За гранью реальности

Проснулась я от громкого стука в дверь. Голова раскалывалась пополам, будто после сильной пьянки. Вставать не хотелось, но кто-то ломился в дом. Нехотя я спустилась вниз. – Кто там? – спросила я уставшим голосом. – Мелани, это я – Фрэнк. Открой дверь! – послышался раздраженный голос с улицы. Оказывается, я оставила ключ в замочной скважине, и дядя не мог открыть дверь снаружи. Сам виноват, откуда же я знала, что он приедет, да еще и в такую рань? Дядя был очень зол, но увидев меня, злость сменилась тревогой. – Мелани, что случилось? У тебя такой вид, словно ты не спала несколько суток. С тобой все хорошо? – Да, все отлично, – соврала я. Жутко кружилась голова. В глазах двоилось. Если бы не дверной косяк, я бы свалилась на пол. – Господи, у тебя же жар. Немедленно отправляйся в постель! – воскликнул дядя, касаясь моего лба. – Я вызову врача. – Не нужно…., – не успела я договорить, как в глазах все поплыло, и я потеряла сознание. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я очнулась, надо мной склонилось белоснежное лицо. Рассмотреть его удалось лишь через минуту, когда глаза привыкли к яркому свету. По описанию доктор очень походил на отца Эдварда. Он был молод, светловолос и красивее любого манекенщика. И это несмотря на мертвенную бледность и темные круги под глазами. Да, точно, это доктор Карлайл Каллен. Я представляла его иначе, но так он нравился мне больше. – Ну, как вы себя чувствуете, мисс Уайт? – спросил с широкой улыбкой доктор. – Если честно, то не очень. Болит голова, – пожаловалась я. Врать не было смысла. Создавалось ощущение, что он видит меня насквозь. – Ничего страшного. У Вас простая астения. Если говорить проще – переутомление, – сказал Каллен-старший, обращаясь больше к дяде, нежели ко мне. – Да, выпейте успокоительное и ложитесь спать. Хороший сон поможет вернуть форму. Я кивнула в знак согласия, и боль с новой силой разлилась по голове. Крестный бросил на меня сочувственный взгляд и пошел провожать доктора. Сомневаюсь, что это просто переутомление. Мое внутреннее состояние как-то связано с теми снами, но я не могла понять как. Все время я нахожусь в напряжении, пытаясь отыскать разгадку. Эти загадочные сны выводили из равновесия. Я обязательно должна понять, что они таят в себе. Для начала нужно проанализировать все детали. Я вижу маленькую девочку и нашего потерянного пса. Возможно, эта девочка моя сестра. Но тогда почему она не узнает меня. Анализ завершить не удалось, от успокоительного меня клонило в сон, и, поддавшись усталости, я заснула. Снова этот сон. Море, скалы, лес. Снова Нео и маленькая девочка. Да, это Кэнди. Я узнала ее. Но теперь она не смотрит так кровожадно, в глазах застыл ужас и паника. Она тянет ко мне руки и плачет. Попыталась подойти ближе, но пес преградил мне путь, он рычит. Что это с ним? Нео никогда не рычал на меня. Кажется, успокоился. Удалось сделать несколько шагов вперед. Малышка все еще плачет. Вдруг картинка резко меняется. Она сидит на моих руках, положив голову на плечо, и зовет пса. Его нигде нет, куда он мог деться за пару секунд? Через минуту девочка встает и начинает его искать. И снова как в калейдоскопе все меняется. Я стою на берегу моря и смотрю на скалу. На ней моя сестра. Это точно она. Ее длинные золотые локоны развевались на ветру. Она делает шаг, и вот я за ее спиной, еще один шаг. Я в панике бегу к ней, но слишком далеко. Она делает последний рывок вперед и срывается в пропасть. Мой крик разносится эхом по лесу. Слишком поздно, ее уже не спасти. Я проснулась в холодном поту. Кто-то задернул шторы, и было трудно определить время суток. Боль прошла, но на ее место ступила странная тревога и грусть. Часы показывали четыре часа утра. Я проспала больше четырнадцати часов. Интересно, какое сегодня число? Календарь висел над столом, но идти к нему было лень. Нащупала рядом телефон. Семнадцатое августа. Прошло ровно пять лет со дня гибели Кэнди. Только сейчас до меня дошел истинный смысл моих снов. Я до сих пор переживала потерю. Даже спустя столько лет болезненная рана не заживала. Я помнила все до мельчайших подробностей. В ящике лежал небольшой альбом с фотографиями. Самое дорогое, что было в моей жизни. Он напоминал о прошлом. Я достала потрепанный от времени альбом и открыла. На первой странице мы сидели все вместе: я, мама и папа. Такие счастливые. Дальше следовали общие фотографии. На седьмой странице мы тоже были вместе, но теперь на руках папы лежал маленький розовый сверток. Отец выглядел таким счастливым. Я перевернула еще несколько страниц и остановилась на фотографии с изображением Кэнди. Здесь ей пять лет, рядом сидел Нео. Моя мама всегда мечтала о втором ребенке. Когда родилась Кэнди, мы устроили настоящий праздник. Мне было всего восемь лет, но я прекрасно осознавала всю ответственность. Теперь придется делиться с малышкой игрушками и маминым вниманием, но я была рада ее появлению. На пятилетие сестренке подарили огромного лохматого пса, которого она назвала Нео. Это был ее самый лучший друг. По крайней мере, она так считала. Без него не обходилась ни одна прогулка. Когда пес пропал, Кэнди не находила себе места. Никогда не могла подумать, что пятилетний ребенок способен на такую привязанность. Она перестала смеяться, ночами плакала и звала Нео. Мы сходили с ума. Ничего не помогало. Психологи