасно знает, что вытаскивать что-то из этого засранца, когда он решительно вознамерился во что бы то ни стало ничего не рассказывать — совершенно провальная затея. — Знаю-знаю. Давай пока просто пошляемся. Типа, представим, что нам немного меньше лет, чем на самом деле. Тем более, знаешь, говорят, что в Веньеции хотя бы раз нужно капитально потеряться. — Мы ведь уже терялись тут, когда приехали впервые, разве нет? Тогда мы познакомились с отцом Микеле. Мы без него этот хренов дом ни за что бы не нашли. — Да, но это другое! — Чайльд лениво скользнул взглядом по истрёпанным рекламным вывескам театральной кассы, затем снова посмотрел на Чжун Ли. Сунув руки в карманы, он усмехнулся. — Тогда мы приехали по делам. Мы постоянно что-то делаем… По делам. Понтификата, Святого Престола, частных нанимателей, каких-то коллекционеров, историков, политиков, военных, чёрта лысого. Делаем то, сё, пятое, десятое. И как будто прерываемся от дел, чтобы заняться чем-то своим. Но как-то ненадолго. — Ты устал? — Наверно. Хочу пожить для себя. В смысле, мы вроде и так живем для себя, правильно? Так что это наверняка звучит глупо. Я просто как будто этого не чувствую. — Это не звучит глупо. Я понимаю, о чём ты. Думаю, нам нужна передышка. В последнее время мы были сильно заняты. Как бы так перевести разговор на то, что его на самом деле беспокоит? Очевидно, что это лишь поверхностная тема-отговорка. Есть что-то глубже. Иначе Чайльд не вёл бы себя так беспокойно. Наверняка это связано с сегодняшними событиями, но спрашивать прямо сейчас бесполезно. Вероятно, всё, что пока можно сделать, это просто выполнить его пожелание, не требуя ответов немедленно. — Вот и я об этом. Девчонка ещё эта… Погоди! Стоп! Не хочу её обсуждать до конца недели! Лучше обсудим что-нибудь ещё. Куда думаешь поехать после того, как мы тут закончим? Домой? — Я думал, может быть, заглянуть в Люццерн. Мне написал владелец музыкального магазина, хочет продать одну довольно ценную скрипку начала девятнадцатого века. Если хочешь, можешь поехать напрямик и подождать меня дома. Это, конечно, враньё. Ему необходимо поговорить с одним ювелиром в Цюррихе. Кольцо должно быть сделано на заказ, без кое-чьего любопытного веснушчатого носа, заглядывающего через плечо. Хотя это ещё не окончательный план. — Ну тогда я лучше подожду тебя дома. Что я там не видел? — Чайльд тут же скривился, на ходу поправив искусственные цветы у крохотной часовни Мадонны на одном из домов. — Скучнейший городок. Буду там слоняться с мордой, как у этого их скорбного льва. Ещё и стоит всё, как мой месячный доход. Пошляюсь лучше по Виенне. Жаль, «Централь» окончательно скурвился. Нельзя уже просто заглянуть как завсегдатаю. Мальчишки там слишком часто меняются, никого не помнят в лицо. Под «никого» я подразумеваю нас, конечно же. — А под «мальчишками» ты подразумеваешь благообразных мужчин под пятьдесят? Мы в последнее время нечасто там бываем — ты к ним несправедлив. — Вот! Я об этом и говорю! — Чайльд остановился на маленьком, сгорбившемся мостике, театрально раскинув руки. Свет уличного фонаря делал его черты непривычно острыми, а волосы — совсем огненно-рыжими. — Почему мы просто не ведём богемную жизнь, а вечно занимаемся какой-то хуистикой? У нас полно денег! Давай пошлём всё на год-два? Снимем домик где-нибудь, не знаю, в районе Анфлёра, будем пить кальвадос и срать на всё с меловых скал? — Звучит заманчиво, я только удивлён, что ты не упомянул… — ...и трахаться. Трахаться, конечно! — Ах, ну теперь я спокоен. Как там было? Abeunt studia in mores. У тебя профессиональная деформация, мой дорогой. — Какая, к чертям, деформация? Разве не нормально хотеть затащить в постель такого знойного красавчика? Я имею в виду, конечно, себя, — убедившись, что Чжун Ли идёт следом, он направился дальше, делая какие-то намеренно широкие шаги. Действительно, похоже на спектакль. Осталось только понять, что осталось за кулисами. Торопиться некуда. Если не сильно вмешиваться, Чайльд и сам рано или поздно всё выложит; главное, создать нужную атмосферу. — Разумеется. Я же говорил, ты совершенно меня не щадишь, — Чжун Ли сунул руки в карманы каштанового кашемирового пальто в поисках перчаток. Они как раз пересекли очередной крытый мост, после которого можно было свернуть на крошечную улочку в сторону Гранд-Канала. Хотя тогда план потеряться, конечно, уже не сработает. — Не слышу искренности в этом хитром святошичьем голосе! — Я совершенно искренен, и ты прекрасно это знаешь, — в голосе Чжун Ли, впрочем, действительно слышались хитрые ноты. — Может быть, это ветер искажает твой слух? Сегодня достаточно ветрено. — Ой да конечно! Ты просто вредный хер, святулио. Хоть розу ветров мне нарисуй, она наверняка сложится во что-то вроде: «Если вы это читаете, я вас уже трижды наебал». Чайльд наугад шагнул в один из пропахших влажностью проулков, перед этим скорчив ему рожу. Рассмеявшись, Чжун Ли отправился вслед за ним. Спугнув в густую темноту поджарого полосатого кота, они двинулись наугад, сворачивая на улочки, по которым обычно не ходили. Наконец, они упёрлись в канал, ход от которого был либо обратно, либо в воду. — Мы слишком часто тут бываем, чтобы полностью заплутать, — Чжун Ли посмотрел на Чайльда, который буквально дышал недовольством, глядя на плещущуюся тёмную воду так, словно она повинна во всех его жизненных бедах. — Мы совсем недалеко от… — От того канала… Формозы. Да, я понимаю. Ох, ну и ладно! — он почти сливался с темнотой нависшего над ними здания, скрестив руки на груди и привалившись к стене из старого выщербленного кирпича. — Тогда нужен новый план! Чжун Ли неторопливо приблизился к нему, аккуратно скользнув ладонями на талию. — Ну и что это,по-твоему, значит? — по-видимому, он всё-таки совершенно не в духе. Даже выглядел немного обиженным, но и попыток вывернуться тоже не делал. В целом, уже неплохо, зная его временами совершенно взрывной характер. — Что я люблю тебя? — Чжун Ли аккуратно убрал непослушные пряди с его лба и оставил на нём поцелуй. — Может, всё-таки расскажешь, что тебя на самом деле гложет? — А ты не оставишь меня в покое, да? — Разумеется нет. Чайльд издал крайне недовольный вздох, отвернувшись в сторону и поджав губы. Неожиданно подхватив его за талию, Чжун Ли буквально закинул его на плечо, будто мешок картошки, и решительно ступил прямо в воду. Чайльд тут же зашипел, точно недавний недовольный кот, и забарахтался тоже очень по-кошачьи. Чжун Ли неторопливо шагал по воздуху прямо над рябью канала, постепенно поднимаясь выше мимо закрытых деревянных ставень. — Что ты, мать твою, делаешь?! — Собираюсь взлететь повыше и потрясти тебя в воздухе над гаванью. Тогда ты точно расколешься. — Ты с ума сошёл?! Если нас кто-то увидит?! — Чайльд, видимо, обалдел настолько, что кажется, забыл, что легко мог бы удрать практически в любой момент. Пока же он предпочитал продолжал изображать из себя средней раздражённости гремучую змею. — В это время? Ну, может, чайки. — Ты же сам говорил, что мы не должны этой способностью пользоваться без крайней необходимости — особенно там, где людно! — Так у меня есть крайняя необходимость. — Тебе что, пять?! — Смотри, отсюда замечательный вид, — приземлившись на одну из ближайших крыш, Чжун Ли снова вернул Чайльда на ноги. Тот тут же вперился в него горящим взглядом. — Почему ты считаешь, что у тебя есть хоть какой-то иммунитет к тому, чтобы я не откусил тебе твой хренов нос?! — Для этого тебе придётся победить меня, а я не в настроении играть в поддавки. Чайльд распахнул глаза, не веря собственным ушам, но затем на его лица появилась хищная улыбка: — Думаешь я тебя не уделаю, старый засранец? Мы почти равны по силам, а ты неповоротлив, как столетняя черепаха. — Удиви меня, — Чжун Ли приподнял брови и легко шагнул вниз с крыши, распахнув за спиной огромные крылья. Ветер приятно холодил кожу. Они давно так не летали, боясь ненароком попасть кому-нибудь в кадр. К счастью, теперь в эту чудну́ю эпоху постправды и бесконечных сгенерированных видео можно слегка расслабиться. Услышав шорох крыльев за спиной, Чжун Ли довольно оскалился. Прекрасно, Чайльд заглотил наживку. Осталось сделать так, чтобы он выпустил пар, а там уже, возможно, он сам сподобится объяснить, какая муха его укусила. Позволив ветру нести его на северо-восток, Чжун Ли почти неслышно скользил над красными черепичными крышами по направлению к лагуне. С одной стороны там аэропорт, с другой — в это время ещё не должно быть никаких полётов. Вдобавок с такими низкими тучами проблем точно быть не должно. Задумавшись, он едва не упустил момент, когда Чайльд атаковал его сбоку. В последний момент уйдя вниз, Чжун Ли проследил, как чёрная тень молниеносно разворачивается в воздухе для новой попытки до него добраться. Чайльд действительно маневреннее — в этом ему не откажешь — но это не так и важно. Сам он гораздо, гораздо сильнее. Следующий удар он встретил в лоб, легко перехватив когтистое запястье, метившее ему куда-то район живота, и, фактически прокрутив того по дуге, резко отправил в полёт вниз к воде. Силу он в это вложил немалую, потому быстро восстановить равновесие у Чайльда не вышло, чем сами Небеса велели воспользоваться. Не давая прийти в себя, он нападал каждый раз с новой стороны, не трогая напрямую — лишь отбрасывая ударной волной — чего оказалось вполне достаточно, чтобы кое-кто разозлился окончательно. Уж конечно, кому понравится, что его футболят по всей гавани почём зря? Сделав небольшую передышку, Чжун Ли остался на месте, напоказ отряхивая рукава. Зависнув в воздухе совсем рядом с высокой каменной стеной кладбища Сан-Микеле, Чайльд вытер пот со лба и усмехнулся. — Решил повыпендриваться? — его волосы совсем растрепались; он тяжело дышал, глядя исподлобья. Чего греха таить — Чжун Ли обожает такое его состояние. Чаще всего оно приводит к во всех смыслах интересным исходам. — Я просто жалел твоё эго, ты знал? — Да, конечно, — Чжун Ли кивнул с показной участливостью в глазах. — Я понимаю. Так жалел, что едва уродливо не рухнул в море. Ты можешь так не стараться. Моя гордость в полном порядке. Чайльд громко расхохотался, но затем его взгляд стал гораздо более острым. Вода под ним на мгновение вспенилась и забурлила, реагируя на прирост сил тени. — В этот раз я не проиграю! В эту же секунду он бросился вперёд, на сей раз обратившись полностью. Эту форму он использует так редко, что ощущается даже немного ностальгично. Всего секунду спустя огромные когти Чайльда с жутким лязгом столкнулись с копьём в руках Чжун Ли, взметнув в стороны красноватые разряды демонической энергии. Стоило серьёзных усилий парировать эту атаку, но отбросить огромную чёрную тень назад всё-таки получилось. Стоило обговорить условия проигрыша до того, как они начали. Нос себе он точно откусывать не позволит, увольте. В любом случае, им давно стоило поразмяться, так что Чжун ли позволил себе немного разгуляться, ощущая, как адреналин помогает его телу двигаться легче и быстрее. Чем меньше он думает, тем лучше получается предсказывать новые атаки. Справа, слева сверху, снизу справа, разворот, контратака, чуть разорвать дистанцию. А теперь… Он сощурился, выискивая слабое место. Теперь атаковать на опережение. Древко копья с небывалой силой угодило Чайльду в живот, почти выбив весь воздух из лёгких и отбросив далеко назад. Кувыркаясь, тот пролетел назад не меньше двухсот метров, разрывая в клочья низкие облака, пока наконец не замедлился вблизи от береговой линии. Тяжело дыша, он облизнулся, снова раскрыв могучие крылья за спиной и в этот раз не спешил бросаться назад снова. — Мы так давно не устраивали спарринги, святошка. Я соскучился, — судя по голосу, он просто в восторге. Неудивительно. Он действительно любит сражаться, особенно, чтобы выпустить пар. — Ещё не готов признать своё поражение? — перехватив копьё поудобней, Чжун Ли широко ему улыбнулся. — Ещё чего! Кто первый рухнет в море, тот лох и должен победителю пачку сырных доритос. — Мне подходит, — порывы ветра яростно трепали волосы в его хвосте, что почему-то ощущалось так прекрасно. Словно впервые за долгое время он вдохнул глоток свежего воздуха. — Надеюсь, ты готов искупаться. Атаки Чайльда стали быстрее, непредсказуемее и гораздо хитрее. Сейчас он явно пытался истощить его оборону, чтобы пробить брешь любыми способами. Чжун Ли внимательно следил за резкими всполохами вокруг, с трудом, но отбивая быстрые и мощные удары, сыпавшиеся градом со всех сторон. Так он, конечно, долго не продержится. Прелесть в том, что ему необязательно играть по чужим правилам. Он резко взмахнул крыльями и взлетел выше, прячась в облаках. Плотные серые клубы окутывали его со всех сторон, но Чайльда он чувствовал прекрасно. Тот его чует гораздо хуже, потому теперь будет вынужден замедлиться. — Эй, а ну вернись! — недовольный рокочущий голос, кажется, был слышен даже на другом конце города. — Это нечестно! Ну и куда ты подевался?! Я не полезу к тебе туда, даже не надейся, жопа твоя священническая! Чжун Ли рассмеялся, переместившись немного дальше и примеряясь для броска. Он планирует окунуть эту рыжую буйную голову в воды лагуны как можно быстрее. Более того, играть не по правилам — можно сказать, его визитная карточка. Наконец, он зафиксировал взглядом Чайльда, возмущённо метавшегося у самой кромки облаков. Он резко бросился на него, буквально сметя вниз колоссальной мощью Изначального. Воздух свистел в ушах, пока они стремительно летели к поверхности воды. Чайльд старался извернуться, но тщетно. Улыбка сама собой появилась на лице в предвкушении скорой победы. Внезапно в последние метров десять Чайльд умудрился яростно рвануться в бок, почти сделав сальто в воздухе и чудом избежав столкновения с водой. Вот хитрый паршивец! Только изображал растерянность! Еле успев затормозить, Чжун Ли завис над морем, что едва не стоило ему победы: чёртов засранец моментально развернулся, чтобы попытаться впечатать его в бушующие волны. К счастью, рефлексы помогли увернуться в последнее мгновение, но он всё равно неуклюже распорол крылом холодные воды Адриаттики, поднимая фонтан брызг. Тут же взмахнув крыльями, он взлетел выше, готовый отбить любую новую атаку. Она, разумеется, тут же подло последовала со спины, но Чжун Ли снова ушёл вниз и вбок, почти задевая ногами воду. Это помогло ему перегруппироваться и снова пойти в атаку. Солёные морские брызги покрывали лицо и наверняка попали на любимое пальто — но как же давно он не чувствовал себя настолько свободно! Они обменялись ещё несколькими сильными ударами, сталкиваясь и снова расходясь в воздухе. В пылу сражения он и сам не заметил, как они оказались ближе к центру, почти над Гранд-Каналом. Под ними темнели воды, в дневное время бесконечно пестрящие снующими туда-сюда лодками, катерами и неповоротливыми вапоретто. Оказавшись над колокольней монастыря Сан-Джорджо, Чжун Ли с некоторым трудом отбил ещё одну коварную атаку исподтишка и резко спикировал вниз к острову. Чайльд преследовал его, едва не задевая когтями, но этого было всё-таки не достаточно для победы. Пока Чжун Ли оставался в человеческой форме, он всё ещё был легче и потому пока умудрялся избегать прямых ударов.Приземлившись на достаточно широкую каменную набережную, смотревшую на освещенный огнями город, он стрелой пронёсся вдоль невысоких хозяйственных зданий и, миновав стену, окружавшую старый монастырь со всех сторон, оказался на широкой по меркам Веньеции площади перед изящной белокаменной церковью. Чайльд буквально обрушился на него сверху очередной чередой атак, но уворачиваться, имея почву под ногами, ему всегда было проще. Уйти влево, разворот, контратака, удар, подсечка копьём. Когти то и дело сталкивались с древком его оружия, постепенно погрузив небольшую площадку прямо у воды в потрескивающий красноватый туман. Двигаться было легче, чем там, наверху. Вода неистово плескала и заливала каменные ступени всего в десяти метрах от них. Чайльд как раз замахнулся лапой, чтобы пригвоздить его к земле, но в этот момент Чжун Ли наконец перестал делать вид, что устал. В конце концов, не один Чайльд тут способен на грязные уловки. Резко схватив его за горло, он буквально вдавил того в землю, в мгновение ока протащив к ступеням. Холодная вода тут же лизнула его голову, также щедро намочив торс, плечи и лапы. — Позволь мне не окунать тебя туда целиком, дорогой. Ну что, сойдёмся на том, что я победил? — Чжун Ли наклонился над ним, всё ещё сжимая в руке копьё, точно Георгий Победоносец. Как раз тот, кому посвящена эта вот самая церковь. — Ох, ну ладно, твоя взяла, — Чайльд медленно вернулся в свой привычный человеческий вид. Его волосы слиплись от солёной воды, но выглядел он абсолютно довольным, раскинув руки и ноги в стороны. Чжун Ли растворил копьё в воздухе и посмотрел на него сверху вниз. Аккуратно наклонившись, он коснулся его губ своими. — Не лежи в воде, она явно не самая чистая. Давай, поднимайся, — он протянул ему руку, помогая сесть. — Как же я скучал по этому, святошкинс. По хорошему сражению. Я прям немного оттаял к этому городу. Достав из внутреннего кармана пальто пачку салфеток, Чжун Ли выудил одну и, устроившись у ступеней рядом с Чайльдом, принялся вытирать воду с его лица и волос. Тот прикрыл глаза, позволяя продолжать. Пока же он легкомысленно болтал согнутыми ногами, постукивая пальцами по каменным чёрно-белым плитам брусчатки. Судя по всему, уже не так напряжён, как когда они выходили из дома. — Знаю, что ты такое любишь. Решил, что тебе не повредит слегка поразмяться. — А ты тот ещё провокатор, святулио, — Чайльд приоткрыл один глаз, широко улыбаясь. — В смысле, я конечно знал это, но слегка подзабыл. В последнее время ты был слишком благообразен. Давно не показывал личину великого короля демонов. Чжун Ли перешёл к его волосам, изведя на них оставшиеся в пачке салфетки. Хоть чуть-чуть, но стало лучше. — У тебя было слишком кислое лицо, а я знаю, что ты любишь, когда она появляется, — он отошёл к мусорной корзине на остановке вапоретто, чтобы выкинуть мокрые остатки салфеток. По пути он слегка помахал полами пальто, чтобы разогнать собравшийся красноватый туман прочь. — Ой, ну оно не могло быть настолько кислым. Не то, чтобы я жалуюсь, но… — Оно было настолько кислым, — вместе с Чайльдом они направились к ступеням церкви, на которых расположились, чтобы немного передохнуть. Скудный свет от подсветки монастыря бросал на лицо Чайльда резкие тени. Почти не отличишь от статуй, глядевших вниз с крыши. — Я забеспокоился. — Я зна-а-аю. Просто, понимаешь, — он тяжело вздохнул, откидываясь назад и смотря в небо. Он снова начал болтать ногами, но теперь очевидно нервно. — Просто… Эта девица. Влетела в нашу милую, уютную жизнь, блять! Всё встало с ног на уши! Я встал с ног на уши. Я как-то успел забыть весь этот ад. Затолкал его так далеко, что думал, он больше никогда не всплывёт, а она… Она говорит нам что-то, о чём-то рассказывает, а всё, о чём я думаю, это «Пиздец, пиздец, демоны! Кто-то снова делает из людей демонов! Что если они проходят через… Все это?! Всё то, что там было. Через то, что было со мной. Что было со всеми теми людьми». Как будто не было этих… Скольки там? Ста с чем-то лет. Как будто всё было вчера. Как будто на этот раз всё будет иначе. Или так же. Я никого не спасу, не спасусь, мы не спасёмся. Ты сгоришь, я сдохну, сойдя с ума. И мне так страшно. У меня едет крыша. Я ведь знаю, что это прошло! Я всё это понимаю. Он рьяно потёр лицо ладонями, словно пытаясь втереть себе в лицо порцию спокойствия. — Понимать можно вообще всё, что угодно. Легче это ничего не делает. — Вот! Легче не становится! Мне сто двадцать четыре года! Сто двадцать четыре! Я сильнее, чем ядерный крейсер! Чем сраная армада!! Я блять трясусь как кролик, просто думая о том, что вся эту херня может повториться. Видишь? Его руки действительно сильно дрожали. Чжун Ли аккуратно взял его ладони в свои, никак не перебивая. — Мне легче, когда я просто могу кого-то убить! Не в смысле, что я блять какой-то маньяк! Я просто…. Просто не хочу, чтобы это повторилось. Я хочу, чтобы все жили спокойно. Если появится какой-то придурок типа Неруды, я обязан выпустить ему кишки, понимаешь? Это мой долг! Я ужасно, ужасно боюсь. Я как будто снова стою на том подоконнике и пытаюсь сбежать, а бежать как будто некуда и… Блять. Извини, я ужасно жалкий. Я должен быть сильнее и… — Мне ты ничего не должен, — Чжун Ли аккуратно обнял его за плечи. Мокрая водолазка неприятно холодила ладонь. Вздохнув, он снял с себя пальто и накинул его на Чайльда, который выглядел совершенно разбитым. Тот молча кивнул и закутался посильнее, зарывшись носом в воротник. — Разве что, пожалуй, быть счастливым. Это всё, чего я бы от тебя хотел. Того подоконника больше нет. Того тебя, неспособного защититься, тоже больше не существует. Ты только что едва не окунул в Адриаттическое море короля демонов, не забывай. — Не окунул же. — Просто потому, что берёг мое эго, — Чжун Ли аккуратно потрепал его по влажным, солёным от воды волосам. — В следующий раз можешь так обо мне не беспокоиться. Я не знаю никого сильнее тебя. Ещё у тебя есть я, между прочим. Я буду рядом. С чем до этого мы с тобой вообще не справлялись? — Да много с чем, но ты прав, конечно. В конечном счёте ведь всё не так уж плохо, — он привалился к его плечу, закрыв глаза. Ветер нёс облака по небу, раскачивал фонари и бил борта лодок о низкие причалы. Тревожные мысли постепенно тонули в плеске февральских волн. Они со всем разберутся. Всегда разбирались. Хотелось бы только, чтобы и Чайльд думал так же. — Послушай. Я тут подумал. Ты поэтому любишь сражения? Любишь быть в демонической форме? Потому что… — Ага. Так я хотя бы чувствую, что я больше не слабак. Меня это успокаивает. По-своему. Так что спасибо за сегодня, правда. Напомнил мне, что я почти что могу надрать тебе задницу, — уголки его губ чуть приподнялись, а рука скользнула под локоть Чжун Ли, притягивая его ещё ближе. Несмотря на холод, это ощущалось невероятно уютно, будто они сидели не на скользких каменных ступенях, а дома у камина. Он сделает всё, чтобы так всё и продолжалось. Чтобы никто даже не думал о том, чтобы вносить смятение в душу этого самого чудесного на свете создания. — Не за что. — Знаешь меня как облупленного, а? — Счастлив ответить «да». — Я это запомню. Чайльд хитро улыбнулся и поцеловал его куда-то в висок, после чего почему-то начал напевать под нос что-то из тех попсовых песен, что вечно застревают в ушах, даже если слышал их лишь однажды. Мотив был знаком, но слова ускользали. Звучало на удивление успокаивающе, поэтому он позволил себе закрыть глаза и прижаться щекой к макушке Чайльда, который впервые за последние дни ощущался по-настоящему расслабленным и спокойным. Всего и надо было, не так ли?

