общий язык

— солнце, — проходится большим пальцем по нижней губе, в глаза заглядывает беззаботно, — у тебя нет шансов. сонхва это не нравится. он, конечно, заметил за долгие три года совместной учёбы скверный характер кима и смирился даже, но такого отношения к себе не потерпит. хонджун всё ещё стоит непозволительно близко для того, кто не собирается целовать; довольный собой (ничего нового) и расслабленный. купается в лучах заходящего солнца, жмурится как кот и чуть ли не потягивается. безобразие. сонхва хмурится. — уважаемый ким хонджун, — тыкает указательным пальцем в лоб, заставляя взгляд напротив засверкать в замешательстве. — ты совсем сдурел? глаза кима превращаются в блюдечки. — а? сонхва ладони чужие с себя скидывает, злобно зыркая на их обладателя, и отрезает: — руки не распускай. потом отталкивает хонджуна, проход освобождая, и с высоко вздёрнутым подбородком покидает кабинет. хонджун удивлённо смотрит в след. *** уже дома сонхва выдыхает, опуская плечи. на ходу сбрасывает верхнюю одежду, совсем не заботясь об аккуратности, и плюхается на кровать. зарывается в пушистое одеяло, поджав ноги к груди, тычется лицом в плюшевого кролика и веки смыкает. считает внимательно до двадцати — туда и обратно на трёх языках, — потом проговаривает про себя все известные аффирмации из интернет-журналов, которые набирали популярность в последнее время, и успокаивается. думает, что успокаивается. потому что в следующую минуту пак покидает своё убежище, подходит к зеркалу и смотрит пристально. раз, два, три — долго ждать не приходится. на глазах выступают слёзы, и сонхва, поджав губы, падает обратно на кровать. ну почему из всех знакомых ему людей надо было влюбиться именно в кима? *** а хонджун из головы выкинуть сонхва никак не может. ещё никто и никогда не отталкивал его сразу после признания. да причём так, что ким уже и разобрать не мог, кто кого отверг. создавалось впечатление, что это именно он выхватил пака из толпы, затолкав в свободный кабинет, и завёл разговор о чувствах. а потом был прерван во время самого важного. хонджун уже начинал подумывать, что, может, сонхва и не собирался признаваться ему в любви. ведь всё это время пак говорил о дружбе и всячески подчёркивал именно этот статус, так ведь?.. ким ворочается в безуспешных попытках уснуть и пыхтит, когда, перевернувшись на другой бок, видит стрелку часов на двойке. опять двадцать пять. проспит, ей богу, проспит! потому что теперь сонхва вряд ли напишет за десять минут до пары, пускай и староста. а завтра зачёт, к которому хонджун не то, чтобы готов. думает ещё немного, а потом плюёт на всё и тянется к включателю. в комнате загорается свет, и парень на удивление охотно выбирается из кровати. босыми ногами семенит за стол и смотрит с полным принятием на едва открытые учебники и полунезаполненный дневник практики. работы много. ещё раз взвешивает перспективы, и "перестать думать о пак сонхва любым способом" перевешивает. хонджун усаживается поудобней (сонхва бы в ужасе назвал это провокацией сколиоза) и принимается за учёбу. за эту ночь он успевает всё, на что благополучно закрывал глаза в течение последних двух месяцев, и к семи утра с чистой совестью и слипающимися веками стоит у входа в университет. уён, удивительным образом материализовавшийся вовремя, отдаёт ему свой кофе, перед этим громко выругавшись, и вместе они идут покорять кафедру декоративно-прикладного искусства. *** — тебя послал кто?! — чуть ли не падает со стула уён, еле успев ухватиться за край стола. — пак сонхва?! хонджун шикает, нервно глядя по сторонам. на них заинтересованно смотрят все шестеро студентов и кассирша столовой. — да тихо ты, — ким подпирает голову и губы кусает. уён примирительно поднимает руки и возвращается в прежнюю позицию. хочет что-то сказать, но тут же захлопывает рот. активно жестикулирует кистями, брови вопросительно вскидывает, прося продолжения. хонджун выдыхает. — ну, — и осекается. что «ну»? он ведь даже не понял, что произошло. что ему сказать? что их староста и, по совместительству, хороший друг хонджуна чуть не предложил ему встречаться, но он не дослушал и опять сморозил какую-то чушь? боже, язык его — враг его. хонджун снова ударяется в самобичевание. уён замечает активные мыслительные процессы в голове друга и вмиг