мне жаль

Знакомо чувство дереализации? Сейчас Хаккай познал его на 1000%, отключив реальный мир, в котором надежда на встречу с любимым человеком самоуничтожилась за несколько секунд, оставаясь в мире иллюзий, где не было последних нескольких месяцев и он по-прежнему засыпает в обнимку с «клубничной» девушкой, смотря на сияющие звездочки на потолке. Его насильно выдернули из состояния дзена прикосновением по плечу. — Долго же ты, Хаккай, думала, наша разлука не будет такой долгой. Голос. Женский и до боли знакомый. Силуэт сел на колени рядом, но парень не поднимал влажных глаз. Сейчас не лучшее время для бесед с кем-либо. — Хакка? Снова отдаленный знакомый голос и холодное прикосновение по щеке. Такое родное, и не смотря на декабрьский холод,  этот жест разливался теплом внутри. Подняв взгляд, он поймал обеспокоенные карие радужки, в которых читалось сожаление. Иллюзия или сон, что это? Он смотрел на монолит с ее именем, переводя резко взгляд на розоволосую обратно, и не мог состыковать происходящее в голове. Ее клубничный запах ударил по рецепторам, когда она так крепко обняла его, нашептывая «прости». Она. Без сомнений. Он чувствовал незабытое тепло ее тела, чувствовал сердцебиение и щекотание ее прядей на щеке, слышал ее всхлипы и сложил картинку воедино. — Чтобы никто не нашел.. — Мгм, я не хотела всего этого, мне правда жаль, прости за все. - заплаканная Лили всегда отдавалась болью в сердце парня, и, приподняв личико с потекшей тушью к себе, он стал нежно оставлять следы своих губ на фарфоровой коже, будто боясь вновь потерять возлюбленную. — Выбора не было, не хотела, что бы у тебя были проблемы из-за меня, я..я не хотела..те люди..я..- ее бормотание он заглушил поцелуем в губы и словами «тш..все хорошо». Ему было плевать сейчас, в чем ее обвиняют и правдивы ли были эти обвинения. Он любит ее и этого ничто не изменит.  — Люблю тебя, Лил. – еще один мягкий поцелуй в губы, который делал все вокруг на несколько градусов теплее. Он убрал ее прядь за ухо, улыбнувшись уголками губ, и не отрывал взгляда от пары глаз напротив. – Но давай уберемся с этого места, не по себе становится, когда твое фото с могилы смотрит, и поговорим обо всем в более приятной атмосфере? Это заставило ее улыбнуться, искренне и по-хитрому, как она частенько делала во время их прогулок. Она кивнула, поднимаясь с заснеженной травы, а он отряхнул ее колени, переплетая затем пальцы их рук. Пока они шли к выходу с кладбища, Хаккай постоянно оборачивался на странные шорохи, но по итогу наблюдал лишь скорбящих, которые прибирали могилы или рассказывали рутинные истории душам покойных – обыденность, в общих словах.  В последнее время его подозрительность ко всем и всему только возросла после произошедшего, но как же хорошо, что все это закончилось и он снова может быть рядом со своей «улыбашкой». Переезд во Францию – звучит не так и плохо, как план на будущее, ведь так? У зеленых ворот на выходе с Гран Жас Лили остановилась с горящими глазами и подняла восторженно палец вверх. — Вспомнила, что забыла тебе отдать! Помнишь, нашу первую встречу и… - она потянулась к внутреннему карману куртки, а Хаккай перевел взгляд с нее на силуэт у могилы позади, который почему-то быстро бежал в их сторону. — Лил.. — Господи, куда я ее убрала, сейчас, секунду… — Лил, ты знаешь того парня? Девушка обернулась с застрявшей в кармане рукой, а рядом послышался мужской голос «она вооружена, стрелять на поражение». Выстрел, разбудивший призраков этого места в Каннах и усыпивший его, вгоняя в ступор. Он помнил, как она упала на его руки, а горящие глаза начинали затухать. Он помнил, как рука на его щеке упала на бездыханное тело. Помнил, как тщетно пытался зажать рану, погружая пальцы в пучину багрового моря. Помнил ее слова в полушепоте «я люблю тебя», «прости», «позаботься о Кристофере, чтобы он снова не начал убивать».  Он помнил, как монетка упала из ее раскрытой ладони. «Та самая, что исполняет желания» вспомнил он ее слова с первой встречи в реальной жизни. Он запомнил последнее прикосновение к ее губам, прежде чем его оттолкнули от хрупкого тела, которое он больше не сможет обнять и укутать в свой шарф с фразой «если заболеешь придется лечить тебя чаем», он больше ничего не сможет сделать и никогда не сможет никого полюбить отныне. ****** — Мистер Шиба, как мисс Бертье вышла с вами на связь? Голос Хаккая преобразовался в глухую тишину, пока он пытался вновь не дать волю эмоциям, а лишь сжимал кулаки под столом с вопросом «почему?». — Мы понимаем, вам тяжело от утраты, но у нас есть несколько вопросов. — Вы ни черта не понимаете, только все портите и уподобаетесь тем, кого сажаете за решетку, - злость, которую Хаккай не мог контролировать, сама выплескивалась в слова. — Нам нужно знать, как она с Вами связалась и были ли у нее сообщники. Сегодня утром произошло точно такое же убийство. У нее