***

Они позволили себе на пару дней оставить мысли о продолжении расследования, пока клиентка неожиданно не дала о себе знать, прямо когда они с Чайльдом сидели в театре. Чжун Ли раздражённо посмотрел на экран телефона, неожиданно загоревшегося в темноте Ла Фениче. Ну что там такое? Под, между прочим, безупречную арию Дона Базилио он быстро глянул в чат. «Прошу прощения, что так поздно! Моя подруга из больницы сказала, что знаки на дверях снова сработали. Похоже, что обновили в преддверии Пепельной Среды, где-то неделю назад. Они сработали вчера. Весь холл пропах серой». Нахмурившись, Чжун Ли постучал пальцами по бархатному подлокотнику кресла. Да уж, слишком подозрительно. Вздохнув, он показал Чайльду экран телефона. К счастью, они сидели в своей обычной приватной ложе, потому никого не беспокоили. Поджав губы, Чайльд почесал нос. — Пойдём сейчас? — Нет уж, Чечилия Бартоли ещё не выходила. Я так редко могу поймать её выступления. Всё равно знаки сработали ещё вчера. — Но думаю нам всё-таки нужно заглянуть туда сегодня, святулио. — Как закончится представление. Жаль. Цветы не выйдет вручить… Хотя нет. Я бы хотел попытаться. Кстати, можем взять с собой госпожу Фавретто. Она написала, что хочет пойти с нами, если мы отправимся в больницу. У неё как раз закончится смена. Где-то через час. — Что за странное рвение? Соскучилась по компании «этих вот»? — Думаю, что так у неё есть ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Даже несмотря на то, что Эдоардо ей запретил в этом копаться, мне кажется, ей хочется. Она явно что-то ещё хотела с нами обсудить тогда, но не стала при нём. Чайльд нахмурился, но неохотно кивнул. — Пусть. В конце концов, это её касается. Наверно и правда будет странно держать её в неведении. — Я напишу, чтобы ждала нас у театра. Ей недалеко. — У Микеле сегодня выходной. — Вапоретто ещё ходят. Сядем на последний. — А назад? — Долетим. — Хочешь научить её быть демоном? — Всё равно придётся этим заняться рано или поздно. Поправив бабочку на смокинге, Чайльд улыбнулся и потёр руки с крайне довольным выражением лица. — О, я уже предвкушаю это! Прости, но несколько больше, чем Чечилию Бартоли. — Прощаю. Я уже рад, что ты оставил ту кошмарную толстовку дома. — Я пощадил тебя только потому, что могу питаться твоей похотью, когда я в этом костюме. Чжун Ли кашлянул, поправляя очки в тонкой оправе. Слова Чайльда потонули в овациях. На сцене наконец показалась женская фигура в роскошном красном платье. Он едва не заёрзал от предвкушения, поднеся к глазам театральный бинокль, за что удостоился снисходительного взгляда сбоку от себя. — Ты такой дурачок, святошкинс. Нет, чтобы найти себе какого-нибудь биаса в кей-попе. Я мог бы дарить тебе редкие карточки. — Слишком много ответственности. На оперу достаточно просто купить билет. Боюсь, у меня совершенно нет времени сидеть и накручивать прослушивания нового сингла Юнгкока, а, как ты знаешь, тогда я не имею права слушать его вживую. Приходится довольствоваться моими любимыми частями «Травиаты», ещё и без карточек. Оплакиваю эту несправедливость каждый день в душе перед сном. Чайльд едва не расхохотался в голос, но замолк, как только зал погрузился в тишину в ожидании начала арии. Его плечи всё ещё тряслись от беззвучного смеха, пока он прикрыв рот рукой, наблюдал за певицей. Зал наполнился уже таким привычным вступлением к арии Ирены. Чжун Ли подпёр щёку рукой и довольно вздохнул. Чёртовы знаки в больнице немного подождут. Спустя час они торопливо покинули здание театра, немного задержавшись из-за того, что заранее купленные цветы госпоже Бартоли должны были быть непременно вручены вместе с небольшой восторженной оценкой её вокальных данных. Чайльд подтрунивал, что ревнует всю дорогу от сцены до остановки вапоретто. Госпожа Фавретто переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам в свете фонарей, со всех сторон окруженная возвращающейся по домам разодетой публикой. Её форма официантки сильно выделялась простотой на фоне пестрящих шарфов, мехов и вычурных шляп. Заметив их, она удивлённо смерила взглядами их смокинги и идеально вычищенные ботинки. — Мы что, так и пойдём в больницу? Они там решат, что вы какие-то звёзды. — О? — Чайльд приобрёл такой ехидный вид, что Чжун Ли немного забеспокоился, пока поправлял перчатки. Полномасштабное ехидство этого засранца девушка точно не заслужила. — Неужели сама госпожа Фавретто признала, что я красивый? Я запишу об этом в своём маленьком розовом дневничке перед сном и наклею рядом целых десять наклеек с разноцветными сердечками и целую одну с плюшевым медведем. — Ты разве не модель или что-то вроде? — госпожа Фавретто покраснела и, фыркнув, отвернулась в сторону, скрестив руки на груди. — Чего тогда удивляться? — Я просто скромный драник, жаждущий небольшого внимания. — У тебя двести пятьдесят тысяч подписчиков!!! — О, так ты ко мне заглядывала? Я польщён. Как тебе мой последний рилс про аква альта? Я рассказывал о городе. Знаешь, вёл просветительскую деятельность. — Да там только твоё лицо вообще! Веньеции даже не видно! Ты мог и дома в ванной снять тоже самое. — Никто не жаловался, потому что я очаровашка. — В этом, блин, ноль просвещения! Чжун Ли наблюдал за их перепалкой, поглядывая на часы в ожидании прибытия кораблика. Во-первых, госпожа Фавретто внезапно перешла на «ты». Во-вторых, она как будто бы более расслаблена в их присутствии. Что изменилось? Он пригляделся к ней, изучая эмоции с помощью сил Изначального. Действительно. Напряжение постепенно уходило. Они внушают ей ощущение спокойствия? — У вас как будто бы волосы отросли ещё сильнее, госпожа Фавретто, — Чжун Ли решил наконец вмешаться, хотя в целом он всегда любил послушать чужие перепалки. Привычка, от которой он перестал пытаться избавиться. — Да! Я как раз хотела… Это какой-то кошмар! Это я их ещё срезала! У меня отросли зубы мудрости! Снова! Я потратила состояние на их удаление! Они снова там! Все дырки от сережек в ушах тоже исчезли! Это нормально для… Для моей ситуации? — Странно, обычно моя регенерация останавливается, когда залечивает повреждение, но я никогда не удалял зубы мудрости, так что тут мне нечего сказать. — Да, моя тоже не чудит. У меня есть серёжка, видишь? — Чайльд чуть отодвинул волосы, чтобы продемонстрировать небольшую серьгу с агатом. — Дырка в ухе остаётся там, где была. Уже лет… Да уже много лет. — Вот как. Их разговор был ненадолго прерван подошедшим вапоретто. Взойдя на борт, они прошли в закрытую часть, где в этот поздний час уже почти никого не было, и уселись поодаль от шумной группы туристов из Штатов, которые, кажется втихую распивали вино, не интересуясь ничем кроме того, как не расплескать содержимое бутылки. В любом случае, шум мотора делал их разговор совершенно неразличимым со стороны. — Я ещё… Я постоянно хочу есть! Мне ещё стало не всё равно, что я ем. Эд думал, что я беременна, но нет, ничего такого. — «Не всё равно»? В каком плане? — Чжун Ли поправил воротник на пальто на Чайльде, затем перевёл взгляд на клиентку. — В плане… Раньше мне было всё равно, например, что за пиццу я ем. Той, что из холодильника было достаточно, когда я голодна. Сейчас я хочу только хорошее. Нет, даже не так. Лучшее. Меня буквально воротит от чего-то хоть каплю несвежего. Не могу есть вчерашнее. Или не свежеприготовленное. Мне пару дней назад дали нашем в ресторане попробовать чёрную икру, я теперь мечтаю о ней, понимаете? Я хочу икру, я хочу её на свежайшем хлебе, чтобы он дымился. С лучшим маслом. С копчёной солью со специями, но только немного, чтобы не нарушать баланс вкуса. — О нет! — Чайльд притворно схватился за сердце, но, судя по всему, госпожа Фавретто всё равно забеспокоилась. — Кажется, ты становишься Чжун Ли. Отвесив Чайльду шутливый подзатыльник, Чжун Ли задумчиво коснулся рукой подбородка. Это конечно невероятная версия, но… — После того, как поедите чего-то качественного… Как долго длится насыщение? — О, ну кстати довольно долго! Могу потом вообще день не есть. — Очень интересно, могу я узнать… В этот момент компания иностранцев внезапно зашумела. Люди шатались по салону, делая селфи и фотографируя в разные стороны. Пришлось временно свернуть беседу. Около Арсенала люди наконец вышли. Оттуда уже и до больницы недалеко. — Госпожа Фавретто, ваша подруга сегодня на смене? — Чжун Ли открыл лист персонала, который Чайльд отправил ему в прошлый раз. — Её фамилия… Пеккатори, не так ли? — Да. Даниэла Пеккатори. Но сегодня она не работает, насколько я поняла. Она выкладывала сторис из бара полчаса назад. Странно, что она вообще мне написала, мы нечасто общаемся. Может быть, просто увидела, что я была в сети. — Другой вопрос. Госпожа Москати вам знакома? — О да. Лучшая медсестра, что со мной работала. Такая милая и ласковая. Всё делала очень бережно. Я даже писала отзыв, что она очень хорошая. — Думаю, она может быть и на смене. Если так, мы её навестим. — Зачем это? — Мне кажется, она сможет что-то нам прояснить, учитывая, сколько времени она проводит в больнице. Судя по зарплатным ведомостям, она впервые ушла в отпуск в этом году за всё время работы в этом филиале. Выйти она должна была… Вчера утром. Значит, сегодня у неё может быть ночная смена. — Как мы попадём внутрь? Сейчас ведь не приёмные часы. Вапоретто ударился бортом о уже знакомый им причал у Сан-Камилло. Выбравшись на бетонные плиты у воды, они подождали пока пароходик окончательно исчезнет в темноте. — Значит, так. Нам нужно смешаться с тенью. — В смысле? Пока госпожа Фавретто смотрела на него с непониманием, Чайльд уже пропал, затем появившись у ворот больницы. — Ого, они и тут знаки рисовали. Тоже уже сгорели, — он поковырял печати ногтем. — Но, честно, священники нынче вообще растеряли сноровку. Сделано очень некачественно. Зачем вообще, блин, знаки на воротах? Мы просто можем перемахнуть через забор. Клиентка всё ещё пыталась осмыслить увиденное. — Как это возможно? — На самом деле, довольно просто. Войдите в тень. Вот так. Вы почувствуете такое… Прохладное ощущение. Чувствуете? — Кажется, да, — голос девушки звучал не слишком уверенно, но она всё равно посмотрела на него, ожидая дальнейших указаний. Внезапно, до того, как он успел что-то добавить, она исчезла и спустя мгновение появилась в паре метрах от него с выражением крайнего потрясения на лице. — Видите? Это несложно. — Я вообще не поняла, как я это сделала. Ужасно страшно! — Это нормально, вы привыкнете. Это… Как езда на велосипеде. Один раз научитесь и больше не будете об этом думать. Нет, скорее как плавание. В любом случае, главное не бояться. Попробуйте ещё раз. Чайльд с задумчивым видом наблюдал за отчаянными попытками клиентки использовать тень. Она каждый раз исчезала буквально на секунду, после чего, отдуваясь, показывалась рядом, бледная и испуганная. — Да ты не бойся. Это холодное ощущение, оно… Пусти его в себя, — Чайльд взялся командовать, присев на корточки рядом с госпожой Фавретто, которая просто развалилась на земле, тяжело дыша. — Оно криповое с непривычки, но это буквально то, что двигает тебя вперёд. Как вода. Если будешь барахтаться только устанешь и утонешь. Дай руку. Да давай, я тебя не сожру. Дыши ровно. Вот. Теперь просто посиди так, прочувствуй само это ощущение. Тень… Она вполне приятная, даже подпитывающая. Только не пытайся сейчас перемещаться. Просто дай ей быть. Постепенно девушка расслабилась. Чжун Ли, прислонившись к фонарному столбу, наблюдал за сценой с каким-то странным ощущением дежавю. Чайльд уже давно не старший брат, скорее двоюродный прапрадедушка, но он до сих пор как-то умудряется находить к людям подход, как когда-то находил к своим братьям и сестрам. Как потом находил к их детям, потом внукам и правнукам. До сих пор так странно наблюдать, как год за годом сама его суть ни капли не меняется, что бы он ни делал и как бы ни был одет. — Вот! Я уже чувствую, что ты привыкла! Тих, не дуйся. Смотри, теперь ты как бы… Направляешь этот поток, куда тебе надо. Давай. Нам надо к воротам. Вот! Вот-вот-вот! Чайльд радостно вскочил на ноги и вскинул руки в воздух, обнаружив клиентку ровно там, где она должна была оказаться. — Йе-е-е-ес! Молоток! Давай ещё раз до фонаря! — О! Получилось! У меня получилось! Сейчас, ещё разок! — госпожа Фавретто аж запрыгала на месте, смотря на свои руки. После она исчезла и появилась у ворот больницы снова. Судя по всему, она гораздо более жизнерадостная по натуре, просто обычно старается сдерживаться. Занятно. — Давай! О-о-о! Вообще! Дай пять! Могёшь! Чжун Ли рассмеялся, глядя, как насупившаяся госпожа Фавретто слабо ударила ладонью по ладони Чайльда. Она рада. Чувствует благодарность. Чувствует облегчение. — Спасибо, — её голос прозвучал немного неуверенно. — Теперь я, кажется, поняла. — Похоже на то. Вы большая молодец, синьорина, — Чжун Ли остановился рядом с ними у ворот, кивая в сторону здания больницы. — Ну что, пойдём внутрь? В холле, похоже, свет горит — нам туда путь заказан — но боковая дверь не освещена. Мы пройдём насквозь. Там никого нет. — Как вы это поняли? — карие глаза девушки любопытно уставились на него. — Нужно чувствовать души. Но вы, возможно, пока слабоваты для такого. — Нет. Я понимаю. Я чувствую от людей всякое, но как-то сложно что-то по этому разобрать. — С этим потом разберёмся. Я бы хотел осмотреть знаки и быстро проверить больницу, — он замолк на секунду, чуть нахмурившись. — Хотя и так всё понятно. Я его вижу. Демон сейчас находится внутри. На втором этаже. — Демон?! — карие глаза девушки метнулись с тёмного силуэта здания больницы на него, она тут же испуганно отпрянула от ворот. — Да. Но, не беспокойтесь, он не слишком силён. Держитесь рядом. Возможно, он связан с вами напрямую. Если почувствуете опасность, уходите через тень как можно дальше, я вас найду. — Поняла. — Да, слушай, я его чую, он неплох, — Чайльд осклабился, обнажая заострившиеся клыки. Вот не мог не пугать клиентку? Даже если ей ничего не угрожает, не стоило её нервировать. — Но, если что, я его уделаю. — Только не на людях. Пойдём. Они преодолели ворота и проскользили среди теней парка к боковой двери, на ней тоже обнаружились горелые знаки. В тёмном коридоре было пусто. Показавшись из полумрака, они удостоверились, что всё нормально, и легко оказались на узкой лестнице для персонала. Глаза Чжун Ли скользнули по табличке с надписью «отделение интенсивной терапии». Они втроём нерешительно остановились на узком лестничном пролёте. — Нам сюда нельзя, — шёпот госпожи Фавретто был едва различим в тишине. — Это опасно для больных. — Демоны не переносят людских заболеваний. В этом плане мы стерильны. Хотя на нашей одежде что-то может быть, в этом вы правы. — А, что, демон прямо там? — Да. Я чувствую относительно старое существо — не менее четырёхсот лет от роду. Оно использует свои силы прямо сейчас. Несомненно, это демон иллюзий. Кокон очень плотный. В нём находится… Почти всё отделение. Не очень понимаю, стоит ли вмешиваться. В коконе находятся больные в тяжёлом состоянии. — Демон иллюзий? — Чайльд сощурился, постукивая пальцами по перилам лестницы. — Может, это он на самом деле издевался над синьориной? Мы предположили, что это была она сама, но, слушай, странное совпадение. Давай разорвём кокон и вытащим говнюка потолковать. Чжун Ли был готов кивнуть, но затем сосредоточился на коконе снова. — Подожди-ка. Это бессмысленно, дорогой, — Чжун Ли сощурился, пытаясь лучше изучить энергию кокона. — Я имею в виду то, что происходит сейчас. Демон почти наверняка тратит силы, а не подпитывается. Если бы он поглощал души, это бы имело смысл. Более того, не верится, что столь слабые души привлекут настолько древнее и сильное создание. От них ни отчаянием толком не напитаешься, ни ложными надеждами, а сама душа в таком состоянии не принесет почти никакого насыщения. Плюс демон не безумен. Он бесконечно устал и сосредоточен. Ещё серьёзно обеспокоен. — Заметил нас? — Нет. Он всецело занят контролем кокона, как я полагаю. Я чувствую, что одна душа очень слабая. Нарушать кокон сейчас особенно опасно. — И что нам делать?! Ждать? — Чайльд прошипел в тишине, раздражённо поправляя волосы. — Мы понаблюдаем из тени. Посмотрим, чем он занят. Если не будем в нашей физической форме, больным не навредим, — он чуть приоткрыл дверь, аккуратно осматриваясь. — В начале коридора темно. Понаблюдаем оттуда, потом вернёмся сюда и обсудим. — Ага. — Поняла. Скользнув в тени, они благополучно добрались до границы кокона прямо у входа в ближайшую палату. Демон отсюда был прекрасно виден через стекло в двери. Сейчас он принял форму худосочной высокой медсестры, которая стояла ко входу спиной и меняла капельницу какой-то пожилой женщине. Расхожий образ для демонов иллюзий. Они предпочитают подобные обличья. Ланея выглядит очень похоже.В соседней палате тоже кто-то хлопотал, но в этом помещении, кроме самого создания и больных, больше никого не было. Высокоранговое существо. Делать что-то помимо поддержания такой огромной иллюзии, да ещё и настолько сложное, — показатель очень большой силы. Ровно когда Чжун Ли был готов вернуться назад на лестницу для обсуждения увиденного, сбоку от него раздался поражённый громкий вздох, и спустя секунду госпожа Фавретто осела на пол отделения, изо всех сил прижимая руки ко рту и тщетно пытаясь отползти к противоположной стене. Она попробовала было вернуться в тень, но медсестра уже обернулась, и в следующее мгновение закричавшую девушку втянуло в кокон. Чайльд с Чжун Ли моментально шагнули следом, уже не скрываясь. Медсестра, скользнув по ним напряжённым взглядом, попятилась назад, едва не свернув столик со всем необходимым для инъекций. Её трясло, личина стиралась, обнажая серую кожу существа. — Уходите немедленно! — Отпусти девушку. — Может, отпущу, когда пойму, что вы ушли. — Не пойдёт, — Чайльд шагнул вперёд, обнажая громадные когти. В сочетании со смокингом смотрелось дико. — Я просто разрежу твой херов кокон и заберу её. Что ты ты мне сделаешь? Чжун Ли уже нашёл девушку. Она в отдельной иллюзии, чуть меньших размеров. Напугана до чёртиков. Задыхается. Кажется, выбора нет. Они с Чайльдом синхронно распороли кокон наискось, наблюдая как бледная клиентка хватает ртом воздух, сидя на полу и держась за шею. Потревоженные пациенты заморгали, издавая тяжёлые стоны и пытаясь понять, что происходит. Души пришли в нестабильное состояние, дрожа и угасая. Чёрт! Всё пришло в движение и погрузилось в шум. — Что вы наделали! — зашипев, демон бросился к дальней койке. Там, где была самая слабая душа. — Нет, нет, нет! Он был стабилен всё это время! Давайте, синьор Бевилаква, давайте! Боритесь! Они с Чайльдом растерянно переглянулись.Тут явно что-то не так. Показатели на приборах мониторинга и правда предупреждающе замелькали. Пульс явно падает, и, кажется, это их вина. Пик-пик. Пик-пик. Пик. Пик. Пи-и-и-ик! Оглушающая тишина волной отчаяния навалилась на комнату. В этот момент госпожа Фавретто неуклюже поднялась на ноги и бросилась к койке. Отпихнув демона в сторону и положив руки на истерзанную катетерами руку пожилого господина, она неожиданно вцепилась в неё, сжимая, очевидно, слишком сильно и начала громко произносить слова молитвы. Да чёрт побери, только не хватало потом разбираться с её виной за случившееся! Надо оттащить её и уйти, пока сюда не сбежались люди. Пик. Пик. Что за… Все трое неотрывно следили за экраном прибора. Пик. Пик-пик. Он… Не умер? Пик-пик. Он что… Что за хрень?! Пик-пик. Опомнившись, демон бросился к остальным кроватям. Пациентов вокруг снова заволокло иллюзией, погружая в глубокий сон. Души больных моментально стабилизировались. Так вот зачем это было. Чжун Ли постучал по руке Чайльда, намекая убрать когти. Они всё не так поняли. — Госпожа Москати, — клиентка посмотрела на медсестру в упор, нервно поправляя волосы. — Извините, что сбила вас с толку. Пустите меня к остальным, пожалуйста. Я хочу попробовать. — Прошу. Кокон иллюзии поглотил девушку снова, но в этот раз она не была напугана — теперь она быстро двигалась между спящими. Прямо на глазах души больных крепли и становились сильнее. Чайльд громко чертыхнулся. — Быть того не может! — он подошёл к кокону вплотную и сощурился, будто пытаясь понять, не иллюзия ли это. Очевидно, нет. — Немыслимо. Я думал демоны чревоугодия полностью исчезли ещё в семнадцатом веке. Но мы совершенно точно имеем дело с настоящим демоном исцеления. — Как это возможно? — медсестра поднесла руку ко рту, неотрывно смотря на кокон. В её глазах читалось потрясение, смешанное с недоверием. — Быть может, я схожу с ума? Я знаю эту девушку, она человек! — Этим случаем мы сейчас и занимаемся, — Чжун Ли поймал взгляд медсестры. — Боюсь, мы должны извиниться. Я неверно истолковал ваши действия. По нашей вине чуть не случилось непоправимое. — Да, наш проёб. И почему вы вообще в женской личине? — Чайльд немного сконфуженно почесал подбородок. — В такой разве удобно? Вы же явно сильно крупнее той сухонькой женщины, которой притворяетесь. — Ну, сейчас уже всё в порядке. Без помощи синьорины, возможно, кто-то бы и так умер этой ночью. Что касается моего образа… Люди больше доверяют женщинам-медсёстрам, — демон аккуратно снял кокон с людей, которые теперь ощущались стабильными, чтобы убедиться, что всё точно в порядке. Затем он снова окутал их иллюзией. Госпожа Фавретто, устало дыша, устроилась на стуле у окна, обмахиваясь чьим-то медицинским заключением. Глаза создания какое-то время пристально изучали её, потом пробежались по спящим пациентам. — Особенно там, где нужно иметь дело с людьми без сознания. — Справедливо. Могу я узнать ваше имя? — Сатре. — И вы работаете как медсестра в этой больнице уже… — Тридцать пять лет. — Немало. — Да как сказать… Живу я гораздо дольше. Помню ещё Неаполитанское королевство, но это не так важно. Демон Чревоугодия. Потрясающе. Их ведь перебили. Они же самые слабые — слабее только суккубы, но те хотя бы прячутся хорошо. А эти — любители набить брюхо, что морские коровы. Безвредные и медленные. Никто даже не заметил, как они закончились. Я знавал десяток. Все померли ещё до того, как в Талии обосновались эспанцы. Но синьорина… Совсем недавно она не была демоном. Я лично укачивал её, чтобы она немного поспала. Показывал лучшие сны, потому что знал, что она слаба. Что же с ней случилось? Госпожа Фавретто едва держала глаза открытыми. Судя по всему, потратила слишком много сил. Чжун Ли сощурился. Этот демон не врёт. Его удивление совершенно искреннее — ни капли лжи или обмана. Он не причастен к обращению. Это абсолютно точно. — Мы как раз пытаемся это выяснить. Знаете про церковных демонов? — Видал, но мало. В Веньеции нам вообще не слишком неудобно. Чересчур много воды. Так синьорина, выходит, церковный демон? — Да и нет. Технология, скорее всего, та же самая, но мы не можем понять, кто и как это сделал. Мы давным-давно уничтожили все записи о способах обращения. Не думаю, что церковь причастна. Понтифик прекрасно знает, что если он даже подумает в этом направлении, мы явимся по его душу быстрее, чем он успеет сказать «Мадонна Санта». В любом случае, я ни разу не натыкался на технологию изготовления демонов чревоугодия. — А-а-а, вы тот самый, — взгляд демона стал цепким. — Те самые. Вы убили герцога Гасиона. — Было дело. Лет сто назад, — Чайльд кивнул, затем подошёл к клиентке, сев перед ней на корточки. — Эй, ты как? — Ужасно есть хочу… И спать. Но есть сильнее. Демон тут же торопливо вышел из палаты, а затем вернулся с тремя небольшими протеиновыми батончиками в руке. — Вот. Поешьте, синьорина, — он развернул упаковку одного из них и заботливо вложил в руку клиентки. — Демоны Чревоугодия должны много и разнообразно питаться. Это помогает им использовать силы. Самые близкие к людям демоны — потому и такие слабые. Ещё и подпитываетесь счастьем. Тяжело вам, конечно, найти постоянное пропитание. Пальцы девушки с трудом держали батончик. Демон присел рядом, помогая ей не уронить ни кусочка. Личина медсестры правда казалась очень располагающей к себе. Должно быть, он долго её создавал. Наконец клиентка покончила с перекусом. На её бледные щеки вернулся лёгкий румянец, а руки перестали дрожать. Она чуть прикусила нижнюю губу, затем посмотрела на медсестру. — Вы, выходит, демон? — Да, и я буду признателен, если вы сохраните это в тайне. Я исполняю последнюю волю моего хорошего друга. — Друга? — судя по взгляду, всё мировоззрение клиентки сейчас летело в тартарары даже стремительнее, чем в их первую встречу. — Друга-человека? — А, да. Он умер тут. Тихо, во сне. Я позаботился, чтобы это было безболезненно. Я давно помогал ему спать. Чтобы не было больно, — глаза медсестры смотрели куда-то в глубину коридора. — Он говорил, я его очень поддержал. Просил меня, чтобы я помог и другим спокойнее переносить болезни. Многим я даю возможность мирно уйти, но многим, к счастью, тут становится и легче. Но это всё, что я могу для них сделать. — Он ведь умер. Ваш друг. Не хочу звучать грубо, но зачем вы продолжаете? Теперь вы можете этого и не делать. — Могу, но я уже привык. Это… Думаю, это приносит успокоение мне самому. Таким образом я могу почтить его память. Я довольно сентиментален, как выяснилось, — демон невесело усмехнулся, неторопливо проверяя показатели на приборах жизнеобеспечения довольно молодой женщины, спавшей крепким сном в коконе иллюзии. — Стоит закрыть глаза — и в памяти всплывает этот его шрам на подбородке, как он улыбался и как картаво выговаривал «р». У него не было музыкального слуха, но он обожал петь. Постоянно пел мне эту песенку, которую сам придумал… На мотив тарантеллы. Просто чтобы меня подбодрить. Глупо: ведь это я останусь, а он уйдёт. К чему было меня утешать? Такая нелепая песня. Я бы всё отдал, чтобы услышать её снова, — он ненадолго замолк, отвернувшись к другой кровати. — Простите, я пустился в воспоминания. Это свойственно старикам. Вам необязательно меня выслушивать. Я лишь хотел объяснить, что эта работа для меня значит. Госпожа Фавретто потрясённо смотрела на немного сгорбившуюся спину демона, одетую в обычную синюю униформу, пока тот аккуратно менял капельницу у дальней постели. Она несколько раз быстро моргнула, вцепившись руками в край стула; губы сжались в тонкую нить. Чжун Ли не стал вмешиваться в разговор. Кажется, есть шанс, что у девочки изменится взгляд на некоторые вещи. Этот процесс точно не стоит торопить. — Алессандра! — откуда-то из глубины коридора послышался голос другой медсестры. — Подойдёшь? Нужно поставить катетер в другую руку, а я вену никак не найду! Демон торопливо вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь и немного приглушив свет. Голоса постепенно удалились — достаточно, чтобы слиться в неясное бормотание. Обменявшись с Чайльдом задумчивым взглядом, Чжун Ли сунул руки в карманы пальто, неторопливо перебирая пальцами перчатки. Да уж. Сложновато. Почему каждый демон, которого они встречают, либо наглухо перекрытый псих, либо нагружен разбивающей сердце историей? Почему не может быть что-то среднее? Ну, там, живёт себе. Любит сосиски. — Он ведь… Не врал, да? — голос госпожи Фавретто был едва слышен в наступившей тишине. — Нет. Я бы об этом знал. — Я была неправа. Во многом. Может быть, я просто дура. — Может быть. Я бы не стал отрицать такую возможность, — Чайльд хихикнул, хоть Чжун Ли точно мог сказать, что это напускное. Он цыкнул на него и повернулся к девушке. — Госпожа Фавретто, давайте всё-таки не будем пускаться в самоуничижение. Делать ошибки — неотъемлемая часть человеческой природы. На них люди учатся. Без ошибок двигаться вперёд было бы просто невозможно. Главное уметь их признавать. — Да, но… Я просто думаю… Всё так сложно. Я запуталась. Ужасно. Ничего не понимаю. — Ещё и толком ничего не узнали, — Чайльд, прислонившись к дверному косяку, недовольно посмотрел на девушку, потом на Чжун Ли. — В смысле, я имею ввиду, кроме нового повода порыдать в подушку перед сном. — Почему же. Мы знаем, что этот демон не причастен к обращению синьорины. — Уверен? — Да. На сто процентов. Его удивление при виде того, что она демон, было неподдельным. Такое невозможно сымитировать. Я бы раскусил фальшивку. — Окей, я тебе верю. Дверь неслышно открылась, затем так же тихо закрылась снова. Демон оглядел их, а потом уже более обеспокоенно посмотрел на госпожу Фавретто. — Вам нужно как можно быстрее плотно поесть, родная. Это не шутки. Так можно умереть от истощения, — голос демона теперь снова был похож на обычный женский, а не тот надтреснутый, чуть хриплый, которым он общался с ними до этого. — Боюсь, я должен работать. Если у вас нет ко мне вопросов, я бы попросил вас уйти. — Буквально одна вещь, и мы больше вас не побеспокоим, — Чжун Ли помог клиентке встать со стула. На ногах она держалась с трудом. — Вы были тем демоном, который активировал защитные знаки? — Да. Я не знал, что их обновляли, был в отпуске. На воротах и в холле. Это был я. — Вот как. Иных демонов тут больше не было? — Нет, я бы точно заметил. — Рядом с девушкой тоже? — Нет, — Сатре ответил мгновенно. — Демонов поблизости от неё не было. Вообще никаких не было. Я всегда нахожусь неподалёку от больницы, демонов я бы заметил. Только в этот отпуск отлучался. Навестить могилу Алессандро. Но девушка тогда уже у нас и не лежала. — Понятно, что ж. — Хотя, признаться, я и в вас демонов не чую, — глаза медсестры сощурились. Демон явно начал раздумывать. — Получается, я мог и не понять. Но, в любом случае, к синьорине ходил только её молодой человек. — Его мы уже вроде как проверили. — И её дедушка. Но был всего раз. Надеюсь, он в порядке? Госпожа Фавретто удивлённо посмотрела на демона, сильнее вцепившись в рукав Чжун Ли. Чайльд моментально напрягся, почувствовав, что что-то не так. — У меня нет никакого дедушки. Я сирота. — Но он к вам приходил. По крайней мере, он представился вашим дедушкой. На вид ему было сильно за восемьдесят. Чайльд открыл телефон и быстро набрал что-то в строку поиска, затем повернул экран к Сатре. — Это он? — Да! Это он. Точно он. Он быстро ушёл тогда. Но уж больно он пожилой, потому я запомнил. Погодите-ка… В тот день вроде бы знаки сработали, или нет? Это точно было осенью. Я тогда ходил через боковой вход, поэтому обереги долго держались. Что же это получается… Чайльд молча повернул экран к ним с девушкой. С него на них, разумеется, смотрел профессор Де Лука. Госпожа Фавретто в ужасе охнула. — Он не мог прийти сюда осенью! Он год как умер! — Выходит, он умер не до конца, — глаза Чайльда сияли убийственным огнём. — Но ничего. Я это исправлю. Чжун Ли тяжело вздохнул и подхватил окончательно ослабевшую клиентку на руки. Что ж, теперь они хотя бы знают, кого искать.