говорили, что это обыкновенный депрессивный синдром, который пройдет, если переключить ее на что-то другое. Мама пыталась даже купить новую собаку, но Кэнди не смогла с ней подружиться. Новый пес вызывал у нее страшные истерики, и его пришлось отдать друзьям. Прошло полгода, прежде чем сестра немного ожила. Она снова стала смеяться и играть, и реже вспоминать пропавшего друга. Мы вздохнули с облегчением, самое страшное было позади. Нам так казалось. Семнадцатого августа мы поехали на пикник в горы. День выдался солнечным и жарким. Самое удачное время для отдыха на природе. В Саванне лето было жарким, и наша семья часто устраивала походы. Расположились на поляне в небольшом лесу. Наше любимое место на Голубом хребте. Все шло отлично, пока Кэнди не решила пойти в горы. Мы поднялись на самую вершину. Оттуда открывался великолепный вид на лес. Пожалуй, ночью здесь очень романтично. Не знаю, сколько прошло времени, но начало смеркаться, и мы решили ехать домой. Путь был не близкий, но стоил того. Все случилось очень быстро. Мы и опомниться не успели, как из леса выскочил огромный лохматый пес. Он был очень похож на Нео. Кэнди бросилась к нему, но пес остановился и стал рычать. А потом в одно мгновение оказался у самого края горы. Кэнди бросилась к нему. Все, что я помню это – мамин отчаянный крик, и сестру, падающую вниз. Все, что было потом, я помню смутно. Скорая, полиция, спасатели. Через три дня мы ее похоронили. Я только успела оправиться от гибели сестры, как очередная потеря застигла врасплох. Никто и подумать не мог, что все так закончится. Тринадцатого мая родители отмечали годовщину свадьбы. Им подарили два билета на рок-оперу. Отказываться от такого шикарного подарка было глупо, и они поехали. В восемь часов вечера мама позвонила и сказала, что они выезжают из театра, возможно по дороге заедут поужинать. Я тоже приготовила им подарок. Купила шарики, нарисовала плакат. Но праздник вылился в трагедию. Через час, после разговора с мамой, позвонили с полиции и сказали, что родители погибли в автокатастрофе. Я поверить в это не могла, пока сама все не увидела. Два тела достали из искореженной машины. Это были они – мама и папа. Меня отвезли домой, и оставили рядом социального работника и психолога. Но я вела себя тихо, просто отказывалась верить в случившееся, все надеялась, что вот-вот они придут, даже шарики не сняла. Но утром правда обрушилась со всей мощью – их больше нет. Я осталась одна. Я поймала себя на том, что крепко сжимаю альбом в руках, а по щекам текут слезы. Теперь ясен смысл моих снов. Подсознательно я ожидала этого, но не знала, как все будет происходить. На улице стало светать. Чувствовала я себя почти хорошо, а холодный душ окончательно развеял признаки болезни. В спальне было душно, и я открыла окно. Влажный воздух заполнил комнату, прогоняя неприятные воспоминания. Дверь тихонько открылась, и зашел Фрэнк с подносом в руках. – Я знал, что ты уже проснулась. Как ты себя чувствуешь? – спросил дядя, ставя поднос на стол. – Спасибо, уже намного лучше. – Вот и отлично. Доктор Каллен зайдет позже проверить твое здоровье. Мне нужно уехать. Надеюсь, к вечеру вернусь. – Дядя, ну зачем доктор? Я же сказала, что со мной все отлично, – стала возмущаться я. – Ну, отлично так отлично, – пожал плечами Фрэнк и ушел. Я ответила тем же незначительным пожатием плеч. Моя странная болезнь уступила место голоду, мучительно сжимавшему желудок. На подносе стояла чашка с хлопьями, шоколадные блинчики и большая кружка чая. Я одолела завтрак в один присест. Гулять не хотелось, но и валяться в постели наскучило. Через полторы недели начинался учебный год, а я даже не удосужилась купить тетради. Ну и черт с ними, потом как-нибудь заеду в местный магазин. Я устроилась поудобнее в кресле и взяла книгу. «Унесенные ветром» самый подходящий роман в такой грустный день. Но почитать не удалось. Сначала пришел доктор Каллен, и, убедившись, что со мной все хорошо, пожелал больше не болеть. А потом позвонил дядя, спрашивал, как я себя чувствую и не нужно ли что–то купить. Спустя полчаса, убедившись, что все хорошо и мне ничего не нужно, он отключился. Я снова смогла вернуться к книге. Но на самом интересном месте меня прервал очередной телефонный звонок. – Дом Уайт, слушает! – Привет, как ты? Твой дядя сказал, что ты больна, – раздался голос Беллы. – Белла, привет. Со мной все хорошо. Это простое переутомление. Все нормально, – в сотый раз повторила я одну и ту же фразу. – Как ты себя чувствуешь? Голос у тебя какой-то уставший. – Чувствую себя отлично. Просто долго пыталась объяснить это Фрэнку, – ответила я. – О, понимаю. Ну ладно, я рада, что все хорошо, пока, – протараторила Белла и повесила трубку. – Пока, – ответила я скорее гудкам, чем подруге. Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Дядя вернулся к ужину с огромной пиццей, и мы отпраздновали мое выздоровление. Вечер провели весело, даже слишком. Дядя рассказал историю знакомства моего отца с мамой. Оказывается, он очаровал ее серенадой. Не знала, что папа пел. Это было неожиданно, но очень интересно. Молодой отец с гитарой под балконом, и юная мама, посылающая воздушные поцелуи. Романтично. Мне удалось уговорить Фрэнка спеть. Эта была баллада о любви простого пастуха к благородной барышне. Песня закончилась расставанием влюбленных, как и история моих родителей.