становится серьёзным. цепляет осторожно за выстукивающие непонятный ритм пальцы и переплетает со своими. — эй, всё настолько плохо? — в голосе чона проскальзывает волнение. хонджун в который раз убеждается, что в глазах того, наверное, средоточие всех детекторов мира, потому что никто так не понимает людей, как уён. и никто так не заботится о нём. хонджун похож на дождевую тучу, хотя с чего бы. это сонхва должен ходить расстроенным, но — сонхва вообще не пришёл. ким думает об этом и начинает нервничать ещё больше. что за чертовщина. — хонджун? ким поднимает глаза и размыкает губы. слов выходит много. *** проходит месяц, прежде чем хонджун решается подойти к паку. всё это время информацию вместо старосты до него доводят обобщённые сообщения в групповом чате или уён, возмущённо звонящий в его дверь по утрам. «почему ещё в кровати?! до пары меньше часа, а тебе ещё в деканат бежать». хонджуна это не устраивает до почти физического дискомфорта. а ещё сейчас весна, и в его любимой кофейне играют до ужаса сопливые песни. хонджун прячется в наушниках, включает своё, но во время пауз между треками всё равно ловит обрывки этого безобразия. в последний раз не выдерживает и откладывает провода, погружаясь в мелодичные слова о любви. какая же ошибка. хонджун сам превращается в лужу и в порыве чувств пишет пару строк на уголке «истории искусств». а ещё пишет сонхва. потом удаляет, правда, но тот успевает прочитать. хонджун заваливается в отчаянии вперёд, смачно ударяясь при этом головой, и кричит про себя. с ним определённо что-то не так. *** в последнее время сонхва убийственен. хонджун щурится подозрительно, выискивая причины таких мыслей, но пак всё тот же, что и всегда. от него привычно веет аккуратностью, стилем и очарованием. ким не понимает. но вот парень делает шаг — и оказывается напротив окна. хонджун хлопает глазами, потому что свет слишком яркий, а он опять не спал всю ночь. сонхва говорит с преподавателем, согласно кивает, передаёт какие-то документы. белые лучи подсвечивают его силуэт. серёжка в ухе блестит. — земля вызывает, майор том! — трясёт за плечо уён. хонджун дёргается. — а? чон смотрит вопросительно, немного с претензией и осуждением. хонджун окончательно запутывается. — не смей говорить, что влюбился в него из-за того случая, хонджун. я разорву наше общение, а на твоём мольберте будет красоваться "козёл", написанное моей любимой помадой. и я ничуть не пожалею. ким виснет. он — и влюбился? боже упаси. хонджун машет головой, руками, отнекивается всеми возможными способами, яростно убеждая, что нет, он просто соскучился по их дружбе. они ведь были друзьями, так?.. — и поэтому вы год общались полуфлиртом, а потом ты облапал его лицо, — уён поджимает губы, скептически выгибая бровь. — да, хонджун, ты абсолютно прав. так держать! чон резко подрывается из-за стола, громко скрипнув стулом, сгребает свои вещи и уходит, оставляя хонджуна одного. на него опять все смотрят. ким встречает любопытный взгляд пака и бледнеет. мгновенно допивает остывший кофе и, спотыкаясь, вылетает из столовой за уёном. сонхва провожает его взглядом. *** «меньше слов — больше дела», — судорожно решает про себя ким, когда профессор заканчивает объясняет суть проекта и приступает к распределению пар. слышит имя сонхва и, наверное, слишком громко (он понимает это по вздрогнувшему соседу) выпаливает: — можно я? "all the eyes on me in the center of the ring", — в голове кима пролетает как минимум куплет бритни спирс, пока удивлённый профессор не кивает. — если господин пак не против, конечно. хонджун смотрит на сонхва, не моргая. тот выглядит немного смущённым. — господин пак же не против? тот мотает головой. по кабинету разлетается несколько разочарованных вздохов. профессор делает пометку в журнале и продолжает распределение. *** — сонхва! — хонджун еле успевает словить пака, покидающего кабинет. профессор почему-то решил обсудить дополнительные аспекты работы именно с кимом, и это растянулось на долгие двадцать минут. сонхва за это время заполнил журнал, собрал все необходимые документы с должников, проверил класс и собирался уже незаметно исчезнуть. но- парень останавливается, медленно оборачиваясь. — да? — смотрит куда-то в пол, теребя в руках брелок ключей. ким недолго думая подходит почти