***

Доставив клиентку домой из больницы и вручив в руки удивлённого Эдоардо вместе с полным пакетом продуктов, они направились домой, чтобы навести кое-какие справки. Всего несколько звонков влиятельным знакомым — и квартира профессора нашлась безо всякого труда. После смерти владельца его недвижимость перешла во владение какой-то фирмы, зарегистрированной в глубинке западной Талии. Судя по всему, так было указано в завещании. К сожалению, владельца фирмы невозможно было отследить дальше. Имя Маурицио Марино гуглилось и находилось в различных реестрах, но совершенно никак не помогало. На часах перевалило за восемь вечера, на тёмной лестничной клетке было пусто. Они с Чайльдом остановились у внушительной деревянной двери на втором этаже. Внутри точно никого не было, но повсюду оставались застарелые следы демонической энергии. Даже если профессор и был тут, то это было давно. Проникнув внутрь через тень, они оказались в небольшом прокуренном коридоре. В обе стороны вели совершенно одинаковые деревянные двери. Наугад толкнув одну из них, Чайльд сунул нос в узкую старомодную спальню. С росписи на потолке глядели немного кривоватые ангелочки; вплотную к кровати теснились тумбочка и комод, над которым отражало высокие окна мутноватое зеркало в покрытой патиной раме. — Давай посмотрим, что тут ещё есть, — Чайльд толкнул вторую дверь, которая вела в коридор побольше, заставленный стеллажами с разнообразными книгами. Чжун Ли мельком глянул на названия. Много классической литературы; есть коллекционные и раритетные издания; полно всего, что так или иначе связано с историей и археологией. Кое-что по разным языкам, включая латынь. Ближе к двустворчатой двери на кухню обнаружилось и несколько профессиональных медицинских справочников. Чжун Ли нахмурился и заглянул в следующую комнату. Большой рабочий кабинет, тоже доверху заваленный книгами. Они лежали повсюду: завалили письменный стол и два массивных кресла, громоздились на скамеечке для ног, прислонились к гипсовой голове Лаокоона на полу, даже подпирали ножку стола. С неудовольствием Чжун Ли подумал, что это жилище показалось ему даже по-своему уютным — за исключением запаха курева. Идеальное логово просвещенного холостяка. Пройдя в комнату, он тут же подошёл к столу, наугад перебирая и листая всё, что попадалось под руку. — Пойду проверю, нет ли тут какой-нибудь кладовки или ещё чего, — Чайльд открыл двери в ванную комнату и туалет, но явно не обнаружил там ничего стоящего внимания. — Демон тайн бы не повредил. Если что, вызову сюда Барти. Ему не помешает растрясти жирок. А то закопался там, ведя нашу бухгалтерию. Заодно посмотрит на Риальто. Сходит по музеям. Но сначала пусть поможет нам вывести этого мудака на чистую воду. Я чувствую, что он пытается водить нас за нос, святулио. Я просто, понимаешь, знаю это. — Есть такое ощущение, — Чжун Ли задумчиво почесал нос, листая блокнот, оставленный под томом Ницше. — Всё, знаешь, как будто напоказ. Но это необязательно связано с нами. Возможно, Де Лука просто пытался произвести впечатление на любых своих визитёров. — Проверю, нет ли тут возможности что-то спрятать в потолке, — Чайльд тут же поднялся над полом, придирчиво изучая верхние полки и каждую трещину в лепнине над камином, в который до этого уже успел сунуть нос. — Книжки оставлю тебе, ладно? — Хорошо, — Чжун Ли один за другим открывал ящики стола, перебирая содержимое. Огрызки карандашей, сломанный циркуль, засохшие перьевые ручки, пресс для бумаг, увеличительное стекло, несколько блистеров таблеток от давления. Его внимание привлёк небольшой блокнот в кожаной обложке. Раскрыв его, он обнаружил какие-то разрозненные записи. Датированные. Всё написано ещё в шестидесятых. «Проклятые крукки, вот бы они все передохли! Навещал мать, опять разругался с Фалькнерами. Устал уже слушать, что это их земля. Верите или нет — мне всё равно. Скорее бы уже всё, наконец, закончилось! Мне, честно, без разницы, кто в итоге заявит права на Тероль. Лучше бы наши, конечно. Но суть я понял. Я — проклятый оккупант и желательно должен поскорее убить себя, хоть и живу тут с рождения. Они так не говорили, но я знаю, что хотели бы сказать. 6 июня 1963 года» Значит, он урождённый теролец. Чжун Ли пролистал чуть дальше. «Сегодня какой-то левак пытался вести душеспасительные беседы. Левачьё только и может, что срать изо рта пропагандой. Работали бы лучше и другим не мешали. Немного продвинулся в работе. Это важнее всего. Хотелось бы ещё успеть что-то до раскопок в Сиракуззах. Mors a me vincetur! 10 сентября 1965 года» — «Смерть будет мной побеждена», — Чжун Ли перевёл латинское выражение из записи и посмотрел на Чайльда, который копался в одном из выдвижных отделений книжного шкафа. — Интересно, что он имел в виду? Я не знаю, откуда это выражение. Может, что-то из античных произведений. — А? — Чайльд оторвался от разглядывания какого-то очень старого номера «Плейбоя». — Смотрю, он фанат низкосортных эро-фоточек. Тут просто тонна всякого! Есть и совсем порнуха. Так что ты там нашёл? Что-то полезное? — Нет, просто изречение на латыни. Эта же фраза есть ещё в паре мест. Интересно, несёт ли выражение какой-то смысл… — Почти наверняка да, но вряд ли это какой-то манифест психопата. Они обычно всё расписывают конкретнее. Может, придумал её в десять лет и построил на ней свою личность. «Студент пытался убедить меня, что система образования требует реформации. Кто будет этим заниматься и на какие шиши, хотелось бы знать? Подавайте им демократию, как в Штатах. Тут вам не Штаты. Не надо им сюда соваться, никогда не стоило. 29 января 1968 года» «Изловил наконец дятла, но он издох до того, как я смог хоть что-то сделать. Очень жаль, но теперь хоть знаю, как именно это сделать. 5 мая 1969» «Снова разругался с этой черножопой. Чёртова коза. Уверен, молоко она доставляет разбавленное. Поймаю и пожалуюсь. Может её уже выдворят из страны наконец. Откуда там она? Уганда? Да мне без разницы! 7 декабря 1969» Чжун Ли полистал дальше. В основном записи касались политической обстановки в Талии и соседних странах; было ещё про соседей, про коллег, что-то и про работу, чаще всего про раскопки. В целом создавался образ склочного, мелочного человека — но не более того. — Эй, иди сюда! Тут у него образцы демонической крови! — послышался откуда-то со стороны спальни голос Чайльда. Чжун Ли обнаружил его у того комода в крохотной спальне. Теперь ящики были выдернуты и лежали на покрывале вместе с ампулами, полными чёрной субстанции, а сам Чайльд держал в руках несколько согнутых листов бумаги. — Нашел вот, в папке в ящике. «Моя исповедь». Звучит интересно, не находишь? — Что там? — Чжун Ли наклонился поближе, пытаясь разобрать почерк. Некоторые тальянские слова были ему незнакомы — наверняка что-то выше среднего уровня — но общий смысл он уловить всё равно мог. « Моя исповедь. Я, Радольфо Де Лука, хочу этим письмом объясниться и покаяться. Ума не приложу, хочу ли я, чтобы оно достигло своего единственного адресата. И тем более не знаю, могу ли надеяться на понимание и прощение — наверно, с моей стороны это было бы слишком эгоистично. Мне решительно некому доверить мой чудовищный секрет. Так что я положусь на волю Небес. Пусть будет, как они того пожелают. Дело в том, что я совершил непоправимое, движимый лишь одним желанием — спасти дорогую моему сердцу подругу, пожираемую страшнейшим недугом. Она совсем юна, ей ещё жить и жить. Ей нужно учиться, любить, ошибаться, смеяться, плакать, встречать рассветы и закаты, забывать зонт, готовить её любимую лазанью, петь, мечтать. Что угодно, но не стремительно увядать, увешанной трубками на одинокой больничной койке. Если бы я мог подарить ей всю свою жизнь, я бы сделал это не раздумывая, но это вне моих сил. Беатриче, прости, моё горе заставило меня действовать безрассудно. Лишь совершив то, что я с тобой сотворил, я осознал, что был не вправе принимать такие решения — но было уже поздно. Давным-давно в мои руки попала некая формула, которая, как я думал, должна была даровать людям избавление от болезней. Я расшифровал её, затем применил на себе. Мне казалось, что я поступаю правильно. Я почувствовал себя лучше: руки перестал крутить артрит, ноги стали легки, будто мне двадцать. И я решился. Я пришёл к тебе в больницу, представившись твоим дедушкой. Я был в отчаянии, увидев тебя. Бледную, исхудалую. Я дал тебе сыворотку и позорно сбежал, сам боясь узнать, к чему это приведёт. Формулу я уничтожил, чтобы подобного больше никогда не повторилось. Я понял, что сделал из тебя чудовище лишь тогда, когда обратился в жуткую тварь сам. Я инсценировал собственную смерть, осознав, что теперь мне не суждено умереть, как обычному человеку. Никогда я не смогу дождаться тебя на Небесах, чтобы обменяться новостями. Но я твёрдо намерен свести счёты с жизнью, как только найду такой способ. Путём экспериментов я выяснил, что святая вода ранит меня достаточно сильно. Мне лишь не достаёт количества. Если и этого не будет достаточно, клянусь, я прыгну в Этну. Уверен, что к этому моменту я уже наверняка мёртв, так что, как последний трус, я прошу тебя простить меня из могилы. Если сможешь — прости. Прости, но, прошу, поживи ещё, дорогая Беа. Ты заслуживаешь этого, заслуживаешь всего. Заслуживаешь счастья, заслуживаешь любви. Прости меня за это проклятое благословение. Надеюсь, что ты найдёшь в себе силы жить дальше, несмотря ни на что. P.S. В скором времени, я надеюсь, ты получишь в наследство всё, что я нажил. Я распорядился об этом.

