Young blood!

— Убей меня… Было холодно, и он не слышал собственного голоса. Словно в тумане, потерянный в этом отвратительном мире. Сколько ему ещё удастся продержаться? Над ним специально глумятся, не добивая и заставляя мучиться? Дрожащие пальцы его цеплялись за лодыжку одного из стоявших рядом людей, но его отпинывали подальше, даже не насмехаясь, а просто молча и презрительно наблюдая. Перед взором всё размывалось, он не помнил себя от адской боли во всём теле, не знал, куда его притащили, сколько времени прошло… Он весь вздрогнул в какой-то момент, приподнимая голову, и тогда на глаза наконец навернулись слёзы. Они сорвались с ресниц и покатились по избитому лицу, смешиваясь с грязью. — Ну же, почему ты просто не прикончишь меня?! Кажется, именно после этого отчаянного крика человек, всё это время стоявший над ним человек отмер, тихо и угрожающе засмеялся и сел на корточки, переворачивая его ломкое и слабое тело лёгким толчком в вывихнутое плечо. Это заставило задохнуться — на спине было неудобно, невыносимо. — Я хочу тебя ненавидеть и дальше, — тонкие пальцы на плече сжались с такой силой, что он закричал. А голос становился всё грубее и громче. — Хочу убивать тебя медленно, потому что ты это заслужил, ясно? Потому что такая мразь, как ты, должна мучиться! Лёгкие сдавило приступом кашля, он еле дотянулся до сжимавшей его руки и дрожащим, жалким по своей зрелищности движением коснулся её. — Вампиры не так сильны, верно? — процедил голос, оттолкнул его руку и напоследок ударив по лицу так, что внутри всё сотряслось, по конечностям неприятным раскатом пронеслась дрожь. — Какая жалость… Он никогда не мог ощутить холода. Он думал, что это делает его сильнее, но теперь, когда пришлось оказаться в этой жестокой западне, и его одолевал голод, он не мог отделаться от тошнотворного чувства, что в кожу впивались ледяные иглы. Он не видел. Он не понимал, что с ним делают, но ненависть к себе и своей поганой природе возрастала с каждой секундой. Ему и в голову не приходило, что смерть для него была неведома, запретна, словно рай для падшего грешника. Нет спасения. Вокруг вдруг стало тихо, он замер, не пытаясь сопротивляться тому, что с ним творилось, и позволял слепой ярости поглощать себя всё больше и больше…