впритык и набирает побольше воздуха. потом замечает, что сонхва всё ещё на него не смотрит и опускается на колени. — прости меня, пожалуйста! — хонджун смотрит снизу вверх и в умоляющем жесте руки складывает. — я не должен был говорить тебе такое и- сонхва выглядит ошарашенным. он в ужасе охает, подхватывая кима под локти, и поднимает. — ты что творишь?! — голос пака ломается; он крепко держит парня (больше держится за него сам), не понимая, злится или тревожится больше. — я- хонджун опять теряется. все слова, продуманные заранее и одобренные уёном, всё, что он хотел сказать, — вылетает из головы. там сейчас белым-бело, чище пустого листа. не хватает только перекати-поля и завывающего ветерка. хонджун хмурится. он должен хоть что-то сказать, но не может. ну блять. ну почему сейчас?.. сонхва не уён, он не видит шестерёнок в голове кима и не понимает ничего из того, что он сделал. пак отпускает хонджуна и, поджав губы, всё же выходит. на языке хонджуна почему-то вертится "я, кажется, тебя люблю", но так же не скажешь. он сомневается, а потому ему надо ещё немного времени. *** проект продвигается из рук вон плохо. если быть точнее, вообще никак. они не могут определиться с формой, сонхва не нравится материал и выбор цветов, хонджун же не согласен с его идеей. и это просто кошмар. они спорят уже четвёртый день, а время сдачи неумолимо приближается. в конце концов сонхва просто не выдерживает: — зачем ты предложил работать вместе, если ни одна моя идея тебя не устраивает? у них разный подход к учёбе и жизни. если у хонджуна эти сферы переплетены и влияют одна на одну, то пак предпочитает разграничивать работу и личные переживания. поэтому сонхва не понимает, когда слышит в ответ: — я просто хотел помириться. пак выглядит так, как будто сейчас набросится на парня или как минимум даст пощёчину. тем не менее, ничего из этого не происходит. хонджун смотрит, как сонхва сдержанно выдыхает, встаёт из-за стола, обходя, а потом приземляется рядом. теперь их бёдра и плечи соприкасаются, и хонджун невольно сглатывает. он физически чувствует, как пак злится. — ну мирись тогда. у кима в голове пожарная тревога, красные огни и визги сирены. пиздец, это что вообще такое? что он должен делать? хонджун пялится на сидящего рядом с нескрываемым ужасом и дышать боится. сонхва точно опасен для жизни. и самое фатальное, что пак это понимает и смотрит теперь совсем по-другому. хонджун чувствует чужое превосходство, витающее в пространстве между ними, и прекрасно понимает, к чему это может привести. поэтому вскакивает с места и на безопасном расстоянии выпаливает первое, что приходит в голову: — прости меня ещё раз, солнце, хочешь быть моим парнем? три два один мозг сонхва окончательно ломается. пока хонджун меняет все цвета от бело-синего до неестественно красного, пак смотрит перед собой и чётко понимает: его жизнь катится в болото. «разноцветное, хотя бы», — наблюдая перевоплощения кима, мельком отмечает сонхва. потом закрывает глаза и выдыхает: — хонджун? парень дёргается весь. — да? сонхва запускает пальцы в свои волосы и чуть ли не воет. — я теперь вообще ничего не понимаю. ким боится признаться, что он тоже. *** как-то хонджун пропускает тот момент, когда сонхва оказывается на его коленях, а руки самого кима — на бёдрах парня. но это ещё ничего: они целуются взасос уже которую минуту, и от лёгкой нехватки кислорода голову кружит. хонджун чувствует поднимающееся тепло и растущее с каждой секундой нетерпение. ему крышу сносит от потрясного языка сонхва, от его гибкой спины и длинных пальцев, что вплелись в кудрявые волосы кима и теперь задают темп, меняют наклон головы. пак неожиданно кусается; он в принципе довольно агрессивно проявляет свои чувства. хонджуну кажется, что его сейчас сожрут. сонхва дёргается вперёд, трётся своим возбуждением о напряжённый живот кима и стонет сдавленно. хонджун сжимает его ягодицы, удерживая в этой позиции, и получает в ответ ещё больше звуков. двигает бёдрами навстречу, и сонхва пальцы из волос выпутывет, судорожно впиваясь в плечи. — сделай... уже, — на ухо стонет, — что-нибудь... и смотрит умоляюще, но брови хмурит. хонджун не думаеет, что тот всё ещё злится. объективно тяжело чувствовать что-либо ещё в такой ситуации. сонхва видит, что хонджун вроде как и не спешит