Радольфо Де Лука»

— Хренотень какая-то. Я правильно понял, что он хочет прыгнуть в херов вулкан? — Да, похоже на то. Не думаю, что это необходимо. Новообращённые очень слабы. Его бы убила и пара-тройка освящённых пуль. — Думаешь, мы бы умерли, если бы рухнули в жерло вулкана? — Не знаю, мы как-то никогда не ставили себе целью распрощаться с жизнью. Ну, наверно? Если бы мы не пытались выбраться и происходило бы извержение, может быть, мы бы умерли. Честно говоря, проверять эту теорию я не горю желанием. — Не горишь, а-ха-хах! — Чайльд положил письмо на комод и навёл на него камеру телефона. — Думаешь отправить синьорине? — Ага, это же для неё корреспонденция. Пусть почитает перед сном, покажет своему обдристышу. — Думаю, она имеет право знать. Хоть, честно говоря, у меня очень много вопросов к содержимому. Это единственный экземпляр письма? — Вроде бы да, а что? — Для человека, готового свести счеты с жизнью, пожираемого совестью и сожалением, он как-то чистенько всё написал. Без ошибок, без зачёркиваний. Почерк ровный. — Ну может он смирился и отчаялся. Или попросил «ChatGPT» составить, и просто переписал. Но я понимаю, о чём ты. — Предлагаю считать этого поганца живым, пока мы не докажем обратное. — Согласен. Только вот как проверить наверняка? Вроде бы он не желает зла нашей госпоже клиентессе. Кстати, нужно придумать ей какое-нибудь простое имя. Потому что ну как вообще сокращать Беатриче? Совершенно невозможно! — Чайльд рассматривал на просвет пузырьки с демонической кровью. — Беатрисса… Белатрисса… Биссектриса. Нет. Может просто исковеркать «госпожу»? Госпожа… Три Ежа. — Прошу, прекрати, — Чжун Ли аккуратно поддел когтем пробку на одной из колбочек и чуть принюхался. — Твои прозвища слишком быстро приклеиваются, и мне приходится сдерживаться в разговоре. Хм. Кровь старая, но не старше нескольких месяцев. — Не думаю, что это нам что-то даст, но прихватим её с собой. Кивнув, Чжун Ли спрятал в карман пальто оставшиеся склянки и оглядел спальню. Судя по всему, Чайльд успел вывернуть всё, что мог. Лучше ещё раз пройтись по оставшимся комнатам. — Я, наверно, ещё поищу в кабинете. — Ага. Проверю нет ли тут тайничка где-то под паркетом. Вернувшись в кабинет, Чжун Ли плюхнулся в кресло со всеми блокнотами, которые успел найти. Один оказался сборником рецептов и был написан совершенно иным почерком. Должно быть, этот блокнот принадлежал матери Де Луки. Сфотографировав многообещающий рецепт картофельных ньокки с маком и красной рыбой, он отложил этот блокнот в сторону. Следующий блокнот оказался записной книжкой для номеров. Ничего интересного. В основном, портные, врачи, нотариусы да сантехники. Никаких знакомых имен, особенно ни одного Маурицио Марино. Следующий блокнот был полон записей из семидесятых. Чжун Ли лениво пролистал его, вскользь пробежавшись от старых к новым. Все первые годы были полны жалоб на безработицу и свидетельств той же напряженности в Тероле. Они с Чайльдом были там в то время. Выкупали у одного барана землю с церковными подземельями. Долго пытались это сделать. Чайльд тогда настолько выбесился, что начал изображать призрака, чтобы проклятый тальянец наконец перестал заламывать им цену втридорога только потому, что они «треклятые германцы». Они вообще из Астрии, чёрт побери! Он и так был намерен продать своё фамильное гнездо после смерти матери. Чжун Ли не удержался от недовольного вздоха, помассировав висок. Чайльд тут же нарисовался на пороге, подозрительно щурясь. — Что за горестные стенания, синьор Чжунлини? Чжун Ли смерил его осуждающим взглядом, но почти сразу оттаял, заметив, что Чайльд, кажется, действительно обеспокоен. — Ничего такого, просто у него тут в дневнике Тероль в семидесятых. Вспомнил того козла, которому мы обивали пороги во всех возможных личинах, чтобы купить его никчёмную развалюху. — А, тот! Да, та ещё сука. Помнишь как я ему устроил филиал «Призрака дома на холме»? О-о-о, волшебно. Ронял ему полки и посуду. Менял вещи местами. Он реально заорал, когда я заглянул ночью к нему в окно в образе Муссолини. — Я всё ещё считаю, что это было немного слишком. — Я вижу, что ты смеёшься. — Да, но я смеюсь осуждающе. Чжун Ли пролистал блокнот чуть дальше. Постепенно его брови поднимались всё выше. — Ты не поверишь. — Что такое? — Де Лука — это он и есть. Тот тип. — Этого не может быть! — Чайльд завис у него за плечом, скрестив руки на груди и вглядываясь в записи. — Того звали иначе. Как там… Какая-то местная фамилия. Ком… Коме… Комплой? Ладдинская какая-то. Нужно найти договор. — Он пишет об этом. Прямо здесь, смотри. «Всё сильнее переживаю, что моё происхождение повлияет на мою дальнейшую судьбу тут. Кто знает, как будет, смогу ли я найти работу подальше отсюда? Лучше перестраховаться. Прочесал всё семейное древо. Думаю, фамилия деда по матери сойдёт. Де Лука. Вполне себе достойная замена. Хотя бы не кричит на каждом углу, что я из Тероля». Физиономия Чайльда приобрела крайне ехидное выражение. Потирая руки, он разлегся в воздухе, закинув ногу на ногу. — Значит, он должен был писать о нас! Он не мог не. Что там про нас, святунски?! — «Сегодня опять приходили поганые картофележоры. Этот кошмарный немеццкий акцент я ни с чем не перепутаю. Если хотят тут жить, пусть платят ровно столько, сколько я скажу! Вообще-то они больше похожи на перекупщиков. По их сытым рожам сразу видно, что они ни дня в своей жизни не голодали», — Чжун Ли сделал небольшую паузу, чтобы перевернуть страницу и покачать головой. — О, тут есть ты. «Рыжий особенно раздражающий: прилип ко мне, как пиявка. Отвратительно шутил и указывал на все несущественные изъяны. Чуть не спустил его с лестницы уже через три минуты разговора». О, я тоже есть. Удостоился описания. «Хотя второй такой манерный и сыпет сложными оборотами — думаю, что он пидор. Ещё он итаец или что-то такое. Даже за миллион я им ни черта не продам». — Значит, он ещё и расист. Дело было не только в том, что он жаден до денег, — Чайльд пожал плечами, прикрыв глаза. — Что ж, это многое объясняет. С другой стороны, тальянцы в Тероле в то время реально вечно были под ударом. Это его не извиняет, но многое объясняет. — «Мне кажется, я схожу с ума. Приходят новые покупатели. Предлагают солидные деньги. Каждый раз примерно одну и ту же сумму. Солидную. Больше, чем я надеялся выручить за родительский дом. Но они все говорят с одинаковыми ошибками и грамматической структурой, нетипичной для романских языков. Выходит, все они не местные, даже если так выглядят. Я ничего не понимаю. Взял паузу на неделю подумать. Такое ощущение, что меня кто-то пытается обдурить, но не понимаю, в чём заключается афера». Кажется, тогда наш тальянский был ещё слишком кошмарным, мой дорогой. Мне казалось, что мы неплохо меняем голоса, но он зацепился за ошибки. — Н-да. Ну мне тогда только шлифовать свой тальянский недоставало для полного счастья. В свинцовые семидесятые! — Да уж. Так. «Мне любопытно, не связан ли этот интерес с нашим подвалом. Объясняет, почему они иностранцы. Может они на самом деле из Астрии… Всё, что могло представлять какую-то ценность, я давно вытащил, перепрятал или продал. Да там толком и не было ничего, кроме той книжицы. Я обязательно пойму, правдиво ли то, что в ней написано. Думаю, я оставлю там что-то для отвода глаз. На случай, если они что-то ищут. Есть ощущение, что так и есть. Утритесь, крукки!» Нехорошо. Мы с тобой серьёзно недоглядели, сокровище моё. Были рядом и умудрились упустить этого чёрта. Выходит, что мы прямым образом виноваты в том, что клиентка была обращена. — Ну-ну, отставить самобичевание. Давай посмотрим на это как на неприятную погрешность. Это единственный случай за всё время. Мы прочесали больше пятидесяти церковных лабораторий. Упустили лишь одну, и то потому, что слишком поздно нашли упоминания. Уверяю, мы прижучим этого козла до того, как он разгуляется. Если он вообще жив. В смысле, я тоже в бешенстве, но мы не всесильны. Нас всего двое. С Робби и Ланеюшкой — четверо, но они не работают «в поле». — Ты прав, и я это понимаю, но… — Вот и послушай доктора Фишера и прекрати жрать себя заживо! Я уже вижу, этот твой взгляд «я всё на свете зафейлил и не достоин сочувствия». Доктор Фишер рекомендует тебе гулять, пить ромашковый чай и побольше бухтеть. — Не могу же я проигнорировать слова своего лечащего врача, — Чжун Ли чуть улыбнулся, пока что продолжая читать записи молча. — Вот то-то же! На какое-то время воцарилась тишина. Чайльд вернулся к прочёсыванию остальных комнат. Старые часы в коридоре вскоре тяжело пробили полночь. — У меня не самые лучшие новости, мой дорогой. — Что такое? — Он понял, что мы демоны, и знает, как мы выглядим. — В смысле?! — «Сегодня ночью подвал обрушился! Балки подпилены! Вся экспериментальная утварь разрушена. Подгадали момент, когда меня не было дома, чёртовы паскуды! И я видел их! Их обоих! Итайца и рыжего! Видел, как они исчезли прямо в темноте. Значит весь этот кошмар, что происходил в доме до этого — их рук дело! Д. существуют. И они явились ко мне прямо на порог!» — Аргх! Как-то неприятно узнавать, что ты настолько критически проебался, — Чайльд с силой провёл пальцами по собственным щекам, оттягивая веки. — В смысле, да, он пришёл раньше, чем мы рассчитывали, но, блять, я не думал, что он нас прямо видел! Своими блядскими глазёнками! Было темно, как в жопе у кита на морском дне! Он, что, сука, летучая мышь?! — Не знаю. Но явно не демон, раз мы тогда только подтвердили его догадку. Значит, пока это пока это укладывается в версию о том, что он обратился совсем недавно. Но сама инструкция была у него на руках уже тогда, когда ему было что-то около сорока. Скорее всего даже раньше. У него буквально была почти вся жизнь, чтобы расшифровать инструкцию и поэкспериментировать. Осталось понять, откуда он взял демоническую кровь. Без неё обращение невозможно. Хотя, погоди, он где-то до этого писал, что изловил дятла. Не может ли это быть эвфемизмом? Я поищу другие упоминания. Думаю, речь о диких демонах. Они ещё водятся вдали от людей. Только недавно один напал на альпиниста, так что это возможно. — Всё как всегда. Всем хуй — нам два. Почему мы не могли как-то более некритично обосраться, святошечка?! — Задаюсь тем же вопросом. Теперь мы должны сделать всё, чтобы это исправить, вот что я думаю, — Чжун Ли устало моргнул и с хлопком закрыл потрёпанный блокнот. — Я захвачу его дневники с собой. Нет разницы, где всё это читать. В самой квартире мы уже всё обшарили. — Ага. Хочу лазанью. Сварганю нам на ужин, окейси? Ну такую. Ленивую. У нас на неё всё есть. — Хорошо. Признаться, я не очень готов заниматься ужином. — Да я вижу, мистер Я-не-слушаю-советов-доктора-Фишера. — Хорошо-хорошо. Небольшая пауза. — Кстати, знаешь, что было бы реально сексуально? Есть еду прямо друг с друга. — Ты забыл поставить посудомойку? — Возможно. — Пошли уже. Чайльд, приобняв, чмокнул его в висок и направился к двери. Щёлкнув выключателем и погрузив квартиру в темноту, он шагнул в коридор. В этот момент его телефон завибрировал. Достав мобильный, Чайльд открыл сообщение. — Это наша донна Белладонна. Видимо, прочла письмо, — он быстро пролистал сообщение. — Ну, предсказуемо, она в шоке, ужасе, соплях, невменозе. Ничего такого. Стой-ка. Ой, бля-я-я… — Что такое? — Чжун Ли посмотрел на него обеспокоенно. — Что-то случилось? Скривившись и приложив руку ко рту, Чайльд повернул экран телефона к нему. На нём не было ничего, кроме фотографии руки клиентки, на безымянном пальце которой красовалось золотое кольцо с рубином. Дизайн немного старомодный. Такие обычно получают в наследство от прабабушки, но это кольцо на вид было новым. — Заморыш сделал ей предложение, и они уезжают из Веньеции, чтобы пожениться. Говорит, что они хотят забыть обо всём и просто быть вместе, подальше от этого чёртового города. Она благодарит нас за всё, но хочет прекратить в этом копаться, раз Де Лука мёртв. Ой, сам прочитай, короче. Чжун Ли пробежался глазами по тексту сообщений. «Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали! Честно говоря, я не знаю, как перестать думать о том, что вы мне прислали. Плачу уже больше часа. Эд в шоке и ярости». «Я не понимаю, как он мог так со мной поступить? Он… Он правда был в отчаянии, и был уже стар, но…» «Эд сделал мне предложение! Это кольцо его матери! Не могу поверить! Говорит, что бы ни случилось, всегда будет рядом со мной. Снова плачу, но уже от радости. Он предложил уехать на его родину, ему попалось хорошее жильё в той деревне. Главное, что подальше отсюда. Чтобы я не боялась находиться в Веньеции. Мне и правда тут теперь как-то страшно. В общем, я ответила «да» на всё. Поэтому, наверно, давайте просто прекратим это расследование, хорошо? Я больше не хочу думать обо всём этом, раз он всё равно мёртв. Спасибо вам ещё раз!!!» Ниже фотография кольца. Хорошее, конечно. Стоит недёшево. Чжун Ли вернул телефон в руки Чайльда. — Напишешь ей какие-нибудь поздравления, хорошо? В сущности, она правда нам пока больше не нужна. Мы займёмся поисками Де Луки. Пусть она там строит жизнь с этим парнем. Иначе будет потом жалеть, как Сатре. Если что, просто ей напишем. — Ага, я всё сделаю, — Чайльд сощурился, придирчиво разглядывая кольцо на фото. — Хорошее хоть? Хочу найти в этом хмыре что-то приятное. Раз уж он, похоже, не виновен. Просто говнюк. — Да, кольцо достаточно неплохое. На вид тонкая работа — точно кто-то из местных мастеров. Очень знакомый стиль. Это всё, что я могу сказать по фотографии. Чжун Ли задумчиво посмотрел на спину Чайльда, который продолжал ворчать под нос нелестные вещи об Эдоардо, приводя в порядок свою ветровку. Кажется, настало время и ему самому заняться поисками кольца. Черт с ним, с «Вемпе»! Пусть будут местные ювелиры. Есть ведь и обручальные кольца, с ними можно и дольше повозиться. А тут пока помолвочное. Хочется поскорее. Ланея и Роберт уже лет девяносто женаты. Нужно отправить Чайльда погулять куда-нибудь завтра же. Де Лука подождёт денёк. Всего денёк. Предложение больше не может ждать. Это срочно. Срочнейше! Почему он вообще так долго тянул резину? Удобно, неудобно, документы, социальное одобрение... К чёрту это всё! Плевать. Завтра же он найдёт хреново кольцо и придумает, где Чайльду будет лучше всего потом снять историю в его сраные соцсети. Да. Именно так. Потом они снова возьмутся за дело. Да. Решено. — Написал. Добавил тонну эмодзи и пару стикеров. Ну что, пошли? — Да. Я готов. Чжун Ли поправил шарф и растворился в темноте вслед за Чайльдом, всё ещё ворчавшим про идиотского Эдоардо даже из тени, с головой выдавая их маскировку.