могут быть напарники, которые убьют еще большее количество людей. «позаботься о Кристофере» - звенело у него в ушах, пока лживое «не знаю» вырывалось из уст. Он знал, кто на деле был виновником всех убийств, и как бы ему не хотелось упрятать за решетку того, кто убил единственного человека, укравшего сердце Хаккая Шибы, он не мог предать Лили. Его отпустили домой спустя несколько часов бестолковых расспросов, из которых он только узнал, что за ним следили с момента объявления Лили в розыск. Есть ли способы стереть себе память и выставить за дверь чувство вины, что он был причастен к произошедшему во Франции? Хаккай бы воспользовался сейчас этой возможностью, ведь помимо боли в грудной клетке, его убивало чувство вины вперемешку с облаком выпускаемого сигаретного дыма. ****** — К кому? – охранник даже не поднял взгляда, пробегаясь по листку с фамилиями. — Бертье. – сухо проговорил синеволосый, убирая волосы в хвост. — Проходите. Скрежет железных дверей прошелся холодом вдоль позвоночника, но большую дозу холода он глотнул, услышав лязг наручников, пока виновный в десятках смертей подходил к столу. — Паршиво выглядишь, - бросил Хаккай, смотря на бритую макушку младшего брата Лили. — А ты по-прежнему сохнешь по моей сестре? – животный нахальный оскал, который наблюдал Хаккай, хотелось оставить копией на металлическом столе, и будь проклято правило о неприкосновенности. — У тебя язык не поворачивается назвать имя той, кого убил? — Лили сама виновата в своей смерти. Чрезмерная опека ее погубила, - улыбнувшись, Кристофер смотрел прямо в зрачки Хаккая, и продолжил, — хотя, стой, кажется из-за тебя нашли ее местоположение или что-то путаю? 5 месяцев Хаккай каждодневно и сам прокручивал эти мысли в голове, и если Крис хотел задеть его таким вопросом, то, к его разочарованию, Шиба сам прекрасно справлялся с этой миссией. — Она любила тебя и просила позаботиться. — Даже после смерти чрезмерно опекает. Кто сказал, что мне нужна ее любовь и забота? «Боже, дай мне сил не убить его» - промолился про себя Хаккай, выплеснув мысли в секундном кашле. — Это твоя благодарность ей? А теперь сидишь в одиночной камере на пожизненном заключении — Если бы Лили не лезла ни в свое дело и не старалась мне помогать, то все было бы иначе. – Крис напоминал сейчас азартного игрока, который словно ждал получения очередного выигрыша в игровом автомате. – Она все испортила своей обеспокоенностью, что меня поймают. А это всратая доброта и влюбленность в тебя… Господи.. – тот откинулся на спинку стула, звякнув наручниками, и глубоко выдохнул, продолжая в полусмешке, – Ты бы видел ее, как она умоляла оставить твою семейку в покое и не трогать твоего брата, - прокашлявшись, Крис начал по-актерски изображать женский голос, - «о нет, Крис, пожалуйста, я люблю его, не делай больно его семье» — Заткнись.. – подкипающее чувство забытой злости новой волной проходилось по кровеносным сосудам Хаккая. — «он такой добрый! Ты все разрушишь!», Хаккай то, Хаккай се…я тебя ненавижу. Ваша чертова семейка помешала моему плану. — И в чем был этот план? Убить всех вокруг и посмеяться над теми, кто потерял близких людей?! Давай, Крис, поделись своей задумкой! – их диалог перешел на повышенные тона, что заметил смотрящий, указав Хаккаю на это. — пхахаха видишь? Я уже смеюсь, этот план выполнен. Шибуя гибла в грязных деньгах этих довольных жизнью ушлепков – депутаты, предприниматели, директора..все те, кто испортил наш район, превратив его в мешок с деньгами. Мне противно, что никто не мог с ними разобраться. — Так ты добродетель в этой истории? — Освободитель. Мой план почти сработал, оставалось отравить всего пару человек, в числе которых был твой брат, как владелец ресторанного бизнеса. Но Лили..блять…Она вдруг подумала, что если не смогла предотвратить смерть папаши, то обязана помочь другим, но знаешь, в чем ирония? Она не могла донести на меня, ведь…кхм.. « о нет, это же единственный родной человек, как же я смогу потерять и его» Пародия ее голоса только усугубляла положение в битве «выбей всю дурь из Кристофера», которую Хаккай пытался держать под контролем. — Она была дурой, за что и поплатилась. Ты пришел на чувство вины подавить? — Взглянуть в глаза человеку, который убил стольких людей, но все было напрасно. Вот зачем. Каково осознавать, что план останется незавершенным, а ты сгниешь среди сокамерников? Кристофер наклонился вперед, пронзительно смотря в пару синих глаз и сказал полушепотом. — Оглянись вокруг. Мой план еще в силе. Найдется кто-то такой же не равнодушный и завершит начатое.  Ты идиот, такой же как и она, мне жаль тебя. Ниточка терпения оборвалась и Хаккай нарушил единственное правило встреч с заключенными, выбивая с физиономии Криса улыбку, которая никак не исчезала. Последнее, что он помнил с этой встречи, как охрана уводит Бертье в камеру, а тот лишь смеялся, сплевывая кровь.