никуда, выцеловывая беззащитно подставленную шею, и губы кусает. ему очень хочется. поэтому пак самолично тянет руки к ширинке, игнорируя мурашки от опаляющих прикосновений, расстёгивает чужие брюки и ныряет под резинку трусов. но вот так незадача — его руки оказываются остановленными. хонджун хватает запястья, слыша раздосадованный скулёж, и в глаза заглядывает. теперь сонхва точно злится. — мы не продолжим, пока ты не простишь меня. — иди нахуй, дорогой, — сквозь сжатые зубы процеживает пак, губы поджимая. хонджуну становится весело. — я бы пошутил, да не буду, — улыбается во все тридцать два, пока сонхва затёкшие бёдра напрягает и жмурится от невыносимого возбуждения. по его виску стекает капля пота, и хонджун окидывает взглядом всю фигуру: нетерпеливую и разгоряченную. — но мне нужно твоё прощение, — пододвигается вперёд, укладывая подбородок на подрагивающее плечо, и шепчет на ухо: — словами, сонхва. если бы пак мог, наверняка испепелил бы взглядом. но всё, что в его силах сейчас, — это прошипеть "прощение нужно заслужить". хонджун считает это вызовом. хмыкает: — о, солнце, — что-то недоброе проскальзывает в его голосе, когда хонджун ослабляет хватку, перенося ладони на поясницу. пробегает пальцами по особенно чувствительным точкам, давит на себя, прижимая до полного отсутствия свободного пространства между ними, и в губы шепчет: — смотри, как бы самому потом отрабатывать не пришлось. сонхва после прикосновений под рубашкой ничего слышать не хочет. ждёт, когда ким болтать перестанет и бесцеремонно тянется вниз, губами чужие накрывая снова. — не придётся. хонджун ждёт, пока сонхва сделает всё сам, и начинает двигаться только тогда, когда дыхание пака выравнивается. чувствует горячую узость, пульсацию стенок и губу закусывает. это ощущается восхитительно, но может быть ещё лучше. пак вскрикивает, когда хонджун неожиданно толкается, в то же время обхватывая его крепко и поднимаясь с кресла. сам цепляется за чужие плечи, глаза распахивая и встречаясь с довольными напротив. это в его планы не входило. — хондж- — встревоженный голос обрывается, когда его обладатель встречается спиной со стеной. сонхва всем существом тянется вверх, скрещенные за спиной кима бёдра напрягая, но воздух из лёгких вышибает, когда хонджун без предупреждения двигается вверх, фиксируя дрожащие бёдра на месте. — расслабься. сонхва обязательно ударит его потом — как ему, чёрт возьми, расслабиться?! но сейчас он только воет от идеально попадающих толчков, обвиваясь вокруг шеи кима. он не может контролировать вообще ничего. что голос, что темп — всё в руках хонджуна. сонхва стонет ему на ухо, сжимается, выбивая загнанные вздохи, и поскуливает на особенно сильных толчках. рука хонджуна проскальзывает меж их тел, накрывает изнывающий член пака, принимаясь плавно надрачивать, и комната заполняется всхлипами. сонхва вообще ни о чём больше думать не способен. полностью отдаётся во власть чужих действий. что он там говорил по поводу "заслужить"? у него новая заметочка: нахуй пусть идёт с такими извинениями. н а х у й. хонджун неожиданно кусает сонхва в плечо, и этого оказывается слишком. пак вскрикивает особенно высоко, закатывая глаза, и погружается в темноту. *** — блять! — первым делом гавкает сонхва, когда видит абсолютно хаотично раскиданные по комнате вещи и беззаботно листающего ленту хонджуна. тот голову подымает, телефон откладывая, и к кровати буквально подплывает. — и тебе доброе утро, солнышко, — чмокает в лоб, игнорируя метающий искры взгляд. — водички? сонхва его убьёт когда-нибудь, это точно. а пока кивает сдержанно — пить и правда хочется. дожидается, пока хонджун сходит на кухню и обратно, вернувшись со стаканом тёплой жидкости; отпивает прилично и возвращается взглядом к календарю на заваленном рабочем столе кима. хмурится снова. — что-то не так, сонхва? — парень спрашивает слегка встревоженно. немного не такой реакции он ожидал на свои вчерашние действия. — хонджун. голосом пака можно металл резать. — да, солнце? — уже в открытую волнуется. сонхва переводит взгляд на серьёзного кима и губы сжимает в тонкую полоску. — у нас сдача проекта послезавтра. хонджун матерится громко и много. следующие две ночи оба не спят по немного другим причинам. главное, общий язык найден — а там и дело за малым.