***

Разумеется, разумеется, нигде не нашлось ничего подходящего. Может быть, стоит поискать в антикварных? Но Чайльд не ассоциируется у него с чем-то таким. Разного рода старое барахло — это скорее его прерогатива. Тут нужно что-то поновее и поинтереснее. Чжун Ли, мрачно сунув руки в карманы, торопливо шагал прочь от Риальто. Не найти ничего полезного в городе, полном роскошных бутиков и лавок, конечно, нужно умудриться. Может быть, его планка просто слишком высока? Но и это ведь не просто кто-то. Это Чайльд. Аякс. Его сокровище. Его всё. Может ли он надеть ему на палец какую-то безвкусную бросовую дрянь? Разумеется, нет. Пройдя через узкие переулки в компании туристов, он вышел на небольшую площадь, рядом с которой находилась его последняя надежда соорудить приличное кольцо в этом городе. На витрине ювелирной лавки висела написанная от руки вывеска «перерыв на обед» без какого-либо указания времени. Сдавленно чертыхнувшись сквозь зубы, Чжун Ли вернулся назад на площадь и заказал просекко в ближайшем же ресторанчике. Веселый и крайне дружелюбный официант впарил ему ещё и тарелку закусок, но Чжун Ли был не сильно против. Кто откажется от прошутто? Разве что круглый дурак. Всё равно он, кажется, не торопится. Как никто в Веньеции. Судя по сторис Чайльда, встреча с какой-то тальянской знакомой из инстаграма в самом разгаре. Что ж, это прекрасно. Значит, они точно нигде не столкнутся. Похоже, что они снимают какой-то квиз о Веньеции в ресторанчике на набережной у Сан-Марко. Не без удовольствия посмотрев и лайкнув часть, где Чайльд определил Джорджоне без подсказки, ещё и упомянув своего «занудного бойфренда», он закрыл инстаграм. Конечно, странная реальность. Представить себе, что он говорит об этом так открыто… Да даже лет тридцать назад — немыслимо. И во многих местах — до сих пор. Поднеся бокал к губам, он от нечего делать вытащил из кармана один из блокнотов Де Луки. Утром он пробежался глазами по каждой из трёх записных книжек из девяностых, где нашёл предостаточно упоминания поисков «дятлов». Что «дятлы» — это демоны, уже не оставалось никаких сомнений. Судя по всему, Де Лука сосредоточил свою жизнь на том, чтобы найти демона и суметь обратиться до того, как его жизнь подойдёт к концу. Об этом он в записях сильно не распространялся, но часто вставлял в конце заметок всё ту же фразу на латыни. «Mors a me vincetur!» часто встречалась на полях и в конце записей о «дятлах». Стать демоном для него стало чем-то эквивалентным бессмертию. И почему идеи о бессмертии вечно приходят в головы людям подобного толка? Так или иначе, это явно указывало на то, что его намерение броситься в вулкан — лишь смехотворная попытка отвода глаз. Что профессор жив и занят чем-нибудь отвратительным, он уже почти не сомневался. Кроме идеи бессмертия его ещё довольно сильно заботили женщины. Точнее то, что ни одной из них нет до него особого дела. Все его попытки завести отношения и жениться, кажется, не увенчались успехом. Записи постоянно пестрили «тётками», «старухами», «шлюхами», «бабами», «тёлками» и прочими подобными словечками. Он часто растекался мыслью по древу относительно роли женщины в жизни мужчины, общества, общины и всяческой добродетели, которая недоступна современным вертихвосткам. Де Лука на женщин был обижен как-то глобально и как будто уже из принципа. Часто он писал и про «сочных глуповатых студенток», но не очень похоже, что он позволял себе распускать руки или чего похуже. Или, по крайней мере, не был настолько глуп, чтобы писать об этом в своём дневнике. Это совершенно не вязалось с его письмом для синьорины и её рассказом об их отношениях в целом. Могло ли быть так, что он одумался под конец жизни? Сомнительно. Все записи в блокнотах говорили о том, что всю свою жизнь он последовательно и сознательно выбирал быть отвратительной мразотой. Может быть, он оставил мысли о сочных студентках, скажем, из-за эректильной дисфункции? Под конец начал думать исключительно головой? Чжун Ли отправил в рот немного сыра и открыл блокнот за последние пять лет жизни Де Луки. Судя по датам, скорее всего, существовал и более новый, но в квартире его точно не было. Возможно, он забрал его с собой, поскольку вести записи явно вошло у него привычку. Полистав ярко-красный «молескин», он обнаружил записи о пойманном «дятле», который «кажется, должен подойти». Совсем недавние. Были и записи о клиентке. О ней он писал действительно лучше, чем обо всех женщинах до этого. Называл толковой и замечательной. Неужели в самом деле исправился? Чжун Ли устало вздохнул и прикрыл блокнот. Ни хрена не понятно. — Что насчёт стопочки лимончелло, дорогой синьор? — официант забрал пустой бокал из-под вина и смешно подёргал бровями. — Хорошо пойдёт с этим сыром! Да я вижу по вам, что надо. За счёт заведения! Знаете, я уже несу! — Увольте, сейчас же всего час дня! Не нужно! — Чжун Ли растерянно попытался отговорить жизнерадостно насвистывающего молодого человека, который, словно атомный ледокол, неумолимо пробирался среди столов к стойке бара. — Да стойте же! Я же уже выпил просекко! — Что? Просекко? Хорошо, несу просекко! — Да боже правый, — Чжун Ли чуть приподнялся, чтобы попытаться до него докричаться. — Не надо просекко! — Просекко? Да-да, понял! Несу-несу! Просекко! — крайне очевидно притворившись глухим, молодой человек уже извлёк бутылку из бара и щедро налил вина в вытянутый бокал. В очередной раз за этот приезд проиграв в схватке с тальянским гостеприимством, Чжун Ли с улыбкой пронаблюдал за тем, как бокал опускается на клетчатую скатерть прямо перед ним. — Прошу, синьор! Как раз к сыру. Не дожидаясь ответа, молодой человек убежал к другому столику, чтобы поскорее принять заказ. Чжун Ли со вздохом убрал «молескин» назад в карман и задумчиво посмотрел на чаек, с громкими криками парящих над черепичными крышами. Интересно, помешал ли Эдоардо каким-то планам Де Луки относительно девушки? Если подумать, он явно надеялся, что именно Беатриче найдёт письмо, поскольку завещал ей своё имущество. Возможно, это даже хорошо, что они с Эдоардо уедут из города. Вдруг старик надеялся застать её в собственной квартире? Может, считал, что раз она такая набожная и хорошая, то будет готова его простить? Особенно, если оба они будут демонами. Хм-м. Он отпил вина. Старик, если подумать, подготовил себе неплохую такую, «толковую и замечательную», почти бессмертную девушку. Которая ещё и вылечит в случае чего. Деться ей от него тоже особенно некуда. Она ведь теперь живёт долго, как и он сам. И ей даже особенно не по кому страдать, ведь она сирота, а друзей у неё после болезни не осталось. Получается, что как будто бы Эдоардо прямо-таки встал на его пути. Особенно теперь, когда сделал предложение. Совершенно неучтённый фактор. Пока Де Лука самозабвенно клепал демоническую сыворотку, какой-то юнец забрал себе его идеальную женщину. Может ли он попытаться убить Эдоардо? Или будет ждать, пока тот умрёт? Ведь парень, по сути, просто обычный человек. Нет, точно не будет ждать. Если ему нужна девушка, то нужна как можно скорее. Делиться он явно не захочет. Наверняка завещал ей свою недвижимость как раз поэтому. Чтобы жить там с ней. Зная его любовь к деньгам, завещание на госпожу Фавретто — какая-то уж совсем благотворительность. При условии, что он жив. Был бы его последний блокнот! Есть ощущение, что паззл бы сложился. Отпив вина, Чжун Ли постучал пальцами по столу. Может, всё-таки стоит приглядеть за госпожой Фавретто на всякий случай? В конце концов, профессор, скорее всего, вот-вот узнает об этой свадьбе, а значит, с некоторой вероятностью заявит о себе. Куда там они, интересно, уехали? Наверняка будет несложно узнать. Теперь к более важным вещам. Кольцо. Допив просекко и покончив с закусками, он оставил на столе несколько купюр, которые с лихвой покрывали и его заказ, и чаевые, помахал официанту на прощание и направился обратно через площадь. На сей раз объявление отсутствовало, а дверь мастерской была приоткрыта. Зайдя внутрь, он прошёл к прилавку, за которым никого не было. Откуда-то из глубины лавки доносился звук шлифмашинки. Разглядывая золотые изделия в витрине, он всё ещё сомневался, учитывая, что основная специализация госпожи Санторо — филигрань. С другой стороны, заказ не настолько и сложный. Его внимание привлекло несколько колец, но в этот момент как раз появилась хозяйка. — Иду-иду! Секунду! — худая улыбчивая женщина лет пятидесяти в рабочем фартуке показалась из мастерской, на ходу вытирая руки. Увидев его, она тут же переключилась на астрийский. — О, господин Ли! Давно вы не захаживали! Ищете что-то конкретное или просто пришли с новым клиентом для меня? В прошлый раз тот ваш аристократ с реставрацией фамильных драгоценностей меня просто, понимаете, озолотил, ха-ха! Я ваша должница! — Рад это слышать. Ваш талант заслуживает и большего. Но на сей раз хотел узнать, можете ли вы изготовить кое-что на заказ. — О, я заинтригована! — она как будто сразу что-то почувствовала, поскольку лицо её приобрело выражение бывалой сплетницы. — Ну-ка, ну-ка, о чём же речь? — Знаю, что это не совсем ваша специализация, но я бесконечно доверяю вашему мастерству, — он немного замялся, пока открывал нужное изображение на телефоне. — Что-то такое вам будет под силу? — Похоже на обручальное кольцо, — она сощурилась, разглядывая предложенное изображение. — Помолвочное, — Чжун Ли поправил её, оставив телефон на прилавке. — Неужто женитесь? Вы? Хо-хо-хо! — Хочется надеяться, — он улыбнулся ей, на что получил искреннюю улыбку в ответ. — Ох, ну это серьёзно! Подождите, — она достала из кармана фартука очки и водрузила на нос, разглядывая изображение более внимательно. — «Графф»? Ну кто ожидал от вас меньшего? Разумеется, «Графф». — Мне нравится дизайн, но эта модель у них не в наличии. Более того, я бы хотел поддержать местный бизнес. Что скажете? Возьмётесь? Я доплачу за срочность и всё что угодно, просто скажите, что вы меня выручите. — Так вам ещё и срочно жениться? Ох эти влюблённые люди, мои лучшие клиенты. Рада, что они не всегда зелёные юнцы. Иначе бы я обанкротилась, — она рассмеялась, возвращая очки назад в карман. — Давайте-ка посмотрим… Белое золото у меня, к счастью, есть. Сейчас покажу. Знаю, вы любите быть во всем уверенным. Если понадобится другое, то будет идти где-то неделю. — Да, благодарю. Что насчёт камней? — он нервно постучал пальцами по прилавку, ожидая вердикта. Если их нет, всё может затянуться. — Вот, — она достала айпад и, чуть покопавшись, продемонстрировала ему несколько изображений. — Есть, например, вот такие. Мне предлагали вчера, но я пока отказалась. Под мои проекты не подходили. Не думаю, что камни уже ушли. Купить смогу хоть сегодня. Будут у меня в руках через пару дней. Раз в примере два мелких и один крупный, то, мне кажется, эти более чем подойдут. Чжун Ли придирчиво изучил предложенные бриллианты на фото, затем перевёл глаза на характеристики. Наконец он кивнул. — Давайте эти. Сколько потребуется на работу? — Ну, если вам понравится золото, то пару дней на согласование эскиза. Как раз за это время привезут камни. Я бы заложила на само изготовление где-то недели полторы-две. Постараюсь побыстрее, но вы же не хотите абы как. — Ни в коем случае. Это нормальный срок, я ждал, что будет дольше. Я всё равно планирую уехать из города по делам на какое-то время. По стоимости… — Сейчас посмотрим. Материалы. Золото и три камня, — она открыла калькулятор и принялась порхать по нему пальцами. — Я, разумеется, сделаю вам скидку! Тридцать процентов. Обычно я делаю просто скидку для молодожёнов в пять процентов на обручальные кольца, но-то вы мой благодетель! Держите мой бизнес на плаву! Как я могу упустить такой шанс? За срочность тоже брать не буду. — Я настаиваю. Я не стеснён в средствах. Давайте я заплачу за срочность, но оставим скидку на работу? Пойдёт? — Ох, ну сколько можно? Сказала же, что не буду брать — значит, не буду! Тем более такое событие! — она повернула айпад к нему. — Получается вот столько. Делаем? — Разумеется. Я оплачу всё сразу, — он потянулся за карточницей, чувствуя себя бесконечно счастливым. — Могу я хотя бы накинуть чаевые? — Я вас сейчас укушу, я клянусь! — она посмотрела на него осуждающе, доставая из-под прилавка терминал для оплаты. — Скажите лучше, какой размер кольца-то? — Двадцать с половиной. — Погодите, запишу. Скиньте мне этот ваш дизайн по почте, мне аж самой интересно стало его попробовать. Такой вроде простой, но с претензией. В вашем духе. Могу добавить гравировку внутри. Хотите? — Ох. Я думал об это, но... — Ничего не пришло на ум? — Пришло, но всё кажется каким-то несуразным. Всё, что я придумал, казалось мне либо бредовым, либо слащавым, либо чопорным, либо и вовсе каким-то снобским. Я решительно не понимаю, как люди справляются с подобными задачами, сохранив рассудок. — Зная вас, вы должно быть перерыли всю классическую литературу и кино, чтобы как-то элегантно сослаться на определённое известное выражение, но всё-таки не совсем уж известное, которое так же элегантно бы переиначили. Чжун Ли почувствовал себя буквально пойманным с поличным. — Допустим. — Иногда «я люблю тебя» — вполне достаточно, если вам интересно знать моё мнение, — госпожа Санторо подмигнула ему, внося информацию о его заказе в свою базу данных. — Я всё ещё возмущён тем, что вы, кажется, за мной следите. — Я вас уже лет десять знаю. Или сколько там? — она оперлась на прилавок, подперев щёку рукой. — И могу предположить, что господин Фишер будет рад, даже если вы подарите ему кольцо от консервной банки. — Именно поэтому с ним так сложно, — Чжун Ли не стал отрицать очевидное, помассировав бровь. — Как можно подобрать что-то подходящее человеку, которому, по сути, всё равно? Это временами сводит меня с ума! Хм-м. Хотя, знаете, мне пришло кое-что на ум. — Ну-ка! Наклонившись, он напечатал в заметках на пододвинутом айпаде «Cum te, libenter insanio» и вернул хозяйке. — Пусть будет так. — Отлично! А говорили, что сложно! Тогда я, пожалуй, не буду терять времени и пойду закажу камни. Мы торопимся. Пойдёмте в мастерскую, я покажу то золото, что сейчас в наличии. — Благодарю. Но если что, я буду на связи. — Я буду в начале сообщения писать что-нибудь скучное для отвлечения внимания. — Буду премного благодарен, — Чжун Ли осознал, что не может перестать улыбаться. Прекрасно. Чудесный день. Достав телефон, он проверил стрим Чайльда. Закончен, но он всё ещё что-то выкладывает. Не терпится увидеть его лицо, когда он увидит кольцо. Ох, как бы приблизить этот момент? Кажется, разве что заняться делом. — Я очень рада за вас, Чжун Ли! В ответ он только шире улыбнулся и, снова окинув взглядом витрины, направился за госпожой Санторо вглубь ювелирной лавки.

***

В голове какой-то сумбур уже который день. Сложно принять, что жизнь так резко перевернулась с ног на голову. Была бы жива бабушка, крестилась бы всё время, пока слушала обо всём, что случилось. — Беа, а что у нас по обеду? — Я поставила мясо мариноваться. Кину в духовку минут через десять. — Хорошо, а то что-то есть уже немного хочется. Устал таскать всё это дерьмо туда-сюда. — Зато как потом будет уютно! И поедим тоже скоро. — Ну да, но дай мне поныть немного. Голова болит, ужас. Соседские дети орут под окнами с самого утра. Проклятые выходные. — Это же дети! Что им ещё делать? Ворчишь как старый дед. — Эй, мне ещё даже не тридцать! Я почти оскорблён! — Вот и оставь их в покое, иначе куплю тебе клюку. Беатриче отложила в сторону коробку, из которой достала все те немногие вещи, которые были ей дороги: несколько блокнотов с рисунками, сувениры от студентов по обмену, открытки от знакомых по переписке и фигурку нелепого кота, которого слепила давным-давно, пока жила у дальних родственников в глубинке. Уже после того, как умерли родители. Кот уже потрескался и выцвел, но напоминал ей о детстве. Положив всё пока в ящик старого письменного стола, она пробралась между целой кучей разной степени распакованности коробок к выходу из небольшой гостиной деревенского дома. В окна кухни едва помещаются горы. Можно ли привыкнуть к подобному виду? Хочется надеяться, что нет. Поставив старенькую духовку разогреваться, она села на колченогий табурет, задумчиво глядя в окно. Дом, который Эдоардо удалось какими-то правдами и неправдами недавно купить, находился недалеко от Бальцано. Земля тут дорогая, но, судя по всему, кто-то с работы помог, узнав, что он женится и хочет вернуться жить на родину. Она чуть покраснела, накручивая на палец прядь тёмных кудрявых волос. Неужели она наконец-то будет счастлива? Замужем — как давно и мечтала. Эдоардо, конечно, не прекрасный принц из этой мечты, но, может быть, он даже лучше. Как минимум он настоящий и заботится о ней тут, а не в фантазиях. На ум снова пришло то письмо, что ей прислал господин Фишер. Неужели профессор Де Лука настолько её любил, что пошёл на такое злодеяние? Она сняла с волос резинку и принялась прочёсывать крупные кудри пальцами, как всегда раньше делала, чтобы привести мысли в порядок. Ощущение длинных волос всё ещё казалось странноватым после почти двух лет без бровей и ресниц. Должна ли она быть благодарна? Благодаря профессору она жива, прекрасно себя чувствует и получила предложение руки и сердца от мужчины, который ей нравится. Правда, Эд не хочет это обсуждать. Говорит, что только нервов добавляет. А вдруг профессор всё-таки ещё жив? Вдруг передумает умирать и сюда явится? А она уже написала тем господам, чтобы перестали в этом копаться! Если профессор демон, он же их двоих и убить может! С другой стороны, пока что убить её пытался только лейкоз. Ни демонам, ни людям не было до неё никакого дела. Даже наоборот. Тот демон из больницы искренне беспокоился и, оказывается, облегчал её боль столько времени. Да и эти господа… Им тоже было не всё равно, хоть они и ужасно вредные. Столько сделали, чтобы найти хоть что-нибудь. И в итоге даже нашли. Как во всём этом разобраться и не сойти с ума?! Духовка громко звякнула, вырвав её из размышлений. Поставив мясо внутрь, она случайно задела раскалённую решётку запястьем. Ойкнув, она с привычным уже беспокойством посмотрела на то, как ожог моментально стирается со смуглой кожи. С тех пор, как она начала есть качественную еду, любое исцеление происходило практически мгновенно. — Вот дура неаккуратная, — вздохнув, она посмотрела в сторону открытой двери в подвал, откуда доносились звуки бурной деятельности. Послезавтра они с Эдом должны пожениться в местной мэрии. Формальность для некоторых документов. Нормально обвенчаются в церкви они чуть позже. Правда, неясно, можно ли демонам участвовать в святых ритуалах? Они же для людей. Вдруг она вообще даже не сможет войти в дом Небес? Занятая этими мыслями, она посмотрела на торчащий ниже по склону холма шпиль местной небольшой церквушки. Поставив таймер духовки на сорок минут, она накинула на плечи пальто и подошла к двери в подвал. — Эд? — Что такое? — Я быстро схожу до магазина, хорошо? — Чего-то забыли вчера? Вроде по списку же прошли. — Специи не все взяли, — она сама не понимала, почему врёт. Просто казалось, что Эд опять начнёт ворчать, что она волнуется зазря. Это просто для его спокойствия. Он и так какой-то нервный из-за переезда. Её беспокоило, что она начала врать Эду. Может она сможет исповедоваться в той церкви? — Забыли розмарин и куркуму. Посмотрю, нет ли их. — Ага, давай. Пока тут инструменты разложу. Ну и колонку проверю. Мне кажется, она капает. Возьмёшь мне шоколадных конфет каких-нибудь? Можно не «Бачи». Ну их. — Ага. Возьму. Скоро буду. Она торопливо надела кроссовки и, намотав шарф на шею, вышла из их маленького домика на склоне горы. В соседском птичьем вольере расхаживал и горланил, как угашенный, огромный чёрный петух. Его скоропостижной кончины в супе она начала желать слишком уж сильно спустя час после переезда. Обменявшись с петухом выразительными взглядами, она сбежала по гравийной дороге вниз в деревню. Вокруг на фоне высоченных гор раскинулись яблоневые сады и виноградники, ожидавшие совсем скорого наступления весны. В деревне было пусто, несмотря на выходной день. Возможно, все разошлись по домам после службы и теперь обедали. Подойдя к церкви, она аккуратно коснулась литой ручки двери, ожидая, что её обожжёт или ещё чего хуже, но всё было в порядке. Потянув дверь на себя, она с некоторой опаской переступила через порог. Ничего не произошло. Её не отшвырнуло, не вывернуло наизнанку, не сожгло заживо. Ничего.Облегчённо выдохнув, она прошла вперёд к алтарю. Небеса не отвергли её. Такое облегчение. Коротко вознеся молитву, она собралась было уходить, когда откуда-то из боковой двери в часовню появился пожилой священник. — Новые лица! — он выглядел радостным. — Вы ведь будете жить в том домике наверху, я прав? Видел грузовик с вещами. — Да! — радостная, что может поговорить с кем-то, она тут же подошла ближе. — Я думаю, мы с моим женихом будем в скором времени тут венчаться. Ну, мне так кажется. Он хочет совсем скромную церемонию. — О, молодежь нынче всё ещё чтит таинство венчания, — он рассмеялся, жестом предлагая ей сесть на скамью в первом ряду. — Это замечательно. Если решите проводить церемонию тут, просто позвоните по номеру на доске объявлений или приходите лично. Много ли будет гостей? — Нет. Только мы вдвоём. У меня не осталось живых родственников. У него тоже. Друзья все далеко. — Ничего. Найдёте тут новых, — священник, к счастью, не стал особенно ничего комментировать. Очень тактично с его стороны. — Тут много прекрасных людей. Прошу прощения, не спросил как вас зовут. — Беатриче Фавретто. — А вашего будущего супруга? — Эдоардо Паче. — Паче — прекрасная фамилия. Значит «мир». Думаю, вы благословлены самими Небесами. Буду надеяться, что увижу вас на воскресных службах. Я отец Томас. Мы с моим коллегой отцом Джованни присматриваем за этой церковью. Тот уже стар, но вы его наверняка тоже потом встретите. Сейчас он в отъезде. Неожиданно выиграл в лотерею отдых на побережье. Его старым костям не повредит погреться на солнце. В это время года Сикела — рай на земле. Простите, я заболтался. Вы что-то хотели или просто заглянули посмотреть на церковь? — Я думала исповедоваться… Но, может, в другой раз. — Почему же? Я не занят. Тут никого нет, могу выслушать вас. В исповедальной кабинке сейчас лежит краска для ремонта, я уже не ждал гостей до завтра. Не против, если я приму вас так? Она немного помедлила, затем кивнула. Атмосфера была такой спокойной и расслабляющей, да и человек перед ней казался очень приятным, как будто бы давно знакомым. Задумчиво глядя на плавающую в воздухе пыль, подсвеченную из высоких окон, она начала говорить: — Святой отец, я согрешила. В последнее время я врала своему молодому человеку и зачем-то продолжаю врать. Причин для этого как будто нет, но я стала чаще избегать говорить правду. — Вот как? Почему же? — отец Томас выглядел участливо, поэтому она продолжила с большей уверенностью. — Я сама не понимаю. Мне иногда кажется, что я его расстрою или разозлю. Кажется, что так будет лучше. Например, сейчас я не сказала, что пойду в церковь. Только что зайду в магазин. — Вы не можете быть откровенной со своим будущим супругом, потому что боитесь его злости? — Нет-нет! Я могу! Просто… Просто не всегда. Только в последнее время! Не хочу его беспокоить и потому вру. Почему-то ей стало неуютно и грустно. Они, конечно, часто ругаются по мелочам, но это нормально. Наоборот, плохо, когда нет конфликтов. Она ненадолго замолчала, размышляя. Отец Томас не торопил, спокойно перебирая чётки в узловатых пальцах. — Я думаю, что есть темы, в которых мы не сходимся, и я боюсь их затрагивать. — Чем же поход в церковь так расстроит вашего молодого человека? — Не сам поход, а что я начну думать… О чём-то, что меня сильно беспокоит. Он не хочет, чтобы я нервничала. — Выходит, вы сильно друг о друге заботитесь, но пока не знаете, как это делать лучше. Мы все о чём-то иногда переживаем. Это нормально — искать поддержку в людях. Я отпускаю вам этот грех, но постарайтесь поговорить с ним прямо. Он же ваш будущий спутник на всю жизнь. Нужно учиться понимать друг друга. Если вас что-то беспокоит, вы ещё можете попробовать рассказать об этом, например, в нашей церковной общине. Ну или психологу. Я считаю, что это тоже хорошее дело. — Спасибо, я попытаюсь, святой отец, — она слабо улыбнулась. Какому психологу расскажешь о её ситуации? Уж тем более в церковной общине. — Тогда я пойду поговорю с ним. — Желаю вам в этом удачи. Буду рад венчать вас, если ваш жених сочтёт нашу церквушку удовлетворительной, — он тепло улыбнулся. — Я обещаю подкрасить двери ради такого события. — Я надеюсь. Мне тут очень понравилось. До встречи, отец Томас! Распрощавшись со священником, она забежала в магазин, который, к счастью, не успел закрыться на сиесту. Взяв всё необходимое, она поспешила домой. Войдя в кухню ровно за пять минут до сигнала таймера, она бросила холщёвую сумку на стол и наклонилась, чтобы посмотреть на мясо. Выглядит отлично! Похлопав в ладоши, она обернулась на Эдоардо, который показался в дверях, покрытый пылью и грязью. — Всё купила? — Да, — она кивнула на пакет. Её алиби. Нужно ему сказать, нужно поговорить. Нужно. Сказать, что её волнует, где может быть профессор. О чём он думает? Что замышляет? Нужно высказать свои переживания. Просто сказать. Почему так некомфортно? Он точно будет злиться. — На этот раз всё было. Конфеты тебе взяла. Шоколадные, как ты просил. — Ну отлично. Тебя долго не было, я начал слегка волноваться. — Я встретила местного священника и зашла представиться. Посмотрела заодно на церковь. Думаю, она подходит для венчания. — Вот оно что. Тогда понятно. Если тебе нравится, можем обвенчаться и там, — он деловито кивнул, потирая подбородок и доставая телефон из кармана. Явно сейчас будет смотреть отзывы. Его обычная привычка. — Тут пишут что местный священник немощный старик и делает всё очень медленно. — Он, кажется, пока в отъезде. Там есть и другой. Приятный мужчина. Где-то сильно за шестьдесят, но он, знаешь, бодрячком. — Ну тогда никаких проблем. Тогда зайдём с ним поговорить. Я должен… — ...убедиться. Да-да, я понимаю. — Тут нет ни слова про второго священника, — Эдоардо нахмурился, прокручивая фотографии и отзывы. — Только этот старпёр. Блин, странно, как он до сих пор не помер. Выглядит как мумия. — Вдруг это был профессор?! — слова вырвались из её рта против её воли. Она нервно провела рукой по губам. — А я даже не поняла! Он был такой приятный! — Беа. Ты опять?! — он повысил голос, затем, с видимым усилием расслабившись, продолжил говорить тише. Видя выражение его лица, она всё равно тут же отвела глаза. — Пожалуйста, успокойся. Этот тип ведь написал, что планирует сдохнуть. Мы это ведь уже сто раз обсуждали! Ну что ты себя изводишь из-за старого деда, который уже, вероятно, горит в аду?! — А вдруг нет?! — она нервно выдохнула, кусая губы. — Вдруг, не знаю, он стал совсем демоном?! Ест души и потерял всякую человечность? Может, он вообще там в аду чем-нибудь заправляет?! Он же демон! — Что за фантазии? У вас женщин вечно в голове чем-то насрано. Ну тогда бы он сразу к тебе явился, ну! Убил бы нас обоих, да и всё. Дело с концом. Чего ему ждать-то так долго? Я уже заебался это обсуждать, — он недовольно выдохнул и направился в ванную. Таймер на духовке громко звякнул. — Пойду умоюсь. Давай уже есть. Наверняка просто этот священник тут нечасто, вот и нет отзывов. Не накручивай себя зря. Господи, никуда тебя отпустить нельзя, чтобы ты не пришла, трясясь, как мелкая зашуганная собака. Проводив его взглядом, она достала свой телефон и принялась лихорадочно искать информацию об отце Томасе. Как только Эд вернулся в кухню, она заблокировала экран и пошла доставать мясо из духовки. Почему он не хочет её слушать?! Профессор наверняка рано или поздно появится! Даже если это не тот священник — это неважно! Она знает, что он точно найдёт её! А на Эда никакой надежды. Постоянно отнекивается. Она на секунду сжала губы в раздражении, прежде чем ее лицо снова стало спокойным. Ладно. Возможно, это действительно паранойя. Она ещё и голодная, вот и накрутила себя. Накрыв на стол и поставив в середину дымящееся мясо, она улыбнулась Эду. — Извини, ты, как всегда, прав. Я просто истеричка. — Ну да. Но я люблю тебя и такой, — он погладил её по бедру. — Давай обедать. Ты просто давно не ела. — Наверняка, — она кивнула и принялась резать мясо.

***

Свадьба в мэрии прошла без приключений. Они подписали бумаги и сразу же отправились в ресторан, где отлично пообедали. Погода была шикарная, совсем весенняя, поэтому постепенно ей удалось расслабиться. Обмен кольцами оставили на венчание, поэтому день казался как будто бы даже обычным. Хотя в роскошные места они ходили нечасто — все деньги сожрал переезд. Сегодня они с Эдом должны были договориться насчёт венчания. Разумеется, отец Томас нашёлся в соседней церкви с миллионом отзывов. Разумеется, она снова выслушала от Эда, что она чёртова паникозница и истеричка, но теперь хотя бы было поспокойнее. Они вошли в церковь, как до этого и договаривались со священником, в час дня. Отца Томаса нигде видно не было. Она опасливо покосилась на Эда, зная, как тот не выносит опозданий. — Ну и где этот старый чёрт? — он процедил сквозь зубы, моментально подтверждая её беспокойство. — Мы же договорились! — Это же Талия, родной. Тут никто не торопится. — Это нормальная часть Талии. Тут уважают чужое время! — Ну не злись. Давай пока посмотрим на иконы. Ты же любишь искусство. — Я хочу посмотреть на лицо хрéнового священника, а не на иконы! Я должен был сам выбрать церковь, но доверился тебе. И вот что вышло! Как обычно. Всё как обычно. Всё было так хорошо ещё минуту назад. Они смеялись и улыбались, шутили. На сердце накатило отчаяние. Правильно ли она поступает, выходя за Эдоардо? Ох, ну конечно правильно. Он просто устал. Ремонт и переезд сильно треплют нервы. Эд всегда был к ней внимателен — он просто вспыльчивый. Быстро отойдёт. Она тоже хороша. Сказала, что будут к часу. Нужно было сказать, что ровно в час! — Добро пожаловать! — голос священника неожиданно прозвучал за спиной. — Прошу прощения, меня немного задержала прихожанка. Надеюсь, вы не очень долго ждали. — Нет-нет! Мы буквально только что подошли, — она тут же попыталась взять на себя инициативу в разговоре, чтобы Эд не сорвался на ни в чём не повинного человека. — Мы подошли вовремя, — голос Эдоардо был холоднее льда. — Прошу, впредь уважайте моё время. — Понимаю, понимаю. Молодые люди сейчас занятые, — священник и глазом не моргнул, направляясь в сторону алтаря шаркающим шагом. — Тогда давайте не будем тянуть время и начнём обсуждение деталей. Дату, время, нужны ли украшения… Фыркнув, Эд направился за ним, не скрывая раздражения. Беатриче почувствовала себя ещё более несчастной, смотря как ее теперь уже муж резко достаёт телефон, чтобы свериться с расписанием. Она последовала за ним, взглядом извиняясь перед отцом Томасом за поведение Эда. Тот, к её удивлению, совершенно не казался задетым. Он неторопливо подошёл к небольшой конторке в углу и достал какую-то огромную регистрационную книгу. Её он принялся листать ещё более неторопливо, ища нужный месяц в рядах столбцов, вычерченных простым карандашом. — Так что насчёт даты? — Хочу, чтобы это было в воскресенье или субботу, — Эдоардо нетерпеливо заглянул в книгу, затем бесцеремонно ткнув пальцем на одну из ячеек таблицы. — Вот, например, в это вот. Шестнадцатого числа. — У нас утром воскресная служба. В девять. После этого люди обычно долго исповедуются, потом в двенадцать репетирует хор. Может, лучше в субботу? — Резонно. Пусть будет пятнадцатое. Скажем, в одиннадцать? — Конечно, если не планируете сложные декорации, то просто приходите к этому времени. — Мы хотим, чтобы нас сфотографировали, так что декорации будут. Мы придём заранее и всё сделаем. Может, накануне вечером? — Да, вполне. Обычно я ухожу в пять. Нормально? — Хорошо. Тогда мы придём в четыре, — Эд вроде оттаял, что, конечно, радовало. — Значит, договорились. Я себе запишу. Ах да. Нам нужно будет ваше свидетельство о заключении брака, — священник поднял глаза, держа карандаш на нужном временном окне. — Мы не можем венчать людей, которые не женаты официально, вы же понимаете. Ну и ваши паспорта или ID-карты, конечно. Чтобы я знал, что это вы. — Да, мы всё взяли, — Эд достал из толстой папки оба их паспорта и бумагу из мэрии. — Пожалуйста. — Мне понадобится время, чтобы вписать данные. Если вы, конечно, не взяли копии паспортов. — Нет, не взяли. Не подумал, что пригодится. — Тогда, пожалуйста, подождите на скамье, пока я закончу. Я ведь потом тоже выдам вам бумагу о венчании. В ней должны быть верные данные. — Хорошо, понял, — Эдоардо плюхнулся на скамью рядом с Беатриче, тут же взяв её руку в свою и чуть сжав пальцы. — Извини, я вспылил. На взводе из-за работы и всего этого. Прости, ладно? — Ничего, я знаю, что у тебя бывает, — улыбнувшись, она положила голову ему на плечо, вдыхая запах терпкого одеколона. На какое-то время тишину нарушал лишь скрип карандаша по бумаге и шорох паспортных страниц. Минуту или другую она была погружена в размышления о том, будут ли у них дети. Если да, она наверняка может быть уверена, что они всегда будут здоровы. С другой стороны, она вероятно их и похоронит, о чём размышлять хотелось куда меньше. В отличие от темы профессора, Эдоардо охотно обсуждал прелести её способностей к исцелению и часто подчёркивал, сколько сил и денег на страховке это им сэкономит. Она была с ним в этом согласна, хотя иногда её расстраивал его несколько прагматичный подход к ситуации. Он словно игнорировал тот факт, что она теперь демон и возможно никогда не попадёт на Небеса. Как-то расслабленно обещал «что-нибудь придумать» по этому поводу — звучало как отговорка. — Извините, господин Паче, — голос священника в тишине церкви прозвучал удивлённо и несколько ошарашенно. — У меня есть основания полагать, что ваш паспорт поддельный. — Этого не может быть, — Беатриче тут же вскочила с места, подбежав к конторке и заглянув через плечо отца Томаса. — С чего вы это взяли? — Эдоардо тут же подлетел к ним и раздражённо заглянул в бумаги. — Мой паспорт самый обыкновенный! — Видите ли, это очень странное совпадение, но номер моего документа буквально такой же, — отец Томас достал из кармана паспорт, продемонстрировав им первую страницу, где действительно значилась ровно такая же комбинация цифр, что и в документах Эдоардо. — Я сегодня получал по нему пенсию. Уверяю, мой совершенно настоящий. — Как такое возможно?! — Эдоардо шумно выдохнул, нервно лохматя волосы. Он принялся выхаживать туда-обратно по пространству у алтаря, выпучив глаза, словно одержимый. — Этого не может быть! Что за хрень?! Что это за хрень?! — Я вынужден вызвать полицию, — священник задумчиво посмотрел на него. — Что бы тут ни происходило, я должен поставить в известность органы власти. Уверен, что они докопаются до сути. Эти бюрократы. Никакой на них надежды… Уверен, ошибка допущена где-то в паспортном столе, но это удивительное и странное совпадение. Может, небеса захотели, чтобы мы узнали об этом и вывели этих лоботрясов на чистую воду? Так бы и жили, представляете? — Ну да, это просто какая-то ошибка. Давайте вызовем полицию, и пусть они разбираются. Или сходим в мэрию, или куда там в таких случаях жалуются? — Беатриче кивнула, возмущённо сопя и поправляя волосы. — Никакой полиции! — голос Эдоардо был похож скорее на рычание. — Давайте так. Я сам с этим разберусь, а потом уведомлю вас о ходе дела, святой отец. Вы уже пожилой человек, нечего вам мотаться по городу. Плюс я не люблю, когда путаются под ногами. Дайте-ка свой паспорт. — Я бы предпочёл оставить его у себя. — Да я хочу убедиться, что с вашими бумагами всё в порядке. Сейчас верну, — он придирчиво изучил каждый символ и закорючку, но паспорт, без сомнения, был настоящим. Это, кажется, привело его в ещё бóльшую ярость. Кинув паспорт на конторку, он достал телефон и принялся яростно что-то печатать. Беатриче подошла к нему, чтобы утешить, но он резко отодвинулся и заблокировал экран. — Что такое, родной? — она постаралась звучать как можно мягче. — Мы же знаем, что это просто ошибка. Расслабься. Придётся повозиться, но вместе мы всё решим. — Да что ты тут решишь? — он заорал так, что стекла задрожали. Она чуть отпрянула, потрясённая яростью, написанной на его лице. — Теперь все документы менять! На дом, наш брак тоже, скорее всего недействителен! Всё, понимаешь?! Всё! Счета в банках, карты — всё это! Мои деньги! Нужно снять, пока не началась эта канитель! Чёрт побери! Отец Томас после последней фразы неистово перекрестился, громко охнув. Дверь церкви скрипнула, явив на пороге любопытного всклокоченного мальчишку лет двенадцати. — Что за шум, а драки нет? — он был одет в форму хориста, но выглядел не слишком опрятно. Шутливо подмигнув, он оглядел присутствующих. — Звать полицию или тамаду? — Пошёл отсюда! — Эдоардо едва не запустил в него учётной книгой. Мальчишка тут же испуганно захлопнул дверь, матерясь как сапожник. Замок на двери оглушительно щёлкнул. — Эд, ты чего? — Беатриче вообще уже перестала что-либо понимать. — Успокойся уже! Тем временем отец Томас сделал, кажется, худшее, что мог в данной ситуации, и заявил, что никуда их не отпустит, пока они не вызовут представителей власти и не разберутся в происходящем. Эд уже орал на него так, что она видела летящие во все стороны брызги слюны. Может быть… Эта мысль всё не давала ей покоя. Может быть Эдоардо всё-таки не совсем ей подходит? Но он так ей помогал. И был рядом. И… Она растерянно наблюдала за перепалкой. Да и почему он так против полиции? Неужели ему есть, что скрывать? — Господин Паче, пожалуйста, успокойтесь. Я просто хочу с этим разобраться, как и вы, — сухонький священник выглядел жалким и маленьким на фоне Эдоардо, который был выше его почти на голову. — Да мне всё равно! Отдай мне мой паспорт, чёртов картофележор! — Прошу прощения?! — Да никакого тебе прощения! Ты в Талии живёшь, а говоришь с поганым германским акцентом! Какое право вы, крукки, имеете находиться на нашей земле? Хочешь говорить на германском, вали к себе домой! — Эдоардо с силой выхватил свой паспорт из рук возмущённного священника. — Я тут родился и живу всю жизнь, а вы ведёте себя очень грубо. — Целая жизнь, а научиться говорить без акцента не в состоянии. — Эд, прекрати! Что на тебя нашло? Ты сам говоришь с акцентом на энглийском! — Ну так я и не в Энглии живу! Мы уходим, Беа. Забери свой паспорт. Этот говнюк пытается нас обдурить. Уверен, он мошенник. Уходим! Она нерешительно направилась к священнику, но, взяв в руки паспорт, остановилась. — «Крукки»? — она всё никак не могла вспомнить, кто так говорил. Она резко обернулась на Эдоардо, смотря на него по-новому. — Что за старпёрские словечки? — Ты идёшь или нет?! — Эдоардо развернулся и кинулся назад к ней через проход между скамьями. — Я сказал, что мы уходим! Ты меня слышала?! — Куда ты дел Эдоардо?.. — она попятилась, спрятавшись за священником. Тот наблюдал за происходящим с лицом, выражающим глубокое потрясение. — Отец Томас, вы умеете изгонять нечисть? Я знаю, что это звучит невероятно, но я уверена, что это не мой парень, а демон. У вас есть святая вода? — Какие демоны, небеса с вами! Она не стала пускаться в объяснения и метнулась к небольшой каменной купели, откуда зачерпнула в ладони воды. Кожу моментально до боли обожгло — но она будет в порядке. Она с силой плеснула в лицо Эдоардо, тут же отскочив назад. Тот молча смотрел на неё с настолько озверевшим лицом, что ей стало действительно страшно. По его чуть волнистым волосам и шее обильно стекала вода, но лицо его было совершенно обычным. Даже не покраснело. В отличие от её ладоней. Она попятилась назад, совершенно сбитая с толку. — Я была уверена… Была уверена, что… — Что ты была уверена, что?! — Эдоардо резко шагнул к ней, яростно вытирая лицо рукавом рубашки. — Ты совсем рехнулась со своим профессором! Нас ждёт серьёзный разговор, Беатриче! Это уже выходит за все рамки! Тебе нужен специалист! — Ты меня пугаешь! Успокойся для начала. — Так это ты, больная истеричка, окатила меня водой! Я-то вёл себя нормально! — он схватил её за руку и потянул за собой к двери, но она упёрлась ногами изо всех сил, вцепившись в его запястье. — Пусти меня! Нет, это ты вёл себя странно! Стал какой-то дёрганый и говоришь прямо как он! Он буквально так говорил про германцев! Я ничего не понимаю! — Сумасшедшая! Я клянусь, ты сошла с ума, — хватка Эдоардо стала сильнее, он потащил её за собой еще агрессивнее. — Ты делаешь мне больно! Пусти, я сказала! Пусти меня! Пусти!!! — Ты заткнёшься или нет?! — он развернулся так резко, что она споткнулась. Она увидела, как в её сторону на всей скорости летит его сжатый кулак. Беатриче почувствовала движение воздуха у самого своего лица и зажмурилась, но удара так и не последовало. Она поняла, что рука, державшая её запястье тоже разжалась. Всё это сопроводилось забористой руганью. Открыв глаза, она увидела господина Фишера, который, заломив руки Эдоардо, смотрел на неё с беспокойством. — Ты в порядке, принцесса Белладонна? — Д… Да. Спасибо, — она на всякий случай попятилась, спрятавшись за подошедшим отцом Томасом, который постепенно обретал форму господина Ли. — Что вы тут делаете? Как давно вы тут?.. — Как давно? Недели две, наверно. У нас тут дом неподалёку. Буквально с другой стороны холма. От вас пешком где-то минут семь-восемь. Вы бы знали, если бы зашли представиться. Потрясающий вид на горы. Бывший дом вашего любимого профессора по археологии, по смешному совпадению. Я со всем удовольствием отремонтировал его на германский манер, выкинул всё тальянское. Всё это время я, конечно, слушал «Раммштайн» и крошил повсюду брецелями. Только кофе пил нормальный, астрийский. Германский хлестать выше моих сил. Надеюсь, вы рады это слышать, господин де Лука? Господин Ли чуть приподнял брови, смотря на молодого человека, тщетно пытавшегося вырваться из захвата. Беатриче молча хлопала глазами, всё явственнее ощущая, что она перестала понимать хоть что-нибудь в том, что наблюдала прямо перед собой. Эдоардо молча яростно сверлил господина Ли взглядом, но сохранял молчание. — Но он же человек! Я проверила… Проверила святой водой! Если это профессор Де Лука, то где Эдоардо? — Не было никогда никакого Эдоардо, — голос господина Фишера звучал презрительно и крайне озлобленно. — Был только Радольфо Де Лука, который до этого носил прекрасную терольскую фамилию Комплой. Не люблю приносить поганые новости, но сделать тебя демоном он решил задолго до твоей болезни, леди Белладонна. Ты, так сказать, его Галатея и одновременно с тем — удачный эксперимент. Что-то вроде того. — Чего?! Это возмутительное враньё! — Эдоардо снова задёргался, его голос уже немного охрип от крика. — Что вы вообще несёте?! Вы в своём уме?! Господин Ли чуть наклонил голову в сторону. — Какой смысл в этом спектакле сейчас, господин Де Лука? Буквально все, находящиеся в этой церкви понимают, кто вы такой. Синьорина знает даже больше, к сожалению. Просто предпочитала не замечать, как много сходств у её бойфренда и бывшего начальника кафедры, который был ей как отец. Наверняка думала, что у неё есть любимый типаж. Начитанный мужчина старше нее, на которого хочется положиться. Вы, признаться, искусно сбили нас с толку, обратившись в человека. Мы едва не вычеркнули вас из списка подозреваемых. Я бы даже назвал вас гением. Блестящий ум. Жаль, что он прикручен к такому мерзавцу. — Тебе лучше с нами сотрудничать, гадёныш, поскольку финансовая полиция — это то, что случится с тобой так или иначе, а мы вполне можем поспособствовать тому, чтобы тебя заперли на лет пять вместо пятнашки, — господин Фишер встряхнул Эдоардо так, что тот охнул. — Если, конечно, синьорина не позволит мне тебя грохнуть. Я сделаю это с большим удовольствием, чтоб ты знал. Напишу на твоей могиле эту твою любимую фразочку про смерть. То-то будет умора! Сдохнуть почти сразу после того, как всю жизнь потратил на то, чтобы этого избежать. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли пятна. Беатриче оперлась на ближайшую скамью, но господин Ли тоже успел поддержать её за локоть. — Как же вы мне надоели! — Эдоардо процедил это сквозь зубы с нескрываемой ненавистью, сверля взглядом господина Ли. — Вечно лезете в мою жизнь! Крукки! Подонки! Чтоб вы сдохли! — Видишь? Это всё-таки он. Не то, чтобы я сильно сомневался, — господин Фишер снова встряхнул Эдоардо, умудряясь держать его одной рукой. Какой же он сильный! — Знаете, что вас выдало, господин Де Лука? — голос господина Ли звучал как-то притворно ласково. — Никогда не догадаетесь. Не ваши дневники, ни ваше пристрастие к определённым конфетам, ни шовинизм, не бешеная ненависть к германцам и даже не то, как вы надменно поправили мою латынь в том кафе у Риальто. Хотите продемонстрировать самое главное доказательство, госпожа Фавретто? Или, простите, вы уже сменили фамилию? — А? Я? Пока нет, — Беатриче ошарашенно переводила взгляд с одного лица на другое. — Какое ещё доказательство? — Вот же оно, — взгляд янтарных глаз указал на кольцо с рубином на её безымянном пальце. — Кольцо? — К сожалению для вас, господин Де Лука, вы привыкли всё планировать заранее и потому отправились за кольцом, ещё не обратившись и даже не зная, добьётесь ли вы успеха в этом деле. Вы отчаянно мечтали, что сделаете госпоже Фавретто предложение ещё тогда, когда просто были для неё всепонимающим дедушкой, а она ещё не знала о своей болезни. Возможно, таким образом, она просто неосознанно пыталась избавиться от вас, да простят меня небеса. — Вы бредите! — Эдоардо яростно смотрел на него из-под взлохмаченной чёлки. Беатриче скривилась, приложив руку ко рту. — Подождите. Вы зашли в «Санторо». Три года назад. Купили это самое кольцо. Оно обручальное, поэтому сентиментальная хозяйка вас запомнила. Она очень любит романтические истории и обожает искать подтверждения того, что любви все возрасты покорны. Вы ей не соврали и подтвердили, что вам девяносто и что вы действительно планируете жениться, поскольку рассчитывали на пятипроцентную скидку для молодожёнов, которую и получили. Вас сгубила ваша собственная жадность, — он рассмеялся, подойдя к Де Луке ближе, чем явно вызвал его серьёзное беспокойство. — Мне только интересно… Почему же вы отказались от того, чтобы продолжать быть демоном? Меня пока не интересует, как именно вам это удалось. Вы ведь обрели таким образом столь желанное бессмертие и баснословное богатство, раскиданное по счетам в разных странах. Так почему? Вы увидели нас с моим дорогим рыжим компаньоном, узнали в нас демонов из вашего прошлого и испугались, что мы вас вычислим, не так ли? Вы были на нервах весь наш разговор. — Я не собираюсь ничего с вами обсуждать, фрицы поганые! — Думаю, это так. Кстати, госпожа Фавретто, — голос господина Ли прозвучал ещё более опасно сладко. — Я знаю, это не ваши методы, но мне понадобится ваша помощь в исцелении нескольких переломов в ближайшее время. — Вы собираетесь его пытать?! — Беатриче взволнованно прикусила губу, вцепившись рукой в крестик на своей груди. — А что поделать? Вы сами понимаете. Мы должны быть уверены в том, что он выложит нам всё. Иначе ваш случай может повториться. Никто тут этого не хочет. — Тогда я согласна. Мне жаль, что без этого не обойтись, но я всё равно потом верну всё как было, — она посмотрела на побледневшего Де Луку без тени симпатии. — Только можно я не буду смотреть? Боюсь, меня стошнит. — Подождите, вы не посмеете!.. — Разумеется. Можете пока посидеть в саду. Мы вас позовём. Или даже сходите до водопада. Оттуда прекрасный вид на долину. Отличный фон для стори, в которой вы сообщите, что ваше венчание отменилось, — на его руке выросли огромные чёрные когти. — Добавьте пару весёлых стикеров, чтобы люди поняли, что это к лучшему. Рекомендую какой-нибудь мем со Спанч Бобом. — Нет! Нет-нет-нет! Немедленно отпустите меня! Беа! Беатриче! Ты совсем не такая, я знаю! — Только выйди через заднюю дверь, хорошо? — господин Фишер мило ей улыбнулся, его глаза сияли расплавленным золотом. — Я закрыл переднюю, когда к вам заглядывал. Чтобы этот твой красавчик не смылся. — Хорошо. Тогда я пошла. — Погодите! Погодите! Погодите!!! — Де Лука наконец выглядел достаточно напуганным и затрясся, как осиновый лист, видя, как господин Ли соткал из воздуха средних размеров нож. — Я расскажу! Пожалуйста! — Надо было соглашаться раньше, — господин Фишер кинул трясущегося мужчину на пол церкви и наступил ему на спину подошвой разноцветного кроссовка. — Когда мы спрашивали нормально. Теперь я мечтаю содрать с тебя кожу хотя бы частично. До этого думал, что просто сломаю тебе пару костей. — Не-е-е-ет! Я расскажу! Беа! Беатриче! Молю тебя! — Де Лука с отчаянием посмотрел на Беатриче, которую эта сцена глубоко ужасала, хоть она и старалась сдерживаться. Та неуверенно посмотрела на них обоих, заметив, что оба они заговорщицки улыбаются. Господин Фишер неожиданно ей подмигнул, смешно подёргав бровями. Кажется, он предоставляет ей решать, насколько сильно его пугать. Ах вот оно что! Воодушевившись этим больше, чем хотела бы признавать, она села перед профессором на корточки. — Можешь попробовать молить меня сильнее, — с притворной нежностью погладив его по щеке, она широко улыбнулась, неожиданно поняв, что клыки в её рту стали ощутимо длиннее. — Ведь от меня зависит, сколько ты проживёшь. А я ужасно зла. Ещё бы — узнать, что всё это время занималась паршивейшим сексом с дряхлым старикашкой. Де Лука поражённо вылупился на неё под громкий смех господина Фишера. — Я знал, что ты не безнадежна, синьора Помидора! Давай, не сдерживайся — покажи мне свою злость! — Не отвлекайся, мой дорогой, — господин Ли вытащил из кармана одноразовые медицинские перчатки. — Сначала дело. Де Лука заорал так громко, что где-то вдалеке залаяли собаки.

***

Остаток дня все провели в участке, оформляя протоколы, давая показания и пытаясь выяснить реальные масштабы мошенничества профессора. Пока Де Лука был демоном богатства, он умудрился провернуть огромное количество преступных схем и накупить таким образом столько недвижимости на самые разные теневые фирмы, зарегистрированные по поддельным документам, что этого, в целом, было достаточно, чтобы надолго упечь его за решётку. К счастью, в госпоже Фавретто не проснулось набожное сострадание, и она никак не препятствовала полномасштабному разбирательству. Более того, она нашла довольно смешной возможность сохранить Де Луке жизнь и потратить всю его желанную повторную молодость на тюрьму и судебные тяжбы. Их с Чайльдом паспорта граждан Святого Престола и удостоверения личной гвардии Понтифика сотворили чудеса с местными полицейскими, поэтому всё пошло быстрее, чем это обычно бывает. Вечером они предложили синьорине заночевать у них в гостевой комнате, что было встречено с нескрываемым энтузиазмом. Расположившись в кухне, которая на самом деле была отремонтирована с большим вниманием к деталям, они устроились за большим дубовым столом с чашками свежезавереного чая. На фоне уютно болтало радио.К счастью, Чайльд взял на себя инициативу в разговоре по дороге и дома, поэтому сейчас Чжун Ли мог расслабленно растянуться на стуле, в который раз листать книжицу с формулами и только изредка поддакивать. — Ну что? Как ты сейчас, синьора Помидора? — Чайльд пододвинул к ней вазочку с печеньями и отличным вейцарским шоколадом. — Получше. Всё ещё не могу поверить в произошедшее, — несмотря на видимую усталость, она с удовольствием налегала на сладкое. На самом деле они даже не трогали Де Луку, и использовать исцеление не понадобилось, но для демонов чревоугодия критически важно регулярно, разнообразно и вкусно питаться. — Я сначала была немного зла — ведь вы не сказали мне, что всё это время были рядом. Потом подумала, что так или иначе не смогла бы убедительно подыграть, если бы заранее знала, что за человек находится рядом со мной. — Мы сами не были уверены, поэтому решили не спешить с выводами, — Чайльд пожал плечами, отправляя в рот сахарное печенье. — Сначала раскопали, что твой будущий муженёк — аферист. Мы не совсем поняли, как ему это удалось, поэтому пришлось подключить кое-каких влиятельных знакомых. Нашли только чиновника, через которого он штамповал себе поддельные документы. В этом не было ничего демонического. Обычное злоупотребление полномочиями. Короче, мы бы по-любому не оставили тебя в неизвестности. Госпожа Фавретто отпила чай и задумчиво почесала нос. Её взгляд скользнул по книжке в руках Чжун Ли, затем она нервно прикусила губу. — Так что думаете на этот счёт? — Чжун Ли чуть сощурился, положив руководство на стол и скрестив руки на груди. — Мы можем вернуть всё, как было. Станете снова человеком. Забудете обо всём этом, как о страшном сне. Раз этот паршивец проверил всё на себе, мы можем ручаться, что это исполнимо. Я отправил его записи на проверку нашему знакомому. Он подтвердил, что формулы выглядят реальными. Мы снабдим вас достаточной суммой, чтобы обосноваться там, где вы пожелаете. Более того, у вас есть квартира в историческом центре Веньеции. Завещание нашего дорогого профессора по-прежнему имеет силу. Синьорина выглядела задумчивой. Интересно. До этого она ненавидела демонов. Он ждал, что она ответит незамедлительно. — Я думаю, о том, что сказали вы и тот демон… Господин Сатре. Выходит, таких демонов, как я, больше не существует, и их можно разве что создать, не так ли? — Да. Вы правы. Но мы бы хотели, чтобы демоны появлялись только естественным образом, поэтому все данные из этого руководства будут засекречены. — Я с вами согласна. Но думаю, что сейчас я располагаю уникальной возможностью помогать людям. Могу ли я так просто от неё отказаться? С другой стороны, это как будто идёт против замысла Небес. Как я могу решать, кому жить, а кому нет? — Ваши возможности не безграничны, — Чжун Ли поднялся со стула, чтобы вновь поставить чайник. Из окна кухни были видны огни деревни в сгущающихся сумерках. Умиротворяющий пейзаж. — Вы спасли тех людей только потому, что они могли быть спасены. Вы не исцелили их до конца — скорее, дали силы бороться. Что, несомненно, ценно. Смотрите на это как на медицину. Вы ведь не считаете врачей демиургами или что-то вроде того? Это просто иной способ помочь организму справиться. Так значит, вы решили, что хотите пока остаться демоном? — Да. Раз я могу вернуться в любой момент… Думаю, что да. Я хочу извлечь максимальную пользу из того, что произошло. Если вы не против. — Это ваша жизнь, синьорина. Моё мнение не должно вас беспокоить. — Как бы вы поступили на моём месте, если бы… Погодите, но вы ведь тоже были людьми, правильно? Вы не хотите обратиться назад? Они с Чайльдом переглянулись. Клиентка задала вопрос, который висел между ними уже какое-то время и так пока и не был озвучен. Хотят ли они? Он уже и забыл каково это — быть человеком. Уже столетие они оба живут как демоны. Решают дела как демоны. Путешествуют, ощущают себя… Как демоны. По крайней мере, так кажется Чжун Ли, и есть ощущение, что Чайльд с ним в этом солидарен. Когда он только обратился, он мечтал об этой возможности. Жаждал вернуться. Печалился, пытался игнорировать, злился, свыкался. Но в конечном итоге эта жизнь и эта личина стали важной его частью. Его непростой и странной историей, длиной больше, чем в столетие. Так что теперь кажется, что отказаться от неё будет не так уж и просто. Просто снять с себя все полномочия от Святого Престола и прожить маленькую, обычную жизнь? Хочет ли он? Что думает Чайльд по этому поводу? Он даже толком не знает. Не находил времени и смелости спросить. — Я лично уже привык быть демоном, — Чайльд пожал плечами так спокойно, будто этот вопрос был не таким уж сложным. Может, он на самом деле и правда не был. — Знаешь, спустя лет пятьдесят-шестьдесят я просто как-то понял, что вот так вот я теперь живу и буду жить, действуя по обстоятельствам. Приятно знать, что для того, чтобы помереть, мне не придётся в случае чего кидаться в вулкан. В целом всё. Более того, я хочу быть рядом с моей дорогой старой рухлядью как можно дольше. Или ты хочешь снова стать обычным занудным тридцатилетним попом, святунео? — Я буквально остаюсь занудным тридцатилетним попом уже сотню лет, — Чжун Ли смерил его укоризненным взглядом, но затем улыбнулся, взъерошив вихрастые рыжие волосы. — Ну, ты меня знаешь. Куда ты — туда и я. — Короче. Мы пока не хотим назад, — Чайльд посмотрел на госпожу Фавретто, устроив подбородок на сцепленных пальцах. — Святошенька не хочет даже больше, чем я. Просто стесняется сказать. Он собирается посвятить ближайшие лет двести мне и антиквариату. Порядок произвольный. Если надоест вычислять всяких мудаков по филиграни на кольцах, мы точно найдём чем заняться. А ты сама решай. Вероятно, тебе придётся поддерживать с нами общение на случай внезапного желания вернуться в человеческий облик. А мы, ну, знаешь, всё ещё из «этих». Госпожа Фавретто густо покраснела и опустила глаза в пол, что явно и было целью Чайльда. Чжун Ли воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать его в щёку, за что был награждён уж слишком игривой улыбочкой для подобной ситуации. — Мне очень жаль, — синьорина вздохнула и подняла глаза снова, но затем её голос стал звучать чуть более решительно. — Я правда хочу извиниться. Если посмотреть на вас с точки зрения Святого Писания, то вы буквально воплощение греха. — О да, — Чайльд согласно кивнул, ненадолго оторвавшись от телефона, в который почему-то неожиданно залип. — Мы такие. — Но вы были добры ко мне, несмотря на всё, что я сказала и как себя вела. Возможно, никто в жизни ко мне так не относился. Вы помогли мне и не бросили, хотя имели на это полное право. Честно говоря, хоть мне и ужасно сложно это признавать, но за последнее время я взглянула на многие вещи иначе. Вы, может быть, и демоны, но я действительно думаю, что вы посланы мне Небесами. И всё… Всё гораздо сложнее, чем я привыкла считать. Я собираюсь ещё многое обдумать. — О, я помню человека, который думал точно так же, — Чайльд-таки соизволил отложить телефон в сторону. — В итоге тот парень стал понтификом. Правда, потом демоном. Сейчас с женой занимается благотворительностью в южных странах. Если честно, я уже не знаю, куда совать все сувениры, которые они нам привозят. Извини, продолжай. — Я была неправа. Вы сможете меня простить? — Я-то тебя простил, потому что я вижу, что местами ты просто дурочка. Но вот Чжун Ли на самом деле ужасно злопамятен. — Отчасти это так, но я вас прощаю, — Чжун Ли кивнул, пряча книжицу в карман кожаной сумки, висевшей на спинке стула. — Нам нужно как можно быстрее доставить эти записи в безопасное место, но потом мы снова вернёмся сюда, чтобы помочь в расследовании. Какие-то конкретные планы, госпожа Фавретто? Или пока просто хотите отдохнуть? — Отдохнуть я правда очень хочу. Где-то в деревне в этот момент закукарекал петух, вырвав из груди клиентки горестный вздох. За время их пребывания тут Чжун Ли уже успел возненавидеть этого засранца и, судя по всему, был в этом не одинок. Чуть поморщившись, он вернул взгляд с приоткрытого окна назад на синьорину. — Значит, оставайтесь пока в этом доме. Мы нечасто тут бываем. Заодно, возможно, вы могли бы отреагировать на вопросы полиции чуть быстрее нас. Оставим вам денег за беспокойство, — Чжун Ли отпил чая и поглядел на неё поверх небольшой фарфоровой чашки. — Тут недалеко начинаются потрясающе красивые пешие тропы. Самое оно. Единение с природой на фоне альтийских пейзажей. — Я бы, возможно, хотела познакомиться с церковной общиной. Видела, что они помогают больным детям и им нужны волонтёры. Кстати. А где на самом деле священники из этой церкви? — Я же сказал. Они выиграли в лотерею путешествие на побережье. Отец Томас и отец Джованни уже две недели как отдыхают на пляже. Мы оплатили им отличный отель с видом на море. Это было не слишком сложно. Скоро они вернутся, и вы наконец познакомитесь на самом деле. Мне просто нужна была достоверная личина человека германского происхождения, и отец Томас подходил идеально. — Да сколько вообще у вас денег?! — Просто дохера, — Чайльд легкомысленно заложил руки за голову, паря над стулом и закинув ногу на ногу. — Мы просто невъебенно обогатились в пятидесятые на одной церковной миссии в Монакко, но и до этого жили неплохо. Церковь нам очень хорошо платит. Потом, короче, вложились там и тут. Уверяю, всё это нажито честным трудом. Ну, почти. Всё с того демона алчности мы вложили в благотворительность. Блогеры, если тебе интересно, могут тоже нехило налогов списывать. Мы шарим. Но у нас ещё адский бухгалтер. Буквально. — Всё-таки иногда вы меня раздражаете, — госпожа Фавретто притворно нахмурилась, почёсывая бровь. Выглядела она при этом всё равно достаточно расслабленной. — Ой, да я знаю. Ты тоже. — Спасибо вам. Тогда я действительно пока поживу тут. — Предложение не ограничено по времени, — Чайльд встал на ноги и подхватил со стола сумку с руководством. — Там на полке есть памятка с тех времён, когда мы сдавали эту треклятую халупу. Там вообще всё есть — колонка, свет, газ, камин, как зовут собаку соседей. Пользуйся. Мы пойдём. Эта херня с инструкцией довольно срочная. Вернёмся через какое-то время. Напишем заранее. — Госпожа Фавретто, — Чжун Ли поднялся с места, чуть ей кивнув. — Мы будем на связи. Вы тоже не пропадайте. Держите нас в курсе дел. — Хорошо! — девушка тоже поднялась с места, провожая их до прихожей. — Сейчас же ночь… Вы полетите? — Через горы? До Веньеции? Увольте. Я слишком стар для этого. Поедем на машине до берега, а там сядем на паром. — Понятно. Тогда хорошо вам добраться! Буду ждать новостей, — она неуверенно посмотрела куда-то в сторону города, поблёскивавшего огнями в долине между гор. — А Де Лука точно не выберется? Не станет снова демоном или что-то в этом роде? Чжун Ли накинул на плечи пальто и очаровательно улыбнулся. Хихикнув, Чайльд прикрыл глаза, явно смакуя подробности их дневного общения с до смерти перепуганным профессором. Как у него потрясающе стучали зубы! Жаль, страхом он не питается. Наелся бы дня на три. — Господин Де Лука заключил со мной контракт, поэтому теперь я буду всегда знать, где он находится. Если он хоть на дюйм высунет нос из своей камеры, я буду об этом знать и явлюсь по его душу. Так что вы можете спать спокойно, синьорина. Он вас не побеспокоит. Только мы его. Лицо клиентки заметно просветлело. На этом они с Чайльдом оставили её в сгущающейся темноте планировать свою дальнейшую жизнь. Или вечер. В любом случае, у них всё ещё были дела в Веньеции, после чего они отправятся домой к Роберту, чтобы отдать ему руководство на сохранение. К счастью, сейчас они с Ланеей хотя бы были в Европпе. Не хотелось бы ни хранить хренову книжицу у себя и тем более — предпринимать путешествие куда-то в условную Либию. Чжун Ли не смог сдержать вздоха, проведя пальцем по полуразвалившемуся корешку книжки, вызвавшей весь этот переполох. Как жаль, что они не успели! Если бы только они узнали об этом церковном подвале раньше! Возможно, всё сложилось бы иначе. Многие люди могли бы быть спасены. Но прошлого не воротишь. К пятидесятым никого из обращённых всё равно не осталось в живых. Сценария, в котором они бы успели, не существует. Его нет даже в сослагательном наклонении. Это было невозможно, но от этого на душе не становилось легче. Странная усталость давила на его плечи ещё с того момента, как они поняли, что превращение в демона всё это время было обратимо. Теперь их ошибка, кажется, была исправлена, но необъяснимое чувство вины пока никак не желало отступать даже под натиском всех его логических доводов. Нужно принять и не допустить повторения. Это всё, на что они способны. — Кто поведёт? — Чжун Ли достал из кармана ключи от их мерседеса, поправляя шарф на шее. За то время, что он жил в личине отца Томаса, он немного отвык от того, чтобы быть высоким. Всё теперь казалось слегка непривычным. — Я, — Чайльд уверенно забрал у него ключи и с шутливым поклоном открыл дверь пассажирского сидения. — Хочу о тебе позаботиться. А ещё я знаю, что ты не любишь водить в темноте. В целом сейчас всего половина седьмого. Можем сегодня даже закончить вечер как-то приятнее, чем дышать пóтом офицера Берталоцци или как там его. Как удачно, что мы скинули всё взаимодействие с этими вонючками на донну Белладонну. Это хотя бы её родной язык. Я устал гуглить перевод всего их жаргона. Тальянский реально не мой конёк. Хорошо хоть ты знаешь его достаточно, чтобы нас поняли. Садись давай. — Ладно, в таком случае, я воспользуюсь твоим предложением, — Чжун Ли удобно устроился на кожаном сиденье и блаженно вытянул ноги. Приятно снова находиться в привычной форме. Очень приятно. Как надеть любимую пару обуви. Чайльд аккуратно закрыл за ним дверь и уже спустя секунду завёл двигатель, быстро щёлкая пальцем по панели навигатора. — Пробок вроде нет. Обещает, что меньше чем через три часа будем на месте. Нет. Гораздо меньше. Почти через два. — Хочешь, забронирую нам что-нибудь, пока мы едем? Отпразднуем завершение этой канители. Хочу вина и чего-то, что готовил не я. Хотя, скорее всего, к десяти всё уже будет закрыто. — Есть такое дело. Поэтому, пока ты выяснял с синьориной фудаментальные вопросы жизни, вселенной и всего такого, я написал Изабелле, — Чайльд легко вырулил с подъездной дороги и, включив радио, аккуратно затряс их по гравийке вниз с горы. — Попросил их доставить нам домой еды к десяти. Она наши вкусы знает. — Ты, как всегда, очень внимателен. Моё драгоценное сокровище, — погладив Чайльда по затылку, Чжун Ли перевёл взгляд на пейзаж за окном и почувствовал, как веки буквально слипаются от последних напряжённых недель. Возможно, стоит позволить и себе чуть-чуть отдохнуть. — Я посплю немного, ладно? Как-то вымотался с этим всем. Если устанешь вести — разбуди меня. — Да не буду я тебя будить, я бодрячком. Злости наелся порядочно. Спи себе. Под тихий шорох колёс по асфальту и разговор радиоведущего с кем-то из первых слушателей, дозвонившихся в студию, он позволил себе наконец провалиться в сон.

***

В этот раз Микеле забрал их вовремя. Март принёс на Гран-Канал чуть большее оживление, поэтому они, несмотря на поздний час, буквально пробирались между лодок, сновавших туда-сюда. Под восхищённые охи и вздохи, звуки и вспышки фотокамер и прочий туристический ажиотаж они наконец свернули к дому. — Наверняка скоро уезжаете, мои синьоры? — Микеле привычно пришвартовал катер у порога и посмотрел на них из-под кустистых бровей. — Знаю, что в сезон вы сюда носа не кажете. Уже март начался. Значит, судя по всему, скоро повезу вас на вокзал с вещами? — А ты уже неплохо нас изучил! — Чайльд потёр руки и выбрался из лодки. Открыв дверь в дом, он привалился к стене коридора. — Всё так! Скоро уедем. Приглядывайте за моим базиликом, окей? Ну и за остальными растениями, так и быть, тоже. Но главное — это базилик, запомни. — Главное, это гранатовое дерево и гортензии, — Чжун Ли осторожно поменялся местами с Микеле. Они неловко потоптались, расходясь по сторонам. — Они вызывают у меня некоторое беспокойство. Но, если что, я планирую приехать еще на несколько дней в мае. Хочу кое-что переделать в антикварном у площади, но достойная бригада до мая занята другим проектом. — Понял. Значит, к маю. Мы с Изабеллой будем приезжать — присматривать за садом и проветривать. Ну, как обычно. — Да-да. Но пока мы ещё тут. Может быть, уедем послезавтра, может быть — вообще на следующей неделе. Я потом напишу точнее. — Завтра-то вам лодка будет нужна? Мы с женой хотим по делам сходить, но это всё равно будет утром. — Скорее всего, завтра мы просто будем дома, — Чжун Ли принял их дорожные сумки из рук Микеле и передал их Чайльду. — А вот и Изабелла! Добрый вечер! Из глубины дома показалась дородная улыбчивая женщина. Даже её юбка шелестела как-то приветливо и энергично. Чжун Ли обожал её добрый нрав, хоть временами ему казалось, что она относится к ним, скорее как к своим детям. Как будто ей мало своих четверых. — Наконец-то и я вас увидела! Мои дорогие! Так проголодались с дороги! — Чайльд попал в её объятия первым и был расцелован в обе щёки. — Ну ничего! Я всё приготовила и всё купила, как ты писал, мой дорогой! Чикетти, москардини, карчофи с рикоттой… Да что я рассказываю, ты и так всё знаешь! Твой любимый «Беллини» тоже взяла! «Айроне» для нашего утончённого господина, конечно же! Всё, как вы любите! Но всё немного более роскошное, раз у вас праздник! Всё, мы поехали, поехали! Она подошла к Чжун Ли, проделав с ним ровно то же самое, что и с Чайльдом, но в конце ещё и поправила воротник на его рубашке. Его обдало запахом её любимых вишнёвых духов. — Как всегда красавец! Всё с иголочки! Ну что за джентльмен! — Поехали уже, — Микеле посмотрел на неё сурово, но было заметно, что он слегка улыбается. — Люди сюда тряслись из самого Трентино. Если ужасно хочется целоваться — можешь поцеловать меня. — Да ты бородатый и старый, кому ты нужен? — она помахала им рукой на прощание и легко прыгнула в лодку, предварительно чмокнув Микеле в щёку. — До встречи, мои дорогие синьоры! Я оставила вам ещё пирог! Не забудьте! Он на столе в кухне! Ещё не совсем Пасха, но я-то знаю, что вы обожаете паскуалину! Только на Небеса не сообщайте, что я заранее праздную! — Спасибо, Изабелла, на следующей службе мы будем немы, как рыбы. Был бесконечно рад увидеться! Микеле помахал им рукой и завёл мотор. Закрыв за ними дверь, Чжун Ли обернулся к Чайльду, который, словно ребёнок, тут же жизнерадостно поскакал в сторону кухни. — Паскуалина! Паскуалина! — он уже успел скрылся за дубовыми дверями, пока Чжун Ли избавлялся от обуви и снимал пальто, чтобы оставить на вешалке. Он с некоторой досадой подумал о том, что было уже поздновато забирать кольцо, пускай оно и готово. Даже если воспользоваться добротой синьоры Санторо, время уже слишком позднее. А какой был бы момент! Можно было бы устроить ужин на балконе второго этажа, с видом на ночной город. Это, наверное, даже лучше ресторана у канала. Можно спокойно целоваться, да и до спальни опять же недалеко. Чайльд высунулся из кухни, демонстрируя свежий пирог на огромной тарелке. — Ты только посмотри! Настоящее искусство! Я постараюсь тебе что-нибудь оставить, но не могу обещать. — Я пожалуюсь Изабелле. Она отходит тебя кухонным полотенцем, — Чжун Ли усмехнулся, щёлкнув Чайльда по носу. — Ну, что, поужинаем? Хотя, пожалуй, для начала я сходил бы в душ. — Давай. От тебя до сих пор тянет теми старпёрскими духами, что ты использовал для личины священника, — Чайльд, кажется, был в крайне благостном расположении духа из-за окончания дела. — Я сам на стол накрою, так что можешь не торопиться и наслаждаться тем, какой я внимательный и заботливый. Ну и напяль тогда что-нибудь красивое, раз уж мы празднуем завершение всей этой канители. — Хорошо, — Чжун Ли оставил на его виске поцелуй и, подхватив обе их сумки, направился вверх по узкой скрипучей лестнице. — Хочешь, надену ту рубашку, которую ты подарил? Кремовую с вышивкой. — О, ты взял её с собой?! Тогда да! — Чайльд, судя по звукам, уже вовсю хозяйничал на кухне. Его голос был едва слышен за звуком открываемых ящиков и звоном посуды. — И какие-нибудь из тех твоих штанов, которые больше в обтяжку. Давай те, клетчатые! Ух, мои любимые, клетчатые! Да-да-да! — Я тебя понял. Войдя в их спальню, он прошёл по узорчатому ковру мимо их кровати, изголовье которой по его заказу реставрировали не менее четырёх месяцев, чтобы сохранить резьбу в лучшем виде. Между идеально подобранных по цвету и текстуре подушек в веньецианском стиле вальяжно расположился плюшевый Астарион, которого Чайльду подарила подруга из инстаграма. Лицо у игрушки выражало такое неприкрытое нахальство, что Чжун Ли даже чувствовал в нём нечто родное. Хотя, судя по тому, что он знает от Чайльда, оригинальный персонаж гораздо более манерный.Оставив обе сумки на полу гардеробной, он неторопливо пробежался пальцами по висящим на вешалках рубашкам. Ну как же, чёрт побери, сейчас было бы к месту вручить кольцо! Если он ни с того ни с сего устроит подобный ужин снова, Чайльд тут же поймёт, что Чжун ли задумал! Ладно, значит, нужен хороший ресторан. Обойдутся без поцелуев на людях. С тяжёлым вздохом он выбрал на полках и плечиках всё необходимое и отправился в душ. Ничего, всё поправимо. Сегодня они просто празднуют завершение этой тягомотной истории. Может быть, немного заранее, учитывая, сколько ещё предстоит сделать и с расследованием, и c тем, чтобы отдать хреново руководство Роберту. Сегодняшний день всё равно был значительной вехой и стоил небольшого застолья. Возможно, следовало бы пригласить и синьорину — впрочем, ещё успеется, раз уж она пока не планирует возвращаться в свой изначальный вид. Тёплый душ помог немного расслабиться и привести мысли в порядок. Когда он получит кольцо, будет проще определиться с местом. Если к Роберту ехать будет не к спеху, они могут подняться на колокольню Сан-Марко. Встретить рассвет с вином на крыше. Что-то такое. Он неторопливо выбрался из душа. Наскоро вытершись и расчесав волосы,Чжун Ли облачился в ту одежду, которую упомянул Чайльд. Выглядел он теперь гораздо приличнее да и как-то посвежее. Довершив образ своими любимыми духами, он вышел из душа, к своему удивлению, услышав, как Чайльд чем-то занят в соседней комнате. — Я думал, мы в столовой ужинаем, — он вошёл в гостиную, поправляя часы на запястье. — Решил сесть на балконе? — Ну так мы празднуем или что? — Чайльд уже успел распахнуть двустворчатые балконные двери, впуская в дом прохладный мартовский ветер. М-да, всё теперь на плане с балконом точно можно поставить крест. — В столовой слишком буднично! А тут видно наш сад и крыши! Панорама роскошная. Романтика, все дела. Знаешь, можем ещё и свечи зажечь! — Как скажешь, — Чжун Ли устроился на заботливо пододвинутом стуле, с интересом разглядывая разнообразные закуски на столе. — Мне кажется, ты как-то уж слишком сильно напряг Изабеллу. Не то, чтобы я против, но всё-таки. — Она обожает кормить людей, а я просто даю ей возможность делать это за достойную плату, — Чайльд пожал плечами и ушёл вглубь гостиной, чтобы поставить пластинку. Они оба пронесли любовь к винилу через всё это столетие. Говорят, что теперь пластинки — это прерогатива миллениалов. Ну что ж, у них есть вкус. — Что хочешь послушать? Джаз? — Что? Джаз? Неужели пластинка с Леди Гагой наконец поцарапалась? — Чжун Ли ехидно приподнял брови, наблюдая за тем, как Чайльд смотрит на него с вполне искренним возмущением. — Я тут пытаюсь тебя обхаживать! Не мешай мне! Веди себя как приличный человек, а не вредная колючка! — О, прошу прощения. Тогда джаз. Налив себе в рюмку немного «Айроне», Чжун Ли неторопливо принялся раскладывать закуски по их тарелкам. Тут было буквально всё, что он любит — кроме, пожалуй москардини. Но во всем остальном риск наесться до отвала присутствует немалый. Из гостиной наконец потянулось вступление к «Каравану» Дюка Эллингтона, но Чайльд тут же переставил иглу подальше. На «Take five» Дейва Брубека. Он любит эту. Они когда-то давно ходили на концерт в Штатах. Выключив верхний свет и оставив торшер, который залил мягким светом балкон и часть гостиной, Чайльд наконец вернулся обратно и устроился напротив него, лениво откинувшись на стуле и глядя на подмигивающие отовсюду окна домов. Со стороны улицы доносилось что-то попсовое и крики футбольных болельщиков из бара неподалёку. Чайльд даже соизволил надеть голубую рубашку вместо той своей огроменной жёлтой толстовки, в которой был всё это время. В целом, выглядел он как и всегда — очаровательно. Его волосы сейчас лежали крупными волнами — виной тому местная влажность — но Чжун Ли всегда находил это привлекательным. Чего греха таить, он находил привлекательным любое агрегатное состояние Чайльда. — Хочешь немного «Айроне» или сразу перейдёшь к своему персиковому кошмару? — за время поездки чувство вины немного его отпустило, уступив место радости от завершения этой тягомотной миссии. Это значило, что он собирается дразнить Чайльда, пока ему не надоест. Или пока Чайльд не отреагирует как-то достойно для прекращения этого в высшей степени захватывающего занятия. К его удивлению, тот предпочёл пока не отстаивать честь «Беллини». — А давай. Лей, — он пододвинул к нему свою рюмку, а к себе — тарелку с москардини и с довольной улыбкой занялся ими. — Хотя знаешь, во всяких там романчиках и фанфиках альфа-самцы всегда пьют виски, а не апельсиновые ликёрчики. Ну, типа, болтают лёд в стакане, смотрят на ночной город из своего пентхауса и думают об омеге, который снова от них сбежал, несмотря на то, что вроде был надёжно привязан за ногу к кровати. — Что ты несёшь, небеса милосердные? — Чжун Ли налил ярко-красный напиток в рюмку и пододвинул назад к нему. — Какие ещё омеги? Иногда мне кажется, что ты выучил новый язык в моё отсутствие или у меня попросту инсульт. — Подписчики скинули мне тест «Кто ты в омегаверсе»! Ты просто обязан его пройти. Вдруг мы друг другу не подходим?! Чжун Ли вздохнул и открыл ссылку, которая уже успела прилететь в их личные сообщения. Несмотря на то, что он чаще всего понятия не имеет, чего ему ожидать от странных затей Чайльда, он не может отказать ему даже в подобных глупостях. Да и не слишком-то хочет. Если его так легко порадовать — почему бы и нет? — Если выйдет, что мы не сочетаемся, мне сразу собирать вещи или ты позволишь мне остаться на диване на ночь? — он посмотрел на Чайльда, который ёрзал на месте от предвкушения. Что ж. Ладно. — Зависит от результата. Но хочу, чтобы у тебя вышел омега! Это будет просто идеально! — он ехидно захихикал, затем вскочил с места. — Блин, про свечи забыл! Сейчас приду! Пройди тест! Чжун Ли проводил его тёплым взглядом и, выпив содержимое своей рюмки залпом, открыл тест. «Автор составитель: Крошка-Картошка5927. Сколько вам лет?» Ни один из вариантов не подходит, но, допустим, больше тридцати. Как это влияет на результат? Покачав головой, он неторопливо выбирал ответы, лениво покачивая ногой в домашних мокасинах. — Я больше похож на парня-голден ретривера или на кошкожену? — он обратился куда-то в дом, смотря в экран с вопросами. — Тут написано, что я должен спросить друзей. — Ну так спроси друзей! Я твой суженый-ряженый, алло! — Я сейчас закрою тест и буду есть пирог. — На кошкожену!!! — Серьёзно? Ну хорошо. Возможно, ты и прав, — отметив нужный пункт галочкой, он перешёл к следующему вопросу. В это время Чайльд вернулся назад с бронзовым подсвечником и принялся реорганизовывать место на столе, чтобы свечи и еда как-то влезли, не обрушившись вниз. — «Вы стоите в очереди в супермаркете и вдруг чувствуете «Тот Самый Запах». Ваши действия?» — Чжун Ли отправил в рот брускетту с лососем и сливочным сыром и ненадолго замолк, изучая варианты ответа. — Какой ещё тот самый запах, дорогой? — Ой, да неважно! — Чайльд наконец выиграл в тетрис у блюд с закусками и защёлкал зажигалкой. — Просто выбери, что больше нравится! — «Начну медленно и тяжело дышать человеку в затылок». Неплохо. «Резко брошу корзину с продуктами и убегу в отдел заморозки, чтобы остыть среди пельменей». Потрясающе. «Начну лихорадочно пересчитывать пуговицы на своей одежде, чтобы не сойти с ума». Я просто не знаю, что выбрать, а это даже не все варианты. — Хватит издеваться. Выбирай ответы! — Чайльд наконец зажёг свечи и с любопытством заглянул к нему через плечо. — Что вообще там выбирать так долго? — Ну я хочу, чтобы результат был точным и мы друг другу подходили. «Ваша зубная щетка сдвинулась на миллиметр. Ваша реакция?» Хм-м. Чайльд закатил глаза и пока что пританцовывал под Майлза Девиса с бокалом персикового просекко в руках. Чжун Ли не мог перестать смотреть на него украдкой, потому что, разумеется, это зрелище было гораздо более занимательным, чем знание, окажется ли он в конечном счёте омегой. Босые ноги Чайльда легко скользили по ковру в такт музыке; сам он улыбался, выглядя расслабленно. И неотразимо. Щёлкая пальцами в такт ритму, он, пританцовывая, прошёл к проигрывателю, чтобы в очередной раз переставить на что-то, что ему непременно хотелось послушать именно сейчас. Ах да. Тест. — Так. Я почти закончил. «Вы разбираете чистую одежду после стирки. Какое действие кажется вам наиболее логичным?» — он задумчиво оглядел варианты ответа, как будто от них действительно что-то зависело. — Ну и какой ответ мне выбрать, чтобы сегодня точно остаться ночевать дома? Милая Крошка-Картошка5927, что такое омега и под каким варианта ответа оно прячется? Чайльд пожал плечами с какой-то уж больно хитренькой улыбкой. Поставив иглу проигрывателя ближе к концу пластинки, он поставил Херби Хэнкока, кажется. Так же пританцовывая он вернулся к нему, мурлыкая под нос что-то в ритм мелодии. — Так. Неужели остался только последний вопрос? Давай, уважаемый корнеплод, реши мою судьбу, — он нажал на «далее». «Ты выйдешь за меня?       Да!       Тоже да, но это второй вариант». Он несколько раз моргнул, затем перевёл взгляд на Чайльда, который быстро подёргал бровями, опустившись перед ним на одно колено и доставая из кармана брюк жёлтую бархатную коробочку. — Ты серьёзно? — Чжун Ли фыркнул и громко расхохотался, вытирая навернувшиеся от смеха слёзы. Он посмотрел на Чайльда, который сам едва не смеялся в голос, но пока, пусть и с трудом, умудрялся сохранять серьёзное выражение лица. — Серьёзно? Ты писал этот идиотский тест, только… А-ха-ха-ха! Только для того, чтобы… Небеса, я так люблю тебя. Ты просто кошмарный дурак. Он потянулся было поцеловать его, но Чайльд предупреждающе погрозил ему пальцем. — Не отвлекайся! — он открыл коробочку, на коричневой шёлковой подушечке которой в мягком свете свечей поблёскивало элегантное золотое кольцо с тёмным камнем. — Так ты выйдешь за меня, а, господин Чжун Ли? Он с широкой улыбкой помассировал висок, все ещё не веря, что Чайльд провернул подобное прямо у него под носом, не вызвав при этом ни единого подозрения. — Счастлив ответить «да». Просияв, словно мог услышать от него какой-то другой ответ, Чайльд аккуратно, с трепетной нежностью надел кольцо на его безымянный палец. Поднявшись, он с совершенно нелепым урчанием поцеловал его, опершись ладонями на его колени. Пластинка подошла к концу, наполняя гостиную прерывистым шипением. Механизм тут же вернул тонарм в исходное положение. — Я буквально чувствовал, что ты был занят тем же самым, поэтому обязан был тебя опередить, — Чайльд укусил его за нижнюю губу, затем вальяжно устроился боком прямо у него на коленях, обнимая за шею и другой рукой с глухим звуком щёлкая коробочкой из-под кольца, словно она была живой, хищной и крайне голодной. — Я ведь угадал, да? Ну так и на какой стадии моё кольцо? — Я просто не верю! Мне казалось, я чуть более сложный для чтения человек, знаешь ли, — он привычно устроил руку на его бедре, смотря в его глаза с неприкрытым обожанием. — Но ты прав. Оно уже готово. Я должен забрать его завтра утром. Пожалуйста, выгляди удивлённым. — Ха-ха-ха! Я знаю тебя как облупленного! Если на кольце не будет гравировки на латыни, я буду самолично разгружать и загружать посудомойку полгода, — Чайльд ехидно прищурился. — Я знаю, что я не буду разгружать посудомойку полгода, если тебе интересно. Чжун Ли вздохнул, понимая, что, кажется, окончательно проиграл. Ну, в таком случае капитулировать не зазорно. — Ты не будешь разгружать посудомойку полгода, — произнес он ворчливо, поцеловав его в угол губ и чуть погладив по щеке ладонью. Вытянув руку перед собой, он с интересом оглядел кольцо. Потрясающая работа. Сам он наверно не придумал бы лучше. Этот засранец неплохо его изучил. — Твой вердикт? — Чайльд пощёлкал коробочкой ещё пару раз, перед тем как положить её на стол среди закусок. — Когда ты заказал кольцо? Я вижу, что оно на заказ. Я, чёрт побери, знаю мастера. И я возмущён до крайности! То-то она выглядела такой довольной. — Я сгонял к этой твоей мастерице на следующий день после того, как мы приехали, — Чайльд самодовольно усмехнулся и отправил в рот канапе с финиками и бурратой. — Всю ночь потратил на поиски подходящего варианта, пока ты спал. Конечно, я ничего не нашёл. Что неудивительно, зная твой придирчивый вкус. Потом вспомнил, что ты говорил про тот твой огромный заказ в Санторо. Как ты охал тут часами о том, какая она молодец, и всё такое. Видишь, я тебя слушаю! Короче, я сгонял туда, мы попили чай, посмотрели каталоги, перемыли тебе косточки, выбрали камень и — вуаля! Надеюсь, ты доволен, потому что я лично мотался за этим чёрным бриллиантом, чтобы было быстрее. — Я был бы счастлив, подари ты мне что угодно. — Я знаю, но не могу допустить, чтобы ты таскал безвкусицу из любви ко мне. Плюс все твои друзья-коллекционеры должны завистливо писаться от восторга, окей? — Думаю, они будут, — Чжун Ли рассмеялся, всё ещё разглядывая кольцо. Ненадолго сняв его с пальца, он обнаружил внутри гравировку. — «Aliquid latine». Ты никогда не прекратишь надо мной потешаться, не так ли? — Нет, — Чайльд поцеловал его в лоб и неуклюже потянулся за бокалом, который до этого оставил на полу. Слезать с коленей Чжун Ли в ближайшее время он явно не планировал, поэтому пришлось придержать его получше, чтобы он не свалился на пол. — Ну что, отпразднуем нашу помолвку? Улыбнувшись, Чжун Ли одной рукой выудил бутылку из ведёрка со льдом, которое Чайльд предусмотрительно оставил на полу совсем неподалеку. Всё-то он просчитал! Разлив по бокалам вино, он удивлённо посмотрел на слегка пожелтевшую этикетку. — Бордо? Хм, погоди-ка… — Ага. Год, когда мы познакомились. А оно солидно состарилось, да? — подмигнув ему, Чайльд поболтал вино в бокале и посмотрел на свет. — Надеюсь, вино нормальное. Я с ног сбился его искать, чтобы подходило по возрасту и при этом не стало уксусом к этому моменту. — Я восхищён, — Чайльд всегда был внимателен в сюрпризах и подарках, но в этот раз превзошёл самого себя. — Ну конечно, ты восхищён. В этом заключался мой план, — Чайльд широко улыбнулся. Веснушки на его щеках ярче выделились в золотом свете свечей. — Я по-прежнему к тебе качу, святошечка. Не забывай об этом. Я качу к тебе каждую секунду твоей размеренной антикварной жизни. — Премного благодарен. Что ж, с помолвкой, мой дорогой, — он с лёгким звоном коснулся его бокала своим. — Спустя сто лет мы наконец поженимся. Забавно думать о том, что мы оба синхронно решили, что с этим необходимо максимально поторопиться. — Раз я первый вручил кольцо, то теперь я глава семьи, — Чайльд легкомысленно захихикал, отпивая вино. Его лицо просветлело, он приподнял брови в выражении явного одобрения, чуть почмокав губами. — О, недурно вообще-то! — С чего это ты решил, что твоя торопливость даёт тебе хоть какие-то привилегии? — Чжун Ли тоже отпил вина под громкий крик чаек с соседних крыш. Вечерний ветер слегка колыхал прозрачные занавески. Вино было хорошим. Приятный, немного терпкий вкус. Как будто бы ещё оттенок вишни? Он довольно улыбнулся. — Это называется решительность, — Чайльд пожал плечами и, сделав ещё пару глотков, поставил бокал на стол. Обе его руки тут же зарылись в волосы Чжун Ли неотвратимо портя пусть и ленивую, но укладку. Он поудобнее устроился на его коленях, теперь уже полностью повернувшись к нему лицом. — Но всё. Теперь ты никуда от меня денешься! Ты попал в лапы к демону искушения, и твоя душа принадлежит только мне на ближайшую вечность. — Ты мог просто попросить, — Чжун Ли с нежностью посмотрел на него, отставляя пустой бокал в сторону. — Я бы отдал просто так. — Эй! Ну что за подлость?! — Чайльд, к его удивлению, слегка покраснел. Привычно маскируя своё смущение за нападением, он наклонился к нему, требовательно целуя. Улыбнувшись прямо в его губы, Чжун Ли подхватил его под бёдра и поднялся с места. — Ты слышь! Я опередил тебя, значит это я должен тащить тебя в спальню, эй! Эй! Эй!!! По пути Чжун Ли нажал на кнопку проигрывателя. Тот неспешно перевернул пластинку и игла с мягким шипением опустилась на начало второй стороны. Музыка началась снова.